Часть 5

Селика крутила вилкой, наматывая приправленные мясным соусом спагетти.

Затем она поднесла вилку ко рту и посмотрела на сидевшего напротив Кадзуму уже без тени стеснения.

— Так ты, Кадзума, тоже общаешься только с Тринити?

Весь обед они обсуждали отношения в классе Кадзумы.

Вернее, обед был только у девушек, потому что Кадзума уже съел варёное яйцо, а сейчас понемногу доедал подаренный Селикой пудинг. И какой бы на редкость изысканной ни была его сегодняшняя обеденная компания, даже она не могла затмить прекрасного, вкуснейшего яйца.

— Секунду, Селика, — первой на слова девушки отреагировала Найн. — Что значит “тоже”? Не ставь меня в один ряд с этим типом.

В её голосе сквозило явное презрение.

Тем не менее, Селику оно нисколько не смутило.

— Но сестра, когда Тринити нет, тебе приходится есть со мной наедине, разве нет? — удивлённо спросила она. — И даже когда ты на выходных идёшь куда-нибудь гулять, то только с Тринити и со мной.

— Я не вижу смысла общаться с людьми, которые ниже меня по уровню.

— Ну вот, опять за своё! Поэтому тебя все и боятся!

Кадзума застыл с десертной ложкой в руках, изумлённо наблюдая за неожиданным спором сестёр.

Он и подумать не мог, что есть люди, способные упрекать гениальную Найн, сурового характера которой действительно боялись все ученики. Более того, Найн не находила, что возразить. Однокласснику гениальной волшебницы трудно было поверить, что такое вообще возможно.

Зато Тринити, в отличие от Кадзумы, видимо, уже привыкла к таким зрелищам, и спокойно продолжала есть, с улыбкой глядя на подруг.

— Ой, Кадзума, прости, — Селика вновь перевела взгляд на него. — Так о чём ты там говорил?

— Я даже ничего сказать не успел… Но ты права, я тоже как правило разговариваю только с Тринити.

— “Тоже”? — Найн покосилась на Кадзуну.

— Ой, я… — Кадзума зажал себе рот руками.

Рядом прыснула Тринити.

— Эй, Тринити! Что тут смешного?!

— Хи-хи… П-прости, Найн. Я не со зла.

— Да ну тебя, я не про это, — Найн обиженно смахнула волосы и сложила руки под пышной грудью.

Кадзума виновато улыбнулся, почёсывая щеку. Он не привык попадать в такие ситуации и, если честно, не знал, что делать. Наверное, это способность всех девушек — с лёгкостью создавать вокруг себя зону, к которой не хочется приближаться.

Но он оставил свои настоящие мысли при себе и робко продолжил:

— Простите, я вовсе не пытался сравнить себя с Найн… Я имел в виду, что Тринити такой чудесный человек, что способна общаться даже с таким ничтожеством, как я.

— О? Но ведь ты вовсе не ничтожество, Кадзума, — возразила Тринити, прикрывая рот ладонью.

— Нет-нет, даже не спорь, — Кадзума поднял руки, словно сдаваясь, и замотал головой.

На этот раз засмеялась уже Селика. Её поистине смех, может, и не был заразительным, но по меньшей мере вызывал улыбку умиления.

— Ты такой забавный, Кадзума. Я сначала думала, что ты будешь сидеть и отмалчиваться, но мне удалось тебя разговорить. Так приятно.

— Ты… правда так думаешь?

— Можно, я и дальше будут с тобой разговаривать? Хочется узнать тебя получше.

— Что? Э-э, ну… — Кадзума растерянно водил взглядом.

Селика смотрела прямо ему в глаза, но он не мог ответить тем же.

Скорее всего, у этой девушки почти нет врагов. Пусть даже она чересчур прямолинейна и настойчива, многих людей покоряет её искреннее благодушие и очаровательная улыбка. Иногда Селика своим поведением напоминала щенка или котёнка.

Однако Кадзума по какой-то причине не мог её терпеть. Он и сам не понимал, почему ему становилось тяжело дышать, а в груди появлялось раздражение, как только Селика смотрела на него.

“Казалось бы, она неплохая девушка, но…”

Пока Кадзума колебался с ответом, Найн встала из-за стола. Судя по тому, как громко она сдвинула стул, ничего хорошего этот жест не предвещал.

— Селика. Пошли-ка отойдём.

— Что?

Только Селика успела доесть спагетти, как Найн схватила её за руку и отвела от стола. Девушка послушно шла за сестрой, округлив глаза от удивления.

Они остановились возле стойки, где торговали бутербродами и булочками — будь сейчас самое начало большой перемены, на их месте стояла бы огромная очередь из учеников. Хотя они отошли довольно далеко от Кадзумы и Тринити, те по-прежнему могли разобрать выражения лиц девушек.

