Из-за тебя меня приняли за волшебницу

— Так ты сейчас в Эхиме?.. —в трубке прозвучал растерянный голос Тамаки-сан, будто не находящей слов и не в силах поверить в то, что слышит. — Погоди…Судзумэ! Ты!

На заднем плане слабо слышится звон телефона и приглушенные разговоры людей. Сейчас уже девять часов вечера, а Тамаки-сан, судя по всему, все еще находится на работе — в офисе ассоциации рыболовства.

— Ты же вчера говорила, что переночуешь у Аи?

— Нууу, я решила отправиться в мини-путешествие… — пытаюсь придать своему голосу что ни наесть радостную интонацию, для убедительности на конце хихикнув.

— Не вижу ничего смешного. — холодно прочеканила Тамаки-сан.

Будто наяву передо мной вырисовывается старое здание кооперации рыболовства, пропитанное духом эпохи Сёва [✱](1926-1989), в котором я была когда-то на школьной экскурсии. И внутри за серым столом сидит с нахмуренными бровями Тамаки-сан одной рукой держа телефон, а другой подпирая голову.

— Надеюсь завтра ты все же вернешься домой? И вообще, сегодня вечером, где ты собираешься ночевать?

— Не волнуйся! У меня есть сбережения на то, чтобы где-нибудь переночевать.

— Я вообще то тебя спрашиваю не об этом!

На заднем плане слышится тихий голос, восклицающий «Минору, у нас вообще то корпоратив, ты идешь?», которому отвечают: «Идите первыми, я пойду позову Тамаки-сан». Это голос Минору-сана. И это заставляет меня представить как мужчины, работающие вместе с ней наблюдают за тем, как она ругается по телефону пересмеиваясь между собой что «Вот Судзумэ-чан взбунтовалась, наверное переходный возраст».

— Как бы там не было ответь мне, где именно ты будешь ночевать. Гостиница? Хостел? И ты правда одна? Или ты с кем то, кого я не знаю?

Пип. Я на автомате прервала звонок. Наверное, Тамаки-сан сейчас тяжело вздохнула, с пищащей трубкой в руках, смотря на мои детские фотографии, расставленные на столе.

Вздохнула и я, ведь если и дальше буду от нее отмахиваться, она в худшем случае может просто обратиться в полицию. Почему же вчера я не могла придумать какую ни будь отговорку получше и почему отложила все на сегодня? Во всем виновата вчерашняя я. Напомнив себе, что ребенок должен быть обязан сохранить психологическое здоровье родителя, открыла Лайн.[✱](популярный мессенджер в Японии)

«Извини что повесила трубку!» Отправлено.

«Со мной все хорошо!» Отправлено.

«Как смогу, я обязательно вернусь домой!» Отправлено.

«Не надо так волноваться!» Отправлено.

«Милый стикер извиняющегося котика, с опущенной головой» Отправлено.

Через мгновение все сообщения были помечены как «прочитано». Вот это скорость, мне даже стало как-то не по себе, и я утомленно вздохнула.

Тук-тук внезапно рядом со мной раздался стук.

— Да! — я быстро выпрямилась и открыла тонкую деревянную дверь.

— Я принесла Вам ужин! — вошла улыбающаяся Чика, одетая как официант традиционного японского гостевого дома с подносом в руках.

Когда я появилась на выходе из развалин вся перемазанная в грязи с детским стульчиком в руках, Чика не стала задавать мне много вопросов. Спросила лишь о том, решила ли я где буду сегодня ночевать и услышав от меня честный ответ, что я еще не решила воскликнула:

— Судзумэ! Ты счастливчик! Мой дом — гостевой, и разве это не судьба, что мы встретились? Сегодня можешь переночевать у меня!

Не боясь испачкаться, она сказала мне схватится за нее покрепче и завела мотор. Уставившись в затылок, я думала о том, как же, наверное, ей было тревожно, в одиночестве дожидаться меня в том темном месте. Совсем не находя слов, я могла лишь раз за разом повторять «прости».

К тому же Чика исполнила мое заветное желание, искупаться в ванне. После того как я смыла грязь и пот со своего тела в просторной купальне гостевого дома и залезла в горячую ванну, как и предполагалось кожу стало ужасно щипать, и я никак не могла точно понять, была ли эта боль от солнечных ожогов либо это ныли мои ссадины.

Мне разрешили в уголке купальни выстирать свои вещи, одолжили светло-розовую юкату, выделили комнату и ко всему этому Чика еще и принесла мне ужин.

— Вааау, спасибо! — мои глаза покраснели, и я только сейчас замечаю, как мой желудок болит от голода.

— Судзумэ, можно я поем тут с тобой?

— А? Да! Конечно! — как же я этому рада, но…— А прости, эм… ну…Ты можешь подождать секунду?

