ГЛАВА 2: КАЖДЫЙ ДЕНЬ — БЛАГОСЛОВЕНИЕ
Би Де сидел на Великих Столпах, а перед ним на деревянной поверхности лежал лист бумаги. Он внимательно изучал его и грубый набросок Огненной формации, который сам же и сделал: той величественной вещи, что увидел в день зимнего солнцестояния. Увиденное той ночью не давало ему покоя и постоянно возвращало его мысли к себе, пока огненная ци разливалась по земле.
Но, сколько бы места эта загадка ни занимала в его мыслях, приступить к исследованию он пока не мог. Петух покачал головой и убрал лист во вкладыш из лисьего меха — трофей, добытый у Баси Бу Ши. Он особенно старался не потревожить сестрицу Ри Цзу, спавшую у него на спине.
Вместо этого он перевёл взгляд на Фа Рам. Ещё один день на Благословенной Земле, ещё одна лунная фаза, за которой предстояло наблюдать. Сегодня ночью луна снова должна была стать полной и ярко засиять в небесах.
Начинался второй цикл, который он наблюдал в этом мире, — второй год с тех пор, как пробудился. Хотя… Би Де задумался: раз это цикл, значит, у него нет настоящего чёткого начала или конца, верно? Он просто существует, сменяя времена года, осознаёт он это или нет, — вечная спираль, уходящая сквозь время.
Его это устраивало. Приятно было знать, что этот цикл существовал задолго до него и будет существовать ещё долго после. И всё же, продолжаясь, он менялся. Они проходили через одни и те же движения, но всё равно продвигались вперёд. Шаг за шагом, каждый по собственной дороге.
Би Де задумался о своём собственном движении вперёд.
Петух шёл знакомым путём: по утрам возвещал о приходе солнца, и его голос креп, а великий мастер хвалил его крики. Ночью он усердно патрулировал владения, радуясь окружающему миру — и простым его тайнам, и глубоким.
А ещё ему вновь довелось пережить самые приятные воспоминания. Когда Великие Труды начались заново, он сперва решил, что ему поручат какую-нибудь другую задачу. Но его господин протянул руку и снова пригласил Би Де взобраться на своё широкое плечо.
Он вспомнил себя совсем молодым — самоуверенным, глупым мешком костей и перьев, заносчивым и недалёким.
Он изменился, продвинулся вперёд. И в новом цикле намеревался продолжать расти.
Он обрушивался на низших тварей, осмеливавшихся преградить ему путь, а поверженных оставлял своей стае кур и потомству. Великий мастер обучал вола Бэй Бэю обращению с мощным артефактом. Би Де будет внимательно следить за волом: если господин даровал ему такой подарок, значит, в этом создании наверняка таился какой-то потенциал.
Пусть пока вол оставался всего лишь волом.
Би Де снова покачал головой, отгоняя мысли, и встал, чтобы продолжить патрулирование. Он вытянул шею, достал клювом до спящей Ри Цзу и осторожно пригладил ей шерсть. Затем отправился через свои владения.
Каждый день был даром небес.
↔
Я глубоко дышал, наполняя лёгкие сладким весенним воздухом.
Мне так не хватало этого ощущения: весенний воздух словно искрился энергией, проникал прямо в душу и пробуждал желание действовать.
Планы на этот год у меня были амбициозные. Очень амбициозные. В прошлом году я с нуля создал целую ферму, но по нынешним меркам это были сущие мелочи: я не использовал и половины акра. А теперь собирался расшириться. У меня были уже не только рис и несколько овощей — столько всего предстояло посадить!
Поля были настолько большими, что в этот период за ними пришлось бы ухаживать целым семьям или даже деревням. Для культиваторов это всё равно была бы прорва работы.
Чем быстрее я закончу подготовку, тем быстрее смогу расслабиться. Фермерство — тяжёлый труд, но вне напряжённых периодов весны и осени у тебя неожиданно много времени, чтобы отдохнуть и побездельничать.
