Часть 4

Прошло несколько лет.

Лео исполнилось семнадцать — уже целых шесть лет он провёл как заложник от княжества Аталь. Время от времени с родины приезжали посланцы и проведывали его, но вернуться домой ему так и не разрешили.

Война, в результате которой Лео стал заложником, произрастала из внезапно пробудившегося у короля Ариона стремления к господству. Все эти годы его страна стремительно расширялась силой оружия. Повсюду вспыхивали и бушевали восстания, которые подавлялись армией. Стоило войскам появиться в регионе, как бунт тут же затихал, превращаясь в тлеющие, но готовые разгореться вновь угли.

Ариону приходилось быть осторожным. Перед празднованием нового года Лео узнал, что его отец, князь Аталя, болен и прикован к постели. Даже тогда ему не позволили ненадолго посетить родину, хотя Аталь был слабой страной.

К тому же тогда начали тлеть новые «угли», хотя сам Лео к ним никакого отношения не имел.

Например, в один из дней монах, отвечавший за обучение сыновей дома Англаттов, перестал приходить в поместье.

Лео знал о ходивших в народе слухах, что отношения между Арионом и храмом явно испортились, но тогда он даже не представлял, насколько сильно это скажется на его собственной судьбе.

С прошлого вечера братья были неугомонными: из столицы прибывал «корабль», и они намеревались взглянуть на него.

Старшему, Уолтеру, исполнилось двадцать два, а младшему, Джеку, двадцать. Внешне они заметно повзрослели, но в душе так и остались маленькими мальчиками.

На следующий день…

— Мои братья отправились к водопаду ещё до восхода солнца, — передала Лео с виду раздражённая Флори. — Они сказали, что раз соберутся толпы народа, то хорошее место нужно занимать заранее. Не думаешь, что с тех пор, как мастер перестал приходить, они стали слегка неуправляемыми?

Несмотря на вид, Флори была радостной. А затем, после завтрака…

— Лео, а не пойти ли нам вместе? — она пригласила его посмотреть на «корабль».

Несколько дней назад прибыл посол из Аталя с книгами для принца, так что Лео собирался прочитать их все в один присест. Тем не менее, увидев столь оживлённую Флори, он не мог ей отказать.

За десять дней до этого любимая лошадь девушки сломала ногу и слегла. Сама Флори не имела привычки ездить верхом, но она очень любила ухаживать за животными. Конкретно за этой кобылой девушка ухаживала с самого рождения, она даже дала ей имя «Принцесса». Флори не пролила ни единой слезинки на людях, но встречая её каждое утро в эти десять дней, Лео видел её красные, заплаканные глаза, видел, как наперекор красноречивому взгляду она улыбалась и изображала радость ради семьи. Если прогулка хоть немного поднимет ей настроение, то он пойдёт с ней.

— Лео, смотри! Сколько же здесь народу!

Как и заметила Флори, на холме, с которого видно водопад, собрались толпы людей. Должно быть, там были жители не только замкового городка, но и окрестных деревень.

Воды реки Барэ, по которым некогда проходила граница Ариона, падали вниз, образуя у основания водопада небольшое озеро. Будто бы мало гула воды, шумели и люди. Братья Англатты, наверно, тоже были где-то среди них.

Лео же и Флори вместе расположились чуть в стороне от толпы.

Повсюду бродили зеваки, но на озере можно было разглядеть своеобразный причал — единственное свободное место. Там по обе стороны стояли вооружённые копьями и пистолетами солдаты, и именно там лорд замка, Клод Англатт, лично встретит сошедшего с «корабля» посла.

— Взгляни, там твой отец.

— Где именно, Лео? — Флори вставала на цыпочки и даже немного подпрыгивала, но из-за толпы, судя по всему, увидеть так ничего и не могла. Лео в ответ усмехнулся.

— Хочешь, подниму на плечи?

— Не говори глупости, — мрачно ответила девушка.

К семнадцати Лео стал очень рослым и перегнал Джека, второго сына дома Англаттов. Однако вширь, соответственно росту, он не раздался, из-за чего его долговязое телосложение казалось необычайно хрупким. Он выглядел так, будто бы его может сдуть потоком воздуха от водопада, хотя на самом деле за счёт ежедневных тренировок его ноги были куда сильнее и крепче, чем казалось со стороны.

