Глава 25. Защитник на признании

Прозвучал звонок, возвещающий о начале второго периода. На доске было написано название эссе: “Что я хочу делать”. Все заполняли свою бумагу, используя письменные принадлежности, такие как кисти и угольные ручки. Среди них одна одна девушка сидела, оперев голову на руки.

Это была Асама.

Обхватив голову руками и поставив локти на стол, Асама склонила голову. Она думала. Такими темпами она облажается. Она уткнулась лицом в стол, все еще держась за голову.

"Ну и ладно, в конце концов, моя семья — это священники".

Эта профессия делает что-то для других. Имея естественную роль посредника, передающего намерения богов людям, нужно было бы быть честным и свободным от желаний.

"Несмотря ни на что, “Что я Хочу делать”? Что это за убийственная тема...! Думай. Есть три вещи, которые я хочу сделать".

1. Не возьмет ли кто-нибудь, пожалуйста, на себя обязанности по уборке территории вместо меня? ← Какого черта я буду отлынивать!?

2. Кто-нибудь, пожалуйста, приготовит для меня закуски или еду? ← Обжорство! Обжорство!!!

3. Кто-нибудь, пожалуйста, скажите отцу, чтобы он перестал так опрометчиво использовать молодежный сленг? ← Папа будет плакать!

Асама снова схватилась за голову. В то время как она задавалась вопросом, произойдет ли это, большинство людей просто подумали бы: “Какого черта жрица думает о чем-то подобном!?” Она косвенно спросила всех об этом во время перерыва ранее, но лишь испытала крайнюю ревность к тому, как быстро желания каждого вылетели из их голов.

• Хейди: "Я хочу делать с Широ-куном неописуемые вещи!" ← А такое вообще можно писать!?

• Адель: “Кто-нибудь, пожалуйста, сделайте меня выше!” ← Кто-нибудь вообще на такое способен!?

• Кими: “Деньги! Свободное время! Красота! Мне не нужны такие вещи, как любовь!” ← Что это за мужественное желание!?

"Это безнадежно, мнения этих плотских созданий мне ничего не дадут".

Как бы то ни было, в этом классе почти все любят грязно шутить. Все ребята собирались с мыслями и говорили о многом, но я почти уверена, что их разговоры были чем-то вроде “Давайте выясним, кто из нас самый злой!”.

"Такие люди, как Юквиага, будучи частью инквизиции, должны были иметь, по крайней мере, какие-то благородные амбиции... Но он был с Тензо, и диалог у них был вроде такого:

“Нет, я не такой, как ты, ха-ха-ха”.

“Нет, я не такой, как ты, ха-ха-ха”.

Если они и попадут в ад, то вместе".

Тем не менее, кроме этих парней, только один человек так и не присоединился к кругу.

— ...

С опущенной головой, Асама перевела взгляд. Склонившись над самым дальним столом у окна, сидел...

"Тоори-кун".

Асама задумалась. Сегодня о нём беспокоились все. Он был тем, к кому все обращались, и он рассказывал, в то время как его глаза были устремлены вдаль. Если бы она спросила, все стали бы отрицать свое беспокойство за него. Тем не менее, они были обеспокоены. Такие у них были отношения.

Асама мало что знала о том, что с ним случилось после того, как он примчался к Горизонт прошлой ночью. Она слышала, что Ориоторай помогла сгладить ситуацию на допросе в полицейском участке, заявив Союзу Завета, что он пришел, потому что услышал, что его подруга детства все еще жива, и никаких других намерений у него не было.

"И все же, прошло много времени с тех пор, как я видела Тоори-куна таким. Когда-то давно уже было подобное. Тогда он отвергал весь окружающий мир. Мы ничего не могли для него сделать, но слышали о том, что Кими удалось привести его в чувство".

Она отчетливо помнила то время. Она также вспомнила и то, что было раньше. Они уже вместе долгое время. Поскольку их родители знали друг друга, они были очень близкими друзьями. Честно говоря, были и такие моменты, когда они осознавали пол друг друга. Это было в начальной школе. Когда все узнали о празднике Святого Валентина, девушки, естественно, начали раздавать любовные подарки другим, называя любую, кто этого не делала, трусливой курицей.

Валентин был католическим святым римской эпохи. Согласно Завету, он распространил сообщение о том, что римский император запретил своим солдатам вступать в брак, поскольку опасался падения их боевого духа. Из-за этого Валентина казнили, но он заслужил уважение в народе как Святой. Даже в истории воссоздания человечества, унаследовавший имя Валентина, поощрял женитьбу солдат с решимостью умереть при этом.

"Да, из-за воссоздания истории браки между солдатами стали обязательными".

Из-за воссоздания истории солдаты римского императора должны были жениться друг на друге, если их поймает Валентин, поэтому поднялась паника, и люди разбежались кто куда. Тем не менее, один за другим они были схвачены Валентином и выданы замуж. Боевой дух солдат, безусловно, упал, и всё это сопровождалось тысячью криков. Чтобы закончить жуткую реальность на положительном моменте, они назвали Валентина Святым, но…

"Ну, само собой разумеется, что сам Валентин будет казнен, не так ли?"

В настоящем были дискуссии о том, не является ли это большой ошибкой в воссоздании, но спор был завершен на позитивной ноте, заявив, что не было никаких различий в результатах воссоздания. Праздник Святого Валентина по своей природе был западным событием, но синтоизм, как и буддизм были неоднозначными религиями, которые терпимо относились к делам других. Существовал Закон о запрете религии, но празднования все еще могли продолжаться под предлогом "Общественной поддержки других религий". Асама принадлежала к синтоистской родословной, но после различных осложнений и обстоятельств ее отец разрешил ей присоединиться к западному фестивалю при условии, что она также преподнесет ему подарок. В то время подарком по случайному совпадению был шоколад, который появился на рынке совсем недавно. Готовя шоколад, она думала о том, кому его подарить, и затем…

"Никто, кроме Тоори-куна, не подходит..."

Они были друзьями детства. Горизонт в тот момент уже не было, но его прежняя яркость уже вернулась к нему. И…

"Он не воспримет это всерьёз".

Другие девушки, казалось, тоже дарили ему подарки в качестве средства спасения. Оглядываясь назад, Асама понимала, что это было довольно грубо, но она отдавала предпочтение тому, кто не нарушал бы спокойствие вокруг неё, нравился он ей или нет.