Мой участок полей был почти готов, а на другой стороне фермы Цай Сюйлань и Гоу Жэнь работали чуть медленнее. Но я не собирался их ждать — закончат, когда закончат.
У меня выдалось немного свободного времени, и я прогулялся к Мэйлин. Хотел узнать, как там сад возле дома, а заодно подготовить картошку к посадке.
— Так, а что это у нас? — спросила Мэйлин у своей ученицы, протягивая ей семя. Это было третье семя, которое она дала крысе, и на два предыдущих Ри Цзу ответила правильно.
Я улыбнулся, наблюдая за ними, и продолжил вырезать глазки из картофелин. Ри Цзу внимательно рассматривала семечко, быстро шевеля своим маленьким носом.
— Кориандр, мастер! Он лучше всего растёт в лёгкой тени, в прохладной части сада, — наконец авторитетно пискнула малышка.
Мэймэй гордо кивнула.
— А это? — спросила она. Ри Цзу даже слегка оскорбилась, и я понимал почему. Чёрный перец был слишком простой задачкой.
— В горшках вот здесь, мастер. Ему много не нужно, но для лучшего результата за ним всё равно надо ухаживать! — снова объявила Ри Цзу.
— Хорошо, хорошо. А теперь скажи: какой из этих грибов ядовитый, а какой лечебный? — Мэйлин достала два совершенно одинаковых на вид гриба.
Я занялся картошкой, но продолжал прислушиваться к уроку Ри Цзу. Интересная штука!
Картофель, или «земляные яблоки», которые Цай Сюйлань получила от торговца, не походил ни на один знакомый мне сорт. Размером он был примерно с рассел, но после очистки от земли кожура оказывалась гладкой и ярко-фиолетовой.
На вкус он тоже был вполне хорош: мягкий, рассыпчатый, да ещё и масло впитывал отлично.
Я разрезал картофелину, вырезал кусочек с проросшим глазком и отложил его на пару дней подсохнуть. Если дать срезу «загрубеть», картошка меньше гниёт, поэтому её и подсушивают, а не закапывают сразу. Мелкие клубни можно просто бросить в землю — и никаких вопросов, — но с крупными приходилось повозиться.
После некоторого времени за резкой я услышал ответ Ри Цзу.
— Мастер пытается обманом запутать Ри Цзу! — возмущённо воскликнула она. — Оба ядовиты, оба лечебные!
Мэймэй расплылась в широкой улыбке. — Молодец! — похвалила она, а Ри Цзу довольно пригладила шерсть. — Ты совершенно права. В малых дозах двухцветный жаберный гриб уменьшает отёки и воспаление, а также расширяет суженные кровеносные сосуды. Но слишком большая доза мешает мышцам нормально сокращаться, что приводит к параличу, а в крайних случаях — к смерти.
Хм, каждый день узнаёшь что-нибудь новое. Грибы в мире сянься — просто с ума сойти… А это ведь ещё провинция, где меньше всего странных выкрутасов с ци.
— А теперь на сегодня мы закончим с посадкой на этом участке лекарственного сада, — распорядилась Мэймэй. — Не забудь тщательно отметить каждый участок: некоторые из этих трав слегка ядовиты.
Ри Цзу охотно кивнула и достала свою маленькую мотыжку, готовая работать. До чего же умилительно. Мэйлин подошла посмотреть на картошку, и я понял, что она собирается продолжить работу над табличками для лекарственного сада. Некоторые растения, которые нам передал писец Сян, мой тесть, я знал плохо, поэтому она начала делать для меня таблички, а сам я тем временем должен был изучать свиток.
— Значит, Ри Цзу справляется? — спросил я.
— Да. Еду она изучала не так подробно, как лекарства, но сегодня показала себя очень хорошо. Я горжусь ею за то, что она разгадала вопрос с подвохом. — На её лице появилось знакомое выражение: наполовину гордость, наполовину нежность.
