Глава 9. Название раскрыто
Рис. Основа всего мира.
Белый рис вкусен, но, как и всякое зерно, требует невероятных усилий при выращивании. После снятия шелухи рис нужно ещё толочь, чтобы удалить отруби и зародыш.
Кроме того, в белом рисе не хватает нескольких важных витаминов. Сняв с риса оболочку, мы избавляем его и от витамина B1, необходимого человеческому организму. А при нехватке B1 развивается бери-бери: одышка, отёки ног, повреждение нервов. И в конце — смерть.
Если спросите меня, способ умереть довольно мерзкий. Как твердят во всех этих рекламных роликах, главное — полноценное и разнообразное питание!
Я вполне мог быстро обмолотить и отполировать весь рис, но сдержался и решил сделать поровну белого и коричневого. Так я получу хорошее сочетание обоих сортов и необходимые питательные вещества.
Даже с конституцией, усиленной культивацией, собрать весь рис оказалось непросто. Обмолотить, очистить, отполировать… Я занимался этим уже третий день, а конца ещё не было видно. Правда, урожай намного превзошёл мои ожидания. На склоне у меня было около половины акра риса, и я подготовил примерно половину, но уже успел заполнить сорок два мешка по 40 килограммов — это здесь стандартная мера. Придётся сшить ещё мешков, просто чтобы было куда складывать всё добро!
Честно говоря, я не знал, сколько понадобится на зиму, так что лучше иметь слишком много, чем слишком мало. Но, чёрт возьми, этого и правда будет уйма.
Впрочем, ничего не пропадёт: шелуху и стебли я превращу в удобрение, а иногда буду использовать как растопку. Вообще-то я даже ждал зиму. Судя по воспоминаниям Ри Цзу, здесь она была гораздо мягче привычных мне зим. Но я-то привык к −20 °C, с провалами до −40 °C, и к огромному количеству снега. В этом мире снег успевал сойти с земли ещё до местного аналога апреля!
Вот это чудо из чудес!
Ох, я построю самого большого снеговика на свете! Генерала, повелевающего зимой, бич культиваторов!
Я хихикнул, представив его. Оставалось надеяться, что хоть одна моя морковка вырастет достаточно крупной для по-настоящему гигантского носа. Снеговик без морковки не бывает.
Я глубоко вдохнул, выдыхая накопившееся возбуждение и непонятную нервозность. Мой первый урожай в этом мире, моя первая зима… И… ну… я был счастлив — счастлив своей работе, счастлив вообще всему.
Меня окутали звуки фермы: хрюканье Пеппы и Чанки, кудахтанье кур и писк недавно вылупившихся цыплят. Малыши появились на свет всего неделю назад, а уже успели начать всем досаждать и довести Би Де до изнеможения — тот следил, чтобы ни один не погиб.
Они были невероятно милыми. И вылупилось их немало, особенно учитывая, что инкубатора у меня не было. Испорченных яиц оказалось всего несколько, и свиньи с курами с большим аппетитом с ними расправились.
Я улыбнулся, глядя, как малыши вереницей идут за отцом: жёлтый пух, тонкие дрожащие ножки.
Вот это жизнь.
— Брат Цзинь, похоже, живёт на самом краю света, — проворчал Гоу Жэнь. Они шли туда, где, по словам Цзиня, находился его дом, чтобы доставить несколько инструментов, которые тот просил. Густые брови Гоу Жэня сердито сошлись, а хмурый взгляд почти доставал до кустистых бакенбардов. — И вообще, нужна ли ему помощь с урожаем? Он там всего семь месяцев. Не может же у него быть так много всего, что нужно собрать.
Гоу Жэнь ворчал с самого начала пути — впрочем, этот похожий на обезьяну парень вечно ворчал, и все в Хун Яоу привыкли это терпеть. Зато порученное он всегда выполнял, поэтому большинство относилось к его ворчанию снисходительно.
