Глава 1. Ята-но Мори

1

Когда Минато поднял голову, в его глазах отразилось затуманенное голубое небо.

В спортивном костюме, подчёркивавшем гибкость его пятнадцатилетнего тела, он бежал по единственной горной дороге, где всё ещё лежал снег. Пробежав под туннелем из крон деревьев, вдалеке он увидел медленно едущий поезд из трёх вагонов. Природа утопала в свежей зелени, сквозь которую то тут, то там проступали бледно-розовые пятна цветущей горной сакуры.

Горы радостно преображались, встречая весну. Деревья, едва покрывшиеся молодой листвой, казались ослепительно яркими.

Конечной точкой его ежедневной утренней пробежки был местный парк. Умывшись под краном в углу площадки, он задрал край футболки и вытер лицо. На оголившемся левом боку показался продолговатый белый шрам.

Вытерся он небрежно, и с чёлки продолжила капать вода. Обычно Минато не позволял себе подобного, но сегодня он забыл полотенце. Более того, прямо сейчас к нему приближалась причина, по которой ему хотелось побыстрее уйти.

Рядом с Минато остановился юноша, одетый в повседневную одежду, будто просто вышел на утреннюю прогулку. Привычные очки в пластиковой оправе были неизменным атрибутом его образа, подчёркивая интеллект и хладнокровие. Он производил впечатление человека куда более взрослого, чем Минато, и дело было не только в том, что этот юноша уже отпраздновал свой шестнадцатый день рождения.

На его губах играла насмешливая улыбка.

— Доброе утро, Минато. Сейчас, конечно, весна, но по утрам всё ещё холодно.

— …Сэйя, доброе утро.

Не то чтобы он не хотел видеть Сэйю. Напротив, он был единственным человеком, которого Минато мог назвать своим лучшим другом, и знакомы они были дольше всех. Но вот встречаться с ним во время тренировок совершенно не хотелось.

Прекрасно осознавая это, Сэйя произнёс с самым невинным видом:

— Обычно это обязанность отца. Но сегодня утром он занят, поэтому я его подменяю.

— А, выгуливаешь Медведя?

Случайный прохожий, услышав их разговор, мог бы не на шутку испугаться. Однако Медведь — это всего лишь кличка собаки.

Это бернский зенненхунд, горная порода родом из Швейцарии. Эти собаки плохо переносят жару, поэтому здешние места — расположенные высоко над уровнем моря и довольно прохладные по японским меркам — подходили ей идеально.

Возможно, кто-то сократил бы название породы и ласково назвал питомца «Банни-тян», но мало кому пришло бы в голову назвать его Медведем[✱] Бернский зенненхунд — Bānīzu maunten doggu. Bānī созвучно с английским Bunny, т.е. кроликом. Сэйя же, возможно, взял «Bear» из-за некоторой схожести с «Bernese» (Бернский) и в итоге назвал пса Кума, т.е. Медведь.. Чувство вкуса Сэйи вызывало сомнения, однако стоило также отдать должное его семье, которая позволила дать псу такую кличку.

Минато поздоровался с Медведем, и тот радостно завилял хвостом. У него была длинная, блестящая чёрно-бело-рыжая шерсть, а круглые рыжие пятна над глазами напоминали брови. Если его обнять, по телу разливалось приятное тепло.

Медведь лизнул Минато в лицо, а затем ткнулся носом в его левый бок, словно прося показать.

— Эй, Медведь, щекотно же. Там уже всё зажило.

Когда его отчитали, Медведь тут же остановился и сел рядом с Минато. Четыре года назад он был озорным щенком, а теперь вырос добрым и умным псом. Весь в хозяина.

Двое парней и одна собака отправились в заднюю часть парка, войдя там в лес. Медведь был из тех псов, которым нравится быть полезными людям, поэтому он пошёл впереди, словно говоря: «Следуйте за мной».

Вместо широкой асфальтированной дороги они выбрали путь покороче. Ближе к середине он сужался настолько, что там едва мог протиснуться один человек. Эту тропу протоптали местные жители — настоящая звериная стёжка.