Более того, с самого детства у Лео всегда были столь нежные черты лица, что его можно было спутать с девушкой. Даже несмотря на висевший на поясе для самообороны меч, он нисколько не походил на военного.

Если отбросить арионскую столицу, ни местные, ни атальские мужчины не отращивали волосы, но каштановые, развевавшиеся по ветру волосы Лео были длинными. Так как из-за них он ещё сильнее походил на девушку, парень не единожды хотел их укоротить, но…

— Ты что, даже не думай! — каждый раз останавливала его Флори. — Даже столичные леди позавидовали бы столь прекрасным и мягким волосам. Если тебе трудно ухаживать за ними по утрам, то я тебе помогу.

Верная своему слову, девушка каждое утро приходила помочь, хотя порой ей приходилось ловить «брата», чтобы тот не сбежал. Флори сажала Лео за туалетный столик и усердно расчёсывала его волосы, а при необходимости и подрезала ножницами. Время от времени она даже позволяла себе заплетать всевозможные косы.

Хоть Клод Англатт и происходил из охотников, его жена, Эллен, родом была из знатной семьи торговцев. Также она была единственной последовательницей Бадейна в семье, а потому не приветствовала подобное поведение дочери.

— Флори, незамужняя девушка не должна касаться мужского тела больше необходимого, — делала та замечания.

Флори была невероятно послушной для своего возраста, но когда дело касалось Лео, она всегда становилась упрямой. Вот и этим утром Флори спешно заплела парню волосы, хотя у них оставалось совсем чуть-чуть времени до выхода.

Когда Лео только прибыл в Арион, Флори едва исполнилось десять, сейчас же ей было почти шестнадцать. «Теперь у неё есть ещё один старший брат», — девочка, что с невинной улыбкой назвала его братом при первой встрече, стала красавицей. Девушка была столь прекрасной, что куда бы она ни пошла, любой, вне зависимости от возраста и пола, непроизвольно останавливался и улыбался. «Ах, это же юная леди из поместья», — думали люди.

Даже сейчас они то и дело бросали взгляды ей вслед, и Лео, по натуре не любивший внимание к себе, чувствовал некоторую гордость.

— Флори, тебе не холодно?

— Нет, я в порядке. Лео… Ах! — внезапно девушка вскрикнула и показала на небо.

Наконец-то показался «корабль». Все собравшиеся уставились в одну и ту же сторону. Кто-то показывал пальцем, кто-то кричал. «Корабль» не плыл по реке. Все, включая Флори и Лео, глазели вверх, на спускающееся с неба судно.

«Драконий корабль», чаще именуемый «воздушным судном». Выбрасывая эфир, судно отражало силу земного притяжения и парило, как понятно из названия, в воздухе. Для почты и разведки на поле боя использовали невзрачные, маленькие, одноместные суда. Появившийся же тогда в небе корабль был более двадцати метров в длину, начиная от обтекаемого носа и заканчивая рядом двигателей.

Поговаривали, что за несколько лет назад совершили большой скачок в области инженерного дела, и что каждая страна на континенте начала строить суда, способные перевозить по нескольку дюжин человек.

Даже Лео, принц Аталя, впервые видел столь огромное судно. Жители же того захолустья в принципе впервые видели драконий корабль. От млада до велика они приветствовали судно криками.

Поскольку местные земли лишь недавно стали частью Ариона, там отсутствовала посадочная площадка для судов. И поэтому, получив известие о посланце из столицы, Клод решил использовать вместо неё гладь озера у реки Барэ.

Медленное снижение судна заставляло зрителей нервничать, но в итоге оно успешно приводнилось, впечатляюще брызгая во все стороны водой.

Когда людские возгласы стихли, из грузового отсека судна появилось другое, маленькое. Очень простой конструкции, почти без обшивки, место пилота располагалось прямо над двигателем — такими пользовались дворяне для путешествий на короткие расстояния, но местные об этом, конечно, ни сном, ни духом не знали.

Судя по тому, что пилот вылез из судна на причал, он и был гостем, которого встречал Клод. Даже издалека он выглядел молодо, скорее всего, ему не было и тридцати. Тем не менее Клод принял того со всей возможной вежливостью.

Посол владел небольшим куском земли недалеко от столицы и в то же время был генералом с собственными войсками. Звали его Хайден Свифт, он был дворянином, назначенным стать посредником между Арионом и консконским храмом. По этой причине он и решил ненадолго остановиться в замке Клода.

Стараясь получше разглядеть посла, Лео прищурился.

