3

— Не могу заснуть...

В темноте Немо открыл глаза.

— Что это, волнение перед школьным фестивалем?.. — сказал он, и тут началось копошение у ног.

— Ч-что?!

Кто-то залез под его одеяло и прополз к нему, и вот из-под одеяла вынырнуло красное лицо.

— Э-Эма?!

— Тс! Тихо, Немо! Д-д-других разбудишь!

— А, прости. Но ты решила ко мне пробраться ночью, хотя у меня Игнис есть! — Немо спешно поправил одеяло и тихо обратился к ней.

— П-п-прости, просто не спится, хотелось с кем-то поговорить...

— Вот ведь... Игнис спит, потому не страшно, но...

Он бросил взгляд в сторону Игнис. Она не проснулась, уже легче.

— Раз хочешь поговорить, то давай, только тихо, — сказал Немо, и тут нечто случилось под одеялом Игнис.

— К-Клэр! Что случилось?! Ночной визит?! У меня Немо есть! — Игнис от удивления чуть не закричала, когда к ней проникла Клэр, пока девушка мирно спала.

— Нет! Всё не так, Игнис! Это... Ну!

— Слишком громко! Разбудишь Немо и Гагаку! Что они скажут, если увидят?!

— А, да, прости... Но... Я хочу поговорить... По поводу SBC...

Игнис высунулась, чтобы проверить Немо и Гагаку. Ей показалось, что одеяло Немо слегка выпирает, а вот Гагака спала похрапывая.

— Фух, так что? Как святая я дам тебе совет.

— Спасибо...

Игнис приняла Клэр, а под одеялом Гагаки что-то происходило.

— Гха... Га!

Пока Гагака храпела, к ней под одеяло проскользнула тень. Она ловко приподняла одеяло и прикрыла голову женщины.

— Га... У-у...

Храп утих, но не было похоже, что Гагака проснулась, потому тень вздохнула с облегчением и включила фонарик. Свет высветил её лицо. Это была Дельфи.

— Хи-хи, повезло, что ты так крепко спишь.

Говоря это, она поднесла фонарик к пасти, взялась за неё и открыла.

— Это... Клыки Гагаки... — с волнением проговорила она, а потом её крепко обняли.

— Что?!

— Эй, Дельфи, я вообще-то проснулась.

— А, блин. Меня взяли...

— Ну и зачем ты ко мне пробралась?..

— Ну... Это типа ночной налёт.

— Ночной налёт?!

— Тс! Других разбудишь!

Вот так началась их бессонная ночь.

Гагака и Дельфи.

— Так и... Что это за ночной налёт?

— Это не ночной налёт! А типа ночной налёт!

— И в чём разница?!

— Мне интересны только твои клыки!

— Ты о чём, ты меня оскорбляешь? Или хвалишь?

— Сложный вопрос.

— Цыц!

— А-ха-ха, признаюсь, у меня фетиш на клыки зверолюдок.

— А?!

— Моя комната ведь сгорела. Там у меня была гора сокровищ, например, куча фотографий клыков зверолюдок из нашей школы и чучела.

— Ну ты... Ты на клыки как на порно смотришь?..

— Ха-ха, что-то вроде того. Всё сгорело, и теперь надо по новой собирать.

— И ты... Покусилась на мои клыки?..

— Покусилась?! Я просто хотела сфотографировать... Полизать... И ещё... Много всего.

— Блин, да ты пугаешь! Просто до дрожи! И самое страшное, что тебя интересуют только зверолюдки!

— А-ха-ха, ну, почти все гиены-зверолюды такие.

— Вообще не оправдание!

— Но когда вижу их так близко, ничего не могу с собой поделать. Сердце так и колотится.

— Чёрт, да что с тобой не так?

— Больше всего... Мне нравятся клыки Зары...

— А?

— Помнишь, я рассказывала про пожарную лестницу? Клыки Зары, которые я увидела тогда, навсегда запечатлелись в моей памяти.

— А? А?

— Я не злюсь на неё, потому что сочувствую ей... Но ещё дело в клыках.

— Ну серьёзно... Это ненормально.

— Нет, я просто её поклонница, — Дельфи смущённо улыбнулась, а Гагака приблизилась к ней.

— Эй, Дельфи, сдались мне твои разглагольствования про фанатку. Ближе к делу.

— Что?

— Здесь есть любовь?

Улыбка Дельфи сияла даже в темноте:

— Конечно! У Гиен-зверолюдов сильное чувство привязанности.

Игнис и Клэр.

— Так что? О чём ты хотела поговорить?

— Ну... Пусть все высмеивают SBC как эротическое событие, но я верю в его силу. Я уверена, что если мы будем стрелять друг в друга из водяных пистолетов, и бельё станет видно, все межрасовые конфликты покажутся глупыми.