"Тем не менее, мы долгое время были друзьями. Я нервничала, поэтому пошла в Академию…"

По полной загрузившись шоколадом, Тоори бегал по территории школы, гоняясь за парнями и девочками, приговаривая: “Смотрите, я динозавр трицератопс!” В результате, не имея возможности кому-то отдать шоколад в Академии, Асама, в конце концов, вернулась домой с шоколадом, который так и не достала из сумки. Она все еще помнила радостные замечания Тоори, такие как “Повернись! Повернись!” и “Ааа, он тает!”, которые смешались со всеобщими радостными криками. Она не могла забыть горький вкус шоколада, который съела после возвращения домой, смешанный со слезами. Это было чистое какао, потому что она забыла добавить сахар. Оглядываясь назад, она понимала, что именно это заставило ее заплакать. Отец, кстати, тоже плакал.

И все же, глядя на шумящих в коридоре трицератопсов, Асама подумала так: "жизнь переменчива". Это был стиракозавр в средней школе, так что поступок должен был быть определен с детства. За эти несколько лет любой девушке, которая хотя бы подумала о том, чтобы сделать кому-нибудь подарок, пришлось бы бороться с без разбора мешающими Тоори и его последователями.

Даже тогда, глядя на такую сцену снова и снова, Асама думала:

"Может быть, он пришел к пониманию?"

Все остальные тоже должны были это сделать. В отличие от спора между девушками “трусливая курица”, между парнями существовала тенденция называть неудачником любого, кто не получил подарка. Более того, если бы были девочки, у которых не хватило смелости сделать кому-нибудь подарок, то нашлись бы и мальчики, которые не смогли бы бросить вызов этой тенденции. Имена таких людей были скрыты. Тем не менее, благодаря действиям Тоори, каждый мог принять участие в фестивале.

"Интересно...?"

Из-за его слишком необычного поступка после этого не было никаких инцидентов, касающихся противоположного пола. Поскольку она тоже была с Кими, он казался ей братом или двоюродным братом, так она думала.

"Если бы мне пришлось выбирать, то из-за того, что Кими — это Кими, тут я больше чувствую себя матерью".

Асама думала, глядя на его фигуру, убегающую прочь, услышав имя Горизонт в эфире.

"Я была шокирована, ведь так?"

Асама задумалась. Его манера поведения отличалась от её. Да и, вероятно, и от всех остальных, включая ту, за которой он побежал. Она задавалась вопросом, как бы он выглядел в глазах Горизонт. Она превратилась в автомат, без всяких воспоминаний. Между ними также была разница в десять лет. Даже Тоори должен был это понять. На тот момент он говорил, что любит её.

Хотя они не так уж и много общались...

"Он всё равно побежал за ней".

В конце концов, он не отнесся к этому легкомысленно. Можно было бы задаться вопросом о случае с плезиозавром, который он сделал в этом году, но в отличие от той легкости, которую он продемонстрировал, в самой глубине его сердца есть какая-то тяжесть. Все свои решения он принимал, принимая во внимания эту тяжесть, а когда пришлось действовать, проявил свою беззаботную сторону. Причиной этому было бы...

— ...

Асама посмотрела на Сузу, которая сидела справа от нее. Она писала на бумаге так, чтобы это соответствовало ее неспособности видеть. Сузу рассказала ей кое-что накануне.

"Дело в том, что Горизонт, когда мы разговаривали, протянула руку Сузу-сан..."

Он должен был принять ее, и…

"Всё должно было начаться сначала..."

И вот её снова не стало. Таким образом, Тоори вернулся к своему подавленному состоянию, прямо как тогда.

"Всё ли с ним в порядке?"

Подумав об этом, Асама отпустила голову и потянулась правой рукой за письменным инструментом. Подперев подбородок левой рукой, она перевела взгляд к потолку. Сначала она думала о всяком, пока, наконец, не перешла к тому, о чём ей нужно писать.

"Постарайся".

Сегодня должен был наступить долгожданный день его признания. Если бы не вчерашний инцидент, как бы оно прошло? Все желали ему успеха.

"Ммм".

Она подумала о том, как бы он поступил. Как он обычно делал. Первым, что подсказало ее сердца, было…

"Он бы пощупал её грудь. Подожди. Это было бы слишком неожиданно. Не, не, не, — подумала Асама, полузакрытыми глазами глядя на потолок, покачивая головой из стороны в сторону. - Сначала должно быть признание. Я не знаю, стал ли он использовать письмо или что-то в этом роде. Важно то, что он искренен. Искренность. Это то, что должно быть у каждой из сторон".

Затем Асама закрыла глаза, продолжая думать. Она выдвинула гипотезу о том, что могло бы произойти дальше, если отталкиваться от романов и телевизионных драм.

"Они бы подошли поближе друг к другу, а затем обняли друг друга с улыбкой или что-то в этом роде. Нет, Горизонт — это автомат, поэтому у нее нет эмоций и, следовательно, она не может улыбаться. Тем не менее, Горизонт могла бы упасть в его объятия. Как долго Тоори-кун смог бы сохранять спокойствие? Естественно, он будет щупать ее за грудь; а затем, э-э-э, поцелуй? Ммм, эээ? Аааа? Как далеко он зайдёт, будет сверху? Дойдут до конца? Ммм… Ах!"

Прежде чем она осознала это, глаза Асамы посмотрели вперед. Глядя мимо всех, кто склонился над своей работой, Ориоторай смотрел на нее, положив оба локтя на учительский стол и склонив голову набок. Асама выпрямилась.

— А, с-сенсей, что такое?

— Ах, да, тебе нужна ещё бумага?

"Зачем?" — подумала она, глянув вниз. Все ее листы были исписаны. Их содержимым было…

— ...

Она ощутила, как краска начала заливать лицо...

"Это больше похоже на эротический роман, ведь так?? Да ещё и название — “Что я хочу сделать”! Нет, этого не должно быть. Что, черт возьми, я делаю? С простого признания дойди аж до сюда, значит быть слишком нетерпеливым! Если кто-нибудь прочтет это, в настольную игру "Жизнь" ему дорога будет заказана!"

В панике Асама достала из пенала ластик и потерла им бумагу. Но…

— А...?

Письмена никуда не делись. Размышляя о том, почему…

"Не может быть, я что, использовала чернильную ручку...?"

Она посмотрела на свой пенал и увидела там угольный карандаш. Чувствуя, как в нижней части тела нарастает что-то тяжёлое...

— Ню...

Опустив голову, из ее горла вырвался сдавленный голос. Она почувствовала, как пот, выступивший без ее контроля, прилипает ко всему ее телу. Причина ее промаха была проста. Она была небрежна и не сосредоточилась. Хотя и осознание этого ей никак не поможет теперь.

