ГЛАВА 17: ВСЁ ЕЩЁ
— Кажется, я уже видел нечто похожее в прежнем мире, — задумался Сянь, почесывая подбородок.
— Правда? — спросил я. Мы с Папашей и Яо Чэ уставились на мой чертёж перегонного аппарата. Честно говоря, из всего, что я здесь «изобретал», именно такой аппарат я, пожалуй, умел делать лучше всего. Я вырос в сельской местности, и луна светила над всеми нами. Пусть сам я не был большим любителем выпивки, перегонный аппарат собрать всё же умел. Правда, умел я это только при наличии хозяйственного магазина, где можно было достать все нужные трубы, или скороварки, если хотелось пуститься во все тяжкие по-деревенски. А за неимением ни того ни другого требовалась помощь профессионалов.
Папаша кивнул: — В городе Озера Бледной Луны. Разумеется, тот аппарат был высотой в три этажа и светился внутренним огнём, но его устройство отчасти напоминало твой чертёж.
— А для чего его использовали? — с интересом спросил я.
— Мы не знаем, что изначально задумал его создатель: аппарат очень старый — по большинству оценок, ему не меньше трёх тысяч лет. Но работал он как концентратор растворов. Любых растворов. Правда, наружу выходила лишь десятая часть жидкости. Увы, потом он перестал работать. Теперь производит только чёрную жижу, и никто не знает, как его починить, — вздохнул писец Xian. — Так что теперь это всего лишь диковинка. Светящаяся машина возле Дворца.
Хм. Ну, если это выглядело как гигантский перегонный аппарат, неудивительно, что так оно и было. Алкоголь, насыщенный ци, стоил дорого. Но сами артефакты вообще отличались странностями. Я как-то привык к мысли, что большинство современных устройств можно разобрать и понять, потратив немного времени, а не к тому, что их устройство — утраченное мистическое искусство, которое уже никогда не удастся воспроизвести.
— Значит, ты думаешь, что справишься с чем-то вроде этого? — спросил я Яо Чэ, и кузнец долго и внимательно разглядывал мои чертежи.
Он с хмурым видом изучал их, пока наконец не покачал головой и не вздохнул. — Корпус сделать смогу, но столько труб... будет трудно. — Признание, похоже, далось ему физически тяжело. — Особенно если нужна такая чистота. У нас тут просто нет подходящих средств.
Я вздохнул и кивнул. Впрочем, затея изначально была сомнительной — просто праздная мысль. Сам я не был большим любителем выпить: обычно предпочитал сок или холодный чай и уже не мог дождаться, когда созреют персики. Персиковый чай, я иду! Но если выпивали другие, я обычно присоединялся — слегка захмелеть да повеселиться.
К тому же у меня была картошка для водки. Хотя я читал, будто теперь большую её часть делают вроде бы из овса. Точно уже не помню.
Яо Чэ ещё раз осмотрел трубы и прикинул количество изгибов. — Если достанем медь, я, пожалуй, смогу сделать трубы. Но придётся потренироваться.
— Если понадобится помощь, я в твоём распоряжении, даже если всего лишь меха качать. Хочу посмотреть, как это делают, — ответил я.
Точнее, как древний кузнец делает трубы. Всегда приятно смотреть, как работает умелый мастер. Отсутствие молотов с падающим бойком и станков делало зрелище только интереснее. Всё делали вручную. Неудивительно, что Яо Чэ выглядел так, будто мог врукопашную одолеть медведя.
Моё предложение его явно порадовало. Яо Чэ искал ученика, а после того, как его дочь выпорхнула из гнезда и вышла замуж, Оны стал немного... агрессивно рекламировать деревенским мальчишкам преимущества кузнечного дела. На этом этапе он уже был готов учить кого угодно.
— Медь всё ещё главная проблема. Тебе точно придётся найти торговца, связаться с кем-нибудь в Обменной палате... или отправиться в город Озера Бледной Луны.
В прежнем мире я мог бы кое-как соорудить такое за один день, а здесь простая затея стремительно превращалась в великий поход, ради которого пришлось бы почти неделю добираться до места. Честно говоря, всё это уже начинало казаться не слишком стоящим делом. А если ехать в большой город, цена быстро взлетит: там всё дороже. У меня... после всего, что я привёз, осталось не так уж много. Конечно, у меня был кленовый сироп, который можно продать, и за него, возможно, выручить неплохие деньги, но, наверное, придётся подождать до конца урожая. С голоду мы не умирали и кое-какие удобства всё ещё могли себе позволить, но перегонный аппарат, похоже, обойдётся куда дороже, чем я изначально думал.
Впрочем, дело было не только в выпивке. Дистиллированный спирт необходим и для дезинфекции — инструментов, игл, ран.
К тому же моя новая семья сплошь состояла из целителей. Стоило раздобыть для них лучшие инструменты для работы. Они знали, что кипяток убивает большинство бактерий, но людей в кипяток не бросишь.
Ну, большинство людей — нет. Я-то кипячение вполне переживу, как и температуру в печи: пока не нашёл такой, которая действительно повредила бы мою кожу.
