Глава 41. Тик-так ходят часы
Юнь Жэнь крался по лесу, стараясь ступать как можно тише. В Hong Yaowu он был не лучшим охотником, а вторым по умению. Первым считался его отец. Тот снабжал деревню большей частью дичи — жирными сочными кабанами, оЛЕНЯМИ и медведями зимой, — а ещё поставлял в город шкуры. Юнь Жэню обычно доставались кролики и прочая мелкая живность, поэтому его без конца дразнили: мол, даже охотничьи повадки у него лисьи.
Он, честно говоря, не слишком этим тяготился: глаза ему достались от матери, а все приписываемые ему качества, по его мнению, были положительными. Лисы хитры и изворотливы — значит, он просто умный.
Да и ловушки у него были отличные. В них попадались кролики, а время от времени — и кто-нибудь из его «родни», хотя лисы встречались реже. Выслеживать добычу почти не приходилось, и у него оставалось больше времени на тренировки с мечом. Не то чтобы ему когда-нибудь действительно доводилось пускать его в дело со злости, но выглядело это круто. Конечно, из-за этого его ставили в караул или отправляли самого сопровождать людей, зато он немного путешествовал, а люди платили за его еду.
Но сегодня он охотился на добычу покрупнее: на оЛЕНЯ с гигантскими рогами. Его собственный брат посмел усомниться в его рассказе! Юнь Жэнь ему не врал — по крайней мере на этой неделе. Информация была абсолютно достоверной!
Хорошо хоть Цзинь ему поверил и перед уходом велел быть осторожнее: такое животное могло оказаться духовным зверем. Впрочем, Юнь Жэнь в это не верил. Это всего лишь большой оЛЕНЬ, не больше и не меньше.
Охота длилась уже несколько часов, и он шёл по свежему следу. Скоро он найдёт добычу, скоро свалит её — и будет есть оленину с рисом Цзиня. Вкуснотища.
Раздался хруст, когда оЛЕНЬ сломал ветку. Юнь Жэнь замер и ещё усерднее принялся красться. Дюйм за дюймом он продвигался вперёд, пока наконец не увидел его.
Самца. Рога у него были огромные, расходились в стороны, точно ветви дерева. ОЛЕНЬ не подозревал о его присутствии.
Юнь Жэнь сосредоточился и выровнял дыхание — именно так его учили Старейшина Хун и отец. Глубоко и размеренно.
Зрение обострилось.
Мир исчез.
Остались только он и цель.
Он видел каждый волосок на теле самца, каждую каплю влаги, блестевшую на его носу; мог считать удары сердца, пока жизненная кровь пульсировала под кожей.
Он ещё немного натянул тетиву, распрямляя руки во всю длину и готовясь забрать свой приз…
Оружие в его руках мерзко затрещало и разлетелось. Лук переломился надвое.
ОЛЕНЬ вскинул голову на шум и рванул прочь, скрываясь в глубине леса.
Юнь Жэнь уставился на обломки. Какого чёрта мой лук сломался?! Я ведь за ним хорошо ухаживаю, чтоб его!
Он сник. Добыча была так близко. Так близко! И всё равно ускользнула. Дурацкий бесполезный лук и дурацкая бесполезная паршивая удача!
В раздражении он пнул большой камень и удивился, когда отколотая часть треснула и отлетела в лес. Он тупо уставился на обломок.
Неужели морозы его ослабили?
Он покачал головой и в дурном настроении отправился домой, петляя по дороге.
— Радостного вам Нового года, лорд-магистрат!
— Да, с Новым годом, лорд-магистрат!
— Рада снова вас видеть, леди У!
— За здоровье нашего блистательного правителя! Пусть его жизнь будет долгой и благополучной!
Лорд-магистрат был в своей стихии. Он махал толпе, а его жена, сцепив с ним руку, приветствовала доброжелателей с лёгкой улыбкой. Вот… вот ради чего он жил. Простые люди подходили к нему, вручали небольшие подарки, наливали выпить и желали ему здоровья. Охрана в казармах громко славила его за новогодние премии. Клерки шёпотом восхищались его предусмотрительностью, благодаря которой праздник проходил так хорошо.
Он обожал подслушивать, когда они думали, что его нет рядом. Вот он — настоящий пик жизни: когда люди поют тебе хвалу и целуют край твоей одежды не из страха, а потому, что сами этого хотят. Потому что искренне тобой восхищаются.
В городе у него было бы больше власти и влияния. Он не сомневался, что его административных способностей хватит на двести тысяч душ — нет, даже на пятьсот тысяч! Но смог бы он в тех городах ходить без охраны и сопровождения, спокойно зная, что никто даже не помыслит причинить ему вред? Что любой осмелившийся навлечёт на себя гнев всех сограждан — из-за этого простолюдина, который сам добился величия?