"И-и все же, что это за эро-роман!? Я не могу поверить, что написала это для задания! Так, - думала Асама. - Я просто спрячу его в стол и начну все сначала".

— Ладно, все уже должны были закончить, так что могу я попросить кого-нибудь, кто закончил, встать и прочитать нам свое эссе? Хм, давайте посмотрим, кто-то, кто выглядит так, будто с него хватит... Асама. Ты выглядишь так, будто закончила, так что можешь зачитать свое вслух?

— Э-э-э!? Н-ни за что! Я не стану это читать!!! — Асама вскочила со своего места.

Лихорадочно оглядевшись, она увидела, что все уже смотрят на нее с нетерпением.

"Пот бежит ручьём", — подумала Асама.

Но она ничего не могла придумать, поэтому, рефлекторно, Асама сказала правду.

— Это, это, понимаете? Это, ммм, эээ... Точно! Это не эссе!

— О?

Ориоторай отодвинулась от учительского стола и прищурила глаза.

— Это что-то новенькое. Ну, раз не эссе, тогда что?

— Ну, видите ли, эм... Я уловила злую мысль, перевела её в слова и написала на листе!

— А... Работать даже на занятиях... тяжело, должно быть, идут дела в храме Асама.

— Д-да, всё так! Очень тяжело! Изгонять... там... всяких привидений, понимаете!? Здесь похожий случай, ммм... Мусоросжигатель! Могу я пойти к мусоросжигательной печи?!

— Подожди, оставь это на потом. Другие люди все еще проводят занятия.

"Эээ, всё пропало?" — подумала Асама, но сейчас она, казалось, избегала необходимости зачитывать вслух.

После того, как она на мгновение откинулась на спинку стула, Ориоторай отвела от нее взгляд.

— Похоже, Асама написала что-то другое, так что...

Та, что была справа от Асамы, съежилась от ее слов. Ориоторай посмотрел на это место. Сузу.

— Тогда… Сузу.

— Ах, д... да?

На ответ Сузу, в котором был намек на удивление, Ориоторай показала свою улыбку.

— Сузу. Ничего, если я зачитаю твое вслух?

"Погоди-ка, а почему мне ты предложила зачитать вслух!?"

— Да, всё, всё в порядке.

От ее ответа тело Асамы расслабилось.

"Все в порядке, правда же?"

Все вокруг Асамы смотрели на Сузу, вероятно, думая о том же, что и она. В их взглядах был оттенок беспокойства. Она знала, что это значит. Глаза Сузу ничего не видят. Даже выстроить слова на бумаге, большинство из которых были написаны хираганой... для нее это было почти невозможно. Даже для того, чтобы она могла прочитать то, что написала; если бы она использовала сканирующую часть ручки ИЗУМО “Озвучь!”, расположенную у нее на спине, содержимое было бы прочитано вслух в наушники, которые она носила.

Тем не менее, прямо сейчас работа лежала на столе Сузу.

"Их больше десяти…"

Все они были выстроены в ряд со словами. Даже если их размеры различались, а порядок был неорганизованным, большинство были исписаны. Вот почему Ориоторай спросила:

— Эм, Сузу? Ты можешь прочитать это сама?

На вопрос Ориоторай Сузу покачала головой из стороны в сторону. Это может означать только то, что она доверяет свое собственное желание, которое она написала, другому человеку, чтобы он прочитал его за нее.

Асама почувствовала, как что-то укололо ее в грудь. Даже если Сузу напишет что-нибудь нормальное вместо написанного ею эро-романа…

"Могу ли я даже позволить кому-то другому прочитать это вслух...?"

Тем не менее, переведя дыхание, Сузу сказала:

— Кто-нибудь, п-пожалуйста.

— Ну, тогда, Асама, прочти это для нее , — сказала Ориоторай.

Сузу услышала рядом с собой короткий вздох Асамы.

— Эм, Сузу-сан.... Ты не против?

— Джадж, — кивнула Сузу.

"Все будет хорошо, если это будет Асама. Все будет хорошо, потому что мы оба понимаем друг друга, — подумала Сузу. - Она наверняка сможет понять, о чём я думала, и прочитать всё, как надо".

Удостоверившись, что на столе лежат все листы, Сузу собрала их.

— Вот. Я их п-пронумеровала, т-так что прочитай их по порядку.

Она протянула их Асаме. На мгновение был слышен звук слабого дыхания Асамы, и, наконец…

— Конечно.

Раздался шуршащий звук рукава униформы и Сузу протянула листы. Она отпустила вещь, которая содержала мысли, что она написала человеку, который, по ее мнению, мог бы передать это дальше.

"Пожалуйста".

Она пожелала.

"Достигни".

Словно в молитве, она протянула их.

Держа в руках пачку листов, Асама медленно встала. Ее больше не волновали взгляды окружающих.

"Это то же самое, что ритуал".

Поскольку это было похоже на вознесение синтоистской молитвы богу, нужно было убрать все мирские мысли. Слова были выражением мыслей, вроде средства для того, чтобы один мог объединить свои мысли с другим. Вот почему каждое из чистых слов человека, будь то произнесенное или написанное, обладает абсолютной силой резонировать с волей. Если бы она прочитала мысли Сузу, ей пришлось бы отбросить свои собственные мысли, чтобы слова Сузу должным образом дошли до всех.

Каждый желал бы того же самого. Это был один из очень немногих случаев, когда мысли обычно сдержанной Сузу, которые она написала сама, в конце концов, были выставлены на всеобщее обозрение. Ее долгом было безошибочно соотносить слова, которые она произносила, с доверенными ей письмом.

Таким образом, Асама на мгновение закрыла глаза и выпрямилась. Подняв рукописный лист, она перевела дыхание.

— Я прочитаю это вместо неё.

— Вперёд.

С другой стороны, положив руки на учительский стол, Ориотораи улыбнулась с легким облегчением. Все, включая Сузу, вероятно, сделали то же самое. Если это так, то все в порядке. С этой мыслью Асама опустила взгляд на рукопись. Число, написанное в верхней правой части листа, было "1".

Цифра имела искаженную форму. Для Сузу, которая не может видеть, ее воспоминания о персонажах, которые ей нужно было понять, чтобы в последствии её поняли другие, всё это отражается в движениях её рук. Нервозность, дрожь в ее паузах, а также все другие недостатки были ясно видны, однако...

