Глава 19. Крыса необычных размеров
В отличие от остальных гостей свадьбы, у меня не было никого, кроме Би Де, кто мог бы присмотреть за домом. В прежнем мире я знал одну собаку, которая умела кормить других животных, а Би Де был примерно таким же умным — и, скорее всего, ещё и подкачанным ци. Но безошибочным или постоянным решением проблемы он точно не был.
Пока все остальные до конца недели собирались гулять в Verdant Hill, в основном напиваться и веселиться, мне пришлось возвращаться домой.
Поэтому с самого утра я отправился в Обменную палату.
Цены на рис устанавливались государством, но, как и положено миру сянься, для разных сортов существовали разные расценки, причём всё было строго кодифицировано. К этому относились чрезвычайно серьёзно: целая куча хмурых имперских писцов и солдат осматривала рис, следя, чтобы никто не пытался провернуть какую-нибудь аферу.
У большинства фермеров был рис «зелёного сорта» — на него приходилась львиная доля всех продаж. Добротный, качественный рис, который нравился всем. «Серый сорт» в основном считался отбросами и шёл либо самым бедным слоям общества, либо на корм животным. А «синий сорт» был лучшим — его покупали аристократы и прочие богачи.
Я совершенно точно ожидал, что мой рис признают «синим». Ну а что? Рис и правда был чертовски хорош. Я всё-таки имел право немного погордиться: по качеству и размеру зёрна он явно превосходил весь остальной рис здесь.
Да, с ци я немного схитрил, но труда в него всё равно вложил немало!
Так что я около часа прождал, пока до меня дойдёт очередь, а потом позволил стражникам и писцу осмотреть мои мешки. Из одного, выбранного наугад, взяли немного риса, и писец насыпал несколько зёрен себе на ладонь.
— Великолепный рис, фермер, — с одобрением произнёс писец. — В этом году ваши лишения и труды принесли плоды. Это лучший рис «синего сорта», который этот скромный писец когда-либо видел!
Я улыбнулся ему. — Землю пришлось долго расчищать, зато она хорошая.
Писец кивнул: — Сколько мешков вы в этом году выставляете на продажу?
После всего, что я раздал в качестве подарков и платы…
— Двадцать мешков белого риса, — ответил я. — Дома есть ещё немного, но это всё, что смог увезти этот воз.
— Писцы и секретари Императорского двора здесь выкупят весь имеющийся у вас рис, который вы готовы продать, — объявил писец. — Если привезёте ещё, прошу в первую очередь вспомнить об имперских писцах. Мы будем рады плодам ваших трудов.
Хм. А всё оказалось так просто.
Мы поклонились друг другу, и мне выдали расписку. Остальные писцы, осмотрев мой рис, тоже отнеслись к нему вполне благосклонно.
Оставалось только отнести эти ястребиные перья одному типу — и дело было в шляпе!
Я зашагал лёгкой трусцой обратно домой, и мои ноги гулко стучали по дороге. За рис и ястребиные перья я получил вполне приличную цену, поэтому купил добротные банки для засолки, а ещё целую кучу соли — заготавливать рыбу. Я не был большим поклонником фуна-дзуси. Ферментированная в соли рыба была на любителя; до полной готовности ей предстояло зреть пару лет, но начать пораньше ведь не помешает?
Все с пониманием отнеслись к тому, что мне пришлось уехать пораньше, хотя Мэймэй немного надулась.
Тогда я попросил её помочь мне кое с чем за домом, а когда мы остались одни, от души её расцеловал. Её раскрасневшееся лицо так здорово подчёркивало веснушки, а на смущённую Мэймэй было любо посмотреть. Особенно когда она подняла на меня взгляд и прикусила губу…
Мэймэй была прелестна.
После этого я отправился в путь. На обратной дороге с ними, скорее всего, всё будет в порядке: они уже сотни раз проделывали этот путь в прежнем мире и ни разу не сталкивались с духовными зверями. Значит, всё должно было пройти хорошо.
Тиггер свернулся в повозке клубком и умудрялся спать. Ехалось довольно плавно, если уж я сам так говорю. Бегом я рассеянно вливал немного ци в дорогу. Может, это поможет убрать выбоины, хотя большей частью путь был грунтовым. Интересно, удастся ли когда-нибудь улучшить его — замостить или ещё что-нибудь такое? Выносливости и сил у меня хватало. А можно было бы заплатить людям, чтобы они всё сделали, и немного оживить местную экономику?
Ещё несколько мыслей на будущее.
Когда я только приехал в эти края, то вроде бы собирался стать полным отшельником и делать почти всё самостоятельно. Это… ну, на самом деле была дурацкая идея. Я вёл себя как идиот, слишком рьяно пытаясь от всех сбежать. А потом взял и завёл друзей, да ещё и невесту. Оказалось, что большинство встреченных мной людей вполне нормальные. Если не считать культиваторов, конечно. Но была одна небольшая проблема: от моего участка до деревни было довольно далеко.
