Глава 150

Экстра 4. Спецвыпуск ко Дню отца (2)

От этого внезапного и бьющего прямо в цель укола Джереми на секунду растерялся, но быстро взял себя в руки и с высокомерным видом заявил: 

— Свидание у меня вообще-то завтра. А сегодня я лично изволил явиться сюда с проверкой, дабы проконтролировать, не натворят ли чего мой отчим и младший брат в отсутствие нашей глубокоуважаемой матушки Шури.

— …

— …Ну и еще, как бы это сказать, я просто соскучился по братишке? Ха-ха. Наш Михаэль ведь такая лапочка, ну невозможно не любить.

— Естественно, он же в меня пошел, — парировал Нора.

— Не неси бред. Если не считать глаз, в тебе вообще ничего от него нет.

— И слава богу, вот только и характер он, кажется, унаследовал мой. Я уже начинаю за него переживать. В общем, Михаэль сейчас спит. Если так хочешь его повидать, подожди немного, а пока можешь пойти перекусить.

— А сам ты что, есть не будешь?

— Мне сейчас вообще не до этого.

— Ты что, опять всю ночь не спал? Доведешь же себя. Если Шури увидит тебя в таком состоянии, она тебе точно всю спину…

— Из-за пары бессонных ночей рыцари не умирают, — отозвался Нора таким тоном, будто Джереми раздувал из мухи слона, и снова уткнулся в гору скопившихся на столе документов.

Джереми лишь растерянно наблюдал за этой картиной. 

— Может… мне тебе помочь?

— Не мели чушь. Тебя же воротит от одного слова «политика», так что не притворяйся.

— Подумаешь, приструнить наместничество — это что, по-твоему, уже политика?

— …Сам факт того, что у тебя возникают подобные вопросы, доказывает, что вы с политикой находитесь на противоположных полюсах. Вам никогда не быть вместе.

— Ах ты гад! Между прочим, у меня потрясающее чутьё на людей!

— Твоё умение распознавать хороших парней, может, и сгодится для чего-то, но здесь мне нужны далеко не только хорошие парни. И кстати, сделай милость, вбей в голову своему бешеному рыжему брацу, что няни в его доме соображают куда лучше него самого. Пусть прекратит трезвонить мне по любому поводу со своими дикими воплями в духе «кто-то пытается убить мою дочь!» или «мою дочь довели до слёз, я его живым не оставлю!».

— Элиас реально такое вытворяет?

— Да. И что самое ужасное — он устраивает этот цирк исключительно на рассвете, у меня от него уже скоро невроз начнется. Можно подумать, во всей Империи он один у нас отец.

Джереми и сам знал, что в последнее время у Элиаса начали проявляться явные признаки безумного папаши-наседки. Но он и подумать не мог, что всё зашло настолько далеко. К тому же, с какой стати этот оболтус донимает именно Нору? Почувствовав неловкость за брата, Джереми смущенно почесал затылок.

— Он тебе больше ничего такого не говорил?

— Ну, заявлял что-то в духе: если нуна навсегда останется в Сафави и не вернется, то виноват в этом буду лично я.

— …Да я не про этот его фирменный бред. Кхм… Он ничего не говорил про какой-нибудь там праздник или вроде того?

— Какой еще праздник?

Нора отложил перо и нахмурился. В его темно-синих глазах промелькнула смесь раздражения, усталости и какого-то непривычного холода. Этот взгляд кардинально отличался от того, каким он только что смотрел на магическую сферу. И хотя его слова и действия казались абсолютно привычными, от него веяло пугающей чуждостью, из-за чего Джереми лишь безмолвно покачал головой.

— Да нет, забудь. Лучше скажи, как поживают твои родители?

— Решили устроить себе кругосветное путешествие. А с чего вдруг тебя заинтересовали дела чужих родителей?

— Какое еще «чужих», к чему этот официоз между нами. Обидно даже… Ой, ладно, всё, работай-работай. Пойду поиздеваюсь над моим очаровательным братом, который, к счастью, ни капли на тебя не похож.

В итоге в тот вечер Джереми не то что не поиздевался над племянником — он лишь в полном умилении и растерянности топтался у колыбели спящего малыша, после чего его накормили ужином и уложили спать прямо в замке герцога.