"Это было написано с большой тщательностью".

Ничто не было упущено, и ничто не было упрощено. Также она компенсировала свои промахи и паузы должным образом. Думая о том, насколько это серьезно, Асама подумала:

"Это то, что чувствуешь, когда к тебе прикасается Сузу-сан?"

Девушка, которая не могла видеть, определенно стояла ровно, смело шагая вперёд. Были времена, когда кто-то помогал ей подняться, если она спотыкалась и падала, но, тем не менее, её простота никуда не делась. Думая, что именно это было вписано в каждое слово, Асама протянула правую руку.

— ...

Касаясь пальцами слов, написанных на бумаге; она начала:

— То, что я хочу сделать, — прочла она. — У меня есть, — пауза, — человек, который мне нравится.

— У меня есть человек, который мне нравится.

Все плавным движением глаз посмотрели на Сузу.

— Очень давно я была одна.

Стоя спиной к стене со стороны коридора, Сузу смотрела прямо вперед. Ее глаза, скрытые за длинной челкой, ничего не видели, но именно из-за этого казалось, что она смотрит на всех.

— Это случилось во время церемонии поступления в начальную школу.

Сузу прислушалась к словам Асамы.

— Мне это не понравилось. Мне не нравилось ходить в Академию.

"Всё так", — подумала Сузу.

Ей казалось, что она вспоминает свое собственное прошлое. Вероятно, это было из-за того, какой интонацией Асама прочитал это.

— Отец и мать были заняты с самого утра, — мгновенье, потраченное на вдох и выдох. — Они оба не смогли прийти. Я была одна во время церемонии.

Она помнила даже сейчас. Они извинились перед ней во время завтрака. Теперь она поняла. Хотя у них тоже есть свои занятия, оба ее родителя работали, чтобы покрыть ее плату за обучение. Тогда она еще не знала об этом.

— Но чтобы отец и мать не волновались, я не плакала.

Она не понимала почему, но думала, что это из-за извинений ее родителей она не должна плакать. Но…

— Я искренне хотела, чтобы они поздравили меня. Академия располагалась на высоком месте во внешней части. Там были длинные лестницы; лестницы, которые я ненавидела. Вот почему, стоя перед лестницей, я подумала: "Если никто не поздравит меня, то по лестнице можно не подниматься, верно?" Другие люди, люди, которых я никогда не знала, не замечали меня. Они поднимались по лестнице со своими матерями и отцами. Я была одна. Но...

Асама читала дальше, скользя пальцами по буквам.

— Я услышала голос. "Эй, что случилось? Почему ты плачешь?" Это были Тоори-кун и Горизонт. Они были одни. Их родители также работали в тот день. Тоори-кун внезапно схватил меня за руку. Горизонт на секунду разозлилась, а затем тоже вязал меня за руку. А затем они начали убедать меня подняться по лестнице. Я спросила их: "Всё в порядке?"

Голос Асамы был слышен в каждом уголке комнаты.

— Церемония уже начиналась. Я сказал им, что они опоздают. Но Тоори кун ответил: "А ты знала, что я хулиган?" Горизонт рассмеялась.

Каждый её вдох был синхронизирован с другими.

— Затем Горизонт взял меня за руки. Тоори-кун подталкивал меня в спину. И мы вместе поднялись по лестнице.

Ещё один вдох.

— Я помню. Я вспомнила. Аромат ветра, звук падающих лепестков сакуры. Эхо города, рев неба, голоса всех людей, всё это. Я не успела опомниться, как уже поднималась по лестнице. Где-то на этом пути Горизонт отпустила мои руки, а Тоори-кун оставил в покое мою спину. Я поднималась по лестнице самостоятельно. Дальше мы пошли втроём.

Асама перевернула рукопись и перевела взгляд на следующую страницу.

— И я поняла. На верхней площадке лестницы все ждали нас.

Кто-то тихо ахнул.

— Все подбадривали меня. Тоори-кун и Горизонт сказали: "Поздравляем, надеемся у нас с тобой сложатся хорошие отношения". Когда я вернулась домой, я поговорила с отцом и матерью. Они были счастливы и поздравили меня. Они сказали: ”Ты хорошо справилась, молодец." и я заплакала.

Лист снова перевернули. Шуршащий звук разнёсся по комнате.

— Средняя школа располагалась на втором этаже, поэтому там не было лестниц. В старшей школе были лестницы, но… Я уже могла ходить по ним. И все же, Тоори-кун, только один раз, во время церемонии вступления держал меня за руку. Это была моя левая рука, та, которую раньше держал Горизонт.

Вдох. Дальше Асама читала мягко.

— Все ждали меня наверху, как и раньше. Затем Тоори-кун отпустил мою руку, точно так же, как это сделала Горизонт. Я самостоятельно поднялся по лестнице и воссоединилась со всеми, но Горизонт среди них не было.

Пальцы Асамы пробежали по следующим нескольким словам с небольшим нажимом. Но темп не изменился.

— У меня есть человек, который мне нравится. Я люблю Тоори-куна. Я люблю Горизонт. Я люблю всех. Но больше всего люблю Тоори-куна, когда он с Горизонт. Теперь я в порядке сама по себе. Вот почему, точно так же, как ты держал меня тогда за руку...

Будто останавливая Асаму, Сузу встала с места. Не обращая внимания на боль от случайного удара о свой стол, она встала и заговорила, прежде чем Асама успела повернуть голову:

— Пожалуйста! Спаси Горизонт...! — она сделала вдох. — Тоори-кун...!!!

Тело Сузу задрожало от громкости ее собственного голоса. По её телу прошла волна жара.

"Всё же, - подумала Сузу. - Достигни..."

Она плохо разбиралась в политике, или в бизнесе. Она понимала пессимизм во взгляде Широджиро на судьбу Мусаси, но, вероятно, такова реальность. Ее мысли были не более чем простым выражением недовольства с эмоциональной точки зрения

"В конце концов, когда-то Горизонт спасла меня".

Она хотела обратиться к человеку, который продолжил то, что делала Горизонт, словно хотел стать ее преемником.

— Пожалуйста...

Внезапно до нее донесся голос. Этот голос принадлежал не Асаму.

— Эй, эй, Колокольчик-сан, лучше тебе перестать смотреть на меня свысока. Я именно это и планирую сделать, понятно?

Это был голос молодого человека, который она сразу узнала. Выпятив грудь, его цепочки на его униформе издали звук.