Некоторое время мы молча работали бок о бок, наслаждаясь обществом друг друга. Я резал проросшую картошку, а она сверяла отцовскую запись с маленькими мешочками семян.
Наше молчание нарушила Пеппа, вышедшая из леса. К её спине были привязаны две корзины, полные грибов и папоротниковых побегов. Рядом с ней шествовал Би Де, чрезвычайно довольный собой.
И грибы там были не какие-нибудь — с виду настоящие сморчки.
Я уже собирался предложить приготовить ужин, но Мэймэй заметила добычу, и её глаза радостно расширились.
— Сегодня готовлю я! — заявила она, перебирая побеги и сморчки и жадно их обнюхивая.
Я приподнял бровь и, отпив воды, спросил: — Неужели настолько их любишь?
Она счастливо кивнула. — Мама раньше готовила это блюдо — очень вкусно. — Ненадолго замолчав, она лукаво покосилась на меня. — Говорят, оно ещё повышает выносливость и плодовитость… Хотя, думаю, нам это не особенно нужно. Не удивлюсь, если я уже беременна.
Я чуть не подавился. Эта мысль одновременно пугала и радовала, а ещё напоминала о том, о чём я вообще-то не думал. Секс приводит к появлению детей.
Да, пахать поле с красивой женщиной было весело и всё такое, но у поступков бывают последствия. Эта шутка окатила меня холодной водой.
Когда она собралась встать, я схватил её за руку и вместо этого усадил к себе на колени. Всё её тело напряглось, мышцы собрались в тугие узлы.
— Мэйлин… — начал я, заметив её любопытный взгляд. Сглотнул. — Мы… мы готовы к такому? Ты готова? — нервно спросил я.
Похоже, её удивило уже само то, что я спрашиваю. — Не поздновато ли думать об этом? — задумчиво произнесла она, приподняв бровь. — Об этом стоило подумать до того, как мы начали ночные развлечения.
Я скривился, и она вздохнула, а потом легонько стукнула меня по голове. — Ты слышал, чтобы я жаловалась? — спросила Мэймэй. Тут мне пришлось признать её правоту. Мэйлин была… очень увлечённой партнёршей.
— Мы можем остановиться? — предложил я, хотя и с некоторой неохотой. — Чтобы ещё всё обдумать?
Она снова вздохнула и откинулась мне на грудь. — Если бы я была против, то могла бы приготовить лекарство, снижающее вероятность зачатия, — наконец тихо сказала она.
Хм, у них и такое здесь есть? Впрочем, логично.
— То, что я ничего не принимала, значит, что я подготовилась настолько, насколько могла. Кроме того, ты сам сказал, что мы почти уже растим детей. Не думаю, что это сильно отличается. — Она посмотрела на Ри Цзу и Пеппу.
— Наш ребёнок будет хуже нас обоих вместе взятых. Это мы так судьбу испытываем, — задумчиво произнёс я.
Она рассмеялась, но смех перешёл в икоту, пока она смотрела на раскинувшиеся вокруг земли.
Мы некоторое время сидели вместе, наслаждаясь солнцем, уже клонившимся к горизонту. Наконец-то выдалась короткая передышка, когда мы не работали. Просто… сидели рядом. Напряжение понемногу уходило из её плеч. Ужин сегодня будет немного позже, но ничего страшного.
Она крепче сжала мои руки. Я почувствовал, как слегка дрожат её пальцы, — а потом она вдруг взяла себя в руки, втянула сопли, скопившиеся в носу, и вытерла выступившие слёзы.
А, вот и оно. Я всё гадал, когда это начнётся.
— Мне… правда надо пойти приготовить ужин, я-я должна… — пробормотала она, потянув меня за руки, но я не отпустил её.
