Часть 3

В круглом зале из белого мрамора царило торжество.

Под высоким сводчатым потолком молчали каменные изваяния, равномерно расставленные вдоль идеально круглой стены.

Посреди зала, между мощных колонн, парили кристаллы размером с человеческую голову. Все они излучали магическое свечение, а на их поверхности дрожала белая рябь.

Овеянные этим таинственным светом, в зале по кругу стояли люди в тяжёлых мантиях и остроконечных шляпах.

Их было меньше десяти.

Их взгляды были обращены к центру круга, где стояла, преклонив колено, девушка. Её длинная мантия стелилась по полу, а длинные волосы бежали вдоль спины, спускаясь ниже бёдер. Девушка низко склонила голову, будто молясь.

Один из людей в мантиях вышел из круга и встал перед девушкой.

— Коноэ Мёркури. Мы назначаем тебя защитницей великих знаний и девятой из Десяти мудрецов — Найн, — торжественным , глубоким голосом объявил немолодой мужчина.

Девушка по имени Коноэ… нет, Найн, ответила ему, продолжая стоять на колене:

— Я покорно принимаю назначение.

Подошёл ещё один человек в мантии и передел мужчине фиолетовую остроконечную шляпу будто из детской сказки про волшебников.

Символ избранного мудреца и передаваемой из поколения в поколение мудрости опустился на голову Найн.

— Отныне Десять мудрецов обрели новую мудрость. Да будет вечным их разум, что зиждется на твёрдых порядках, — объявил мужчина, и остальные присутствующие хором повторили за ним. Хор голосом поднялся к самому своду.

Титул мудреца даруется лишь лучшим волшебникам гильдии магов. Церемония подходила к концу, а Найн продолжала невозмутимо слушать, не поднимая головы.

Когда Найн вышла из святилища, прошла уже половина большой перемены.

Интронизация нового мудреца проводится глубоко в подвале святилища — в особом зале, в который могут ходить только мудрецы. Похоже, она провела в этом замкнутом, без единого окна пространстве слишком много времени, потому что успела соскучиться по ветерку, казавшемуся теперь на удивление свежим.

Вокруг святилища раскинулся внутренний двор академии, весь покрытый зелёной травой за исключением нескольких плиточных дорожек. Благодаря аккуратно подстриженным изгородям и деревьям казалось, будто она попала в городской парк.

Найн направилась в сторону корпусов, наслаждаясь умиротворяющими видами. Её роскошные волосы, спускающиеся ниже бёдер, грациозно покачивались на ветру.

Остальные мудрецы до сих пор не вышли из святилища. Рядом никого не было, царила приятная тишина.

Вдруг её нарушила чья-то летящая походка. Из-за плавного поворота тропинки выбежали хорошие знакомые Найн.

— Сестра-а-а-а! — звонко выкрикнула девушка с тёмно-коричневыми волосами, собранными в длинный хвост почти у самой макушки, и изо всех сил замахала рукой.

Позади неё бежала измученная девушка в больших круглых очках с красивейшими платиновыми волосами, прикрытыми капюшоном мантии.

Стоило их увидеть, как безразличное лицо Найн мигом просияло.

— Селика, Тринити!

Суровый взгляд тут же смягчился, и Найн помахала рукой в ответ.

Первая девушка так резко затормозила, что у неё подпрыгнули волосы. Селика А Мёркури, младшая сестра Найн, родившаяся на год позже неё.

Её еле догнала тяжело дышавшая девушка в очках по имени Тринити Глассфил. Как и Селика, она была для Найн незаменимой подругой.

Глаза Селики цвета мокрой земли ярко блестели, а голос не скрывал возбуждения:

— Сестра, она закончилась? Ну, интронизация!

— Закончилась. Интронизация — это не более чем несколько заведённых с древности процедур. Там не было ничего необычного.

— Но всё-таки!

Селика беззаботно ликовала, Найн выдавливала из себя улыбку. Тринити смотрела на них с умилением в глазах.

— Но ведь шляпу тебе дали совсем не обычную, — сказала Тринити, по привычке растягивая слова.

Найн подняла взгляд, пытаясь осмотреть свой головной убор. Разумеется, без зеркала она не увидела ничего, кроме излишнего широкого поля.

— Это всего лишь украшение, — ответила она и фыркнула. — И вообще, сделать меня мудрецом — это такой перебор, что я до сих пор успокоиться не могу. Казалось бы, ты заслуживаешь этого намного больше, чем я, Тринити.

— О-о… Опять ты за своё, да?