— Будь уверена, я, Аой Тоори, не откажусь от своих слов, — вдохнув, Тоори задал вопрос и в его голосе послышались нотки радости. — И кстати, Колокольчик-сан, почему ты плачешь?

Все не сводили глаз. В коридорной части класса у стены в слегка затемненном месте Сузу и Тоори стояли лицом друг к другу. Не вытирая слёзы, которые текли из-под чёлки, Сузу произнесла:

— Тоори... кун...

— Да, это я. Тоори-кун.

В ответ на его легкий ответ выражение лица Сузу изменилось, на ее дрожащих губах появилась улыбка.

— В-видишь? Т-теперь я в порядке.

Сузу легонько ударила себя по бедрам обеими руками. Когда сенсоры типа Свиток, прикрепленные к точкам крепления на ее бедре, издали звук, похожий на звонок, обе ее руки потянулись в направлении Тоори. Руки Тоори, лежащие на коленях, потянулись в ответ. Их руки соприкоснулись. Это был жест уважения и похвалы.

— Видишь... — Сузу взяла обе руки Тоори и прижала их к своей груди. Её лицо покраснело, но она всё равно смотрела на Тоори. — Видишь, как я в-выросла, правда?

— Да, это правда.

— Д-да, так что я н-не такая, как раньше.

— Ты ведь каждый день работаешь в комитете, так? А ещё в читальном зале, да и с кроликами возишься.

Асама смотрел на всех с растерянным лицом.

— Что это за ситуация? Я не знаю, радоваться этому или злиться! — возмутилась она.

В ответ все помахали руками.

— Не обращай на это внимания. Ты училась в другой начальной школе, ведь так?

— Это действительно похоже на клятву между рыцарем и принцессой, но на самом деле он просто извращенец, ха...

— Или, вернее, почему они относятся к ощупыванию груди как к церемонии совершеннолетия?

— Эй, ребята, почему атмосфера такая плохая, хотя я здесь играю хорошую роль?

Все проигнорировали его слова. Поняв, что все смотрят на них, Сузу покраснела еще больше и медленно отпустила руки Тоори. Но Тоори, все еще протягивая руки, запаниковал и взмолился к ней:

— А! Подождите, я должен подготовить свое сердце! Еще немного! Загружайся с хорошей части! Грузись!

— Нет тут ничего хорошего!

Игнорируя кульминационный момент, Тоори протянул руку Сузу, которая стояла с покрасневшим лицом.

— Эй, Колокольчик-сан? — Он погладил ее, как будто хотел просунуть пальцы между прядями волос, как бы поправляя Сузу, которая вскрикнула от его действий. — Могу я внести небольшую поправку?

— Ч-что?

— Ну, — сказал Тоори. — Я держал тебя за руку не потому, что беспокоился о тебе, Колокольчик-сан. Я хотел подержать тебя за руку, потому что ты такая милый и нежная. Я просто думал, что хорошо бы так сделать, понимаешь? Ребята, вы тоже так думаете, нет?

На его вопрос все на мгновение переглянулись, но уверенно ответили.

— Джадж.

Повернувшись ко всем с улыбкой, Сузу вытерла слезы, которые перестали течь.

— Спасибо... вам.

Сразу после этого Широджиро внезапно заговорил, положив руки на колени и горько улыбнувшись.

— Так ты, наконец, очнулся от своего слезливого сна, да? Ты столько нашего времени потратил впустую, идиот.

— А? Слезливый сон? Ты что, придурок? Посмотри внимательно на мой стол.

Сразу после слов Тоори Кими подошла к его столу. Через несколько мгновений то, что она подняла между указательным и большим пальцами, было…

— Хе-хе-хе. Глупый братец, что это за эротический журнал? "Замок Азути, Восточный зал: Фирменное издание Каноха[✱]Эта школа живописи была доминирующим стилем японской живописи с конца 15 по 19 век."?

— А? Нет, сестрёнка! Нет, не это! И не ‘Настоящая эпоха: издание команды Веласкеса”!"

"- М? — сказала Кими, показывая следующую страницу на всеобщее обозрения. Образцы цветных отпечатков, выложенные на страницах, имели нечто общее.

Поняв суть, Тензо тихим голосом высказал общую точку зрения:

— Это характерная черта седовласого персонажа, не так ли?

— Да, потому что у Горизонт такой же цвет волос! Я стащил журнал из полицейского участка и провел все утро, просматривая его, чтобы пополнить свой показатель мужественности! Я заполнил семь из них...!

Пока он смеялся, кто-то сзади похлопал его по плечу. Тоори обернулся. Это была Ориотораи, ее лицо выражало жалость. Она посмотрела на него полузакрытыми, приподнятыми глазами.

— Пока люди вытаскивали тебя из полицейского участка, ты полировал свой калибр?

— Эй, я благодарен вам, сенсей, понимаете? В конце концов, они снова заставляли меня есть что-то ужасное. Только потому, что вы не понимаете моих очаровательных, аккуратных и чистых манер, это не значит, что вы можете запугивать меня, сенсей. В таком возрасте... — сказал Тоори. — Вы всё ещё ребёнок в 100 027 лет?!

В середине урока чтения ученики 3-го класса Бамбук и учитель Санё столкнулись с Тоори, который, пролетел сквозь стену позади класса. Под конец занятия Санё читала ужастик "Тринадцать дней воздержания — 8: Валентин едет в Рим", но у нее не хватало времени. Она также допустила ошибку, начав с той части, где римский император говорил о таких вещах, как “Хорошо, давайте же иссухаемся сегодня вечером!”, готовясь к купанию. Ее читающая фигура была обращена лицом к передней части класса. Как будто для того, чтобы воссоздать нападение Валентина, держащего две шоколадные бейсбольные биты, внезапно раздался оглушительный рев разрушения. Когда Санё повернулась...

— Хьяя...! Охота уже началась...!

— Ааа, извини за это, Санё, я перепутал стены. Прости меня, после я всё исправлю.

Повернув голову и чуть не плача, Санё увидела, как Ориоторай за шиворот затаскивает Тоори из-под обломков в дыру, проделанную в стене. Не обращая внимания на многочисленные взгляды, Ориоторай отбросила Тоори по другую сторону стены и тихо вернулась назад.

— Ага, все в норме. Это всего лишь маленький толчок, маленький толчок! — сказала она, махнув рукой.

Сказав эти эгоистичные слова, она ушла. Дыра была немедленно закрыта занавеской, установленной людьми с другой стороны.

— Ну так? Что ты планируешь сделать?

