То, что они хотят, что бы я сделала

Прекратите соррится-я-я, остановите этих двои-и-их, ради меня-я, остановите этот бо-о-ой…

Я поняла, что эта некстати выбранная Серидзавой-саном песня эпохи Сёва, была завуалированным посланием нам с Тамаки-сан.

— Как раздражает! — резко сказала сидящая спереди Тамаки-сан.

И я с ней полностью согласна. Очень раздражает, наша ссора его совсем не касается.

— А что такого? Я ж просто подбираю песни под гостей,— не отрываясь от вождения деланно-обиженным тоном сказал Серидзава-сан.

Мы покинули станцию отдыха, и сейчас наш красный кабриолет ехал по узкой сельской дороге, зажатой между полями и противонагонной дамбой.[✱] (прим. Вид сооружений побережья крупных водоемов от процессов, которые тем или иным способом оказывают разрушительное воздействие на прибрежные территории) В округе не видно ни людей, ни мимо проезжающих машин.

Извините-е это моя вина-а-а, Играя с вашими сердцами-и-и…

Напевая эту навевающую чувство ностальгии песню, которую я вроде где-то уже слышала, Серидзава-сан обернулся и мельком взглянул на меня:

— Судзумэ-чан, когда солнышко, то так приятно ехать на этой машине, не находишь?

— …

Я проигнорировала его вопрос, вгрызаясь в большой сэндвич со сливками, который держала двумя руками. После всех приключений на станции отдыха я резко проголодалась и перед отъездом купила его вместе с пакетиком молока.

Набив себе рот мягким хлебом, запила молоком. Проглотив, я почувствовала радость каждой клеточкой тела, настолько был вкусен этот сладкий сэндвич.

За все это время мы так и не разговаривали с Тамаки-сан, нам двоим было слишком неловко. Но после того, что между нами было… После того, как на парковке мы друг на друга накричали, мне показалось, что что-то немного изменилось.

И кстати, да, ехать на кабриолете, когда вокруг чистый воздух после дождя, очень приятно. И небо, и облака стали еще ярче, словно картинку вставили в новую рамку. И дышать стало легче, как будто в воздухе стало больше кислорода.

— Какая напряженная атмосфера, да? — поочередно посмотрев на нас, сидящих в молчании, с полуулыбкой сказал Серидзава-сан.

— А это у нас новый попутчик? — он мельком взглянул в зеркало заднего вида, где сидел, занимая половину сиденья, черный кот и, мурча, вылизывал белого котенка.

— Я и не думал, что у нас котов прибавится… Да он, к тому же, такой огромный, — весело сказал Серидзава-сан, — О! Радуга! Это хороший знак.

И вправду впереди на небе пролегала большая радуга. “О-о-о”, - подумала я про себя, не став ничего говорить, как и Тамаки-сан.

— Ох, все как воды в рот набрали и ни на что не реагируют, — без тени волнения проговорил Серидзава-сан, засунул в рот сигарету и одной рукой зажег огонь, прикурив.

— Судзумэ-чан, вот кошки, они, — выпуская дым, расслабленно начал Серидзава-сан, — без причины не будут за кем-то следовать. Это вам не собаки.

Может это и так. Может есть какая-то причина, но что бы я ни сказала, меня больше всего удивляет то, какая же крепкая у Серидзавы-сана психика. В такой обстановке он продолжает болтать сам с собой. Уже прошло более 8 часов с того момента, как мы сели в Токио, и за это все время мы с Тамаки-сан перед ним не перекинулись и парой слов.

— Этот черный и белый, — продолжая смотреть на дорогу, говорит Серидзава-сан, — наверное очень хотят чего-то, что бы сделала Судзумэ-чан?

— Правильно, — раздался детский голосок.

— А? — все резко повернулись и уставились на черного кота.

Этот кот…Точнее Садайдзин, поднял морду и устремил взор своих зеленых глаз на Серидзаву-сана, чуть погодя перевел взгляд на меня. В этих глазах плескался разум.

— Человеческой рукой верни все обратно.