— Я буду петь для него, — сказала Флори. Похоже, что отец попросил её развлечь гостя на ночном приветственном приёме.

— Здорово, — с улыбкой кивнул парень. Флори, однако, вновь помрачнела.

— И совсем не здорово.

— Почему нет? Флори, твоё пение делает людей счастливыми. Уверен, что и лорду Хайдену оно понравится.

— Мог бы и не грубить, Лео, — Флори с укором взглянула на парня. — Я слышала, что он тесно связан с королевской семьёй, а при дворце много разных музыкантов, что только там и выступают. Говорят, что наш король особенно любит музыку и потому приглашает как арионцев, так и жителей других стран. Лучше бы пожалел меня, ведь я должна быть не менее одарённой, чтобы удивить гостя. Наверняка Хайден посмеётся над моим слабым и бедным пением.

Флори выросла лишь внешне — надув губы, она становилась точно такой же, как и в детстве.

— Тебе просто нужно петь уверенно, как и всегда. Если будешь беспокоиться о всякой ерунде, то голос твой увянет в горле, и ты не сможешь показать и половины своего таланта, — мягко заметил Лео.

В тот же вечер Лео вместе с Клодом и его сыновьями посетил приветственный ужин для Хайдена Свифта. Гость, между прочим, не привёл с собой ни одного сопровождающего.

Теперь, вблизи, Хайден казался старым.

Дело было не во внешности. Наоборот, черты его наверняка приводили придворных дам в восторг, он явно был молодым дворянином. Но вокруг него царило ощущение чего-то зловещего. Говорил он мало и не выказывал никакого интереса к тому, что говорил Клод. Хайден казался воплощением невыразительности и безразличия, и из-за этого создавал впечатление зрелости.

Удивительно, но это заинтересовало Лео, хотя сам он не мог сказать, чувствует он к гостю антипатию или наоборот.

Сыновьям же Клода Хайден сразу не понравился — по его поведению они чувствовали, что тот смотрит на их отца сверху вниз. Тем не менее братья знали, кем был гость, а потому молчали и угрюмо ели ужин.

После первой, а затем и второй чаши вина, мрачная навеса над Хайденом стала ещё темнее. К несчастью, гость обратил внимание на Лео.

— Достопочтенный принц Аталя… Сколько времени вы уже провели в Арионе?

Несколько испуганный таким интересом, Лео прочистил горло и ответил:

— Скоро будет шесть лет.

— Шесть лет… это много, — Хайден театрально закрыл глаза, будто пытаясь представить эти самые шесть лет, прожитые Лео в Арионе. — Честное слово, я бы не выдержал такие мучения.

— Что вы… Дом Англаттов тепло меня принял. Называть моё пребывание здесь мучительным… это слишком.

— Человека из правящего дома насильно забирают с родины и держат как пленника… Я, к примеру, такого бы не выдержал. Вернее, дело даже не во мне: моя кровь, тот непрерывный поток истории, что течёт внутри, ни за что не вынес бы такого бесчестья.

— Бесчестья… Если говорить о бесчестье, я…

— Почему бы не умереть в бою?

От столь неожиданного выпада у Лео перехватило дыхание, он будто бы действительно оказался в шаге от смерти.

— Что… Что вы имеете в виду? — немного погодя ответил он.

— Аталь и Шазан договорились разграбить арионские земли. Конечно, потомки однозначно оценят вольнодумцев не лучше варваров, не умеющих думать наперёд, ведь они уже принялись действовать. Обе страны полны воли и воодушевления, а значит, в них должна быть и решимость…

— Лорд Свифт, — Клод попытался встрять в диалог, но Хайден выглядел так, будто и не заметил слов со стороны.

Он продолжал осматривать Лео вблизи, его взгляд напоминал белые вспышки молний, бьющие из клубящихся и вихрящихся чёрных туч.

— Забери голову врага или сложи собственную… Дворянин не должен браться за меч, не имея на то решимости. И всё же Аталь запросто шлёт послов, едва почувствовав приближение войны. Его слова и деяния непостоянны словно воздух. Я бы даже сказал, что вы ветрены как шлюха, раздвигающая ноги за деньги.

Лео яростно вскочил со стула, его лицо исказилось из-за столь редкого для него гнева. Сыновья Клода, одновременно взглянувшие на него, тут же затаили дыхание.