Ориоторай, стоящая перед отверстием в стене рядом с доской, повернулась лицом к Тоори, который сидел на учительском столе, скрестив ноги.

— Собираюсь спасти Горизонт.

— И как именно?

— Как, хм? Ну, нужно разобраться с безвыходным положением и всё.

— Вот как? Значит, ты признаешь, что это тупик? — Ориоторай улыбнулась Тоори. — Хорошо, тогда как насчет того, чтобы ты объяснил мне про это "безвыходное положение"?

В ответ на этот ответ Тоори произнес “давайте посмотрим” и поднял указательный палец правой руки. Он открыл рот, но…

— ...

— Ага, уже дошло, да?

— Н-не говорите таких глупостей, сенсей! Я знаю! Конечно, я знаю, ясно?!

— Тогда могу я получить объяснение по поводу того, что это за безвыходное положение?

— Нет, видите ли... Почему...

Через три секунды Тоори вытащил из сумки учебник и швырнул его на учительский стол.

— Черт! Что это такое! Что с этой училкой? Неужели это так весело — гоняться за мной повсюду?! Меня очень беспокоит эта часть твоего характера, понимаешь!? Что ты об этом думаешь?!

— Ладно. Могу я использовать всю свою силу?

— О боже, неужели я задел инстинкт йети?! Как я могу быть жестоким?!

Тоори проигнорировал полуприкрытые глаза Ориоторая и отвернулся. Опустив голову, приложив ладонь ко лбу.

— Эх...

Посреди урока чтения ученики 3-го класса Бамбук и учительница Санё столкнулись с Тоори, который, словно желая повторить, вращаясь, пролетел сквозь стену позади класса,

— Ааай! Сенсей! Не слишком ли вы резки в такой кульминационный момент?!

— Много шумишь… Ах, Санё, прости! Но это всего лишь еще один толчок, еще один маленький толчок!

И снова только что проделанное отверстие было закрыто занавеской с другой стороны.

Под пристальным взглядом Ориоторай, стоящей позади, Тоори вернулся и сел на учительский стол. Его форма была порвана в разных местах. Он взмахнул рукой, глядя на всех.

— Я понял главный смысл этого безвыходного положения, поэтому я изложу его здесь, кусочек за кусочком.

На его слова все посмотрели друг на друга. Через мгновение послышался шепот и легкие аплодисменты.

— Чувак, хоть он и идиот, он понял смысл тупика.

— Но, если честно... Всё ли так просто?

— Вот это новость. Тоори будет говорить о чём-то, что не касается грудей...

— Эй, эй, ребята, не ассоциируйте мою натуру только с идиотизмом и грудью, хорошо? Это будет выглядеть так, будто я идиот, болтающий о сиськах!

— Нет, что ты!

Тоори посмотрел на Ориоторай.

— Так, сенсей. Я знаю, что у нас проблемы, но я не знаю, что нам теперь делать. Я только хочу спасти ее и признаться ей. Вот почему, сначала начнём с этого. Эй, Широ!

— В чем дело, придурок? Если речь не о деньгах, меня тут нет.

— Тогда все в порядке, — сказал Тоори. — ТЫ только что сравнил нашу ситуацию с экономической деятельностью, я прав? А? В конце концов, ты узколобый, опасный человек, голова которого забита деньгами и торговлью.

— Подожди, подожди, подожди, ты, тупица, не связывай мою натуру только с денежными расчетами и торговлей. В конце концов, это будет выглядеть так, будто торгаш, болтающий только о деньгах.

— Нет, что ты!

В ответ Широджиро повернулся в сторону Хейди.

— Я всегда говорю о деньгах и торговле?

На его вопрос лицо Хейди покраснело. Вместе с белой лисой, которая стояла на ее столе, она положила обе руки на щеки.

— Я... я не думаю, что могу ответить на этот вопрос.

— Понятно, — кивнул Широджиро. Он оглядел всех, затем повернулся к Тоори. — Ладно, слушай внимательно, придурок. Я в порядке. А ты нет. Серьезно, называть кого-то денежным зомби? Действительно человек, не имеющий ни малейшей ценности. Люди будут терять деньги за каждую секунду за разговор с тобой, по-настоящему.

— Ты должен что-то с этим сделать, понимаешь? Как часто твоя манера говорить звучит так же, как и моя. На данный момент у тебя в голове довольно много идей, да? — сказал Тоори. — В конце концов, по вашему мнению, вы не можете избежать вопрос о рассмотрении тотальной войны с Союзом Завета.

Услышав его слова, все на мгновение затаили дыхание.

— Хе-хе. Глупый братец, ты уверен, что можешь говорить подобные вещи? Ты хоть понимаешь, что это значит?

— А? Я имею в виду, ничего не случится, если просто проигнорировать то, что может произойти, понимаешь? Хоть ты и моя сестрёнка, ты всё равно рано или поздно состаришься, как и твоя кожа, и...

— Ааа.! Ааа! Не слышу тебя, не слышу!!! Правильно, я милый Мафусаил...!

Не обращая внимания на то, что его сестра закрыла уши руками и повысила голос, Тоори сложил руки вместе.

— Ну, независимо от проблемы, если ее разобрать и рассмотреть, а затем сделать из нее выводы, мы получим ответ или решение, не так ли? Не напрягайтесь так и, ну, просто успокойтесь и все хорошенько обдумайте. Эй, скряга, ты ведь разбираешься в бизнесе, верно? Интересно, с чего бы ты начал? Скажи мне, какой кирпичик из стены я могу выбить?

На его вопрос Широджиро изменил выражение лица. Он издал тихий смешок.

— Пф, — Широджиро повернулся лицом к Тоори. — Это будет дорого стоить.

— Ну, так ведь бизнес ведётся, да? Я не умный, и я ничего не могу сделать. Только оправдываться. И все же, одолжи мне немного своей головы, скряга.

— Понятно, — сказал Широджиро. Он дёрнул плечами. — Выставлять свои недостатки перед моими глазами как возможность для бизнеса — вот что в них хорошего, — Широ повернулся лицом ко всем остальным. — А теперь слушайте все внимательно. Что от нас требуется, так это не только обеспечить себе право вести переговоры с королем и Временным Советом, а также право высказываться, чтобы получить влиятельный голос, который продемонстрирует наш предполагаемый курс действий. С этой целью я уже излагал наш метод ранее: мы должны переманить Хонду Масазуми в наш лагерь.

Все присутствующие уставились на Широджиро. В этой атмосфере, которая требовала что-то сказать, Норики произнёс, накладывая медицинскую повязку на щеку:

— Это можешь оказаться невозможным.

