7

С тех пор я жил обычной жизнью. Я ходил в школу, после занимался в библиотеке с Тикой-тян и играл с Нао и Фумикой.

Когда передавал Тике-тян сувенир из Токио, сказал, что могу перестать приходить в библиотеку. И Тика-тян рассказала мне кое-то удивительное, она собралась сдавать экзамен в среднюю школу.

— Моя классная дала рекомендации, и родителей это заинтересовало. С тех пор, как я стала заниматься с тобой, мои оценки стали лучше. Потому даже если не выйдет, я попробую.

Похоже если сдаст, то пойдёт в школу в соседней префектуре, потому я пожелал ей удачи. Лучше учиться, чем не учиться, тогда у тебя будет более широкий выбор школ. Даже если не сдаст, опыт сдачи экзамена не будет для неё напрасным. Неудача может быть болезненной, но я уверен, что оптимистично настроенная Тика-тян обязательно вынесет только хорошее из этого опыта.

Мы пообещали друг другу стараться и улыбнулись. Мы обменялись контактами, хотя раньше не делали этого, потому что постоянно общались в библиотеке, а потом расстались. Я подумал, что был бы счастлив, если Тику-тян будет ждать счастливое будущее.

В середине июня моя жизнь стала куда оживлённее. В Токио я перееду в первую среду августа, так что я пошёл в школу с мамой, чтобы рассказать обо всём. Сейчас моей классной руководительницей была Канда-сенсей. Она стала слушать нас, а потом попросила подождать и встала.

Мы немного подождали в учительской, и она вернулась с Киомой-сенсей. Взволнованные они сели на диван перед нами.

— А, это правда? Канда-сенсей сказала, что Су-тян отправляется в мир шоу-бизнеса.

— Это пока не точно, но я кое-кого заинтересовала и переезжаю в Токио.

Когда сказал это, они радостно заговорили «Здорово!» и «Надо взять у тебя автограф!» Вот суетливые.

— Ну, Су-тян должна справиться. Она вежливая и может отвечать на вопросы как взрослая, она подходит для работы на телевидении.

— Да, Матсуда-сан очень собранная.

Они меня похвалили, но Киома-сенсей внезапно помрачнела. Мы задумались, в чём дело, а она тихим голосом спросила:

— Вы уверены, что всё хорошо? Бывают хорошие люди, а бывают те, кто плохо поступают с девочками, — спросила она, а Канда-сенсей посмотрела так, будто только поняла, что и такое возможно. Но тут не было ничего удивительного. В то время подобные случаи не придавались огласке, и информация не расходилась быстро, так как интернета ещё не было.

Я признателен за заботу, но мама объяснила, что в данном случае можно доверять, но учителя продолжали беспокоиться, мне пришлось рассказать про Оосиму-сан, и учителя снова перешли в режим фанаток.

Когда они успокоились, мы договорились пока ничего не говорить другим ученикам. Маме ещё надо было разобраться с документами, но моя роль на этом закончилась. Хотя мне ещё надо было пойти в новую школу, чтобы поздороваться со всеми.

В начале июля я посетил новую школу. Моя будущая классная была спокойной и сдержанной. Оосима-сан пошла со мной, потому объяснить всё получилось проще. В Токио люди часто встречают звёзд, потому у неё не просили автографов или рукопожатий. Если я стану ребёнком-актёром, можно будет ни о чём не переживать.

После этого я заехал домой к Оосиме-сан, поздоровался с Тоё-сан и водителем. К сожалению с жительницами я встретиться не смог так как они были в школе или на работе, но я смог увидеться с производственным менеджером. Она выглядела настоящей карьеристкой, носила брючный костюм и звали её Андо-сан.

У неё были и другие подопечные, так что поздоровавшись со мной, Андо-сан поспешила на работу. Я заглянул в её ежедневник, и там всё было расписано. При том, что она будет присматривать за мной, хочу, чтобы она и за своим здоровьем следила.