Встал и сам Клод. Вне зависимости от близости Хайдена к королевской семье его слова перешли грань. Сам же гость глядел на Лео и, будто смакуя выражение его лица, пил новую чашу вина.

— Почему ты злишься? Ты же шесть лет терпел позор жизни в плену, разве нет? Я лишь озвучил то, что все и так думают. Только не говори мне, что не замечал этого.

— Забери слова назад, — голос Лео, казалось, шёл не из глубины тела, а будто бы грохотал напрямую из головы.

— Отказываюсь, — ехидное лицо Хайдена было бледным, словно из него ушла вся кровь. Лицо же Лео, напротив, пылало ярко-красным цветом.

Лео направился к Хайдену. Он не знал, что собирается сделать, он не мог уловить истинной природы своей ярости.

Само собой, никто не станет смеяться, когда твою родину прямо оскорбляют. Даже Лео, хотя он однажды и хотел отречься от имени «Аттиэль». Ему казалось, что тайные мечты, о которых он никому не говорил, цели, ради которых он усердно трудился, мысли, что приносили ему успокоение — всё будто было отвергнуто и растоптано.

«Всё безнадёжно, ты Аттиэль», — шептала ему дремлющая внутри «тьма».

Хайден тем временем почти довёл руку до пояса, очевидно готовясь отбиваться.

Клод уже собирался было встать между ними, как…

— Ой, а что тут за переполох? — в зале появилась Флори при полном параде.

Девушка извинилась, сказав, что на подготовку ушло время. Были заметны её неровное дыхание, алые, словно розы, щёки. Понятно, что Флори так полностью и не согласилась петь для гостя и со стороны казалось, будто бы весь путь до зала её силой тащила мать, в итоге вытолкнув внутрь.

Но Клод Англатт и не думал винить в чём-то дочь. На самом деле он, судя по всему, смог успокоиться, пока она приветствовала Хайдена.

Тот вежливо поприветствовал её в ответ. С его лица исчезла бледность, на время пропала та «злобность». Сделав вид, будто бы ничего не и произошло, он даже сказал: «Лорд Лео, похоже мои слова оказались немного резкими. Есть у меня хамская и возмутительно вредная привычка делать глупости, когда я выпью. Меня часто за неё ругают. Надеюсь, вы не приняли мои слова всерьёз?»

У Лео не было выбора, кроме как отступить: с угрюмой миной он вернулся на своё место.

Нервничая, Флори поклонилась. Сложив указательный и большой палец в кольцо, она коснулась ими щеки. Это был один из оберегов Бадейна, по слухам хорошо помогающий снять напряжение. Мать Флори выросла среди последователей Бадейна, что для Ариона необычно. Она не насаждала своих взглядов ни мужу, ни детям, да и сама не была ревностной верующей. Тем не менее, Флори были очень интересны разные обереги, так что Элен научила дочь каждому из них.

Началась песня. Благодарственная песня, посвящённая духам. Вера в духов процветала в Арионе, причём не только среди дворян или членов королевской семьи. Даже простые фермеры, обрабатывающие землю и охотники, выслеживавшие зверей, верили в духов и потому даже в дрянных тавернах на краю городов пьяные, нестройные голоса пели похожие песни.

Так что, если подытожить, песня была обычной.

После неё ужин продолжился и в итоге мирно завершился.

«Какое странное стечение событий», — задумчиво теребил волосы Клод.

Это в прошлом, когда только приехал Лео, Флори радостно его встречала. С возрастом она начала стесняться незнакомцев и с прибытием гостей она зачастую запиралась в своей комнате и отказывалась выходить.

Клод считал, что должен что-то с этим сделать, потому и привёл дочь на приветственный ужин. Это перед семьёй она могла беззаботно петь под свист и хлопки братьев, на празднике же она предсказуемо разнервничалась. В тот вечер её от природы богатый голос дрожал, у Флори не получалось его менять, несколько раз она даже не могла издать ни звука.

Песню, честно говоря, не удалась. Закончив выступление, Флори ушла в свою комнату. Наверняка она чувствовала неловкость. Клод жалел дочь, но, вопреки его ожиданиям, Хайден остался доволен.

Более того, произошло кое-что ещё.

Кроме момента с презрительными словами в адрес Лео, Хайден всегда был безразличным и явно не испытывал восторга. Но стоило Флори начать петь, как он широко распахнул рот, а глаза его восторженно раскрылись.

