Часть 2

Ишана, она же гильдия магов — уникальная организация, не принадлежащая ни к одной из стран.

В мире научно-технического прогресса она единственная продолжается полагаться в основном на магию и алхимию и поэтому не привлекает к себе всемирного внимания. Однако гильдия имеет непубличные связи со множеством государств, а те в свою очередь признают за ней полную независимость и суверенитет.

Весь остров окружен сильным барьером, который не допускает никакого вмешательства извне. Всех покидающих остров и особенно прибывающих тщательно досматривают.

Вот почему Ишана и гильдия магов считаются самым безопасным городом в мире.

Разумеется, на острове был необходимый минимум государственных учреждений, а также инфраструктура, жилые и деловые районы, суды и даже организации дружинников.

Но самыми важными были образовательные учреждения.

Огромная академия в самом центре острова управлялась напрямую гильдией магов. Здесь можно получить не только общее образование, но и магическое и алхимическое.

Пока в официальной истории развивались науки и технологии, здесь, на изнанке мира, передавались от поколения к поколению тайны магического и алхимического ремесла. И важнейшая задача академии — именно в том, чтобы новое поколение усвоило все необъятные знания и бесчисленные технологии.

У академии есть общежитие, в котором обязаны жить все ученики за исключением тех, чьи семьи тоже живут на острове.

Но вне зависимости от того, как именно ученики оказались на острове, они должны каждый день ходить в академию и учиться магии.

Кадзума тоже учился в академии.

Увы, он не знал, как так получилось, что он стал учеником в таком необычном месте. Сам захотел? Поступил по совету опекуна?

Сколько Кадзума себя помнил, он всегда был учеником академии. В первый день ему выдали комнату для жизни, через неделю он начал посещать занятия.

Семь лет он плыл по течению.

Он привык к белой одежде, чёрным штанам и короткому плащу волшебника, считавшимся в академии частью формы.

“Видимо, администрация смотрит на учеников сквозь пальцы, раз даже такого лентяя, как я, не выгоняют”, — подумал Кадзума, облокотившись на подоконник и выглянув в настежь распахнутое окно. Шла перемена.

Наверное, дело было не столько в отношении администрации к ученикам, сколько в том, что у неё были дела поважнее.

Возможно, будь Кадзума круглым отличником, привлекающим всеобщее внимание, администрация относилась бы к нему совсем иначе, но увы, учился он средне. В том, чтобы быть посредственностью, ему не было равных.

В любом случае, его радовало, что его здесь держат. Ведь он не знал, куда ещё податься.

“Воспоминания…” — мысленно прошептал он, глядя на голубое небо.

В такие минуты безделья ему начинало казаться, что он забыл нечто очень важное.

Эта мысль могла показаться очевидной, ведь он ничего не помнил о своём прошлом. Но дело в другом — ему казалось, он забыл нечто принципиальное, чего никогда и ни за что нельзя было забывать. И если не всё остальное, то хотя бы это он просто обязан был вспомнить.

Но хотя он так считал, эта мысль немного… пугала его.

Что случится с ним, когда он наконец вспомнит то, чего не должен был забывать? Что, если это воспоминание, которое он безуспешно пытался отыскать, в корне перевернёт его мир? Или что, если оно окажется сущим бредом?

Что будет с ним дальше? Что он собирается делать после того, как оживит то воспоминание? Сможет ли он и дальше жить так, как живёт сейчас?

— Ну… Не то, чтобы я мог на что-то повлиять, конечно, — пробормотал Кадзума, тихонько вздыхая.

От бестолковых мыслей его начинало тошнить. Отвязавшись от них, он снова посмотрел в окно.

Облаков почти не было, сверху лился мягкий свет. Погода стояла прекрасная.

Впрочем, на Ишане она всегда была прекрасной.

Климат на острове был очень мягким, весной царило одновременно пробуждающее и убаюкивающее тепло, осенью умеренная прохлада. Не было ни чересчур знойного лета, ни морозной зимы.

Ни голода, ни войны, ни катаклизмов.

Ишана и правда была спокойным местом.

Из-за этого Кадзума частенько забывал о том, что мир за границами острова стоял на пороге гибели.

Две тысячи сто шестой год.

Все началось шесть лет назад, первого января две тысячи сотого.

На восточном краю мира, в Японии, вдруг появилось загадочное существо.

Огромное, чёрное, похожее на многоголовую змею, оно начало разрушать и убивать всё, до чего дотянется, повинуясь своим инстинктам.

