Глава I: Действие шестое

Лукана все еще не выходила из мастерской, хотя до наступления нового дня оставалось меньше часа.

В это время Сатериазис сидел в своем любимом кресле, занятый чтением.

На столе лежало несколько книг, принесенных из библиотеки поместья.

Тут же находились дневники людей, которые когда-то были его семьей. Отца, матери, слуг… Все они вели записи о своей работе и повседневной жизни. Но его собственных — Сатериазиса Веномании — он нигде не находил, даже в своей комнате.

Наводило на мысль, что он был не из тех, кто ведет дневник.

Сатериазис злился на себя, что даже этого не помнил.

Лукана… Думаю, она и сегодня проработает допоздна. ...Мне бы не хотелось, чтобы она так напрягалась.

Слегка обеспокоенный Сатериазис прервал чтение и решил заглянуть в мастерскую Луканы.

С тех пор, как она приступила к пошиву костюмов по заказу герцога, прошло две недели.

Он предоставил ей материалы и инструменты самого высокого качества, какие только смог найти. Взглянув на них, Лукана словно несколько смутилась расходов, но ее глаза воодушевленно сияли.

Сатериазис был убежден, что она сделает ему великолепную одежду. Но за эти две недели примешалось кое-что еще. Ведь герцогу представилась возможность лишний раз убедиться, насколько Лукана воспитана и образована.

Особенно он ценил, что в перерывах между шитьем девушка уделяла время хозяйственной работе в поместье, благодаря чему герцог мог жить в более человеческих условиях, чем раньше.

Он не мог вечно полагаться на ее добровольную помощь. Несколько раз Сатериазис признавался себе, что пора бы прекратить валять дурака и просто нанять необходимую прислугу. С другой же стороны, он желал всегда наблюдать Лукану в этом особняке, как мог сейчас.

Он подошел к ее комнате, но оттуда не доносилось ни звука.

Войдя, герцог заметил, что Лукана склонилась над столом и тихо сопела.

Последние несколько дней она совсем не отдыхала, потому что работала над заказом и одновременно заботилась о поддержании порядка в поместье. Должно быть, она очень устала, раз задремала прямо так.

Он не позволил бы себе разбудить Лукану. С этими мыслями Сатериазис принес из спальни одеяло и аккуратно укрыл изящные плечи. Затем он сел в ближайшее кресло и некоторое время смотрел на ее спящее лицо.

Внутри Сатериазиса возникли два чувства.

Первым стала благодарность к швее. А вторым…

Была похоть.

Он не желал расставаться с Луканой. Но в итоге она закончит с пошивом одежды и вернется в Мистику.

Тогда… я должен сделать ее своей, прежде чем она уйдет…

Лукана была настолько красивой, что Сатериазис не мог не думать об этом. Ей даровали свыше утонченную красоту, слишком невероятную для деревенской девушки.

Ее тело было стройным, но в то же время роскошным. Он хотел заключить ее в своих объятиях и сжимать с силой до тех пор, пока она не сломается.

Эти невинные, окутанные дымкой сна черты лица. Эти мягкие губы. Он хотел испортить их своей страстью…

Он тяжело сглотнул.

…

О чем я только думаю? Глупость какая-то.

Сатериазис пришел в себя и послушал голос разума, ранее забитый в самый дальний уголок его сердца, словно ненужный мусор. Так он смог силой воли подавить скрытые эгоистичные желания.

Он знал. Он знал, что все будет именно так, и поэтому до сих пор не желал, чтобы хоть одна живая душа присутствовала рядом с ним в этом особняке.

Ведь то, что он иногда чувствовал, было ненормально.

И все же я самолично пригласил женщину в свой особняк.

В тот день Сатериазис действительно искал в городе женщин.

Но, сказав, что ищет определенных…

Это была ложь. Мне нужна была любая.

Даже так ему удалось каким-то образом не зайти дальше.

Его чувства… Бесконечная жажда страсти на грани с безумием, что пускала свои корни в его душу все сильнее с течением времени, не говоря уже о ее возрастающей мощи. Сатериазис находил в себе все меньше и меньше сил сопротивляться своей истинной природе.

...Пожалуй, это и к лучшему, что после окончания ее работы, мы больше никогда не увидимся.

Да, он питал к Лукане нежные чувства. Но было ли это чисто симпатией или низменным желанием…

— М-м, нгххх…

Лукана вдруг тихонько всхлипнула. И Сатериазис задумался, проснется ли она. Но этого не случилось.

Черты ее лица мучительно исказились, а сама девушка звучала очень несчастно.

Возможно, Лукане приснился кошмар, или так повлияло плохое самочувствие… Как бы там ни было, скорее всего стоило ее разбудить. Приняв решение, Сатериазис встал и незамедлительно приподнял ее из лежачего положения.

— Хах… хааах…

— Лукана?

При пробуждении ей словно было трудно дышать, а лицо было белее снега.

— Эй, Лукана, ты в поря…

— Нет!

Услышав его голос, Лукана резко повернулась к Сатериазису, испустила крик, упала со стула и в испуге попятилась назад.

— Н-не подходи ко мне…

Неужели она сумела прочитать его мысли и ощутить скрытую в глубине души похоть... Вероятность этого не давала Сатериазису сдвинуться с места.

Тут Лукана остановилась и легла на пол.

Но лишь на краткий миг — придя в себя, она спокойно открыла глаза и встала, пытаясь справиться с одышкой.

— П-простите. Что разволновалась…

— Стой, ничего страшного. ...Что-то не так, Лукана? Я чем-то тебя растро…

— Н-нет! Не совсем… нет. Мне просто приснился незначительный… плохой сон…

— Сон?

— Да, сон… просто сон. ...Мне очень перед вами неловко, но прошу извинить только на этот раз, — после чего Лукана внезапно собралась уходить.

— Сегодня ты не останешься?

— Да, видите ли, я сделала основную часть работы по вашему заказу. Вечером я вернусь к дяде.

— Тогда ладно. Береги себя.

В чем причина такой спешки домой? Сатериазис не мог спросить.

Когда Лукана покидала особняк, герцог забеспокоился, что она не вернется. Смотря ей вслед, он был охвачен одновременно чувством, что так будет лучше, и желанием не расставаться с девушкой. И это почти сводило с ума…

Внезапно, почти исчезнув из поля зрения, Лукана обернулась. Затем она крикнула ему напоследок:

— Ваша одежда будет готова через пять дней! Я сделаю все возможное! Ждите с нетерпением, лорд Веномания!

Чувства Сатериазиса прояснились от вида ее улыбки. Как и от того, что она использовала для обращения не “герцог” или что-то вроде того, а более привычное “лорд Веномания”.

Как это похоже на Лукану — называть меня не “лорд Сатериазис”, а “лорд Веномания”.