— Ах, но, брат, если он уже закончил, значит, мы просто прогулялись и побывали в гостях, — щебетнул Юнь Жэнь, неизменный практик. Его глаза постоянно щурились по-лисьи, а хвостик подпрыгивал в такт шагам. — Кроме того, нам нужно сопровождать наш юный нежный цветок и беречь её чистоту, как приказал наш славный глава. — Он постучал по мечу, который нёс, и Мэйлин закатила глаза. Это была шутка. В конце концов, пользоваться мечом ему ещё ни разу не приходилось.
— Мэйлин? Нежная? Цветок? — с дразнящей усмешкой фыркнул Гоу Жэнь, возвращаясь к их старой игре. — Единственное растение, на которое она похожа, — это куст чертополоха. Обнимешь — только исколешься.
Мэйлин нахмурилась. — Я припомню тебе эти слова, когда ты в следующий раз станешь умолять меня вылечить тебя, младший Гоу. Кажется, кто-то стонал на своей подстилке, жаловался на боль в животе и умолял спасти его от неминуемой смерти… а оказалось, что у него просто скопились газы.
Гоу Жэнь покраснел, а его брат расхохотался. — Эй! Ты же обещала никому об этом не рассказывать!
— Неужели? — Мэйлин притворно задумалась. — Не припомню ничего подобного. В конце концов, я всего лишь куст чертополоха.
Юнь Жэнь притворно вздохнул и покачал головой. — Брат, ты должен был знать: не стоит вступать в битву умов без оружия.
Гоу Жэнь, ошеломлённый предательством брата, только забормотал что-то невнятное, а Мэйлин и Юнь Жэнь переглянулись с улыбкой. Не видя пути к победе, он фыркнул и зашагал быстрее.
Мэйлин поняла, что они близко: она почувствовала слабый запах земли и урожая, сопровождавший присутствие Цзиня. Аромат бодрил, был полон жизни, и в нём не ощущалась лёгкая едкая примесь, свойственная большинству ци.
— Кажется, я вижу ограду! — объявил Гоу Жэнь. И правда, в конце дороги они быстро приближались к преграде. — Думаю, мы пришли.
Внизу холма стояла крепкая ограда: большие брёвна без ветвей вбили в землю и скрепили перекрещивающимися досками. Она была выше их самих.
Мэйлин озадаченно посмотрела на табличку, заметно повешенную рядом с открытыми воротами на уровне глаз. Крупные иероглифы гордо возвещали нечто совершенно нелепое.
— «Остерегайтесь… курицы»? — спросил Юнь Жэнь. — Я правильно читаю? — Он посмотрел на Мэйлин, и та кивнула, слегка удивившись, что он справился. Иероглиф «остерегайтесь» был одним из самых сложных.
Оба брата рассмеялись. — У брата Цзиня странное чувство юмора, — заявил Гоу Жэнь. — С чего бы кому-то бояться курицы?
Перед ними что-то глухо шлёпнулось на землю. Они остановились и посмотрели вниз, на неопределённо круглый предмет.
Это была голова ястреба. Глаза ему вырвали.
Все трое одновременно перевели взгляд с головы ястреба на верх ограды. Там сидел великолепный петух в жилете из лисьего меха. Он склонил голову набок и уставился на них. Перья на груди отливали ярко-оранжевым и красным, хвост был зелёно-бирюзовым, а крылья — насыщенно-синими. Шпоры на ногах длинные и зловеще острые. Взгляд пронзительный, слишком, слишком разумный для петуха. Он смотрел на них сверху вниз, оценивая, чуть сузив глаза.
Братья взвизгнули, глядя на эту надменную тварь, которая внимательно их рассматривала.
Мэйлин вытаращилась: запах земли почти скрывал исходящий от петуха аромат, но от него пахло… луной?! Как вообще луна может пахнуть?
Петух, похоже, что-то решил, спрыгнул с ограды и приземлился посреди ворот. Мгновение он изучал их, затем грациозно поклонился, распустив крылья в стороны. В таком положении он и застыл, наблюдая за ними.
Мэйлин поняла, чего от них хотят.