— Соскучилась по дому? — спросил я. Эй, иногда я бывал довольно проницательным. Я… знал это чувство. Очень хорошо его знал. В первые дни оно постоянно было рядом. Невыносимое отчаяние давило так, что хоть выплачься — ничего не изменится. Остаётся только смотреть в потолок и гадать, удастся ли когда-нибудь заполнить пустоту в сердце.
Работать до полного изнеможения — один из способов справиться, пусть и не самый здоровый. Люди и эмоциональная поддержка помогали лучше.
— Ху Ли сказала, что это пройдёт, если я буду постоянно чем-нибудь занята… — пробормотала она, упомянув мать братьев Сюнь. — Нужно просто держать себя в деле и не думать об этом. К тому же теперь это мой дом, и я… я…
Она глубоко вдохнула, и взгляд её стал твёрже. Я улыбнулся Мэймэй. Девушка у меня была крепкая, ничего не скажешь.
— Скоро съездим в гости. Я хочу снова увидеть Папашу и твоего младшего брата, — сказал я, поглаживая её по спине. Она кивнула. — И в следующий раз говори, если почувствуешь, что всё становится слишком тяжело. Нам вообще-то стоит чаще разговаривать.
— Я не хрупкий цветочек. Не нужно обращаться со мной как с ребёнком, — проворчала она.
— Я и не говорил, что ты хрупкая. Но ты ведь тоже должна меня обнимать, когда мне плохо, понимаешь?
Мэймэй оторвала голову от моей груди и потёрла глаза. — Мужчина должен быть стоек и никогда не показывать подобных неприглядных слабостей, — с напускной строгостью произнесла она. — Но будь благодарен: твоя любящая жена простит тебе любую слабость. — Улыбка у неё вышла кривоватой, зато в глазах плясали искорки веселья. — Спасибо, — прошептала она. Она отстранилась, и на этот раз я её отпустил. Через мгновение она прокашлялась и разгладила халат. — Я пойду займусь ужином. А ты собери остальных, — приказала она.
Я поднялся, чтобы сделать, как она велела. — И, Цзинь… — Я обернулся к жене; её лицо слегка порозовело. — Не вздумай халтурить, муж.
Я хмыкнул.
— Похотливая женщина.
— Я не похотливая, я примерная жена, исправно исполняющая свои обязанности! — огрызнулась она, сверкнув на меня глазами.
— Это ты на прошлой неделе достала записывающий кристалл. Похотливая.
Её глаза превратились в узкие щёлки. — Иди собери остальных. — Голос звенел, как лезвие.
Я поспешно отступил к рисовым полям. Наверное, за эти слова мне ещё придётся расплачиваться, но зато Мэймэй теперь была в куда лучшем настроении.
Добравшись до полей, я увидел весьма забавную картину.
Я с трудом удерживал смех, наблюдая за происходящим передо мной. Гоу Жэнь стоял по пояс голый и весь покрытый грязью. Он прижал обе ладони к стенке террасы и сосредоточился; пот лился по его телу, пока он убеждался, что укрепил стену как следует.
— Ну давай, Чанки. Вперёд! — объявил он.
Мой Чанки радостно взвизгнул и рванулся с места. Его копытца взрыхлили землю, а приближение возвестил лёгкий гул. Он опустил голову и с сокрушительной силой врезался в стену.
От точки удара во все стороны разбежались огромные трещины, тонкие, как волоски, но, к моему изумлению, стена выдержала. Гоу Жэнь взревел, словно сумасшедший, и принялся плясать вокруг, потрясая кулаком и колотя себя в грудь.
Я впечатлился. В укреплении ци он действительно преуспел.
Чанки запрыгал и принялся танцевать вместе с ним.
— ХА-ХА-ХА! Стены моего замка величайшие во всех царствах! — расхохотался он.
— Ну как тут дела, ребята? — крикнул я. Гоу Жэнь повернулся ко мне с улыбкой и отдал честь.
— Никакой дождь их не свалит. Самые крепкие террасные стены, без вариантов! — торжественно заявил он.