Сэйя внезапно схватил Минато за руку, когда тот чуть не упал — то ли необычное утро выбило его из колеи, то ли просто оступился.

— Ты в порядке? Если упадёшь и пропустишь церемонию поступления утром, то это будет впечатляющий дебют в старшей школе.

— Заткнись.

— Ну, если вдруг что, то я вызовусь преданно ухаживать за тобой в нашей лучшей палате.

— И я вежливо откажусь. Откуда мне знать, что ты собрался делать со мной?

— Не собираюсь я ничего делать! Правда же, Медведь?

Медведь издал звук, по которому было совершенно непонятно, соглашается он или протестует.

Дом Сэйи служил одновременно и ортопедической клиникой, расположенной прямо за домом Минато.

У Нарумии Минато и Такэхаи Сэйи сегодня была церемония поступления в одну старшую школу. В их маленьком городке, затерянном в горах, учиться вместе было делом обычным, однако Минато узнал об этом лишь на днях. В отличие от него, выбравшего близлежащую государственную школу по финансовым причинам, Сэйя мог выбрать лучшую школу в префектуре или даже элитную частную школу.

Чувствуя неясную тревогу, Минато тем не менее с предвкушением думал о новой жизни, которая вот-вот начнётся.

Церемония поступления в старшую школу Кадзэмай.

Цветы сакуры, которой в этих краях было ещё не время цвести, приветствовали Минато и остальных учеников.

Не только растения и деревья были воодушевлены ранним приходом весны. После церемонии новых учеников ждали старшеклассники, готовые вербовать новичков для участия в клубной деятельности. Среди них были девушки из группы поддержки с яркими красными и оранжевыми помпонами, а также крепко сложенные парни, держащие подбадривающие транспаранты с надписью «Passing is love!»

На глаза сразу же попался первогодка, которого уже успели взять в оборот ребята из футбольного клуба, — парень с загорелой кожей и на редкость пронзительным, острым взглядом. Рядом с ним крутился ещё один юноша с броской внешностью настоящего айдола, который без устали махал девушкам-менеджерам.

Пока Сэйя с любопытством оглядывался по сторонам, Минато попытался быстро пройти мимо этой сцены. Однако внезапно сзади они оказались схвачены за плечи человеком на голову выше них, и оба не смогли сдвинуться с места.

Возмутившись такой навязчивой вербовкой, Минато уже было бросил на него сердитый взгляд, как вдруг почувствовал смутное дежавю: прямо перед ним оказалась широкая дружелюбная улыбка, явно ему знакомая.

— Минато, ты?! А это Сэйя! Давно не виделись! Не ожидал, что снова увижу вас в старшей школе. Я так рад!

— Погоди-ка, неужели Рёхэй?! Ты чего так вымахал? Я тебя на секунду даже не узнал!

— Минато не заметил, но я видел твоё имя в списках, — добавил Сэйя.

— А я увидел, как ты выступал с речью в качестве представителя первогодок. Всё такой же умный, как и раньше! Это здорово. А Минато за то время, что мы не виделись, стал ещё круче!

— Хватит говорить так, будто ты дядя, льстящий своим племянникам, — буркнул Минато, на что Рёхэй вытянулся, выглядя искренне озадаченным.

— Серьёзно? Я ведь просто говорю то, что вижу.

Яманоути Рёхэй был их другом детства, который перевёлся в другую школу в пятом классе. Телом он вырос, но в душе остался всё таким же невинным ребёнком. Слова, которые из чужих уст прозвучали бы как издевательство, в исполнении Рёхэя вызывали лишь улыбку. Мало кто способен всерьёз злиться на ластящегося щенка.

Увидев давнего знакомого, Минато расслабился, и его напряжённое лицо озарилось улыбкой. Воспоминаниям о детстве не было конца: как они после школы купались в реке и потеряли обувь, или как их отругали за то, что они пробрались в клинику семьи Сэйи, когда она была закрыта, и играли со спортивным тейпом. Они выросли вместе, словно братья, и между ними существовала удивительная связь.

