7

Огами очнулся спустя три дня после ранения.

— У-у-у…

На него смотрели собравшиеся Сакура, Сумирэ и Айрис.

— Братик!

— Лейтенант!

— Как хорошо, что вы пришли в себя…

Огами оглянулся вокруг и осознал, что находится в собственной комнате в Императорском Театре. И, едва только поднялся, спросил:

— Что с тем ребёнком?!

— Всё в порядке. Он цел, на нём ни царапины.

— Ясно… Хвала небесам. — Ему резко полегчало.

— Может, изволите побеспокоиться лучше о себе, чем о других?

— Вот именно! Айрис волновалась, потому что ты никак не просыпался!

— Вот как. Извините, — склонив голову, попросил прощения Огами.

— Но я была под впечатлением. Не каждый может самоотверженно спасать других.

— Братик, ты такой молодец! Айрис по-новому на тебя взглянула!

— Ну что вы… Ничего такого. — Огами смутился и почесал затылок.

— Я бы на вашем месте, пожалуй, спасла ребёнка и вдобавок сокрушила врага, — заявила Сумирэ, и Айрис резонно поддела её:

— Ну ты чего, Сумирэ? Ты же не могла двигаться.

— Помолчи!.. Я просто поняла, что лейтенант не трус. — Похоже, Сумирэ по-своему оценила действия Огами.

Огами заметил, что кого-то из Отряда Цветов не хватает.

— Кстати, Марии что-то не видно…

Сакура, помрачнев, ответила:

— Что до этого… С тех пор как вас ранило, она почти не выходит из своей комнаты.

— Она плохо себя чувствует?

— Нет, похоже, дело не в этом… Она почти не отвечает, когда к ней обращаются…

— Ясно…

Огами принял обеспокоенный вид, и Сумирэ недовольно надула губы:

— Мария-сан не впервые отделяется от коллектива. То ли она сама по себе плохо обходится с людьми, то ли она эгоистка — короче говоря, она портит командную работу.

Сакура зашептала:

— Это разве не вас касается, Сумирэ-са…

— Сакура-сан, вы что-то сказали?!

— Нет, ничего…

— Лжёте! Почему селянки настолько не способны уважать старших?

— А вы, Сумирэ-сан, как посмотрите на других, так заладите: селянка, селянка! Разве это вежливо?!

— Я всего лишь говорю правду!

Разразилась обычная ссора.

— Э-эй, успокойтесь обе!

В таких случаях даже оклики Огами не срабатывали.

— Ну во-о-о-от! Айрис ненавидит тех, кто ссорится!

Сверхспособность Айрис подняла в воздух все предметы в комнате.

— А-а-а!

— Что такое?

Бах!

Висевшая на стене картина упала Огами прямо на голову.

— Гх! — Потеряв сознание, Огами с грохотом упал на кровать.

— О-Огами-сан!

— Братик!

— Айрис! Лейтенант только проснулся, зачем ты снова лишила его сознания?!

— Я не нарочно!

Сакура вклинилась в разгорающуюся новую ссору:

— Да ладно вам, может, это к лучшему? Думаю, Огами-сан устал, пусть он отдохнёт хорошенько.

Так все решили, и Огами был полунасильно отправлен отдыхать.

Луна слабо освещала утопавшую в ночной тьме Столицу. Перевалило за полночь. Обитатели Театра уже уснули, и в здании царила тишина.

…Нет, один человек не спал.

Он бесшумно прокрался по коридору второго этажа, остановился перед одной из комнат и так же бесшумно нажал на ручку двери.

Скрип…

Это была комната Огами.

Дверь открылась, и человек вошёл внутрь. Он не спеша подошёл к Огами. Тот тихо спал в кровати.

К нему украдкой потянулась бледная рука и нерешительно дотронулась до его лба.

Огами дёрнулся, отреагировав на холодное прикосновение руки.

— У-у…

Человек в панике отодвинулся от Огами и собрался было выйти из комнаты, но Огами открыл глаза прежде, чем человек успел это сделать.

Лунный свет, пробивавшийся через окно, озарил силуэт человека во мраке.

— Мария…

Услышав своё имя, девушка вынужденно застыла на месте. Огами поднялся с кровати.

— Ты чего, в такой поздний час? Пришла навестить меня?

— П-пожалуйста, не поймите неправильно! Я просто проходила мимо вашей комнаты! — с большим нажимом, чем следовало, отрезала Мария и отвела взгляд от Огами.

Повисло тяжёлое молчание. Первой его нарушила Мария:

— Почему… вы выскочили?

— Что?

— Вы тогда выскочили прямо перед врагом, закрыв собой ребёнка… Зачем?

Огами затруднялся моментально понять вопрос Марии.

— Зачем, спрашиваешь… Конечно же, затем, чтобы спасти ребёнка.

— Лейтенант, позвольте мне сказать вот что. — Изумрудно-зелёные глаза Марии сверкнули, будто пронзив Огами взглядом. — Ваше поведение в прошлой битве… совсем не подобает командиру Отряда Цветов.

— Э?

— Из-за того, что ваше внимание отвлёк один человек из населения, враг сбежал на ваших глазах. Неужели вы не понимаете, что в результате этого в опасности оказалось гораздо больше жизней?

Огами заметно напрягся.

Действительно, тогда в его голове не было других мыслей, кроме как о спасении ребёнка.

— Но ведь миссия нашего Императорского Боевого корпуса — охранять безопасность жителей Столицы. Можно ли считать её выполненной, если мы не можем спасти даже одного ребёнка?

— Вы ещё не понимаете? Такие поспешные умозаключения привели вот к такому результату. Хоть вам и повезло спастись, вы вполне могли и умереть.

— Но… По-твоему, ребёнка надо было бросить?!

— Я осуждаю вас как командира. Если бы вы вдруг умерли, лейтенант, по-вашему, вы бы выполнили свои обязанности командира Отряда Цветов?

Огами промолчал.

— Командир не упускает из виду общее положение, поддавшись эмоциям в моменте.

Огами был в замешательстве.

— Вы провалились как командир! — объявила Мария и вышла.

Её слова вонзились в душу Огами. Действительно, он понимал, о чём речь. Если б он бросил ребёнка, они наверняка смогли бы победить врага. Но взамен жизнь ребёнка точно была бы утрачена.

Жизнь одного ребёнка или жизни многочисленных жителей Столицы?

С точки зрения командира Отряда Цветов, который защищал покой Столицы, следовало выбрать второе, как и говорила Мария.

«Но…»

Огами чувствовал, что для него это непостижимо.