Глава 5
Моё раздражение было безмерным, а отсутствие прогресса тянуло меня вниз, словно якорь, привязанный к пухлой шее, — прямиком в бездну! Лёжа на спине на шёлковом меховом ковре какого-то горного зверя, я недовольно размахивал руками и ногами: мои крошечные белые ручки двигались совершенно бессмысленно!
Прошло ещё два месяца, и неумолимо приближался судьбоносный первый день рождения. Не со дня появления в этом мире — я ведь довольно долго бодрствовал ещё в утробе. Но по моим подсчётам мне почти исполнялся год. Хотя, если честно, определить это было трудно: я не мог нигде отмечать дни и понятия не имел, делились ли месяцы в этом мире примерно так же. Но не это было важно! Важна была только магия. Только эфир! А я до сих пор не добился даже крошки прогресса — буквально с песчинку.
Теперь я точно знал, что магия существует: я убедился в этом, наблюдая, как мама готовит. Она держала сковороду в одной руке, и над ней расцветал слабый белый свет; через несколько секунд раздавалось шипение — что-то начинало жариться. Магическая сковорода! Но как именно всё это происходило? Почему она светилась белым? Откуда бралась магия? Мама произносила заклинание? Сковорода была зачарована? Я ничего не знал — и в своём невежестве продолжал изнывать.
— Всё хорошо, мой сладкий мальчик? — спросила мама, подняла меня с ковра и прижала к себе.
Я затих, сдерживая желание и дальше размахивать руками и ногами. Мама была ангелом и не заслуживала такого, поэтому раздражению придётся найти другой выход. Пока она покачивала меня взад-вперёд, я переключился на всё, что угодно, лишь бы не думать о своём полном провале в освоении магии. К счастью, вездесущий Статус и растущие показатели ненадолго вытащили меня из пучины уныния.
Вы повысили уровень Пути! Скрытное передвижение II (812/25)
…
Вы повысили уровень Пути! Скрытное передвижение VI (812/500)
Награда: +2 к координации, +3 к выносливости
Вы повысили уровень Пути! Путь пряток I (894/10)
Вы повысили уровень Пути! Путь пряток VI (894/500)
Награда: +3 к координации, +3 к ментальному параметру
Вы повысили уровень Пути! Путь скрытности I (57/10)
Вы повысили уровень Пути! Путь скрытности II (57/50)
Награда: +1 к координации, +1 к выносливости, 4 нераспределённых параметра
Пути ползания и хеленской лингвистики продолжали развиваться, но до следующего порога ещё не дошли. Когда время приходилось делить между несколькими Путями, прогресс шёл куда медленнее. Как всегда, нераспределённые параметры я напрямую вкладывал в Атрибут Таланта — надеялся, что это помогает мне расти.
Методом проб и ошибок я выяснил: Путь скрытного передвижения награждал меня за движение так, чтобы меня не заметили, а Путь пряток — за то, что я оставался невидимым.
Первый требовал более выверенных движений, а это, если честно, утомляло. Прятаться было гораздо проще. Особенно если найти удачное место: тогда мама искала меня намного дольше и часто в конце концов звала дедушку, чтобы он меня выследил. Я до сих пор не понял, как ему это удавалось, но он всегда мгновенно меня находил.
Путь скрытности отличался. Во-первых, это был не базовый Путь. Ранней наградой в виде нераспределённых параметров и другими порогами он выдавал себя с головой. Судя по всему, для его развития требовалось выполнять всякие хитрые проделки, не попадаясь на глаза и не давая себя поймать. Больше всего мне нравилось красть дедушкину трубку. Игра «найди малыша» становилась особенно увлекательной, когда перед ужином я удирал с любимой трубкой Корнелиуса. Правда, текущий счёт был не в мою пользу. У этого старого хрыча словно глаза на затылке.
Разумеется, все мои проделки и хитрости открыли новый Путь. Он развивался довольно быстро, и чувства у меня по этому поводу были смешанные.