***

— Слушай, нам для начала нужно хотя бы выслушать позицию старшего брата…

— Да помолчи ты! Нет, ну вы мне скажите, это вообще нормально?! Какой, к чёрту, нормальный сын в этом мире назовет чепухой желание почтить память покойного отца?! Скажи мне?! Разве почтить память — это такое страшное преступление?! А?!

— Я просто не понимаю, почему ты пришел высказывать всё это герцогу…

— Да потому что этот болван Джереми явно пошёл на попятную, оглядываясь на мнение этого типа! Да если на то пошло, я своей жене слова поперек не скажу, если она захочет почтить своих родителей! Потому что для любого человека его родители — это святое! Или я не прав?!

Джереми стоило насторожиться еще ночью, когда в замок тихо пробрался один рыжий лев. Кто же знал, что с самого раннего утра волчье логово превратится в приют для бездомных мартовских котов, потерявших мать? 

Слуги герцогского дома переглядывались с мыслью, что у них от этого крика уже с рассвета раскалываются головы, а у верных рыцарей откровенно двоилось в глазах от страха, что их символ вот-вот мутирует из грозного волка в помесь кота и собаки.

Однако сам хозяин замка, которому с первыми лучами солнца пришлось выслушивать вопли этих взвинченных кошаков, оставался абсолютно спокоен. Нора слушал их с непроницаемым, даже каменным выражением лица.

— Я, что, не прав?! Если я не прав, так будь добр, прямо сейчас обоснуй мне это! — уже тише, но всё еще с нажимом потребовал Элиас, которому затянувшееся молчание собеседника явно начало внушать тревогу.

Нора, который до этого сидел, скрестив руки на груди, и молча слушал эту тираду, наконец разомкнул губы: 

— А дочка у тебя действительно милая.

— Правда ведь? Ва-ха-ха! Я же говорю, у неё глаза точь-в-точь как у меня! Она стопроцентно вырастет первой красавицей Империи!

«Высосал из людей все соки, а теперь как ни в чём не бывало хвастается дочерью». 

Леон мысленно вздохнул. И вообще, зачем он притащил с собой ребенка? Младший Нойванштайн хотел было извиниться за извечные причуды своего брата, который, несмотря на возраст, ни капли не изменился, но, судя по всему, Нору это нисколько не раздражало.

Напротив, сейчас от него веяло снисходительностью.

— Не стоит так истошно орать на глазах у такой очаровательной дочери.

— Я, я не специально!

Впрочем, как и заметил Нора, малышка Аннабелла, сидевшая на руках у Элиаса, и впрямь была невероятно прелестна. 

Девочка с легкими платиновыми кудряшками и фирменными, огромными темно-зелеными глазами рода Нойванштайн. Пока её папа во весь голос сотрясал воздух своими криками, она, ни капли не испугавшись, спокойно сосала свой большой палец и с любопытством разглядывала сидевшего перед ней сурового «волка».

— Кхм… Хочешь потискать?

— …

— Ты чего так на меня вылупился?! Знаешь, какая это великая честь — подержать мою дочь на руках?!

— Я вроде не говорил, что отказываюсь.

И именно в этот момент…

— Ух ты, умница какой, маленький проказник! Нора, глянь сюда! Посмотри, как твой сын за мной хвостиком топает! Обалдеть, ну надо же…

Сочетание сияющего свежестью после утреннего купания блондина и семенившего за ним следом крошечного розоволосого мальчугана выглядело комично, но в то же время как-то по-особенному трогательно.

Вот только на лице Элиаса, созерцавшего эту идиллию, не было ни капли умиления.

— Брат, а ты-то почему оттуда вышел?

— Э-э? Что? А вы двое тут чего забыли?

На пару секунд повисла пауза. Пока Джереми, озадаченно склонив голову набок, медленно переваривал увиденное, Леон сориентировался быстрее всех: он оперативно перехватил Михаэля и принялся его затискивать. Элиас среагировал на долю секунды позже.

— Михаэль, поздоровайся с нашей Анной. Давай-давай, как истинный джентльмен. Скажи, наша Анна просто красавица, да?

— …Элиас.

— Ва-ха-ха, а этот дядя…

— Элиас.

— …Да чего тебе?!

— Ты сейчас на каких таких правах тут кричишь, паршивец? Ты что здесь устроил? Зачем притащил сюда детей, устроил детский сад?