Тринити уже открыла баночку с пудингом. Найн посмотрела на Кадзуму, затем повернулась к Селике и сказала:

— Не вздумай общаться с этим подозрительным парнем! Я не вижу в нём ничего хорошего!

Она говорила так громко, что услышал даже Кадзума. Был ли смысл вообще отходить от стола, если она собиралась возмущаться таким голосом?

Хотя любой бы на месте Селики втянул голову в шею от такого голоса, девушка с хвостом на голове даже не дрогнула.

— Кадзума ничуть не подозрительный! Да, он странноватый, но нельзя так говорить о человеке, которого ты пока даже не знаешь!

— Мне незачем его знать — это очевидно с первого взгляда. По его глупой улыбке никак не поймёшь, о чём он думает. Такие люди хорошими не бывают.

— А вдруг бывают?!

— Короче говоря, не вздумай общаться с непонятными личностями. Может, у тебя милое личико и покладистый характер, но мозгов не хватает. В мире много подлецов, которые хотят этим воспользоваться!

— Как это понимать? Ты считаешь Кадзуму подлецом?!

— Да, считаю! Он однозначно думает о чём-то нехорошем!

Спор сестёр быстро привлёк внимание многих отдыхающих учеников.

Некоторых заинтересовал предмет их спора, и Кадзума постоянно ловил на себе быстрые взгляды.

Пытаясь сбежать от невыносимой реальности, Кадзума уставился на бледно-жёлтую поверхность пудинга.

Пожалуй, больше всего его шокировало, что Селика не стала спорить с словами сестры о “глупой улыбке”, по которой “не поймёшь, о чём он думает”.

“Неужели у меня и правда глупая улыбка?”

Кадзума задумчиво ощупал лицо ладонями. К своему ужасу он осознал, что его губы и правда сами по себе растянулись в неестественной улыбке.

— Э-э, Кадзума? — раздался сбоку участливый голос, когда он застыл с ладонями на лице.

Кадзума сухо усмехнулся, его плечи вздрогнули.

— Как мне после этого смотреть им в глаза?.. — пробубнил он под нос.

— Это самое… пожалуйста, не принимай её слова близко к сердцу. С Найн такое бывает — она начинает с ума сходить, как только дело касается Селики. Вообще перестаёт с кем-либо считаться.

Даже Тринити удручённо усмехнулась. В её словах слышался богатый опыт — наверняка ей не раз уже приходилось рассказывать об особенностях поведения Найн тем, кого она оскорбила.

— И кстати, мне очень нравится скромность в твоих глазах. По-моему, ты хороший человек.

— Ха-ха… Спасибо.

Конечно, слушать такое было гораздо приятнее, чем оскорбления Найн, но Кадзума всё равно не привык выслушивать комплименты от собеседников. Его неряшливо растянутые губы вздрогнули.

— Ты, видимо, любишь брать на себя трудности, Тринити. Что я, что она — люди, которые не вписываются в коллектив, но ты с нами общаешься.

— Хе-хе. Мои трудности просто смешные по сравнению с твоими, Кадзума.

— Какими моими?

— Я про память. Ты ведь до сих пор ничего не помнишь?

— Ага…

Одноклассники Кадзумы знали о его амнезии.

Раньше это вызывало в них любопытство, но теперь никто почти и не спрашивал его о том, насколько он помнит своих товарищей.

Кадзума и не хотел, чтобы они приставали к нему с расспросами. От этого ему становилось неловко, а толку всё равно не было. Так что в обычной жизни Кадзума и сам старался вести себя как ни в чём не бывало.

Тем не менее, Тринити иногда расспрашивала его с участливым видом.

Её забота ничуть не раздражала.

Она интересовалась, “как дела” у его амнезии, словно это была хроническая болезнь, но делала это с такой теплотой, что даже слово “амнезия” переставало казаться страшным.

— Если в двух словах, то никаких подвижек. Я иногда даже задумываюсь: было ли у меня вообще прошлое, раз я не могу его вспомнить?

— Ну что ты. Не надо так говорить.

— Нет-нет, я всё прекрасно понимаю, — вяло улыбнулся Кадзума, видя, как помрачнело лицо Тринити. — Не волнуйся за меня, я не унываю.

На самом деле Кадзума даже не знал, стоит ли унывать из-за потери памяти, или же это повод для радости.

Кадзума вскинул голову. Он осознал, что больше не слышит спора сестёр.

Переведя взгляд, он обнаружил их на том же самом месте. Обе девушки впились взглядами в один из телевизоров. Судя по их перекошенным лицам, увиденное их не на шутку взволновало.

Кадзума тоже решил посмотреть, что же там показывают.

С прямоугольного экрана, как обычно, вещал диктор. Однако сегодня его голос был встревоженнее, чем обычно.

Дело в том, что он зачитывал новости об одной необычной стране.