— Юнь Жэнь, Гоу Жэнь, поклонитесь, — пробормотала она и сама склонилась в приветственном поклоне.
— Чему, курице?! — спросил Гоу Жэнь.
— Это духовный зверь. Поклонись, — отрезала Мэйлин.
Они поклонились.
Петух удовлетворённо выпрямился и кивнул. Затем отошёл к краю ограды и протянул крыло, приглашая их войти через ворота.
Гоу Жэнь настороженно на него посмотрел.
— Кто там боится курицы? — насмешливо прошептал ему Юнь Жэнь, когда они ступили на землю владений.
— Заткнись! — прошипел Гоу Жэнь.
Духовный зверь ещё раз поклонился, когда они оказались внутри ограды, — быстро опустил голову, а затем пошёл впереди, пока они поднимались на небольшой холм.
И вот там-то их ждал настоящий сюрприз.
— Боги небесные, в прошлом году здесь были только лес и камни! Некоторые валуны размером с дом! — ахнул Юнь Жэнь.
Перед ними раскинулись пологие холмы и поля, покрытые сочной зелёной травой. По склону холма, изрезанного террасами рисовых полей, вилась река; на некоторых террасах всё ещё сушился рис. Место выглядело так, будто его возделывали десятилетиями, а не считанные месяцы.
На вершине холма стояли небольшой дом и большой сарай, а рядом виднелась ещё одна ограда, поменьше. Куры кудахтали, свиньи хрюкали, и откуда-то доносился мерный стук человека, лущившего рис.
Мэйлин вдохнула. Воздух был словно небесный. Чистый, свежий, с лёгким пряным и жгучим запахом, смешанным с неизменным ароматом жизни.
— Посмотрите на этот рис, — пробормотал Гоу Жэнь. — Никогда прежде не видел столько риса на одном поле, а ведь обработана только половина. Что же это за человек — брат Цзинь, раз в одиночку сделал всё это?
Их размышления прервал могучий крик петуха.
Стук прекратился, и из дома донёсся голос Цзиня. Он говорил на другом языке — на том самом, о котором рассказывал Мэйлин.
— Ну давай, Би Де! — услышала она, как сказал Цзинь на этом странном языке.
Петух снова прокукарекал, и Цзинь вышел наружу.
Мэйлин уставилась на него.
Рубашки на нём не было: загорелые, перекатывающиеся мышцы блестели от пота. Довольное выражение лица Цзиня сменилось радостным, и его рот растянулся в широкой улыбке.
— Мэймэй! Брат Юнь Жэнь, брат Гоу Жэнь! Добро пожаловать к Великим Столпам Фа Рама! — с неподдельной радостью крикнул он, искренне довольный их визитом.
— Брат Цзинь! Мы пришли узнать, не нужна ли тебе помощь с урожаем! — крикнул Юнь Жэнь, направляясь к нему.
Цзинь сначала удивился, а потом растрогался; его глаза на мгновение затуманились, но затем улыбка вновь засияла во всю силу.
Мэйлин не сводила с него глаз.
Гоу Жэнь ткнул её в спину, и она вздрогнула. — Не пускай слюни, Мэймэй, — с весёлым укором сказал он. По её лицу поползли красные пятна.
Цзинь рассмеялся. — От помощи я бы не отказался. Но как же ваш собственный урожай?
Гоу Жэнь пожал плечами. — Думаю, там всё будет нормально. Иначе Старейшина Хун не отправил бы нас сюда.
— Что ж, если вы уверены… При таких темпах я закончу за день или два.
За день или два?! — недоверчиво подумала Мэйлин.
— Я всё равно собирался после этого подняться в деревню, чтобы не пропустить свадьбу Мэй-эр, — продолжил Цзинь, сияя им улыбкой.
— Тогда мы к твоим услугам, брат Цзинь, — объявил Юнь Жэнь.
Цзинь покачал головой. — Вы только пришли! Тут нечем особо хвастаться, но я устрою вам экскурсию! — Он подошёл к сложенной рубашке, вытер немного пота и надел её. Мэйлин с величайшим вниманием изучала землю под ногами.
