Часть 6

— ...последних шести лет. Повторяем: сегодня утром отправленный в Японию отряд исследователей ООН обнаружил живого человека. Вероятно, он скрылся от ядерной бомбардировки в подвале, где провёл всё это время. Несмотря на сильное истощение, его жизни ничто не угрожает. Отряд собирается дождаться, пока выживший наберётся сил, а затем расспросит его о событиях последних шести лет.

Япония.

Страна, в которой появился неуловимый Чёрный Зверь, наводящий ужас и панику на весь мир. Пытаясь устранить эту угрозу, мир разбомбил Японию ядерными боеголовками, фактически стерев её с лица земли.

Япония превратилась в безжизненные пустоши, заражённые химикатами и высокорадиоактивными отходами. Однако полгода назад ООН постановил, что радиационный фон пошёл на убыль и начал отправлять в страну отряды исследователей.

Целью этой экспедиции было выяснить, пора ли разрешить гражданским высаживаться на японских берегах, однако по ходу дела исследователи обнаружили человека, шесть лет продержавшегося среди развалин Японии.

— Выживший… в Японии?

Экран был далеко, но Кадзума слышал каждое слово диктора.

Он удивлённо ахнул, однако Тринити почему-то промолчала и казалась взволнованной. Кажется, она даже не услышала шёпот Кадзумы.

— Тринити Глассфил? — настороженно спросил Кадзума.

Тринити нервно сглотнула и обернулась. Её красивые зелёные глаза были большими как никогда, девушка казалась растерянной.

— А… Ой, прости. Не бери в голову, — Тринити мягко улыбнулась и опустила взгляд на пудинг.

Волосы под капюшоном почти полностью скрывали лицо, но Кадзума увидел, что оно вновь стало озадаченным.

Кадзума перевёл взгляд.

Он понял, что Тринити смотрела вовсе не на телевизор, а на Найн и Селику.

Только что они с серьёзным и несколько отрешённым видом следили за говорящим диктором, но уже возвращались к их столу, просачиваясь между толп учеников. Селика шла расстроенная, а Найн подгоняла её, мрачно хмурясь.

— Садись давай.

Найн подтолкнула Селику и заставила вернуться за стол, затем тоже села на своё место.

За столом воцарилось молчание. Стало жаль “праздничные” пудинги.

Никто ничего не говорил. Не выдержав, Кадзума робко обратился к Селике, которая казалась самой разочарованной из всех:

— Что-то не так?

Селика подняла глаза, но лишь молча покачала головой. Мелькнувшая на её губах слабая улыбка никак не сочеталась с образом жизнерадостной девушки. От этого Кадзуме стало ещё больше не по себе.

— Тебе плохо стало? У тебя даже лицо…

Побледнело.

Так и не договорив, Кадзума, сам того не замечая, потянулся рукой к Селике. Вдруг по его спине пробежал сильнейший холод.

“А?..”

В следующий миг закружилась голова, мир поплыл перед глазами. Моргнув, он потерял чувство равновесия. Вместо того, чтобы тянуть руку к Селике, он схватился за собственный лоб.

— Кадзума? Всё хорошо? — взволнованно спросила Селика и привстала из-за стола.

Её маленькая ладонь потрогала его голову.

— М!

Кадзума отмахнулся от неё изо всех сил.

Раздался звук, как от пощёчины, и Кадзума вскочил из-за стола.

Сразу повисло сильное напряжение.

— А… П-прос… — дрожащим голосом пролепетал Кадзума.

Селика смотрела непонимающими глазами, Найн возмущённо хмурилась.

Он смотрел прямо на них и пытался договорить слово до конца, но вдруг напала ужасная тошнота, и Кадзума упал на колени.

— Кадзума?!

Тринити резко вскочила из-за стола и опустилась на корточки рядом с ним.

Через миг подбежала и перепуганная Селика.

— Т-ты чего, что случилось?! Держись!

Кадзума стеклянными глазами смотрел на нагнувшуюся к нему Селику.

Вновь нахлынула тошнота, а грудь заполнилась… невыносимым чувством отвращения.

“Нет… Не подходи… Прочь от меня!”

Перед глазами плясали огоньки, хотелось только прогнать эту девушку. Раскалывалась голова. Тошнило.

— Тебе плохо стало? Отвести в медкабинет?

— Н-не надо… — из последних сил отказался Кадзума от заботы Селики и остановил её попытку погладить его по спине.

Он заставил дрожащие губы сдвинуться и изобразить улыбку.

— Всё хорошо. У меня просто внезапно недомогание… Я сам дойду до медкабинета.

— Но мы же не отпустим тебя од…

— Пожалуйста, не надо.

“...меня трогать”, — чуть было не сказал он, но проглотил слова вместе с обильно выделившейся слюной.

Он не знал, в чём дело. Не знал, но… не мог унять чувство отвращения.

Кадзума так крепко сжал кулаки, что едва не проткнул кожу ногтями, и встал, опираясь на стену.

Он не мог оставаться здесь. Физически.

— Простите… но я уже ухожу. Мне правда жаль, — попытался выговорить он как можно бодрее и вышел… сбежал из столовой.