За два дня до отъезда меня позвала тётя, дом которой был за нашим, она позвала меня на «прощальную вечеринку», и наши семьи собрались на совместный ужин. Наш дом маленький, так что собрались мы у тёти.

К сожалению сестра сказала, что участвовать не будет, так что маме пришлось готовить ей ужин отдельно. Мама пожаловалась по этому тёте, а та сказала, как сложно с Тсукико, и вздохнула.

В центр стола поставили большой торт, какой мне только на день рождения видеть доводилось, а вокруг стояли тарелки со всякой едой. Что странно, мне предложили задуть свечи, и у меня получилось сделать это со второго раза. Считая это сигналов, взрослые чокнулись кружками с пивом.

Бабушка и дедушка Ма-куна говорили беречь себя и погладили по голове, тётя и дядя пытались вручить толстый конверт, но я с родителями отказался. Возможно там и не деньги, но при том, что мы просто соседи, не могли его взять. Если там всё же были деньги, то было где-то около трёх миллионов йен.

— Малыш Су нам как дочь, так что не отказывайтесь и берите.

— Мне приятно слышать эти слова, но мы не можем.

Я наблюдал, как мама спорит с тётей, и чтобы меня не вмешивали, я сбежал к Ма-куну. Я собирался заговорить с ним, но он выглядел каким-то мрачным. Может случилось что-то?

— Ма-кун, что такое? У тебя живот болит?

Я спросил, глядя ему в лицо, а он почему-то отвернулся и ответил: «Нет». Я последовал за ним и снова посмотрела ему в лицо, а он сказал прекратить и оттолкнул меня. Я лёгкая, потому отлетела и свалилась.

Было не больно, но я не понимал, почему обычно добрый Ма-кун так себя ведёт. Выглядя виноватым, он протянул руку и помог мне подняться, а потом направился к выходу.

— П-погоди. Ма-кун, слишком быстро.

Он учился в шестом классе, а я только в третьем, к тому же очень низкий, потому шаги у нас были разные, пока он тащил меня, я как-то смог обуться. Пройдя через сад, мы вышли за ворота, и вот Ма-кун наконец остановился, а я пытался перевести дыхание.

— Малыш Су, прости... Хочешь пить?

Мы успели добраться до магазина сладостей, Ма-кун наконец отпустил мою руку и, стоя перед торговым автоматом, обратился ко мне. Но я не мог ответить, потому что всё ещё тяжело дышал, так что он закинул монетку в сто йен и нажал кнопку. Потом закинул ещё одну и достал две банки.

Мне достался апельсиновый сок. Мне хотелось пить, потому я взял банку и открыл её. Вообще больше хотелось газировку, в той жизни я мог выпить полтора литра колы махом, но в этот раз может из-за того, что у меня пол другой, я не могу пить газировку... А ведь я так колу любил.

При том, что я едок, мне хватило меньше половины банки. Ну, я собирался забрать её домой и охладить в холодильнике, а стоявший передо мной Ма-кун выглядел так, будто принял решение.

— Малыш Су, ты правда едешь в Токио?

— М? Да, завтра пойдём в мэрию, чтобы сообщить о моём переезде, — на его неожиданный вопрос я ответил с колебанием, а Ма-кун притянул меня за руку, и банка с соком выскользнула у меня из руки. Эх, жалость какая.

Пока банка стучала по полу, я стукнулся лбом об подбородок Ма-куна. Он меня обнял?

— ... Не уезжай, не уезжай, пожалуйста.

Я не понимал, зачем он это делает. Причину не знаю, но он мой друг детства, и я не мог вообще ничего не испытывать. Будь это кто-то незнакомый, если бы он обнял меня так внезапно, я бы ему отказал, двинув в жизненно важное место.

Судя по сказанным словам ему было грустно. Он относился ко мне как старший брат, но при этом был уже в шестом классе начальной школы. У меня не было опыта, когда кто-то, кто постоянно был рядом, внезапно пропадал, возможно он испытывал тревогу и одиночество от того, что девочка, которая всегда была рядом, внезапно уйдёт.