Путь открыт! Путь обмана (0/10)
Вы повысили уровень Пути! Путь обмана IV (131/100)
Награда: +4 к ментальному параметру
Мама снова поставила меня на пол, и я тут же перевернулся на живот и пополз к одному из кресел возле камина. Вокруг ревущей огненной пасти возвели небольшой деревянный заборчик, чтобы я не мог к ней подойти. Мера предосторожности была лишней: обжечься мне совершенно не хотелось. Я подтянулся на кресле, встал и окинул взглядом свои владения. Мама захлопала в ладоши, а я одарил её широкой улыбкой, гордо демонстрируя два зуба.
Вот так, мамочка! — подумал я. — Люби своего маленького бурундука!
Мама достала из миски, которую держала в руках, небольшой кусочек хлеба и поднесла к моим губам. Я проглотил сладкий хлеб с орехами так, словно это была душа демона, пытавшегося меня убить, а я — бессмертный герой. За какие-нибудь фрукты я бы душу продал, но в горах их почти не водилось. Чаще всего мы ели орехи и бобовые, выносливые овощи, а ещё иногда — редкий хлеб из пшеницы, которую хранили в запасах, и, разумеется, мясо. В основном курятину, хотя однажды утром я вроде бы учуял запах бекона. Если мне не показалось, старый хрыч делиться не собирался. Даже такая простая еда была куда лучше молочной капли, на которой я жил столько времени.
Снаружи завывал холодный ветер. Время от времени, когда налетал особенно сильный порыв, дребезжали немногочисленные окна и крепкие двери. Зима снова пришла, а я был готов показать свой следующий грандиозный трюк.
— Мам, мам, мам, — позвал я, пытаясь привлечь её внимание. Можно было бы выразиться короче, но я был младенцем, а младенцы не должны разговаривать полными предложениями. Я не собирался поворачиваться к ней с серьёзным видом, щериться своими крупными передними зубами, протягивать пухленькие ручки и говорить: «Здравствуйте, дорогая матушка, прошу обратить на меня внимание, пока я делаю свои первые шаги. Та-да!» Впрочем, то, что я этого не делал, продолжало развивать мой Путь обмана. Если честно, сам я не знал, как к этому относиться.
Но этого повторения оказалось достаточно, чтобы привлечь её внимание.
— Да, милый, мамочка здесь.
Я широко улыбнулся и, пошатываясь, шагнул к ней. Потом сделал ещё один шаг.
Мама присела, широко раскинув руки, и улыбнулась мне; её блестящая грива тёмных волос обрамляла лицо в форме сердца. Не знаю, были ли в этом мире свои представления о красоте, но, называя маму ангелом, я имел в виду не только её характер, но и красоту.
— Вот так! У тебя отлично получается! Иди к мамочке!
Я продолжал широко улыбаться. Да и как тут не улыбаться? Пусть у меня и сохранились воспоминания о другой жизни, тело, гормоны и меняющиеся нейронные связи принадлежали младенцу. Я был Себастьяном в той же мере, что и мальчиком из своей первой жизни, и с каждым днём прошлое становилось всё менее важным. Возможно, я никогда не забуду человека, которым был раньше, но постепенно становился Себастьяном. А мама мной гордилась!
Последние несколько шагов я проделал спотыкаясь, а потом с хихиканьем упал к ней в объятия.
Она подхватила меня и закружила, отчего я расхохотался: мир вокруг расплылся, а ветер всё так же завывал. В нашем тёплом доме мы были в безопасности и счастливы.
— Какой ты молодец! Ты сам дошёл от кресла до мамочки!
— А это что у нас тут? — спросил Корнелиус, входя в комнату.
Я ухмыльнулся старику, ожидая, что мама всё объяснит.
— Он сам дошёл от кресла до меня, — ответила мама, даже не взглянув на старика. В этот момент она видела только меня!
Я самый лучший мальчик! — подумал я. — Ха, получи, старик!
— Вот как? Опять опередил график. Может, ты и правда права. Может, он просто особенный, — заметил Корнелиус.
Вот именно, и не забывай об этом! — мысленно провозгласил я.
— Есть новости? — спросила мама, и в её голосе мелькнула тревога.
Я поднял на неё взгляд, стараясь не подхватить её тревогу. Младенческие чувства подсказывали, что что-то не так, и от этого хотелось расплакаться. Но я не заплакал. По крайней мере… пока.