— Д-да кто бы говорил! Сам-то, великий глава рода, называется! Какого хрена ты бросил собственный замок и торчишь тут?! Думаешь, только тебе одному дозволено сюда приходить?!

— При чём тут «дозволено», придурок! Ты же опять припёрся сюда, просто чтобы сорвать свою злость на ни в чём не повинном человеке!

— Это не злость, это крик души! И вообще, ты сам сюда припёрся ровно за тем же самым!

— Ты меня с собой-то не ровняй, недоносок!

И в этот момент Леону захотелось завыть. Похоже, его старшие братья, у которых вместо мозгов явно отросла пара лишних мускулов, захотели прямо здесь и сейчас устроить очередной раунд своего махача.

И ладно бы они занимались этим в волчьем логове впервые, но устраивать подобный балаган в отсутствие Шури — это было уже безрассудством.

— Нет, Нора, ты послушай! Этот инфантильный идиот, стоило ему самому стать папашей, совсем с катушек съехал! Припёрся с какими-то бреднями про День отца и теперь требует, чтобы мы, у которых и без того забот полно, бросили всё, собрались в кучу и развели сопли по человеку, который уже сколько лет как в могиле! Ха, ну не бред ли, у меня слов нет!

— Сопли-и?! Да как у тебя язык поворачивается так говорить об отце, который нас вырастил?! Брат, да после такого ты…

— Да ты его лицо-то вообще помнишь, а?! И запомни раз и навсегда: для меня человек, заслуживающий звания отца, существовал и существует в единственном экземпляре — и на этом, и на том свете!

— Да какое это вообще имеет отношение к делу?! Нет, конечно, обсуждать такие вещи при хозяине этого дома — жуткая бестактность, но кто изначально раздул эту проблему?!

— Если бы ты с самого начала не лез со своими дебильными предложениями, ничего бы этого вообще не было! И кто бы говорил про бестактность — сам же с первыми петухами притащился сюда!

Не только у Леона, но и у слуг герцогского особняка поджилки затряслись — обстановка накалилась. Мало того, что хозяйки нет дома, так еще и этот шум грозит обернуться тем, что они рискуют воочию вспомнить, каким грозным и беспощадным был их господин в свои подростковые годы…

Однако, вопреки всеобщему ужасу, Нора по-прежнему сохранял абсолютное спокойствие, безучастно взирая на эту душераздирающую комедию, от которой закладывало уши. Дети же, совершенно не обращая внимания на бушующий вокруг ураган, мирно сидели друг напротив друга и увлеченно крутили в руках деревянных солдатиков.

В конце концов Леон, рассудив, что добром это точно не кончится, осторожно подхватил Аннабеллу на руки и мужественно вклинился между братьями, которые рявкали так, что, казалось, стены замка вот-вот рухнут.

— Да заткнитесь вы оба, ради бога, и остыньте! Вам самим не стыдно устраивать такой позор при детях?!

К счастью, остатки разума парней еще не окончательно покинули: и Джереми, и Элиас наконец замолчали. Хотя они всё еще тяжело дышали и сверлили друг друга такими взглядами, словно готовы были прямо сейчас разорвать оппонента на куски.

«Нет, так больше продолжаться не может. Если этот цирк продлится хотя бы еще один день, мы все точно пойдём ко дну. Мама, ну где же ты?!» 

Глотая подступающие слезы отчаяния, Леон уже собирался было вернуть племянницу в руки её родителя… Точнее, попытался это сделать.

— Для начала, вы оба, сядьте. Эли, тебе перед дочерью не совестно?

Наконец подавший голос Нора шумно выдохнул и, аккуратно перехватив Аннабеллу из рук Леона, усадил малышку к себе на колени. От этого неожиданного жеста Элиас первым растерял весь свой воинственный пыл и послушно опустился в кресло. Джереми, хоть и продолжал сердито сопеть, тоже нехотя примостился на край софы.

— Да брат сам вечно меня выводит!

— Я?! Да кто первый начал нести!..

— Хватит цапаться. На вас двоих посмотреть — и непонятно, кто здесь на самом деле ребенок. Элиас.

— Ч-чего?

Элиас, который уже мысленно приготовился к тому, что этот подозрительно щедрый на великодушие «волк» сейчас окончательно сорвется с цепи и размажет их по стенке, невольно сглотнул слюну. Однако от следующих слов Норы его лицо мгновенно приняло глупый и ошарашенный вид.