Мне стало любопытно: а если просто залезть в горн и вытащить оттуда раскалённый докрасна металл? Это здорово упростило бы дело.
— Ладно, попробую добыть для тебя более точные размеры, чтобы ты лучше понимал, сколько понадобится меди, — сообщил мне Яо Чэ и принялся за работу.
— И стоимость флюса тоже учти, — сказал Папаша. — Если он будет соприкасаться с такой едкой жидкостью, свинец из флюса может просочиться в неё и превратить её в яд.
От этого знания я слегка опешил. Меня до сих пор поражало, что в некоторых областях здесь обладали по-настоящему продвинутыми медицинскими знаниями, а в других застряли на уровне Средневековья — например, в сельскохозяйственной технике. Если вы знаете о микробах, разве пастеризация не должна быть очевидной идеей? Но стоило мне упомянуть об этом Папаше, как он посмотрел на меня так, словно его ударили по голове. Если нужно было сохранить продукты свежими, большинство людей использовали специальные дорогие массивы. Никому просто не приходило в голову... нагревать их.
Впрочем, даже эти передовые медицинские знания были распространены далеко не повсеместно. В конце концов, Хун Яову буквально означал «Лекарственный склад». Многие смертные, которых я встречал по дороге через Лазурные холмы, явно не отличались высокими гигиеническими стандартами.
— Я, правда, немного удивлён, что ты не хочешь использовать печь для пилюль. Разве в ней нельзя очищать жидкости? — спросил Папаша.
— Это... вообще-то хорошая мысль, — признал я. Печи для пилюль могли выдавливать жидкости, если прервать процесс, хотя обычно это означало недостаток мастерства или какую-нибудь ошибку. И получилось бы быстрее: пара минут вместо нескольких часов. Но стоило бы это, скорее всего, столько же или даже дороже из-за всей дополнительной начинки, необходимой для печи. — Может сработать, но перегонным аппаратом сможет пользоваться кто угодно. Для него не нужны ни ци, ни какие-то особые способности, — сказал я, пожав плечами.
К тому же рядом с такими печами я всё ещё чувствовал себя неуютно. Нерационально, конечно. Всего лишь инструмент, а мне всё равно не нравились вещи, связанные с пилюлями. Видимо, сказывались годы пропаганды в духе: «Наркотики — это плохо, дети!»
Он кивнул, приняв моё объяснение. — Ну и чем ты собираешься заняться до конца дня? — небрежно спросил он, пока Яо Чэ начал делать пометки.
— Пойду с ребятами рыбачить на Зелёное озеро, — радостно ответил я.
Яо Чэ кивнул. — Ну, хорошо вам порыбачить. Жена тоже пойдёт?
— Мэймэй совершенно ясно дала понять, что любой, кто сегодня попытается вытащить её из дома, навлечёт на себя её гнев. А потом принялась хихикать и бормотать что-то о слабительном, — сказал я. В конце концов, это была рыбалка с ребятами, так что я и не слишком старался её уговорить.
Чэ расхохотался. — Эта девчонка слишком уж похожа на свою мать. Хотя в ней есть доля тонкости брата Сяня, — заметил он, ухмыляясь и толкая локтем Папашу.
Надо будет как-нибудь расспросить Папашу о матери Мэймэй. Я видел, что рана от её отсутствия всё ещё болела, но надеялся, что они когда-нибудь расскажут мне о ней.
— Оставь чертёж у меня, а я разберусь с остальными размерами. Твой брат Чэ добудет для тебя лучшую цену, можешь не сомневаться! — объявил Яо Чэ. Он протянул руку, и мы сцепили предплечья вместо более официального поклона, скрепив нашу сделку.
Почти наверняка большинство кузнецов взяли бы с заказчика деньги уже за расчёт чертежа, но Чэ, похоже, просто обрадовался возможности заняться новым проектом. Вот она, польза дружбы с нужными людьми.
— Эй, Цзинь! Мы готовы! — крикнул мне Гоу Жэнь.
Значит, город Озера Бледной Луны? Пожалуй, обдумаю. Не то чтобы это было действительно срочно.
Рыбалка прошла довольно приятно, даже несмотря на то, что Юнь Жэнь забросил удочку и принялся фотографировать всё подряд. Этот человек был совершенно без ума от моего записывающего кристалла, но увлечение оставалось вполне безобидным.
И повторю ещё раз: снимки у него действительно получаются хорошие. Особенно удачным вышел утренний снимок Цай Сюйлань: она сидела с закрытыми глазами, погружённая в медитацию, а маленькая Лю добавляла ей в волосы всё новые цветы. Если бы я не знал правды, решил бы, что у него целая съёмочная команда и Photoshop.
Пейзажи у него тоже выходили неплохо. Зелёное озеро было тихим, идиллическим...
Он переключил снимок. На следующем была моя физиономия с выпученными от паники глазами.
А ещё в кадре оказалась какая-то пресноводная акула — они, оказывается, встречались довольно редко, но могли вырастать до опасных размеров.
И пусть я был культиватором, от вида плавника, скользящего ко мне под водой, я всё-таки слегка заёрзал.