— Ма-кун, есть то, чем бы ты хотел заниматься в будущем?

— ... Нет, вроде ничего. Думаю, я буду как папа работать в поле, но нет того, чем бы мне прямо хотелось заниматься.

— Значит ты пока ещё не нашёл, чем хочешь заниматься. Когда я поехала в Токио, я нашла это. Потому не могу не отправиться туда, — говорил я, глядя на Ма-куна, лицо которого было значительно выше. Какое-то время мы смотрели друг на друга, и вот он будто не выдержал и отвёл взгляд. Конечно мы не играли в гляделки, но я ощутил превосходство. А он точно прочитал мои мысли и крепко обнял меня в отместку. «Хватит, прекрати», — вырывалось из меня.

Когда он меня отпустил, я обиженно посмотрел на него. Но вот прозвучал смешок, и мы оба рассмеялись. Я выбросил банку, и мы пошли домой к Ма-куну. И пока шли, он обратился ко мне:

— Я попробую много всего, чтобы найти то, чем бы я хотел заниматься. И когда найду, выслушаешь меня?

Если есть, что обсудить, мог бы сейчас это сделать, но он выглядел таким серьёзным, так что я не стал его дразнить и кивнул. Когда вернулись, только родители Ма-куна его слегка поддели, а так нас не отругали. На этом моя прощальная вечеринка закончилась.

Через два дня... Меня проводили Нао, Фумика, Ма-кун и мои близкие, и вместе с мамой я отправился на ближайшую станцию.

С тех пор, как я перебралась в Токио, прошло два месяца. Почему я даже в голове о себе как о девушке говорить стала[✱]Да, если не считать самого начала после пролога в возрасте четырёх лет, Су говорила о себе в мужском роде. И мне пришлось помучиться, чтобы перебить текст с женского, так как странно, когда героиня о себе то в женском роде, то в мужском, то снова в женском.? Раньше ко мне обращались как к странному ребёнку, но теперь Оосима-сан и другие люди из агентства могут начать переживать за меня из-за этого. Потому приходится разбираться с этим.

Я переехала в Токио посреди летних каникул, и тут же начались мои адски суровые уроки Оосимы-сан, меня учили японским танцам, просто танцам, пению и ещё много всему. Другие учителя тоже были суровы, они не делали поблажек новенькой. Я смогла вытерпеть это лишь потому, что внутри я старикан, обычная третьеклассница уже бы в слезах вернулась домой.

Уставая, я делаю уроки, а по вечером меня утешают семпаи, включая Юми-сан. В этой жизни обычно я заботилась о других детях, и это впервые, когда кто-то заботится обо мне. Будучи физически на пределе, я могла заснуть во время еды, а проснуться к кровати, мне даже помыться помогали, пока я спала.

Я извинялась за доставленные неудобства, но семпаи тоже проходили через эти уроки. Они знали, как это тяжело и сочувствовали ребёнку, которому было непросто, потому старались поддержать. Они говорили, что если я им благодарна, то должна быть так же добра к той, кто придёт следующей, и я сразу же им кивнула.

Адские тренировки закончились, начался второй триместр, и я пошла в школу. Это был мой первый перевод за две жизни, потому, нервничая, я смогла представиться перед новыми одноклассниками. Вроде я улыбалась, чтобы произвести хорошее впечатление, но даже спустя два месяца мои подруги шутили надо мной, говоря, что у меня была очень неестественная улыбка.

Классной стала женщина по имени Йосида-сан, похоже она заранее обсудила всё со старостой класса. С вопросами от одноклассников и всем таким мне помогала справляться староста Кимура Тока-тян, она поддерживала меня, пока я не привыкла к жизни в этой школе. При этом мы успели подружиться, для меня она стала лучшей подругой в школе. Надеюсь, Тока думает так же.