— Ну да. Ты всегда об этом говорила.

— Потому я решила спросить. У SBC, карнавала мокрого белья правда есть такая сила?..

— Клэр...

— Всего одно видео привело к тому, что враждебность, ненависть и другие негативные чувства воплотились, и комнату сожгли, так можем ли мы вот так развлекаться? Может ли вода... Погасить пламя ненависти, бушующее в академии?

Клэр дрожала, по её лицу текли крупные слёзы.

— Я... Я боюсь. Что если завтра мои идеалы будут выброшены и растоптаны, что если это лишь удобные для меня фантазии... Что это выдумка... Я не могу заснуть.

— Клэр!

Игнис обняла дрожащую Клэр. Только это она могла.

— Спасибо, Игнис...

— Больше не дрожишь?

— Слишком сжала...

— Ну и хорошо.

Игнис улыбнулась под одеялом.

— Клэр, всё будет хорошо, SBC, карнавал мокрого белья имеет силу.

— Только это и остаётся говорить.

— Нет, я уверена в этом. Хотя это непросто. Но я уверена, Клэр, твоя решимость перевесит все трудности.

— Правда?

— Конечно. Ты же сама знаешь. Я святая. Я прожила четыре тысячи лет и могу творить непостижимые чудеса, а сейчас путешествую, собирая крупицы моей силы. И вот что я думаю. Человеческая доброта сильна. Она намного сильнее моих чудес. Не так давно я стала свидетелем этого.

— Что это было за чудо?

— Один мальчик своей любовью вернул чувства кукле. На это не способна ни одна моя сила. Вот насколько сильна человеческая доброта, или скорее твои идеалы.

Игнис нежно поцеловала Клэр в лоб.

— Если этого недостаточно, я помогу тебе своей силой святой. Я с тобой. Не переживай и верь в SBC, в карнавал мокрого белья. Клэр Букер.

С улыбкой святой она вновь обняла Клэр, и они вместе уснули.

Немо и Эма.

— Так что у тебя за мутное чувство?

— Это... Ну... Как бы... Просто все нормальные...

— ... А ты можешь говорить, не заикаясь?

— А-а-а-а-а, нет же. Я не о том.

— И о чём тогда?

— Я про то, что про другую сторону окна...

— А, про библиотеку.

— Я считала, что те, кто по ту сторону стекла, кто наслаждаются фестивалем и сценой, это ни о чём не думающие обезьяны, на которых я совсем не похожа.

— ... Буду стараться привыкнуть к тому, что ты вечно гадости говоришь.

— Пожалуйста. За последние два дня я много всего сделала, в основном просто ходила за вами... Но я задумалась, что все нормальные, а никакие не обезьяны. Дельфи, Клэр и даже Зара в одиночку борются с чем-то, и другие ученики ненавидели, причиняли боль и даже учинили поджог, и их характеры ничем не отличаются от моего...

— Да, все такие же как ты. Ты не особенная и не не такая. Просто мало кто это понимает. Разве не здорово, что ты пришла к этому.

— Н-но! Я хотела... Быть особенной, не такой, как все...

— Это и значит быть подростком.

— Н-наверное... Больше всего... Я хотела... Быть как все, похожей на одну из этих обезьян. Хочу быть шимпанзе, которая не понимает, о чём думает, но понимает, что не понимает, о чём думает, — Эма с трудом подбирала слова. — Межрасовое противостояние пошатнуло мою идентичность, мы причиняем боль друг другу... Я оказалась такой же слабой, как и все... Вот к чему я пришла, и это меня беспокоит.

— Понятно... Значит образ за стеклом — это не враг, а идеал.

— Да, такое определение ближе всего! В идеале я хочу, чтобы по ту сторону стекла были обезьяны!

— Тогда тебе надо отправиться в путешествие, чтобы избавиться от навязчивой идеи.

— Что? Ты о чём вообще?!

— Святая, в которую я верю, моя девушка, которая меня спасла, сказала, что путешествие — это благородный путь навстречу идеалу. И раз ты осознала свой идеал, тебе надо сделать шаг ему навстречу.

— Дело не в том, какой я хочу быть, а в том, какими хочу видеть других?

— А потом навяжи их. Свои идеалы, которые могут быть заблуждением, просто заставь других в них поверить. Если не веришь, то это конец, так говорила мне одна соплячка, которую я считал крутой.

— Всё чужие слова.

— Да, ведь я был пустым. Когда бандит использует чужие слова, чтобы казаться крутым, то так и есть. Даже если кажется так, всё равно неплохо.

Эма усмехнулась, вспоминая слова, которые говорила недавно.

— Мы очень похожи.

— Я с самого начала это говорил.

Они улыбнулись друг другу, а вскоре заснули.