— Почему это?

— Сам скажи, — ответил Норики, сложив руки за спиной.

Широджиро не собирался отвечать. Вот почему Хейди заговорила, глядя снизу вверх на Широджиро, который опустил брови.

— Я не думаю, что парламент позволит Сейджун встретиться с нами, пока Горизонт не совершит самоубийство в шесть вечера. Для них будет опасно, если Сейджун, которая все еще пользуется студенческим авторитетом, встретится с нами и передумает.

— Я понимаю. Но, скажем, наоборот... Сторона парламента хочет сохранить контроль над студенческой властью. Именно поэтому они не лишили Масазуми должности. Мы создадим сценарий, в котором у Масазуми не будет другого выбора, кроме как прийти, а затем останется только перетянуть её на нашу сторону.

— Это...

— Мы проведем специальное общее собрание учеников.

"А?"

Таким образом, все склонили головы в ответ на слова Широджиро. Даже Тоори встал на учительский стол и заерзал.

— А? Ты что, идиот?! Вы не можете провести специальное общее собрание учеников, если здесь все еще находятся авторитетные студенты. Ты настоящий идиот, не так ли? И. Ди. От. Бууу...

— Мисс Ориоторай, есть способ провести собрание даже при таком условии, ведь так?

Ориоторай кивнула в ответ на его вопрос.

— Ты сможешь обсудить только одну тему, но это возможно.

"А?"

Тоори прекратил свой извивающийся танец триумфа. Ориоторай и Широджиро посмотрели друг на друга. Через некоторое время Тоори внезапно снял свою униформу и встал на колени.

— Черт возьми...! Все из кожи вон лезут, чтобы достать меня, да?! Прекрасно, прекрасно! Смейтесь уже! Мне жаль, что я был неправ, Широджиро-сама...!!”

— Ты прямо как на американских горках... Я имею в виду твоё социальное положение.

— Даже на последнем месте ты всё ещё можешь есть карри.

— А? Серьезно!? Меня это устраивает!

Не обращая внимания на выражения лиц, говорящее "В самом деле?!", Тоори задал вопрос Широджиро.

— Хорошо, я купился. Как мы собираемся провести специальное общее собрание студентов, пока Сэйджун все еще здесь?

— Ты ведь слышал об этом? Специальное общее собрание студентов, проведенное при том, что Сейджун все еще здесь, может означать только одно. То есть… Вотум доверия[✱]Голосование парламента, на котором депутаты решают, оказывать или нет своё доверие действующему правительству. Это голосование часто заканчивается положительно, так как действующие правительства зачастую имеют большинство в парламенте. тому, кто обладает властью (Масазуми). Будучи из политической семьи, она должна испытать это хотя бы раз, — не обращая внимания на то, что все взгляды были прикованы к нему, Широджиро издал тихий смешок. — Если Масазуми не придет, она будет отстранена от должности вице-президента, и мы сможем провести обычное специальное общее собрание студентов. Если она это сделает, "специальная" часть будет опущена, и это станет официальным общим собранием студентов. Будет интереснее, если она это сделает. В конце концов, многие вещи придут в движение и обернутся деньгами.

— Ясно, — сказал Тоори. Все еще полуобнаженный, он с серьезным лицом поднял правую руку. — Но здесь довольно сложно вставить гэг, а? Слишком сложно.

Все проигнорировали его. Тоори лихорадочно оглядел сиденья слева и справа от себя.

— Подождите, вы что, игнорируете меня?

Затем, по какой-то причине, он полностью опустился на свое место и лег лицом вниз на учительский стол. В конце концов он наклонился вперед и начал извиваться. Широджиро смотрел на него.

— Все, просто примите это к сведению. Мисс Ориотораи потом уберёт этого идиота, так что не беспокойтесь о нем.

— Широ-кун? Похоже, она не собирается ждать.

Ученики 3-Бамбук и учитель Санё испытали это сегодня в третий раз.

— Это было быстро! Слишком быстро, сенсей! А, ай-ай-ай, мои руки так не сгибаются...

— А, Санё? Толчок, это толчок!!!

Прикрыв только что проделанную дыру, Широджиро вздохнул и оглядел всех. Он бросил короткий взгляд на Тоори, который всё так же сидел на учительском столе, закутанный в занавеску с ног до головы.

— Итак, все...

— Эй! Э-э-эй! Ты что, игнорируешь меня?! Знаешь, не каждый день можно увидеть кого-то, завёрнутого в занавеску на учительском столе!? По-моему, я неплохо справляюсь с тем, чтобы выглядеть как белый гороховый стручок, а?

Продолжая игнорировать его, Широджиро посмотрел на всех.

— Посмотрите сюда...

Еримаки, сидящая на макушке Хейди, хлопнула лапками, и в воздухе появилась рамка с текстом.

— Согласно правилам Академии, при соблюдении определенных условий, таких как отсутствие лидера, ученики смогут провести специальное общее собрание студентов во время кризиса, который угрожает Академии. Мнение, принятое собранием, будет представлять всё студенческое сообщество. Потеряв офицеров Канцлера и Студенческий Совет, мы, по сути, инсценируем что-то вроде апелляции или государственного переворота на всей территории Академии, — Широджиро украдкой глянул на Тоори. — Если мы проведем специальное общее собрание студентов и позовем Масазуми к нам, мы сможем принять решение. Мы сможем решить, что будет с Горизонт, Мусаси и Дальним Востоком, а также с нами самими. Все, свяжитесь с людьми, которые вам небезразличны, и будьте готовы, когда придет время. Как бы то ни было, мы, ученики, являемся главной частью этого мира. В конце концов, эти люди будут втянуты в любое решение, которое мы примем.

— А как насчет мнений других классов, Широ-кун?

— Я уже отправил им письмо в качестве представительного члена комитета. Неужели ты думала, что я все это время ничего не делал? И большинство ответов были такими: "Я не знаю, что делать, поэтому позволь мне услышать твою историю". Понимаешь? Даже при том давлении, которое оказывает на нас Союз Завета, мы все еще находимся в положении, когда не можем избежать возможности для колебаний. Теперь подразделение охраны. Ответственные люди поблизости, несомненно, должны были бы услышать нашу историю. В конце концов, Хонда Футаё сопровождает короля Ёшинао в Мусасино. Будучи заместителем командира ее Академии, я полагаю, что ее подразделение состоит примерно из 150 человек.

— Будет плохо, если мы не скажем им, Широ-кун?