Я изображала в школе обычную младшеклассницу, а после возвращения в общежитие проводила время, занимаясь, когда менеджер Андо-сан влетела в зал для репетиций. Я сидела на полу, делая растяжку, мои ноги были раздвинуты на сто восемьдесят градусов. Заприметив меня, она взяла меня за руку и подняла.

— Отлично, Сумире. Это шанс, дарованный богом!

Успокоив тяжело дышавшую Андо-сан, я переоделась в платье. Не знаю, о чём она, но если всё продолжилось, она меня в тренировочной одежде так и вытащила бы.

Как она сказала, что актриса отказалась от роли в рекламе игрушек. При этом начало съёмок должно начаться через час. Они не хотели испортить отношения с крупным производителем игрушек, который является постоянным клиентом, так что все быстро приступили к поиску ребёнка-замены, но найти его было непросто.

Сотрудник продюсерской компании связался с Андо-сан, и она поспешила сюда. Пока мне всё объясняли, я надела кардиган, а она потащила меня как сумку и закинула на заднее сидение машины.

Ну, если это в интересах Оосимы-сан и агентства, я сделаю всё, что в моих силах, так что никаких проблем, но это моя первая реклама. Чем ближе к месту съёмок, тем быстрее билось моё сердце, но когда я вошла в студию, меня ждал ещё больший шок, так что моё напряжение сдуло.

Меня собирались снимать в рекламе игрушек, но делалось это в ванной, так что я должна быть голой. Я думала отказаться при том, что на меня будут смотреть мужчины, но меня тут уже ждали две девочки возраста где-то первого класса начальной школы, одетые во что-то вроде пальто. Вряд ли получится отказаться.

Я поздоровалась с режиссёром и персоналом, и меня отвели в гримёрку. Пока расчёсывали, мне вручили расписание и стали всё разъяснять. Мы играем сестёр, и от нас требуется веселиться, но что меня смущало, так это то, что меня будут снимать голой, к тому же это покажут по телевизору.

Я спросила у режиссёра, насколько откровенной будет реклама, будет ли показана промежность и грудь, и он ответил, что промежность показана не будет, а вот грудь будет. В это время это считалось нормальным, но всё же стыдно. Я выразила недовольство, и режиссёр понял, что если я уйду, то съёмка не состоится, потому озаботился тем, чтобы заклеить мне грудь.

Когда меня обклеили, и я села на скамейку в шаге от того, чтобы остаться голой, рядом со мной спорила с мамой одна из девочек. Обычно к этому времени съёмки уже должны были закончиться, потому для ребёнка всё слишком затянулось. Другая девочка уже тоже была готова заплакать. Так мы вряд ли сможем начать съёмки, потому я пока решила поздороваться.

Я подозвала девушку, которая была чуть на расстоянии, и когда она стала подходить, я установила зрительный контакт с той, что ссорилась с мамой.

— Здравствуй, я буду сниматься с вами сегодня, меня зовут Матсуда Сумире. Рада познакомиться... А вас как зовут?

— ... Икеда Сузу...

— Ямато Кейко.

Нывшей перед мамой была Сузу-тян, а вторую звали Кейко-тян. Они всё ещё были напряжёнными, а я улыбнулась и сказала: «Давайте повеселимся вместе». После чего выражения на их лицах смягчились, и они слабо улыбнулись.

Наблюдавший за нами режиссёр понял, что сейчас самое время, и начал давать указания персоналу. С нас сняли плащи и отвели в большую ванную. Мы сунули ноги в тёплую воду, которая почти не производила пара. Сузу-тян и Кейко-тян залезли в воду, и я погрузилась до плеч.

Это была пластиковая игрушка, способная плыть по воде, если погрузить под воду и отпустить, она тут же всплывёт. Оператор уже начал снимать, потому я взяла игрушку и погрузила в воду.

— Вот, смотрите, — говорила я, стараясь не задеть девочек, а потом выпустила игрушку, и она всплыла. Вначале они удивились, но радость перевесила, и они весело улыбнулись, стали говорить «теперь моя очередь» и тоже взяли игрушки.