— Пока ничего. Они уже должны были прибыть. Страж был уверен, что Разлом оставался необнаруженным довольно долго. Если он уже раскрылся… возможно, на них напали по дороге. Или они отправились прямо к месту, не заезжая сюда пополнить запасы и подготовиться. В такую погоду… не завидую я тем, кто взялся за это дело, — ответил Корнелиус.
Старик достал из кармана любимую трубку. Поднеся её к губам, он наблюдал, как она сама загорается: маленькое пламя было видно лишь по свечению чаши, а дым вырывался наружу, словно из крошечного дымохода.
Мама, по-прежнему крепко прижимая меня к себе, отошла в сторону.
— Я же говорила, что не люблю, когда ты куришь рядом с Себастьяном, папа, — укорила она.
— Извини, Пенни, — ответил дедушка, затушил трубку и убрал её. — Старая привычка, когда я немного нервничаю.
Мне было всё равно, что старик курит. Я продолжал думать о том, что он сделал с трубкой. Это снова была магия! Я точно знал! Научи меня своим премудростям, мудрый старец!
Разумеется, вслух я ничего подобного сказать не мог. Стоило мне заговорить — и маскировка была бы раскрыта. Меня тут же уложили бы на стол и принялись искать признаки одержимости демоном! Не то чтобы я думал, будто он что-нибудь найдёт. За все месяцы с тех пор, как я здесь очнулся, я ни разу не почувствовал и намёка на демона. В этом теле был только я — по крайней мере, насколько я мог судить.
— Всё хорошо, папа. Я знаю, ты не любишь, когда всё идёт не по плану. Но удивительно, что ты так переживаешь из-за каких-то искателей приключений. После случившегося нам стоило просто уйти из Общества.
— И что бы мы стали делать? — проворчал Корнелиус. — Мне по-прежнему нужно было тебя обеспечивать. Моё имя как учителя было запятнано от Хеленики до Глубинного ущелья. Никто, у кого хватало денег заплатить за мои услуги, не желал связываться с хеленской знатью. Я не собирался браться за задания Общества и рисковать тем, что ты останешься без обоих родителей. Это было лучшее, что я мог придумать. В конце концов, всё должно было продлиться всего несколько лет… но, похоже, они до сих пор не забыли тот… инцидент. Или, возможно, это меня они забыли. Вот мы и остаёмся здесь, наверху.
Я смотрел, как плечи старика обречённо опускаются, а сам он сжимается в себе, словно коллапсирующая чёрная дыра. Мама, ангел в душе, придвинулась к отцу и одной рукой обняла его, продолжая держать меня другой. Моя маленькая ладошка принялась шарить вокруг.
— Я не жалуюсь, папа. Ты спас меня от участи хуже смерти. Я просто за тебя переживаю. Здесь тебе почти нечем заняться, — сказала мама.
— Всё хорошо, Пенни. Просто стариковские жалобы.
Мама одарила нас мягкой улыбкой, и старику словно вернулась жизнь.
— Может, приготовить на ужин что-нибудь особенное? Твоё любимое, например: свинину с подливкой и овощи с маслом?
— Я был бы не против. А Себастьян? — спросил Корнелиус.
А я? — подумал я.
— Он может остаться здесь с тобой? Может, почитаешь ему что-нибудь? — предложила мама, опуская меня на меховой ковёр и выходя из комнаты с видом поварихи, превратившейся в королеву. Или, в данном случае, королевы, превратившейся в повариху.
— И что же мне с тобой делать? — спросил угрюмый старый ублюдок.
Я вытащил его трубку из толстого слоя одежды и протянул старику, словно преподносил дар. Разумеется, это был не дар. Я хвастался!
Смотри, старик, я опять стащил твою трубку! Ха!
Корнелиус наклонился и осторожно забрал у меня трубку. Он покосился на дверь кухни, а потом уставился на меня.
— Ну ты и маленький скрытный засранец, — тихо прошептал он, хотя улыбка на губах его выдавала.
После удачной кражи на моём Пути скрытности появилось ещё шесть шагов!
Ты даже не представляешь, старик! — подумал я. — Ну а теперь учи меня магии!