Кратко говоря, он влюбился с первого взгляда.

У Хайдена уже была жена из древнего, благородного рода, одарившая его двумя детьми. Но на следующий день он всё же пришёл в покои Клода, чтобы встретиться наедине.

— Не позволите ли вы госпоже Флори учиться в королевской столице? — спросил он. — Естественно, я лично позабочусь о ней. Её дар к пению сможет расцвести.

Он не просил отдать её себе в наложницы, но то было почти то же самое. Хайден хотел держать её при себе под предлогом учёбы и, после того как она освоилась бы в услужении у какой-нибудь влиятельной придворной дамы, он сделал бы Флори своей.

По правде, то была хорошая возможность для Клода. Он поднялся от простого солдата, а в стране с долгой историей вроде Ариона, его, естественно, часто ругали. Конечно, ему доверили крепость, но то была одна из многих незначительных приграничных крепостей с бедной землёй, на которой почти ничего не производилось.

Более того, те территории Арион получил недавно, Клоду их передали для наведения порядка. Как только на границе воцарился бы покой, а мятежники и разбойники поутихли — несколько крепостей наверняка тут же объединили бы в одну большую вотчину и надобность в Клоде отпала бы. То же касалось и дарованной ему в честь одного из знаменитых исторических деятелей фамилии: её он получил вместе с замком.

Другими словами, положение Клода было не самым надёжным.

Хайден же был приближен к королевскому двору. Происходил он от королевского бастарда, так что его дворянский титул и положение существовали, по большей части, лишь на словах, но его предки были силой, с которой приходилось считаться. Кроме того, Клод слышал, что Хайден был близким другом короля. Получение места при дворе для дерзкого Англатта было плюсом, как ни посмотри. На это Хайден предельно ясно и намекал.

— Человек ваших способностей, лорд Клод, достоин командовать дивизией в королевской столице, — говорил он.

Сердце Клода дрогнуло. Он поднялся, но ещё не осуществил детскую мечту достичь того успеха в жизни, о котором говорят в легендах. Он не желал состариться простым наместником на отшибе, вдали от королевского двора.

Но… Хайден…

То, как тот оскорбил Лео, точнее Аталь, глубоко впечатлило Клода. В столице он слышал некоторые слухи о Хайдене. Кроме тех историй, что говорили о дружбе с королем и необычном доверии со стороны последнего, ходили и другие, откровенно мерзкие рассказы. Клод любил дочь, желание сделать её счастливой перевесило его наивные мечты об успехе.

— Как родитель я не знаю, что делать, когда вижу застенчивость дочери. Хоть ей и шестнадцать, она плохо держится с незнакомцами. Думаю, вы и сами это заметили прошлой ночью. Конечно, ваше предложение наполняет меня таким восторгом, что мне хочется прыгать, но сможет ли Флори влиться в жизнь нашей великолепной столицы? Пока что она к такому не готова, — уклончиво отказал Клод.

Хайден продлил свой визит и продолжал убеждать Клода. Хотя они вдвоём и слова не проронили об этом, пошли слухи, которые услышали Лео и остальные.

— Ты не можешь так поступить, отец.

— Конечно не можешь.

Уолтер и Джек были резко против. Хоть братья временами и доводили нежную Флори до слёз своими поддразниваниями, они всё же искренне любили свою младшую сестру.

Сама же Флори, узнав обо всём, густо покраснела и начала везде избегать общества Хайдена.

Тот же оказался раздражающе настойчивым. Страсть Хайдена продолжала пылать, хотя Клод делал всё, что было в его силах, постоянно выбирая слова и выражения, чтобы не накликать беду. В итоге, ему пришлось солгать.

— По правде говоря, сердце моей дочери уже кое-кем занято, она не может выдержать мысль, что ей придётся отправиться в столицу и расстаться с ним.

Даже так Хайден не собирался сдаваться столь легко. Но день встречи в храме Конскон всё приближался, и он был вынужден покинуть замок.

В день его отъезда Клод, сыновья и Лео отправились провожать гостя. Озеро вновь было наводнено людьми: на этот раз они смотрели на взлёт судна.

Как и во время приветственного приёма, на лице Хайдена Свифта было полностью отстранённое выражение. Он благодарил всех и улыбался, но всё же не мог скрыть клубящуюся ненависть в глазах, когда смотрел на Лео. И Лео надолго запомнил тот взгляд, которым одарил его Хайден перед отлётом.