Подруга прищурилась и усмехнулась, видя на редкость детскую обиду на лице Найн. Действительно, она уже жаловалась на то же самое несколько дней назад, когда её окончательно решили сделать новым мудрецом.

Если Найн гениально обращалась с магией, то Тринити прославилась тем, что могла в мгновение ока почуять и проанализировать любую связанную с магией информацию. К тому же она была великолепным алхимиком, а благодаря прекрасному цвету своих волос даже заработала уважительное прозвище Платиновая Тринити.

Найн была талантлива от рождения, однако способности Тринити были подкреплены огромным объёмом знаний и поэтому, казалось бы, должны были цениться гораздо выше.

Найн продолжала дуться, так что Тринити вновь растянула губы в мягкой улыбке, идеально подходившей её внешности.

— Тебе очень идёт эта шляпа.

— Спасибо…

Найн смущённо улыбнулась в ответ и слегка наклонила голову.

Хотя на её голове красовался символ величайшего почёта, Найн вела себя как обычно. Наконец, Тринити выпрямила спину и добавила голосу уважения:

— Итак, мы теперь должны называть тебя Найн?

— Найн? — озадаченно переспросила Селика, наклоняя голову.

Найн переглянулась с Тринити, усмехнулась и объяснила:

— Человек, присоединяющийся к мудрецам, получает истинное имя — если говорить проще, это особое имя, которое показывает его положение среди мудрецов. Я среди них девятая, так что Найн. Конечно, это всего лишь формальность, но она очень кстати, потому что мне теперь не придётся менять имя.

Она говорила таким тоном, словно это сущий пустяк. Пришёл черёд Тринити усмехнуться.

На самом деле Найн звали Коноэ Мёркури.

Вот только ей самой никогда не нравилось это имя, и Селика с Тринити хорошо знали причину: автор этого имени — отец Найн и Селики.

Найн ненавидела своего отца. Настолько люто, что даже не выносила, когда его упоминала Селика.

Однако вот уже шесть лет никто не знает, жив он или мёртв.

— Понятно… Ладно, раз так принято… — расстроилась Селика.

Хотя Найн ненавидела имя Коноэ, Селика считала его драгоценным именем драгоценной старшей сестры. Наверняка ей грустно из-за того, что теперь сестру будут называть по-другому, пусть даже этого требовали правила.

— Но… хотя ты теперь мудрец, Найн, ты же всё равно останешься, моей сестрой правда? — спросила Селика, исподлобья глядя на высокую сестру.

Найн вздрогнула и смешно ахнула, наткнувшись на взгляд этих искренних, полных чистого обожания глаз.

В следующий миг она не удержалась, молниеносно вцепилась в Селику и прижала её к своей пышной груди.

— Ну конечно же, Селика! Кем бы ни стала и какое бы имя ни получила, я всё равно буду твоей сестрой! Ох, и никогда больше не смотри такими глазами. Если бы здесь прятался какой-нибудь мерзавец, он бы ни за что не удержался при виде твоего невыносимо миленького личика!

— С-сестра… не могу дышать…

Селика беспомощно махала руками, прижатая лицом к мягкой груди. Кое-как освободив нос и переведя дух, она снова исподлобья посмотрела на Найн, оставаясь в её объятиях:

— Кстати, сестра, ты ведь ещё не обедала? Мы как раз тебя ждали, чтобы поесть вместе.

— А? Вы что, голодные ходите? Я же вам сказала поесть без меня! — удручённо воскликнула Найн.

— Мы хотели отпраздновать, — парировала Селика, слащаво улыбнувшись.

— Что отпраздновать?

— Разумеется, то, что моя сестра стала мудрецом. Ну что ты за человек — такой особенный день, а ведёшь себя как обычно, — Селика слегка надула губы.

— Ну ладно вам, идёмте уже, — Тринити хихикнула, наблюдая за ними, как за спорящими детьми. — Вы так можете до самого конца большой перемены разговаривать. Да ведь, Селика и Найн?

— Ой, вот этого не надо! — Селика испуганно выскользнула из объятий Найн и сама схватила сестру за руку, улыбаясь словно наигравшийся ребёнок. — Ну вот, сестра, пошли. В честь такого события я угощу тебя пудингом из столовой.

— Пудинг?.. Я уже не ребёнок, — Найн сделала вид, что оскорблена, но позволила Селике увести её за собой.

Она очень часто думала о том, что ей очень повезло с сестрёнкой и подругой.

Слегка поправив нахлобученную шляпу, Найн пошла по двору между Селикой и Тринити, улыбаясь незаметно для них.