Мы забыли о том, что нас снимают, и просто играли, и тут прозвучал голос режиссёра: «Всё, снято!», — и после этого я вспомнила, что нас снимают. Персонал стал аплодировать, будто проверка отснятого материала закончена. Под их аплодисменты, закутанная в полотенце я выбралась из ванной, меня отвели в раздевалку, где сказали переодеться. Надев бельё, платье и кардиган, я вышла из раздевалки. Стилист высушил мне волосы феном и уложил.

— Сумире-тян, верно? Ты молодец, нечасто можно увидеть, чтобы Сузу-тян работала так искренне, — работая феном, сказал стилист, удивив меня. Было вообще не похоже, мы ведь просто слушали, что нам говорят, потому я не понимала, что мне говорят.

— А Сузу-тян обычно иначе себя ведёт?

— Обычно она очень капризная, так как является дочерью влиятельного человека в мире шоу-бизнеса, потому ей даже возразить сложно, — выключив фен, стилист поднёс указательный палец к губам, сказал «тс» и усмехнулся. То есть это секрет.

Кивнув, я встала, провела по сухим волосам рукой, поблагодарила и ушла.

В том же виде, в каком пришла, вместе с Андо-сан я вернулась в студию и поблагодарила директора и персонал.

— Слышал, что тебя в последнюю минуту нашли, но ты отлично смогла собрать детей. Благодаря этому у нас наверняка получилось снять ролик, которой донесёт до зрителей привлекательность продукта нашей компании, спасибо, — прозвучал голос мужчины в костюме, и я рефлекторно сказала: «Если у вас снова появится работа, я буду рада помочь». Может это слишком, но мне кажется, что это важно. Пусть это лишь реклама, но она может привести к работе, которой я хочу заниматься.

Распрощавшись с Сузу-тян и Кеико-тян, вместе с Андо-сан я села в машину. Я этого не замечала, но всё ещё нервничала, так что протяжно вздохнула, выпуская напряжение.

— Хи-хи, устала? Спасибо за сегодня, Сумире. Отличная работе.

— Что вы, это я вам обязана, и это отличный опыт.

— Рада слышать это. И эта работа своего рода бусинки. Никогда не знаешь, что эта работа может принести в будущем.

Возможно она знала, каким бизнесом занимается тот дядя в костюме, к тому же Андо-сан было известно, чем я хочу заниматься, она поддержала меня.

Оставалось молиться, что это приведёт к роли в кино. Меня угостили вкусным ужином, и счастливая я вернулась в общежитие. Когда через месяц ролик стали показывать, девочки подшучивали надо мной в школе, от чего было неловко. А мальчики. В той жизни я была парнем, так что могу понять их, когда они видят голую одноклассницу, но странно было осознавать, что это я. Хотелось, чтобы свои чувства они выпустили в каком-нибудь другом направлении. Я решила игнорировать липкие взгляды, направленные на меня.

Папа так же отругал меня по телефону. Говорил, что я должна была перед съёмкой посоветоваться с ним, и что девочка не должна перед камерой обнажать тело, но всё ведь было решено внезапно. Почему-то ещё позвонил Ма-кун и пожаловаться, я понимаю, что он переживает, но это немного раздражает. А мама и тётя похвалили, сказав, что я выглядела очень мило.

— Ты не так давно приехала в Токио, и уже снялась в рекламе. Шустрая ты.

— Юми-сан, сама-то бываешь на сцене, когда хочешь. Я тоже скорее хочу сниматься как актриса, — дулась я, пока Юми-сан издевалась. Мы в зале как обычно занимались разминкой, когда дверь распахнулась и ворвалась Андо-сан. У меня это вызвало чувство дежавю.

— Радуйся, Сумире! В этот раз ты будешь моделью в журнале!

Не способная отреагировать на внезапное появление Андо-сан и сообщение о новой работе, я была в шоке и не могла ответить.