Знай я, что готовит будущее, возможно, я обосновался бы в Hong Yaowu, а не там, где обосновался. Но теперь я ни за что не променяю свой участок.
Это моё. И я собирался сделать из него лучшую чёртову ферму во всём мире.
Ноги всё стучали и стучали, пока я пересекал пустынную дорогу.
В конце концов я решил остановиться на ночь. Даже с моей скоростью обратная дорога домой занимала больше суток. Конечно, я мог поднажать и бежать, как тогда с рисом, но… ну его. Оно того не стоило.
К тому же это были мои любимые место и камень. Я ненадолго задумался, не забрать ли камень с собой. Забавное лицо Мэймэй в духе «какого чёрта, Цзинь?» стоило того, а если привезти «наш камень» домой, это вызвало бы новый приступ озадаченного веселья.
Но пока я решил оставить его здесь. В повозке всё равно не было места.
Я заснул, думая о нашем доме и обо всём остальном, что нам требовалось. В нём обязательно должно было быть место для хранения лекарств — надо будет потом спросить Мэймэй, чтобы построить всё как следует…
Знаете это мерзкое чувство, когда время от времени будто проваливается желудок? Оно появилось, пока я обедал в деревне и рассказывал тем, кому пришлось остаться, всё о свадьбе. У меня словно дно из живота выпало.
Сначала я не придал этому особого значения, но, закончив есть и подойдя к дому, почувствовал это ещё сильнее. Меня подташнивало. Будто случилось что-то очень, очень плохое.
Подойдя к воротам, я начал волноваться. Не слишком ли долго меня не было? Би Де умел за себя постоять, но вдруг духовный зверь разгромил мой дом? Вдруг с ним случилась какая-нибудь беда?
У ворот меня ждали Би Де и Пеппа.
Оба выглядели так, будто пережили двенадцать раундов против Майка Тайсона — если бы Майк Тайсон дрался с животными. Перья Би Де были все в крови. Прежде яркое оперение потускнело и повисло грязными прядями, а сам он едва держался на ногах. Ему хватило сил лишь на то, чтобы принять свою обычную позу поклона, но я заметил, как от боли он дёрнулся.
Пеппе досталось чуть меньше, но лишь самую малость. Всё её тело покрывали огромные синяки, а на носу запеклась кровь. Она тоже склонила голову.
Меня охватил ужас. Ци сама собой забурлила, и оба животных отступили на шаг, сглотнув при виде выражения моего лица.
↔
Почувствовав всесокрушающую ци великого мастера, Би Де решил, что гнев его Владыки наконец пробудился и жизнь его закончена. Сидевшая у него на спине малышка пискнула от ужаса и благоговения и едва не свалилась на землю от потрясения.
Даже он испытывал страх. Великий мастер никогда не использовал свою непостижимую силу для насилия. Обычно это был спокойный, питающий поток, рассеивавшийся в воздухе и земле. Даже столкнувшись с порочными зверями, он оставался тихим и безмятежным, не обращая на них внимания.
Но это было совсем не то. Земля откликалась на его ярость, бурлила и клокотала, словно во время бури. Мощь Владыки росла, а вместе с ней — энергия земли, необъятная и сокрушительная. Ужас сжал сердце Би Де, но он всё равно шагнул вперёд, намереваясь принять на себя весь позор. Вина лежала на нём. Именно он должен был стать единственной целью суда своего Владыки.
Но вместо того чтобы покарать его за провал и бесчестье, великий мастер подхватил сильными руками и его, и сестрицу Пи Па, а затем осмотрел их, проверяя, нет ли ещё ран. Увидев сжавшуюся от страха маленькую чёрную меховичку, Владыка замер и сузил глаза, но и её пощадил, не обрушив на неё свой гнев.
Их поспешно отнесли в курятник Владыки. Увидев, насколько пострадал брат Чунь Кэ, всё ещё спавший на боку, он издал ещё больше встревоженных и обеспокоенных звуков. Они обработали рваные раны настолько хорошо, насколько могли, и оставалось лишь надеяться, что этого хватит.
Владыка не обратил внимания на горшки с Небесными травами — он полностью сосредоточился на лечении их ран.
Би Де снова был пристыжен своим великим мастером. Тот заботился о своих учениках сильнее, чем о сокровищах собственного курятника.
Даже после столь ужасного провала ему всё ещё позволили оставаться в этой Благословенной Земле. Би Де закрыл глаза и наконец позволил себе провалиться в изнеможение.
↔
Я был не рад.
Нет, скажу точнее: я был в ярости, просто до усрачки.