— А-а-а! — Серидзава-сан и Тамаки-сан в унисон изумленно закричали, — Это сказал кот?!

И в это же время кабриолет вылез за разделительную линию прямо под колеса ехавшего навстречу грузовика, от чего его водитель, испугавшись, нажал на клаксон.

— Уа-а-а! — мы все разом закричали, и Серидзава-сан резко повернул руль влево.

Грузовик с визгом тормозов, кое как разминувшись с нами, проносится мимо, скрываясь из виду, а наша машина, развернувшись вокруг своей оси и со стуком врезавшись в отбойник рядом с насыпью, остановилась.

Только стоило мне подумать «пронесло», как, будто собравшись с силами, передние колеса машины начали скатываться по траве.

— А?

Машина продолжает медленно двигаться вперед, скатываясь по склону насыпи.

— Эй-эй-эй… — Серидзава-сан в панике поменял передачу и нажал на газ, пытаясь сдать назад.

А машина продолжала скатываться и, в добавок ко всему, ее задние колеса приподнялись над землей.

— Ой-ой-ой-ой!.

Машина полностью съехала с дороги, продолжая скользить по крутому заросшему травой склону длинной примерно где-то в 3 метра. Отчаянно прокручивая колеса, пытаясь сдать назад, машина продолжала попусту протирать траву, и вскоре бампер машины с глухим ударом врезается в землю. После чего с громким звуком расправляются подушки безопасности, а двое людей на передних сидениях в оцепенении наблюдают за происходящим. А после… За моей спиной послышался шум мотора, оглянувшись на который я вижу, как открывается багажник, и начинает выдвигаться складная крыша. Две части крыши постепенно раскладываются и со щелчком полностью покрывают наши головы.

— О! Починилось, — рассеянно сказал Серидзава-сан, медленно открывая дверь.

Сила гравитации вырвала дверь у него из рук, и она распахнулась, легко отскочив от земли, а потом с хрустом оторвалась от машины, упав рядом, и эхом по тихой сельской местности пронесся треск разбившегося бокового зеркала.— Серьезно? — пробормотал Серидзава-сан ровным тоном.

Вот так мы потеряли любимую машину Серидзавы-сана, которая провезла нас 600 километров из Токио, не доехав совсем чуть-чуть до места назначения.

Где-то вдалеке весело щебетала дикая птица.

***

Пока я стояла на обочине дороги с поднятым вверх большим пальцем и пыталась поймать машину, эти двое все еще находились внизу склона около рисового поля и ошалело смотрели на машину, которая сейчас стояла под углом в 40 градусов.

— Это было и вправду опасно… Кстати! — Тамаки-сан оторвала взгляд от машины и обратилась к Серидзаве-сану тихим голосом, — Ведь он говорил, да? Тот кот!

— Говорил… — смотря на плачевное состояние своей любимицы, повторил Серидзава-сан, а потом, как будто придя в себя, понизил голос, — Правда?! Так это были не слуховые галлюцинации!

— Говорил! И к тому же в самом начале, тот котенок тоже говорил! Тогда перед станцией он сказал: «Заткнитесь»!

— Да-да! Так он реально это сказал?! Что это вообще такое?! Какое-то спиритическое явление?! [✱](прим. Медиум, опорожнив свою волю и гася сознание своей личности, создает внутри себя духовную пустоту, и тогда те духи, те сущности, которые теснятся и кишат вокруг человека, устремляются в распахнутые двери и начинают творить бессмысленные и бесполезные чудеса спиритических сеансов.)