Я закрыла дверь, прошла через переднюю комнату с маленьким умывальником и с грохотом открыла раздвижную створку в общую комнату, где на татами одиноко стоял Соута-сан, поднявший на меня взгляд.

— Что мне делать?

— Поешьте вдвоем. — в его голосе чувствовалась нежная улыбка — Моё тело не чувствует голода.

Говоря это, он направился к углу комнаты в восемь татами [✱](мат которыми застилаются полы домов традиционного типа, 1 татами обычно 95,5 х 191 см. Размер комнаты в 8 татами 382см х 382см) и встал лицом к стенке.

— Все в порядке, не стесняйся. — успокоенная его смеющимся голосом, я позвала Чику в комнату.

Жареная с солью рыба-сабля настолько большая что не помещается на тарелке и когда я подношу палочки с хрустом разрывая кожицу, из нее поднимается умопомрачительный запах, белое филе испускает пар, и я кладу его сначала в свою чашку, а после вместе с рисом отправляю в рот.

— Как же вкуснооо… — вырывается у меня.

Это правда очень вкусно, и я говорю это от всего сердца. Этот немного сладковатый жир растекается по моему рту, и я чувствую восторг всем своим существом. Мои глаза снова покраснели, и я чувствую, как подступают обжигающие слезы.

— Судзумэ, постой…ты что, плачешь?!

— Но это ведь так вкусно…

Чика расхохоталась. Наши подносы стояли рядом, а мы сидели друг на против друга и ели.

— Ты оказывается была так голодна…— с изумлением сказала она. — Извини, что заставила тебя так долго ждать, сегодня был всплеск посетителей.

— Э?! Нет-нет, не надо извиняться! —Чика была для меня подобна богине, и я неосознанно перешла на вежливую речь. — Это Вы меня извините. Не только дали ночлег, позволили помыться, одолжили юкату, и ко всему этому еще и накормили…

— Да перестань уже, для нашего дома это все обыденные вещи.

Этим гостевым домом заведует её семья, хотя они и нанимают помощников, в основном тут работают четыре человека: Чика, её родители и младший брат — учащийся младшей школы. Поэтому в такие дни, как этот, когда происходит наплыв посетителей Чика тоже подключается к работе и помогает обслуживать гостей.

Скоро уже будет 10 часов, и только сейчас она может перевести дух после того, как все гости отужинали.

Суси из японской лакедры. [✱](Желтохвостая лакедра или желтохвост — вид морских лучепёрых рыб семейства ставридовых. Ну а суси — это тонко нарезанное сырое филе). А на гарнир рагу из сатоимо.[✱](Таро или колоказия съедобная, в Японии его называют деревенским картофелем — многолетнее растение) Вот я, делая глоток, полного ингредиентов, белого мисо-супа, чувствую изысканный и сладковатый вкус, совсем отличающийся от того, к которому я привыкла и поведав о своем восхищении Чике, она ответила, что в их городе обычно используют ячменное мисо[✱](Мисо приготовленное путем добавления ячменного солода в сою) и только тогда я по-настоящему осознала, что сейчас нахожусь так далеко от дома.

Трям.Телефон который я положила рядом с собой, прозвенел.

— Ох, — взяв его в руки и увидев от кого сообщение, я не осознанно вскрикнула.

— Это кто?

— Прости, это моя тётя.

Извинившись, я открыла сообщение и увидела длинный текст от Тамаки-сан, который даже не помещался на весь экран.

«Судзумэ, не хочу, чтобы ты думала, что я слишком назойлива, но после того, как я посидела и хорошенько подумала, решила написать тебе, чтобы ты поняла. / Я буду очень рада если ты дочитаешь до конца. / Первое что я хочу до тебя донести это то, что ты все еще ребенок — ты еще не совершеннолетняя. / Я знаю, что Судзумэ уже состоявшаяся личность, но по законодательству и физически тебе всего лишь 17 лет и ты все еще ребенок. / Я знаю, что у тебя есть своя точка зрения, но все же ты несовершеннолетняя, а я твой опекун…» Трям

— Ох, это еще не все…

P.S. Это не значит, что я на тебя сержусь. / Я просто панически за тебя беспокоюсь. /Почему ты решила так внезапно отправиться в путешествие? / Почему именно в Эхиме? / Ты даже словом не обмолвилась что собираешься куда то, я тебя не узнаю…

— Хааааа… — я положила телефон на татами экраном вниз, будто запечатывая. Лучше я это дочитаю завтра.

— Вот бы побыстрее она нашла бы себе любимого человека. —у меня неосознанно вылетели эти слова.

— Ооо, твоя тетя не замужем? Сколько ей лет?