Так они и отправились осматривать владения: рисовые поля, аккуратно разложенные по размеру камни, гравийный карьер и начатый мост через реку. За прогулкой они обменивались историями о времени, проведённом порознь. Прошёл всего месяц, но поговорить всё равно было о чём.
Даже если порой они просто подкалывали друг друга.
— Значит, чертополох? — с улыбкой спросил Цзинь. — Понимаю. Лекарственный, достаточно крепкий, чтобы расти где угодно. И вообще-то у чертополоха красивые цветы, такого же цвета, как её глаза.
Братья потрясённо переглянулись, а Мэйлин закрыла лицо руками — настолько её смутило услышанное.
Юнь Жэнь преувеличенно ахнул и почтительно сложил руки. — Брат Цзинь, твоё искусство делать комплименты повергает этого Юнь Жэня в смирение.
— Брат Цзинь, у тебя язык серебряный и быстрый! Научи этого недостойного Гоу Жэня своим приёмам! — шутливо потребовал второй брат. Мэйлин издала звук, похожий на предсмертный визг лисы.
Они смеялись, продолжая путь вдоль небольшой реки, а Мэйлин отстала, пытаясь прийти в себя.
— А это что? Брат Цзинь, ты строишь ещё один дом? — спросил Юнь Жэнь, указывая на каменные плиты и деревянные доски, перекинутые через первую, меньшую речку.
От этих слов Цзинь покраснел.
— А… э-это место недостаточно велико для нескольких человек, — пробормотал он. Его взгляд скользнул к Мэйлин и тут же метнулся в сторону.
Мэйлин с трудом сглотнула, чувствуя, как сердце колотится в груди. Он строит дом для семьи.
— Да, строю дом! В общем! А вот здесь у нас низшая духовная трава… — выпалил он, явно отчаянно пытаясь сменить тему и продолжить экскурсию.
Мэйлин заставила себя двинуться следом за Цзинем, даже когда в голове у неё заплясали приятные картины. Она надеялась, что, когда будет здесь жить, духовные травы окажутся чуть подальше от дома. От них слишком сильно пахло огнём и пеплом.
Тут она поняла, о чём думает, и ущипнула себя за ногу. Когда…
Я буду здесь жить?
Цзинь был неутомим. Он работал не намного быстрее остальных — просто не останавливался. Руки двигались с прежней скоростью. Дыхание оставалось ровным и спокойным, а работа, которую нужно было выполнить, словно сама исчезала.
Мэйлин плела новые мешки для риса, Гоу Жэнь подносил Цзиню высушенное зерно, а Юнь Жэнь помогал собирать овощи.
А потом Цзинь приготовил им ужин. Были полоски куриного мяса с теми странными травами, от которых Мэйлин чувствовала пряный запах. Духовные травы, кабачки, грибы и специи он обвалял в оставшемся рисе и обжарил до хрустящей корочки. На гарнир подали запечённую морковь, редьку и свежесобранный рис.
Это была самая вкусная еда, которую кто-либо из них когда-либо пробовал.
Би Де понял, что оказался прав, когда пришли существа, похожие на его великого мастера. Следуя заложенному в нём знанию, он принял их как гостей. Это был странный набор действий, но Би Де знал, что поступает правильно, — настолько прочно это знание укоренилось в его сознании. Он оглядел пришедших и сразу заметил превосходство своего великого мастера. Никто из них не обладал ни силой, ни величием его господина. Они были ниже его и явно явились, чтобы принести дань.
Однако причин для грубости не было. Би Де знал: гостей следует уважать и принимать с заботой, если только они не совершат чего-нибудь, что лишит их этого права. Они прибыли к входу в Столпы, как и подобало, и обменялись надлежащими приветствиями, поэтому им разрешили ступить на Благословенную Землю его великого мастера.