Да, я просил его укрепить стенки террас, но понятия не имел, почему и каким образом Гоу Жэнь решил, что те должны выдерживать удар духовного зверя.
Я уже хотел спросить, зачем ему это понадобилось, но, увидев в его глазах восторженный победный блеск, не смог испортить ему радость. Чанки счастливо ткнулся мне в ногу, гордый тем, что помог, и оставил на моих штанах грязные следы от головы. Я хорошенько его почесал.
— Отлично поработал с террасами, — похвалил я его, оглядывая с ног до головы. Грязи на нём было просто невероятно много. — Иди отмойся. Я, кажется… немного поддел Мэймэй. А если не хочешь, чтобы она снова тащила тебя к реке за ухо, лучше отправляйся сам.
Наконец он заметил, насколько испачкался, и кивнул. Затем подозрительно покосился на Чанки. — Наперегонки до воды! — крикнул он и тут же бросился бежать.
Чанки возмущённо взвизгнул и помчался следом, негодуя из-за подлого жульничества.
Я с улыбкой покачал головой и отправился за другим своим «работником».
По дороге я прошёл мимо Афро, Помпом и Фаззи. Овцы паслись, а присматривать за ними должен был Тиггер, но мой кот крепко спал на спине Афро под тёплым дневным солнцем.
Цай Сюйлань, в отличие от Гоу Жэня, стояла, прислонившись к столбу изгороди и скрестив руки на груди, глубоко задумавшись. Обычно она позволяла волосам свободно спадать на плечи, но теперь собрала их в небрежный пучок и надела одну из моих грубых запасных рубах вместо привычного шёлкового наряда.
Она выбрала мою рубаху потому, что не могла застегнуть толком ни одну из вещей Мэйлин. Лучше уж что-то слишком просторное, что можно перехватить поясом, чем одежда, трещащая по швам.
Она вздохнула, глядя на облако в небе.
— Цай Сюйлань, — окликнул я её, и женщина чуть из кожи не выпрыгнула.
— Мастер Цзинь! — вскрикнула она, похожая на ребёнка, которого застали с рукой в банке с печеньем. Она тут же поклонилась. — Эта… эта просит прощения — она не… я всего лишь…
— Всё нормально. Иногда всем нужно сделать перерыв. — Я махнул рукой, отпуская её, и она подняла голову, явно озадаченная. Похоже, она ожидала, что я стану ругать её за безделье, как старшие в моей прежней секте.
— А… понятно? — неуверенно переспросила она.
Я прислонился к столбу и посмотрел в небо. Оно было прекрасного голубого цвета, и лишь несколько тонких белых облаков проплывали по нему.
Я похлопал по столбу рядом с собой. Цай Сюйлань нерешительно вернулась и снова прислонилась к нему. Но чем дольше мы сидели, тем сильнее она нервничала — пока наконец не сдалась.
— Мастер Цзинь… я не понимаю. Какова цель этого урока? Ваш другой ученик упражняется в укреплении ци, а я нахожусь здесь. Я вас разочаровала?
А. Наверное, с моей стороны было невежливо использовать её как бесплатную рабочую силу, пусть она сама и предложила помощь. Может, я неправильно понял её намерения? Мэймэй говорила, что Цай Сюйлань приехала не для того, чтобы учиться фермерству, хотя первые несколько дней та явно рвалась в работу.
Может, просто день у неё не задался?
— Какова цель этого урока? — повторил я. — Ну, а чему ты сама хотела на нём научиться?
Цай Сюйлань помолчала, а затем снова опустила голову, смутившись. — Мастер Цзинь, я признаю, что заслужила выговор, — прошептала она.
Я посмотрел на поле. Ряды были достаточно ровными, но… я заметил, что её внимание начало рассеиваться. Просто такое ощущение — одного взгляда хватило, чтобы понять: местами она ошиблась с глубиной посадки.
Что ж, у каждого свои способности.