Возбуждённые встречей друзья продолжали болтать, но их беседу прервал подошедший невысокий мужчина. Это оказался знакомый Рёхэя.

— Томи-сэнсэй, что случилось?

— Томи? — спросил Минато.

— Ага, это мой классный руководитель, Мориока Томио-сэнсэй.

Томи-сэнсэй был добродушным старичком. Окинув троицу взглядом, он приподнялся на цыпочки и вплотную приблизил к ним лицо.

— Мне тут доверили одно секретное поручение. Выглядите вы как дружные ребята, так что мой выбор пал на вас. У меня есть для вас миссия.

— Что? Миссия?! — сверкнули глаза Рёхэя любопытством, в то время как Минато насторожился.

— По правде говоря, в нашей школе есть клуб кюдо, но в последнее время он совсем заглох. Директор поручил восстановить его. Кюдо часто считают индивидуальным видом спорта, но без идеальной слаженности всей команды хорошо стрелять не получится.

Слово «кюдо» заставило сердце Минато учащённо забиться.

— И что дальше? Что дальше? — спросил воодушевлённый Рёхэй. — В средней школе, в которую я ходил, я выбрал кюдо в качестве обязательного предмета боевых искусств. Учитель кюдо хвалил меня, говоря, что у меня хорошие задатки, и я как раз подумал заняться этим всерьёз, когда поступлю в старшую школу. А ещё, наверное, на меня повлияли Минато и Сэйя.

— Так эти двое занимались кюдо?

— Ага! Нарумия и Такэхая были в клубе кюдо в средней школе. Говорят, Нарумия так хотел стрелять, что даже сдавал экзамены в частную среднюю школу, только потому, что там был клуб кюдо. Он с самого детства только о луках и твердил.

Томи-сэнсэй прервал его:

— Средних школ с клубами кюдо очень мало, так что ученики с опытом — настоящая редкость, а тут мне попались сразу трое! Мой глаз меня не подвёл. Считайте, что миссия увенчалась успехом! Итак, давайте сначала пойдём в кюдодзё.

Минато запаниковал. Он был обеспокоен тем, куда зашёл разговор без его участия.

— Подождите минутку. Я не собираюсь вступать ни в какой клуб. После смерти мамы на мне осталась почти вся работа по дому, и по вечерам мне нужно готовить ужин для отца... Извините.

Белый шрам на левом боку Минато остался от раны, которую он получил, когда они с матерью попали в автомобильную аварию. Через месяц после этого Сэйя завёл своего пса.

С тех пор минуло уже четыре года. Невинный Медведь, время и дело, которому они отдавались без остатка, понемногу залечили израненные души Минато и остальных. Затянувшийся, побелевший шрам служил тому главным доказательством.

«Тогда почему ты продолжаешь бегать каждое утро?» — словно наяву прозвучал голос Сэйи.

Но тот не произнёс ни слова.

— Очень жаль. Ну, если ситуация изменится, пожалуйста, приходи к нам в гости. Как насчёт вас, Такэхая-кун и Яманоути-кун?

— Пожалуйста, позвольте мне присоединиться к клубу.

— И мне, мне тоже!

Сэйя, стоявший совсем рядом, вдруг показался Минато бесконечно далёким.

Минато не будет заниматься в клубе. Сэйя вступает в клуб кюдо.

В этом не было никакой проблемы, но он не мог унять смятение.

Сэйя обернулся и посмотрел Минато прямо в глаза:

— Я пойду в кюдодзё пораньше.

— Я больше не занимаюсь кюдо.

— Но я знаю, что Минато носит с собой кое-что ценное.

Минато непроизвольно сжал в руках свою сумку. И когда он понял, что попался на блеф Сэйи, единственное, что он смог предпринять — это уйти.

Отвергнув все приглашения одноклассников и девушек, Минато отправился домой один.

Хотя он жил один со своим отцом, он никогда не чувствовал себя одиноко или некомфортно — отчасти потому, что Сэйя и его родители были добры к нему. Он сказал Томи-сэнсэю, что занят работой по дому, но это было просто хорошим оправданием, поскольку отец Минато зачастую дома не ужинал.