С Би Де и Пеппой было уже достаточно проблем, но бедняга Чанки едва не лишился глаза из-за того, что разодрало ему морду. Бедняга проснулся, жалобно хрюкнул, а затем снова уснул; глаза его затуманивала боль. Я извёл почти все имевшиеся у меня лекарства, ухаживая за ним. Хорошо ещё, что я предусмотрительно купил их заранее — на случай, если с моими курами что-нибудь случится. Но свиньи были куда крупнее птиц и лекарств им требовалось больше.
Я свирепо посмотрел на нового обитателя дома — Тиггер сделал то же самое. Маленький полосатый котёнок жадно таращился на крысу, которая приехала верхом на Би Де.
— Что здесь произошло? — спросил я, не особенно рассчитывая получить ответ от животных.
К моему удивлению, маленькая крыса склонила голову и указала наружу.
Ну, вот и приехали, подумал я.
Шмыгающая крыса устроила мне небольшую экскурсию, сопровождая её целой кучей писков и слов, которые я почти мог понять. Пеппа семенила рядом, время от времени добавляя к рассказу собственное повизгивание и похрюкивание.
Всё началось со сломанной духовной печи. Это короткое, приземистое устройство, почти как горшок, с вентиляционными отверстиями по бокам, разодрали, обнажив внутренности, покрытые чёрным дёгтем.
Потом были братская могила, несколько пилюль и совершенно отвратительная крыса необычных размеров — R.O.U.S., Rodent of Unusual Size.
Я мрачно уставился на мутировавшую крысу — ублюдка, вылитого Сплинтера. Он был совершенно мерзким: наполовину человек, наполовину крыса. И, несмотря на его крысиное брюхо, под шкурой отчётливо проступали кубики пресса и грудные мышцы — словно передо мной стоял какой-то безумный крысиный бодибилдер.
В воображении почти сложилась картина драки. Я ощущал мерзость, отчаяние и обман. Я зарычал, но теперь оставалось лишь привести дом в порядок и надеяться, что с Чанки всё будет хорошо.
Весь остаток дня я пребывал в отвратительном настроении, расхаживая по участку и составляя список повреждений. Ущерб был, но не слишком серьёзный. Пять мешков риса оказались испорчены: их погрызли и загадили. По сравнению с тем, сколько осталось, это была небольшая потеря.
Сильнее всего пострадали жалкие духовные травы. Почти все пропали, остался только один горшок. Семена у меня были, и при должном уходе их можно было выращивать даже зимой, но я всё равно расстроился. Только они и делали мою обычно пресную еду хоть сколько-нибудь съедобной!
Зато странный корень, который я хранил, не пострадал. Он всё ещё прятался в горшке, а его след ци оставался неразличимым, пока корень не вытащишь из земли. Честно говоря, я не знал, что с ним делать. В Архиве тоже ничего о нём не нашлось, так что я просто вернул его в горшок.
Я растолок пилюли и смешал каждую с большим количеством воды, чтобы разбавить. Выглядели они подозрительно, так что, скорее всего, были ядовитыми, а мне не хотелось, чтобы они отравили ферму.
После этого я разобрал духовную печь: металл ещё можно было для чего-нибудь использовать, но остальное меня не интересовало — мерзкая штука, вся изнутри залепленная чёрным дёгтем и воняющая. Чёртовы духовные пилюли. Конечно, всё опять сводится к ним.
Работая, я размышлял. Прямые ответы крысы на мой вопрос подтвердили довольно неприятную истину. Би Де почти всегда просто делал, что ему велели, а всё остальное время вёл себя как обычный петух. Теперь я знал, что Би Де умён, но, похоже, по разуму он почти не уступал человеку — или и вовсе был ему равен? А Пеппа и крыса? С ними то же самое?
Я скривился. Есть Би Де я не собирался, но если духовные звери не были редкостью, значит, Пеппа и Чанки, которых я когда-нибудь планировал съесть, тоже выбывали из меню. Я не собирался есть разумных существ. Просто… фу.
Погодите, я ведь ел курицу, когда у нас гостили Мэймэй и ребята. А вдруг она…?
От мысли о том, что я мог натворить, меня слегка затошнило.
Ладно, всем провести тесты на интеллект.
Но сначала я сожгу Сплинтера, потому что, чёрт возьми, тип был отвратительный.
Я посмотрел на маленькую крысу, сидевшую у моих ног и склонившую голову.
— Помогает. Друг, — будто бы подсказало мне что-то.
Я улыбнулся малышке и одним пальцем почесал её по голове. Крыса шарахнулась от моего пальца, по-прежнему печальная и потерянная. Я вздохнул. Остальные животные, похоже, её приняли, а судя по тому, что я понял, она помогла им сражаться против других крыс.
— Ладно, можешь остаться, — сказал я ей. — За помощь тебе тоже нужно имя. Как насчёт…?