— Завтра я научу тебя поливать духовные травы, — сказал я. Надеялся, что это окажется чуть интереснее, но она лишь поникла.
— Как прикажете, мастер Цзинь, — пробормотала она.
— Пойдём, пора ужинать, — сказала я.
Она всё ещё хмуро смотрела на поле, но ушла вместе со мной.
Грибное блюдо с папоротниковыми побегами по рецепту матери Мэймэй получилось просто невероятно вкусным. Я не привык к таким сочетаниям, поэтому для моего вкуса они казались совершенно экзотическими. Был ещё странный напиток, который она мне подала. На вкус он был немного необычным — почти как лекарство, смешанное с кофе, — но на удивление хорошо подходил к еде.
Я собрал посуду и отнёс её в речную комнату. Убрался одним из последних, и там меня уже нетерпеливо ждал Воши. Карп бил плавниками по камню, выпрашивая ещё объедков, хотя уже получил полноценный ужин.
Улыбнувшись, я передал ему тарелку. Он рванулся вперёд, словно неделю голодал, и всплески разнеслись эхом по всему дому. Я наблюдал, как он сперва вылизал тарелку дочиста, а затем взял тряпку, которую я положил на каменную ступеньку, и как следует протёр её. Пока он работал, я начал отбивать пальцем по руке незримый ритм. Забавно, когда у тебя дома живёт посудомойка.
Закончив, он вытолкнул тарелку из воды ко мне. Я кивнул в знак благодарности, поднял чистую тарелку и несколько раз покрутил её, прежде чем убрать на место, легко подпрыгивая на ходу. Я чувствовал себя немного не в своей тарелке.
Пальцы быстро постукивали по ноге. Меня начинало потряхивать. Я посмотрел на руку и нахмурился.
Так, это уже странно. Я несколько раз подпрыгнул на месте.
Я вернулся в главную комнату и обнаружил, что все остальные куда-то исчезли.
— Мэймэй, что ты подмешала в тот напиток? — спросил я. К этому моменту меня уже вовсю подбрасывало.
Она выглядела так, будто и мухи не обидит, помешивая что-то в чашке с водой. Пахло это в точности как напиток, который она мне дала.
— Понятия не имею, о чём ты говоришь, дорогой муж.
Значит, какая-то проделка? У меня посинеет кожа или начнётся зуд?
— Ты издеваешься? Я с тех пор жду, когда ты попытаешься отомстить за то, что я сбросила тебя в грязевую яму!
Похоже, её почти оскорбили мои слова.
— Цзинь, я пытаюсь подловить тебя ещё со свадьбы Мэй-эр. Ты проигнорировал зудящий порошок, краску для синей кожи и леденцы от кашля. Ты даже ничего не заметил, — сухо произнесла она, хмуро глядя на меня.
А вот это… вообще-то было очень смешно.
— А это что? — спросил я, подпрыгивая на носках.
Она пожала плечами; лицо у неё начинало краснеть, а зрачки слегка расширились.
— Энергетический чай моего отца. Он иногда его пьёт, когда у нас большие заказы из Вердант-Хилла или когда заболевает много людей.
Я уставился на неё.
— Ты подлила мне энергетик?
— Да. В конце концов, я всего лишь похотливая женщина. Сегодня ночью мы почти не будем спать. — Она потянула за одну из завязок на халате и развязала её.
Я почувствовал, как щёки у меня вспыхнули, когда взгляд зацепился за открывшуюся кожу.
— Ты… уверена? — только и смог выговорить я.
— Да. Вот мой ответ. Так что… пойдём исполнять супружеские обязанности, муж. — В её голосе было слишком много кокетства, и я больше не выдержал. Я шагнул к ней, а она, хихикая, бросилась к лестнице, ведущей в нашу комнату.
Но я её поймал, закинул жену на плечо, словно мешок риса, и помчался в спальню.
Она была права. В ту ночь мы не поспали совсем.