1

Бескрайная дорога тянулась по ало-коричневой пустыне. Темно-зелёный шевроле стоял у обветшалой придорожной забегаловки.

— Я на пределе. Понимаешь, Игнис, на пределе.

— И это мне говорит мальчишка, проживший всего пару десятилетий? Предел — это как раз про меня.

В грязной забегаловке под мерцающим светом они смотрели друг на друга.

На дешёвом столике перед ними стояла миска с лапшой, из которой шёл пар.

— Всё потому что у тебя нет денег, и ты уже три дня ничего не ела! И ты бессмертная, так что без еды обойдёшься!

— Из-за того, что я бессмертная, мой голод на совсем ином уровне! Нет, не будем об этом. Спор только разжигает аппетит. Давай уже решать, кто будет есть рамен!

— И как?

— Хи-хи, ты вряд ли знаешь, но существует древний способ, которой тянется ещё с тех пор, когда меня все считали святой. Справедливый способ, в котором не надо полагаться на грубую силу или ум. Поднимем руку на уровень плеч, вытягиваем и придаём одну из трёх форм...

— Ты застряла на пару тысячелетий, потому не в курсе, но это называется «камень-ножницы-бумага», и эта игра чертовски популярная.

— ... Проигравший снимает одну вещь, кто разденется до гола, проиграл.

— А! Это ты только что придумала!

— Не придумывала! Это древний ритуал, передававшийся из поколения в поколение в стародавние времена, про который ты даже не слышал! Тебе должно быть стыдно за твоё невежество!

— Добавила чушь, и теперь какой-то покер на раздевание получился, типично для тебя.

— Покер на раздевание?.. А это что?

— Сложный ритуал, о котором святая ни черта не знает.

— Да ты издеваешься! Ну ладно! Сделаем это. Вытягивай руку.

— Не нравится мне это при том, что я могу без жратвы остаться. А раз так, остаётся лишь это, — Немо всадил палочки в лапшу, а потом резко всё всосал.

— А! А! Мой рамен! Да ты издеваешься!

— Вкусно.

— Раздевайся! Может ты и съел рамен, но избежал нашего состязания! Я значит проиграл! Так что раздевайся!

— Понял, понял, уж в покере на раздевание я легко выиграю.

С самоуверенной ухмылкой он взялся за рубашку.

— То, что ты вот так небрежно раздеваешься, не искупит твой грех за то, что забрал мой рамен! Низ снимай!

— Ну ты! Мы вообще-то на улице!

— Заткнись! Если не будешь раздеваться, верни рамен! Живо!

— Чёрт! Сама напросилась!

Немо встал, расстегнул ремень и спустил штаны.

— Ну что? Вот так мужик раздевается!

Он поднял взгляд и увидел, что Игнис дуется точно белка.

— Эй.

— Отвлёкся.

— Да пошла ты! Стоило только взгляд отвести!

— Вкусно.

— Чёрт! Тоже раздевайся!

— А?! Ты что святую делать в общественном месте заставляешь?!

— Сама предложила сыграть на раздевание! Вот и раздевайся! Сожрала, раздевайся! Ты эту игру начала!

— Да, да, раз уж надо, я разденусь! Но позволь сказать! Я раздеваюсь не так небрежно, как ты!

Игнис сняла белое одеяние монахини с груди. В итоге ложбинка была обнажена.

— Ну ты! Такая высокомерная, и это всё, на что ты способная?!

— А?! У меня ложбинку видно, ложбинку! Это более неловко, чем то, что ты своими трусами светишь!

— Пошла ты! Я объясню тебе, как надо раздеваться!

Немо сорвал рубашку и палочками начал есть рамен.

— Немо, ты струсил и теперь снял рубашку с узором!

Не желая отступать, Игнис сняла вуаль. Каждый новый укус уменьшал количество одежды, вещей было всё меньше. В итоге на них осталось одно только бельё.

— Мы... Достигли точки невозврата.

— Ага... Дальше... Это уже отказ от человеческого достоинства... Однако...

Они оба были голодны. Они колебались, разрываясь между голодом и достоинством. Первой стала действовать Игнис. Она взялась за бельё, а заодно взяла палочки и потянулась к рамену...

— Уважаемые гости, у нас не такое заведение.

«Да, простите!»

Внезапный голос остановил их. Перед ними был мускулистый хозяин, пытавшийся сдержать гнев. Вены точно черви копошились под чёрной кожей, а крепкие мышцы излучали ауру гнева.

— Выбирайте: оденетесь или уберётесь отсюда.

«Да, простите!»

Они поклонились и под разгневанным взглядом владельца оделись. Остатки рамена разбухли.