— Где-то около 40… — ответила я, вспоминая, что вроде 2 месяца назад мы праздновали ее день рождения и перед глазами появилось лицо Тамаки-сан с хрупкими бусинами слез на красивых длинных ресницах, ведь она каждый раз плачет, когда я пою «Happy birthday to you».

Я беру палочками сатоимо и кладя к себе в чашку, добавляю:

— Вообще она красивая. Я бы даже сказала, что очень красивая.

— Мы с ней живем вдвоем. «Она мой опекун», —сказав это, я засовываю в рот рис с сатоимо.

— А? У вас сложные отношения?

— Неа! — проглотив ароматное сатоимо продолжила: — Только вот в последнее время мне начали закрадываться мысли, что может я краду ее лучшее время?

— Что? — Чика захихикала — Так обычно говорят бывшие!

— А? И вправду! — от ее слов мне стало как-то легче, и я тоже засмеялась. — Я просто не хочу, чтобы она жила только мной!

— Во-во, опять слова бывшего парня!

И стоило мне только доесть десерт из мандаринового желе, как мне пришло осознание того, что весь наш разговор слышал Сотута-сан отчего меня прошиб холодный пот.

После ужина мы с Чикой пошли на кухню, чтобы я могла поблагодарить ее родителей за то, что позволили мне остаться на ночь. (Мы засмеялись, когда ее родители ответили теми же словами что ранее сказала и она «для нашего дома это все обыденные вещи»). Потом я помогла Чике с работой, мы перемыли огромное количество тарелок, далее мне дали щетку с длинной ручкой, и я терла пол в купальне. Во время работы, Чика завела разговор:

— Судзумэ, ты когда-нибудь встречалась с парнем?

Когда я честно ответила, что «нет», она сказала, что и правильно, что парни — это так утомительно. И радостно начала жаловаться, что у нее есть парень, с которым она только-только начала встречаться и он несмотря на то, что сам не отвечает на сообщения то и дело ревнует ее или всякий раз озадачивает, прося пойти куда-нибудь где они смогут остаться вдвоем, и это к тому что тут почти все места подходят под его запрос- особо людных мест то и нет.

После работы мама Чики налила нам холодный травяной чай, который мы выпили за смехом и разговорами и к тому времени, когда мы залезли на футоны, расстеленные в комнате, было уже почти два часа ночи.

— Сегодня благодаря Судзумэ я впервые за долгое время побывала в том месте. —будто спохватившись с придыханием сказала Чика.

— А?

— Там раньше была школа, куда я ходила.

Мое сердце пропустило удар. Так это она говорит о той заброшенной школе.

— Несколько лет назад там был обвал, после которого все оттуда уехали, побросав свои дома. — она тихо продолжила.

— …

— Эй, Судзумэ, — ее голос был ласков, но в нем проскальзывали нотки некой решимости.

— Что же ты такого там делала, раз потом вышла вся в грязи? И все-таки что это за стул, который ты все время носишь с собой? — Чика которая до этого смотрела в потолок, перевела взгляд на меня.

— Кто же ты все-таки такая?

— А…

В темной комнате, слабый свет бумажного фонаря, стоящего у нас в изголовье, отражается в больших глазах Чики. А у стены, позади меня, неподвижно стоит Соута-сан в обличье детского стула, и я, чувствуя его спиной пытаюсь подобрать слова для ответа.

— Этот стульчик — память о моей маме… Но теперь…

Что же мне сказать? Что вообще я могу рассказать? Я так не хочу ей врать, но…

— Извини, я не могу объяснить…

Даже хорошо все обдумав, я так и не нашлась с ответом.

Выражение лица Чики, которая молча наблюдала за мной, неожиданно смягчилось и она вздохнула.

— Судзумэ, ты как настоящая волшебница, такая загадочная. — шутя сказала она, повернувшись обратно на спину и прикрыв глаза.

— Не знаю почему, но у меня такое чувство, будто ты делаешь что-то очень важное — нежным голосом пробормотала Чика.

— !.. — От ее слов я чуть не расплакалась и в порыве чувств резко привстала и приняла сидячее положение.

— Чика, спасибо. Угу… Да, я тоже так думаю, что делаю очень важное дело!

Я говорю это не только для нее, но и для Соуты-сана. То, что ты делаешь это что-то очень важное. То, о чем не знают другие, ты сражаешься с тем, что они не могут видеть. Я помню тот день в руинах, когда твоя одинокая фигура стояла около распахнутой двери, пытаясь ее закрыть. Кажется, что это было так давно, хотя в действительности прошел всего лишь один день. Из-за тебя меня приняли за волшебницу, но благодаря тебе и я теперь тоже могу делать что-то важное.

— Это ты сейчас сама себя нахваливаешь? — весело рассмеялась Чика, и так же, как и с момента нашей первой встречи с ней вместе расхохоталась и я.