— Это, пожалуй, единственное боевое подразделение, которое у нас есть на Дальнем Востоке. Если после этого мы будем иметь дело с Союзом Завета, их сила определенно понадобится. Кроме того, они хорошо осведомлены о мощи каждой страны, поэтому разрываются между Союзом и Дальним Востоком. Из-за этого ситуация призывает нас донести до них наши намерения. Вот почему мы должны заставить их понять и, пока мы еще можем, привлечь их на нашу сторону, чтобы потом нам было легче.

Сказав это, Широджиро вздохнул. Затем, глядя на все еще свернутую фигуру Тоори на учительском столе, произнёс:

— Эй, я закончил, идиот. Скажи что-нибудь интересное. Лучше бы что-нибудь прибыльное.

Тоори положил свою свернутую фигуру набок и наклонился назад.

— Гёёёёдзаааа~

Ученики 3-Бамбук и Санё испытали это в четвертый раз.

— П-подождите, сенсей, это не моя вина, вы просто сурово относитесь к моим шуткам!!! А, пос… он застрял, а, нет, не тяни за гедзу!

— Ааа, серьезно, это было так отстойно, что я не смогла сдержаться! А, Санё? Как обычно, толчок!

В белой комнате раздался голос.

— Я бы не ожидал, что они должным образом ответят на ваш запрос, но...

Это были слова ученицы в красной униформе, держащей под мышкой несколько томов книг. В конце ее взгляда седовласый автомат, сидящий на стуле, ответила:

— Джадж, все в порядке. Честно говоря, Горизонт может сделать вывод, что у меня самой, в конце концов, нет большого опыта чтения. Любая из них превзойдет ожидания Horizon.

— Вот как, — сказала ученица, приближаясь к Горизонт с книгами в руке. — Ах.

Она поняла, что в комнате негде разместить книги. Горизонт заметила замешательство студентки.

— Джадж. Сюда.

Она встала, освободи место. Ученица подошла к ней и положил книги на стул.

— Эм, Горизонт-сама, вы...

Не отвечая, Горизонт взяла в руки один из томов.

— Оглядываясь назад, я понимаю, что Горизонт всегда была такой.

С этими словами Горизонт села у стены. Затем, сидя в согнутой позе, она положила книгу на колени и открыла ее двумя руками. Глядя на фигуру куклы, обращающую свой взгляд к раскрытой книге в таком положении, ученица запаниковала, а затем...

— Н-нет, пожалуйста, я немедленно принесу стул...

— Я слышала, что приносить вещи в это место довольно сложно. Я бы предположила, что даже доставка сюда книг потребовала бы определенных усилий. Кроме того, это обычная поза Горизонт для чтения, так что я бы попросила вас не возражать.

Ученица, немного растерявшись, переводила взгляд с Горизонт на дверь без ручки.

“Интересно, что за вещи содержатся в содержании этой книги, — сказала Горизонт, вернувшись к книге.

— Ах, тэс. Я спросила Мусаси о бестселлерах. Их около десяти, которые я разделила по жанрам. Похоже, что некоторые из них подверглись цензуре, но те, что были убраны из продажи, могут вызвать чувство сопротивления или ослабить решимость, — ученица нервно сглотнула. — В любом случае, таких вещей там не будет. Все эти книги проверены высшими людьми в целях безопасности, так что там не будет каких-то фраз или слов.

— Джадж, спасибо вам. Кроме этого...

Переведя взгляд с книги на ученицу, Горизонт взяла воротник белой одежды, которую она носила, и показала ей. Они были предоставлены Трэс Эспаньей, но…

— Горизонт бы хотела получить свою одежду, пожалуйста.

— Это... — ученица опустила брови. — Это гражданская одежда. Для лорда страны...

— То была одежда, которую выбрала Горизонт. Горизонт знала о моем долге разузнать, кто я, но до этого я сама выбрала эту одежду. Я могу сделать вывод, что эта одежда подходит мне самой, поэтому, если это возможно, я бы хотела ее надеть, пожалуйста.

После этих слов ученица задумалась на несколько секунд.

— Тэс. Я принесу её после того, как её почистят. В Трэс Эспанье используется технология чистки, разработанная компанией Осман, поэтому одежда будет как новая.

— Джадж. Спасибо.

В ответ на благодарность, ученица снова замолчала.

— Что-то не так? — спросила Горизонт.

— Ах, нет... О том, что было раньше. Если бы Горизонт-сама пожелала спастись, в теории, так сказать...

— Джадж, в любом случае, Горизонт следует только лучшему решению. Если бы Горизонт поняла своё желание быть спасенной или что-то в этом роде...

"Самой интересно".

— Я бы предположила, что человек, который на это пойдёт, сдастся.

— ...? Почему?

— Решения автомата совершенны. Этот человек, несомненно, принес бы слово, предназначенное для спасения Горизонта, но… Интересно, сможет ли он выдержать все мои опровержения?

— Опровержения...

— Параллельные разговоры. Горизонт, несомненно, пришла бы к взаимопониманию с этим человеком, но до этого, интересно, сможет ли он провести границу между нами, которая является совершенным суждением, — сказав это, Горизонт поняла одну вещь. — Это просто похоже на то, что Горизонт хочет, чтобы её спасли. Хочу я этого или нет, это решение зависит от моего безупречного суждения. Тем не менее, хотела бы я этого или нет... Прямо сейчас я не знаю. Просто это... — ученица, стоявшая перед ней, ничего не сказала. — Когда я узнала о ее происхождении, в моих мыслях было ясно только одно: если бы это было возможно, вместо монарха или чего-то ещё... было бы лучше, если бы я была сотрудником в кафе.

Из-за её слов ученица напряглась в безмолвии. Горизонт не могла понять смысла молчания девушки. Она подумала о том, чтобы спросить, но в этот момент раздался глухой звук.

— Могу спросить, это был корабль?

— Ах, тэс, корабль, модифицированный для размещения беженцев Микавы, начал движение к Мусаси. Они собирались получить запасы воды и эфирного топлива, но это, вероятно, займет до ночи.

— Джадж. Полагаю, Горизонт не будет уже в это время, поэтому я не ожидала увидеть этих людей целыми и невредимыми.

— ... Ах, п-простите.

Горизонт склонила голову. Она только хотела сказать правду, но, должно быть, что-то пошло не так. Она посмотрела на цветной потолок.

— В любом случае, — пробормотала она, — о встречах с разными людьми в том кафе можно забыть, не так ли?