Впрочем, кое-кто всё же был рядом. Кроме жены, с ним шёл один из младших стражников, нёсший лишние подарки. Они в меру приветливо махали народу, и народ отвечал им тем же.
Да, вот она — жизнь.
Они неторопливо шагали по его владениям, не спеша из уважения к состоянию жены. В последнее время ей было довольно хорошо, и он радовался, что в эту ночь она рядом.
Её рука слегка задрожала, и лорд-магистрат остановился, сделав вид, что любуется вспышками красок в небе. Фейерверки в этом году были великолепны, и лорду-магистрату следовало лично поблагодарить их создателей. Новогодние гулянья куда интереснее Солнечного танца. Он рассеянно провёл большим пальцем по тыльной стороне её ладони, стараясь унять дрожь.
Да-да, традиция есть традиция, но не спать всю ночь было ужасно скучно. Старики из древних семей впечатляли — особенно тем, как долго могли продолжать танцевать… Но почти двенадцать часов простоять на месте, время от времени ударяя в гонг и наблюдая за их выступлением, было сущим кошмаром. Надо научиться спать с открытыми глазами и поручить гонг кому-нибудь другому. Хорошо хоть набитая подстилка, которую он начал тайком приносить на место дежурства, снимала худшую боль в спине.
Когда он готовился к экзаменам на чиновничью службу, ему и так хватило ночных бдений! Теперь он имеет право отдыхать, чёрт возьми.
Дрожь прекратилась. Никто ничего не заметил — именно этого и хотела его леди. Они снова двинулись вперёд.
Проходя мимо стайки почтенных бабушек, он властно кивнул им, не пропустив даже одну совершенно безумную старуху, жившую в лачуге. Остальные, похоже, хорошо относились к этой сумасшедшей. Они хихикали, когда он проходил мимо, и шутили, какой он красивый. Он лишь обворожительно улыбнулся старушкам: чай они заваривали отменно, а Оны любил, когда в холодные месяцы его приглашали посидеть с ними.
Обход города шёл прекрасно. Еду, которая ему не нравилась, он милостиво отклонял, а ту, что нравилась, принимал. Оны собирался заглянуть в каждый достойный внимания дом — проверить, как там дела, но главным образом воспользоваться их гостеприимством.
В хорошем настроении он вошёл во владения Чжу Гэ.
— Лорд-магистрат! — поприветствовал его патриарх клана Чжугэ вместе со своей семьёй. Это была одна из старых семей, а его сын хорошо служил. Тинфэн был гордостью своего клана.
А заодно и его кабинету — когда лорд-магистрат приводил туда жену. Другие мужчины обожали на неё глазеть. Женщина была невероятно хороша собой, и всякий раз, когда лорд-магистрат на неё смотрел, сердце начинало колотиться. Он едва не попросил её составить ему компанию в покоях!
Но здравый смысл взял верх. Разрушить всю с таким трудом заработанную репутацию из-за одной хорошенькой мордашки? Немыслимо. Стоило власти вскружить голову — и немалое число магистратов в итоге оказывались повешены толпой.
К тому же он сомневался, что девушке понравится то, чем занимались он с женой. Верёвки — это… вкус, который приходит не сразу.
Поэтому он как мог её игнорировал. Кивал и обменивался любезностями. Жена вовремя хихикала и похвалила девушку за беременность.
Простые, безопасные темы. Визит прошёл отлично: патриарх Чжу Гэ в очередной раз подтвердил, что находится в распоряжении лорд-магистрата, а его сын будет служить так, как тот сочтёт нужным.
Он уже собирался уходить, но тут раздался ещё один голос.
— Лорд-магистрат! — от этого голоса улыбка застыла у него на лице. — Рад вас видеть, сэр!
— А, да. Я тоже… рад вас видеть, — выдавил он, цепенея под улыбкой культиватора. Рядом с тем стояла Хун Мэйлин, а младший из семьи Хунов сидел у него на плечах.
— Вот, я хотел вручить вам это в благодарность за всё, что вы делаете. — Мужчина передал ему запечатанную коробку, пахнувшую лекарствами и пряностями, и поклонился. Культиватор тепло улыбнулся его жене, и лорд-магистрат почувствовал, как его захлестнуло раздражение. Руки всё же послушались и приняли коробку.
— Будем надеяться, этот год окажется не менее плодотворным, чем прошлый, — сказал Роу Цзинь, беззаботно ухмыляясь.
Лорд-магистрат кивнул, но в животе у него снова всё скрутило. Он почувствовал, как жена подняла руку и приветливо им помахала.
— Пусть наши отношения продолжатся, — сумел произнести он, и культиватор кивнул, пока Хун Мэйлин принялась восторженно расхваливать Яо Мэй-эр.