Одновременно с появлением это существа в мире возникло вещество, известное как сейд.

Сейд нейтрализует вредные субстанции, однако чует прикосновения людей, словно живой, и сообщает о них чудовищу. Иногда он даже становится ему магистралью, по которой он приходит.

Чудовище пришло по дороге из сейда и неуловимо появлялся то тут, то там, сея разрушения и с лёгкостью громя любое сопротивление.

Человечество прибегло к ядерному оружию, пытаясь уничтожить проклятое существо вместе со всей Японией. Но попытка потерпела неудачу. Более того, когда чудовище осознало, что в Японии больше нечего разрушать, оно перешло в атаку на весь мир.

Чёрный зверь.

Человечество перепробовало всё, пытаясь сражаться с ним.

Но когда ни одна мера не помогла, люди перешли от сражений с Чёрным зверем к постоянному бегству от него.

Наверняка даже сейчас Чёрный зверь уничтожает какую-то часть мира.

А здесь, в Ишане, цветут парки, тянутся улицы и распускаются цветы.

Казалось кошмарным наваждением то, что монстр мог появиться и на этом острове.

— Хм?

Когда Кадзума собирался вновь сложить на подоконнике локти, он вдруг что-то заметил краем глаза.

Окно коридора выходило во внутренний двор, гдестояли не только учебные и лекционные корпуса академии, но и многие здания гильдии магов.

И сейчас возле белого здания, известного как святилище, копошились люди. Кто-то постоянно входил и выходил.

Это место считалось святая святых гильдии магов и использовалось только для заседаний и ритуалов с участием важнейших людей гильдии. Даже ученикам академии разрешалось входить тольково время особых занятий.

У входа копошились люди в мантиях, явно состоявшие в гильдии. В этом, конечно, не было ничего странного, но Кадзума увидел одну остроконечную шляпу.

Эта привлекающая внимание деталь гардероба имела в гильдии магов особое значение.

— Кто-то из десяти?..

Десять мудрецов — важнейшие люди гильдии магов, обладающие в ней высочайшими полномочиями. Избранная каста. Сверхлюди.

Не будет преувеличением сказать, что именно эти люди на самом деле управляли гильдией магов. К тому же только им разрешалось притрагиваться к важнейшим секретам гильдии магов, которые по слухам хранились как раз в глубинах святилища.

Кадзума смотрел, как мудрец деловито отдаёт указания. Остроконечная шляпа, символ избранного, поворачивалась из стороны в сторону.

“Кстати, а ведь сегодня должна быть интронизация нового мудреца”.

Это крайне редкое событие.

Поскольку мудрецы получали огромные привилегии, для получения этого звания человек должен был обладать соответствующими знаниями и опытом, сделать внушительный вклад в дела гильдии магов, а также быть искусным волшебником. Вот почему Десять мудрецов были десяткой лишь на словах и долгое время не могли заполнить пропуски в своих рядах.

А уж назначение на эту должность ученика академии и вовсе переводило событие из редких в разряд неслыханных.

И поскольку этот “беспрецедентный” мудрец был одноклассницей Кадзумы, то даже он, проводивший всю свою жизнь в меланхолии, невольно заинтересовался происходящим.

“Кажется, её зовут… Коноэ Мёркури?”

Непревзойдённо талантливая ученица, которую без малейших колебаний называли величайшим гением за всю историю гильдии магов. Её имя гремело на всю Ишану, не в последнюю очередь благодаря красоте и исключительно трудному характеру.

Она полная противоположность неприметного Кадзумы по внешнему виду и манере вести себя, не говоря уже об оценках.

“Есть всё-таки в мире яркие личности”, — подумал Кадзума, вздыхая. Всё это не имело к нему никакого отношения.

Бессмысленно смотреть на лужайку соседа, завидуя тому, что она зеленее твоей. Кадзума оторвался от окна, напомнив себе, что скоро начнётся урок. В конце концов, о зависти речь даже не шла — он никогда не мечтал стать мудрецом.

Но тут…

Кадзума услышал голос.

И обернулся.

Как он и ожидал, рядом было лишь распахнутое окно. И ни души вокруг.

— Что за?..

Он готов был поклясться, что слышал, как кто-то обратился к нему.

“Этого ещё не хватало… потеря памяти, а теперь ещё слуховые галлюцинации — это уже совсем не смешно”.

Кадзума раздражённо почесал голову, отворачиваясь от окна.

В коридоре как раз раздался звонок, объявляя начало следующего урока. Кадзума машинально посмотрел на потолок, затем бегом вернулся в класс.