— Ну, нет. Не говори ерунды…

А с моей стороны попытки остановить какую-нибудь машину шли из рук вон плохо. Вдоль простирающейся дороги на равном расстоянии стояли электрические бетонные столбы, а сама она была настолько узкой, что две машины едва ли могли на ней разъехаться, а в округе кроме подтопленных рисовых полей ничего больше не и было. И посреди этой картины я прождала достаточно долго, пока не заметила едущий минивэн. Когда я ему начала махать, он даже не стал сбрасывать скорость, а просто проехал мимо меня. Дед в рабочей кепке, который сидел на водительском сидении, посмотрев на меня, нахмурив брови. Может быть мое выражение лица было слишком отчаянным, либо же его испугал находящийся рядом со мной огромный кот, а может быть и то, и другое. Как бы там ни было, когда будет проезжать следующая машина, я попробую сделать лицо попроще и, улыбаясь, помашу рукой. Решив как себя вести, я стала ждать, но по прошествию пяти минут следующая машина так и не появилась. Я повернулась и крикнула тем двоим, стоявшими у подножия склона:

— Серидзава-сан! До места назначения нам еще где-то 10 километров, да?

Я не могу допустить, чтобы мы еще дольше тут провозились и надолго застряли в таком месте, как это.

Серидзава-сан, наполовину просунувшись в машину, со стороны, где уже не было двери, нажал на навигатор и крикнул:

— Еще 20 километров! Не так уж и близко.

— Я побегу! Серидзава-сан и Тамаки-сан спасибо, что проводили меня до этого места! — прокричав, я пустилась в бег, и только их удивленные голоса слышались из-за спины.

Это не то расстояние, которое я не смогу пробежать.

Черный кот, неся в пасти Дайдзина, побежал рядом. Хоть я и не знаю их истинное обличье и истинную цель, но то, что они продолжают быть рядом со мной, вселяет немного уверенности.

***

— Что? Она собралась пробежать? Реально?!

Двое взрослых пооткрывали рты от изумления, рассеянно смотря на мою удаляющуюся спину. Наблюдая как я, ни разу не обернувшись, бегу вперед…В этот момент Тамаки-сан сразу же приняла решение. Быстро оглядевшись, она заметила увязший в траве велосипед и кинулась к нему.

— А? Что случилось?

Не отвечая ему, она рывком вырвала велосипед у травы и, схватившись двумя руками за ржавую раму, поставила на землю. Он был желтого цвета, с корзинкой около руля и не закрыт на замок. И, что более удивительно и походило на чудо, то, что шины были не спущены.

— Серидзава-кун, я тоже пойду! — она взялась за руль и, толкая велосипед, начала подниматься по склону.

— Ч-что-о?!

— Спасибо, что ты нас досюда довез! — выйдя на дорогу, Тамаки-сан перекинула ногу через раму и села.

— А, П-подожди.

— Может быть из тебя, вопреки ожиданиям, все-таки получится хороший учитель!— громко проговорив это, она начала крутить педали.

— А, что-что-что…погоди!..

Взволнованно взбежав по склону, Серидзава-сан увидел мою удаляющуюся спину с котом и вид догоняющей нас на велосипеде Тамаки-сан. А немного спустя, наши силуэты скрылись за поворотом в тени деревьев.

— Эти двое…Что это вообще было… — уперев руки в бока, ошеломленно проворчал Серидзава-сан.

Обернувшись он увидел, как снизу на него будто с сочувствием смотрела его любимица красная БМВ, за которую он в свое время отдал прорву денег. Будто обращаясь к своей дорогой во всех смыслах машине, он еще раз повторил: «И что это вообще было…».

Серидзава-сан ехал за рулем в течении 8 часов, и, чтобы смягчить накаленную обстановку ставил песни, которые нравятся поколению Тамаки-сан, и в итоге он неожиданно потерял свою машину, и его оставили совершенно одного. И эта темная семейка, состоящая из тети с племянницей, так просто убежала, даже ни разу не обернувшись.

Вдруг ему стало ужасно смешно, и смеясь его накрыло веселье.

— Ха-ха-ха-ха-ха!

Это было довольно захватывающе. Серидзава-сан, вдоволь посмеявшись, поднял взгляд в небо и вдохнул полной грудью освежающе пахнущий зеленью воздух.

— Вот это повезло Соуте!