Ночь… Что ж, к счастью, визит культиватора её не испортил. Роу Цзинь вручил ему подарок и ушёл, оставив его в покое. И всё же коробку он держал при себе и открыл лишь тогда, когда снова оказался в безопасности у себя в кабинете.
Он безучастно уставился на семь ароматных драгоценных трав. К ним прилагалась инструкция по приготовлению.
Он совершенно ничего не понимал.
— Спасибо за ваши наставления, старшая сестра! — сказал Ли, почтительно кланяясь. Он вымотался и обливался потом; зелёные волосы прилипли ко лбу. На теле виднелись лёгкие синяки, но в остальном он не пострадал.
— Запомни: главное — работа ног, — наставляла его Цай Сюйлань. — От правильной стойки зависит, выживешь ты или умрёшь. Следующий, кто хочет получить наставления?
— Да, старшая сестра! Этот Ан Жань смиренно просит старшую сестру обменяться наставлениями! — Следующий ученик вскочил на площадку, подпрыгивая от восторга.
Они поклонились по обычаю и начали поединок. Девушка была полна энтузиазма, но в её защите зияли прорехи. Цай Сюйлань легко повела клинком и мягко пожурила её быстрым тычком в лоб.
Девушка с криком отшатнулась и едва не упала, но всё-таки удержалась на ногах.
— Напор и рвение — это хорошо, но о защите забывать нельзя. Тебе нужен более выверенный подход. А теперь ещё раз.
Девушка кивнула, снова атаковала и отнеслась к уроку серьёзно. Они обменялись ещё несколькими ударами, пока Цай Сюйлань выискивала, что исправить. Ноги щелчками ставились в правильное положение. Руки мягко направлялись. А когда девушка ослабила хватку, Цай Сюйлань выбила клинок у неё из рук.
— Пока достаточно, но тебе не хватает опыта. Тренируйся усердно, ученица.
— Спасибо за ваши наставления, старшая сестра! — запыхавшись, сказала слегка побитая девушка и почтительно поклонилась.
Цай Сюйлань кивнула. — На сегодня всё, ученицы. В этом году состоится Вершинный турнир поединков — состязание нашего поколения. Лучших из вас выберут, чтобы они отправились туда и наблюдали за ходом турнира. Продолжайте оттачивать технику и укреплять культивацию.
— Спасибо за наставления, старшая сестра! — хором крикнули ученицы, и Цай Сюйлань ушла.
Она быстро прошла через владения секты и сумела добраться до своей комнаты без новых остановок.
Войдя в комнату, она совершила самое важное дело за день.
Пообедала.
Оставшись наконец одна, она вздохнула. Обучение других так выматывало. Теперь она понимала, почему у прочих наставников не оставалось времени на дураков. И всё же порой неуклюжие движения учеников давали ценные подсказки. К тому же хорошо, что «Демоноборческая Орхидея» вдохновляла учениц стремиться к новым высотам.
Она ненавидела это имя, но безропотно его носила — даже когда чувство вины разъедало её изнутри. Даже когда все остальные забыли тех, кто погиб в поисках. «Великая победа!» — провозглашали они, а её сон тем временем терзали кошмары.
Её щедро осыпали похвалами. Материалы для культивации и дополнительные наставления тратились на неё как вода. И всё же… её культивация не продвинулась и вполовину так сильно, как от простой еды и откровения мастера. Число клинков выросло с восьми до двенадцати, но больше ей помогли размышления о природе связей, чем духовные пилюли.
Взгляды Старейшин приносили большие награды, но одновременно давили невыносимым грузом. Она должна была победить в турнире на Вершинах поединков — не просто прославить секту, занимавшую лишь среднее положение в Лазурных холмах, а выиграть турнир безоговорочно.
Ей даже дали отпуск, чтобы она могла отправиться в мир и тренироваться; как раз наступала весенняя оттепель. Почтенный отец держал слово, и Клык Багрового Демона теперь превратился в плуг.
И всё же к ферме мастера Цзиня она собиралась добираться окольным путём, чтобы сбросить возможных преследователей. Небеса ведают, сколько ещё мужчин повылезало из всех щелей после её возвращения. Её поклонники были слабыми и самодовольными. Совершенно, абсолютно неподходящими.
От одной мысли об этом Оне стискивала зубы чуть сильнее, чем следовало.
Она положила себе ещё одну миску риса.
Как же быстро исчезал мешок риса. Старейшины секты забрали свою долю, оставив ей половину, и это раздражало до крайности. Она подавила дурные эмоции. Скоро она снова встретится со Скрытым Мастером и, будем надеяться, пробудет у него несколько месяцев, а не жалкие несколько дней.
Скоро она снова увидит мастера Цзиня и старшую сестру.
Скоро она снова обретёт покой.