На следующем снимке вода взметнулась фонтаном: я выпрыгивал из озера, обезумев от страха, ещё до того, как сообразил, что бедняжка, скорее всего, сама поранится, пытаясь меня укусить. Тогда я понял, что, хотя и просмотрел свитки с описаниями растений — и до сих пор с поразительной ясностью всё их содержание помнил, — на местную живность времени совсем не выделил.
Мэйлин хихикала, устроившись у меня на коленях, а я раздражённо ворчал из-за её подколок. Время от времени она поглядывала вверх от своего свитка, но в остальном сдержала обещание: весь день Мэйлин абсолютно ничего не делала и была чрезвычайно довольна этим обстоятельством.
Особенно когда ужин пришлось готовить мне. Я поджарил озёрную рыбу. На вид она была довольно похожа на окуня, только кожа у неё оказалась самой ярко-зелёной из всех, какие я когда-либо видел.
Но чего-то не хватало...
В комнату вошёл Папаша — немного растрёпанный и взволнованный. — Никто не видел Сяня? — спросил он, и в голосе его звучали тревога и раздражение.
Жена подняла нос, закрыла глаза и втянула воздух.
— Он с Цай Сюйлань, — через мгновение сказала она и указала на северо-восток.
Ну всё, официально: какие бы дети у нас ни появились, им конец. Мать, которая способна учуять тебя, где бы ты ни спрятался? Это было по-настоящему страшно.
Сянь посмотрел в указанную сторону и заворчал: — Я велел ему больше туда не ходить.
— Я его приведу, Папаша, — вызвался я, и на его лице появилась облегчённая улыбка.
— Спасибо.
Я попытался усадить Мэймэй отдельно, но, стоило мне потянуться, чтобы снять её с колен, как она обхватила меня рукой за шею.
Тогда я просто поднял её и пошёл. Мэймэй хотела, чтобы я нёс её на руках, но я держал руки по бокам, а она продолжала цепляться одной рукой, сохраняя позу лежащей поперёк моих колен.
Неплохие мышцы корпуса. Хотя, наверное, ци тоже помогала.
Она укоризненно вскинула бровь. Я не поддался.
Мы пошли в указанную Мэймэй сторону: она одной рукой держалась за мою шею и упрямо читала свиток, по-прежнему вытянувшись параллельно земле. Люди, встречавшие нас по дороге, посмеивались, и в конце концов жена, смутившись, сдалась: слезла и пошла рядом.
Шли мы недолго, и что-то в этом маршруте зацепило мою память. Эй, это же в сторону места, где я убил волка и где обитал громокопытный! Через несколько шагов я услышал хлопки, отбивавшие ровный ритм.
И точно — мы вышли на поляну.
Цай Сюйлань сидела, прислонившись к дереву, и отбивала ритм хлопками, пока Сянь отрабатывал свой танец. Взгляд Мэймэй сразу потеплел, когда она увидела эту сцену. Честно говоря, я тоже не ожидал ничего подобного, но зрелище было милым. Заметив нас, Цай Сюйлань слегка смутилась, однако вскоре снова улыбнулась — стоило ей увидеть сияющую улыбку Мэймэй. Затем подбежала и села рядом с ней.
Что ж, мы могли немного подождать. Ничего срочного не происходило. Да и Сянь хорошо справлялся: с закрытыми глазами он проходил одно движение танца за другим.
Лицо его почти хранило безмятежность, хотя пот стекал по носу. Мой новый младший брат становился всё более веснушчатым. В прошлом году веснушек почти не было — всего несколько точек, — но теперь они понемногу покрывали переносицу, совсем как у его сестры. Милый ребёнок.
К концу танца хлопки Цай Сюйлань становились всё громче, пока на последнем шаге она не остановилась. В настоящем танце барабаны продолжали бы играть, а потом началась бы новая часть, но Цай Сюйлань отлично чувствовала момент. Как только хлопки стихли, Сянь сбился, пошатнулся, а затем принялся тяжело хватать ртом воздух.
— Чего...? Почему ты остановилась? — спросил он, пока пот лился с его лба.
— Потому что, полагаю, на сегодня мы закончили, Сянь. Превосходное выступление, — искренне сказала она. Тут он, похоже, заметил наше присутствие и недоумённо вскинул взгляд к небу. — Чего...? Уже так поздно? Я пропустил уроки?! Отец меня убьёт! — взвизгнул он, повернувшись к Мэймэй с умоляющим взглядом.
Мэйлин улыбнулась. — Уверена, он тебя простит, — заявила она, протягивая руки. Вспотевший мальчик радостно бросился к ней в объятия. — А теперь что ты скажешь Цай Сюйлань за помощь?
— Спасибо, Ланьлань! — счастливо пропел он, широко ей улыбнувшись.
У него заурчало в животе, и он залился багровой краской.
— Пойдёмте накормим вас обоих, — решил я.
Мэймэй взяла Цай Сюйлань под руку, чтобы идти рядом, а я подсадил Сяня себе на плечи.
Обратно через лес мы шли спокойно и расслабленно.