«Наверное я уже отыграл ту роль, которая мне предназначалась”, — без особых причин почему-то подумал Серидзава-сан, — “а что касается Соуты… Оставлю-ка я его на Судзумэ-чан, как-нибудь да все разрешится. А у неё, в свою очередь, есть чересчур любящая её тетя и два странных кота, так что, да… Все разрешится. Обязательно. А для меня как раз таки подходящее время вернуться к своей собственной жизни… Тем более за меня поручились, что я стану хорошим учителем.»

Парень достал из кармана измятую сигарету и, засунув в рот, закурил. До этого он особо и не находил этот дым особенно вкусным… Но сейчас, Серидзава-сан впервые ощутил, как этот дым разнес по всему его телу чувство легкости, как будто он выполнил какое-то очень важное дело.

***

После того, как Тамаки-сан сказала мне: «Садись», она больше ничего не говорила, а просто продолжала крутить педали. По обе стороны узкой дороги, простираясь росли кусты китайского мискантуса[✱] (прим. Или веерник китайский, многолетнее травянистое растение семейства злаковые), а выстроенные столбы электропередач тянулись, будто указывая нам путь. Отовсюду, словно поглощая нас, доносилось пение цикад. С левой стороны виднелось заходящее сентябрьское солнце, лучами освещающее мир.

Я смотрела на спину продолжающей крутить педали Тамаки-сан, которая показалась мне немного меньше, чем я её помнила. Её белая майка вся взмокла и прилипла к телу, а маленькие бисеринки пота непрерывно стекали по шее.

— Тамаки-сан?.. — я тихо позвала её. Мне было невдомек почему она с таким отчаянием пытается мне помочь.

— Все, хватит, — задыхаясь едва слышно сказала она.

— А?

— Короче говоря, ты так рвешься к человеку, который тебе нравится?

— Чт…Что-о-о?!

— Я конечно много чего не знаю и не понимаю, но если описать одним словом, то ты просто влюблена, да?

— А, не, лю…это не любовь! —я закричала ей в затылок, когда она сказала о том, о чем я даже и не думала.

Хи-хи-хи Тамаки-сан весело засмеялась.

Я и вправду не понимаю эту женщину. Мои уши покраснели.

— Эй, Судзумэ, а этот кот?.. — словно между делом спросила Тамаки-сан.

Черный кот, втиснувшись, сидел в корзинке велосипеда с Дайдзином, зажатым между его лапами и сеткой.

— А-а-а… — только сейчас до меня дошло, что она уже видела то, как они разговаривали, —Эм… Он, что-то наподобие бога.

И вспомнив слова Соуты-сана, добавила:

— Говорят, что он очень капризный.

— Капризный бог?! Что это вообще такое? — Тамаки-сан прыснула со смеху.

А-ха-ха-ха , услышав как она хохочет от души, я подумала, как же все-таки это всё странно звучит, и тоже залилась смехом. Было такое чувство, как будто я впервые смеялась за долгое время. И мне вдруг пришло в голову что, может быть, я хранила свою улыбку для того, чтобы вот так сейчас рассмеяться вместе с Тамаки-сан?..

Справа тянулась темная и длинная тень качающийся из стороны в сторону Тамаки-сан и меня сидящей позади нее.

— Насчет того, что я сказала тебе там, на парковке…

Я посмотрела на Тамаки-сан. Ветер игрался с ее мокрой от пота короткой прической, и я впервые заметила в ней несколько седых волосков.

— Где-то в глубине души у меня проскальзывали такие мысли… Но, это не то, о чем я по-настоящему думала.

— Угу, я понимаю, — ответила я.

— Честно, правда не только это.

Мои губы тронула улыбка.

— И я тоже. Извини меня, Тамаки-сан.

Сказав это , я положила ей руку на плечо и прижалась щекой к затылку.

Пахнет ее запахом, который так похож на солнце, и, почувствовав который, я ощущаю себя в безопасности. Мой любимый запах Тамаки-сан.

— Эх, спустя 12 лет мы возвращаемся в родные края, — проговорила Тамаки-сан, на что я беззвучно кивнула.

А где-то далеко впереди начала виднеться серая стена противонагонной дамбы.