В ответ они тоже проявили подобающее благоговение, ведь на этой земле великому мастеру не было равных. Би Де оказал им честь, поклонившись, ведь его господин тоже им поклонился. Не сделай он этого — великий мастер оказался бы жестоко опозорен. Не позволить ученику поклониться почётным гостям великого мастера было совершенно непростительно.
Вместе с его великим мастером они тоже трудились на земле. Конечно, до Би Де им было далеко, но работали они умело и хорошо внимали словам его господина.
В этом отношении они заслуживали уважения.
А когда пришло время ужина, великий мастер взял самую упитанную самку — одну из тех, что появились в самом начале, — и зарезал её, как резал прочих животных, которых ел. Словно она не была одной из его собственных.
Би Де был потрясён; от ужаса его клюв раскрылся.
Его господин убил одну из своих!
Этот поступок потряс его так сильно, что Би Де бежал к Великим Столпам Фа Рама, чтобы обдумать случившееся. Его энергия, его ци бурлила, потеряв равновесие из-за поступка великого мастера. Она грозила выйти из-под контроля, и Би Де едва сумел её подавить.
Неужели следующим будет он? Эта мысль была предательской. Нелепой. Он сел на Столпы и закрыл глаза.
Он глубоко обдумал причины, побудившие великого мастера съесть одну из самок, и понял: это не так уж ужасно, как показалось вначале.
Все они принадлежали великому мастеру. Жили на его Благословенной Земле и питались его милостью. Но самка ничем не отплатила за подавляющую щедрость господина. Она разжирела и обладала лишь крошечным количеством ци, но не возвысилась. Она была подобна чужакам, бездумно вторгавшимся сюда и пожиравшим сущность его господина.
Это была всего лишь сущность великого мастера, возвращавшаяся к нему, чтобы вновь питать новое поколение. Те, кто обладал умением и удачей, дарованной небесами, возвышались, как возвысился Би Де. Те же, кому этого недоставало, возвращались к великому мастеру.
Би Де удовлетворённо кивнул самому себе. Его господин не станет убивать его без причины. Небо окончательно потемнело, и на нём сияла луна.
Он вернулся к своему великому мастеру, получил свою долю Небесных трав и был обласкан его вниманием.
Затем господин покинул курятник и оказал своей гостье великую честь, позволив ей спать на его постели. Сам он лёг под навесом над местом хранения, а остальные самцы улеглись снаружи на подстилках.
Би Де приготовился встать на ночное дежурство, но тут его внимание привлекла самка: она крадучись вышла из дома и направилась к его великому мастеру. Сначала он заподозрил предательство, ведь по ночам крадутся только злые звери.
Он последовал за ней, и у него сформировались Небесные клинки. Серебряная энергия окутала шпоры — могучий священный свет, губительный для нечестивых. Самка приблизилась к лежавшему великому мастеру. Би Де внимательно следил за каждым её движением: не существовало добрых причин подходить к спящему господину.
Она протянула руку к великому мастеру, и Би Де приготовился вмешаться. — Цзинь? — спросила она, и тут проснулся его господин.
— Мэймэ…? — начал он с растерянностью на лице, но женщина наклонилась к нему, и их лица почти соприкоснулись. Господин откинулся назад и потянул её за собой; они оба легли под покрывало.
Клинки Би Де погасли, когда он понял, что происходит.
Она была не просто самкой.
Она была самкой его великого мастера.
Би Де бросил последний взгляд: женщина лежала на груди господина, и они тихо разговаривали. Он отвернулся и вновь занял свой пост.
Эта ночь принесла множество открытий. Би Де казалось, что он постиг лишь ничтожную долю несравненного разума великого мастера. Он гордо выпятил грудь. Такое достижение показывало, как далеко он продвинулся…
Счастливый визг разбил его сосредоточенность. Би Де споткнулся и резко обернулся, чтобы свирепо взглянуть на загон. Он пригладил взъерошенные перья. Би Де надеялся, что Чунь Кэ и Пи Па не возвысились, а вместо этого были съедены.
До чего же это были надоедливые создания.