Убедившись, что мешочек с узором из порхающих стрекоз лежит в сумке, он отправился в путь под темнеющим небом.

Минато нравилось кататься на велосипеде. Прохладный ветер уносил с собой невысказанные слова, остужая ноющий жар внутри.

Вскоре впереди показался длинный подъём. Минато крутил педали стоя, когда ехавшая позади машина вдруг посигналила. Было обидно: он ведь и так ехал по самому краю дороги.

Он бесцельно колесил по округе, не выбрав маршрута. Минато уже собирался повернуть назад, как вдруг прямо перед ним выпорхнула маленькая жёлтая птичка. Это была горная трясогузка, летящая прямо перед велосипедом. По обе стороны раскинулся лес, но птица почему-то продолжала парить у самой земли над заасфальтированной трассой.

Очнувшись, Минато понял, что оказался в незнакомом месте. Жёлтая птичка исчезла, а вместо неё на глаза попалась старая указательная табличка с надписью «Храм Ята». Он припарковал велосипед у подножия тории[✱] Тории — красные П-образные ворота без створок в синтоистском святилище. и поднялся по каменным ступеням.

Это был Ята-но Мори, лес лиственных деревьев по типу дуба конара или дуба мидзунара. Минато посмотрел вверх, и, словно пытаясь испытать его, деревья качнулись, издав шелестящий звук. В полумраке поблёскивали молодые побеги, похожие на ладони, сложенные в молитве небесам. Багрово-пурпурные бутоны горной азалии были ещё твёрдыми, прячась в коричневых шапочках. Откуда-то раздались звуки, отдалённо напоминающие смех. Это был крик совы.

Миновав лес, он достиг храма Ята. Там росло одинокое дерево сакуры, устилая землю под собой бледно-розовым ковром. Само святилище выглядело старым и крохотным; вокруг не чувствовалось ни малейшего присутствия людей.

«Того и гляди, призраки появятся…» — только и подумал Минато, как вдруг вздрогнул от неожиданного звука.

Это был… цурунэ. Он слышал звук цурунэ!

И вновь откуда-то донёсся высокий звук.

Он звучал протяжно и чисто — словно бамбук, который за ночь прорастает сквозь землю и устремляется в небеса. Трудно поверить, что лук способен издавать звук, так похожий на металлический звон.

Говорят, цурунэ рождается в момент выпуска стрелы от удара тетивы о лук; однако звук, с которым ослабшая после выстрела тетива упруго возвращается в исходное положение, также является неотъемлемой частью цурунэ.

Этот звук переплетался с давними воспоминаниями. Минато даже показалось, будто сейчас стреляет тот самый лучник, которого они с матерью видели в его далёком детстве.

В здании по соседству с храмом горел свет.

Это была традиционная японская постройка с вывеской «Кюдодзё „Ята-но Мори“» и встроенным у входа почтовым ящиком. Дом казался очень старым — потемневшее от времени дерево местами прогнило и поросло мхом.

Прижимая ладонь к бешено колотящемуся сердцу, Минато миновал парадный вход и тенью скользнул к правой стороне дома.

Трудно было поверить, что живой человек станет стрелять в лесу в таких глубоких сумерках. Может, это действительно призрак? Впрочем, кем бы он ни был, это не имело значения.

«Пожалуйста, только не исчезай. Не исчезай, пока я не приду», — отчаянной мыслью пульсировало в голове, пока он, пробираясь сквозь деревья, заходил со стороны зрительских мест под открытым небом. Заглянув через бамбуковую ограду, он увидел просторное сядзё[✱]Сядзё (зал для стрельбы) — это здание с открытым фасадом и потолком высотой не менее 3,8 метра. Обычно в нём полированный деревянный пол, и в идеале он достаточно большой, чтобы между лучниками оставалось пространство в 1,8 метра., залитое светом люминесцентных ламп.

Внутри находился всего один молодой человек в кюдоги и хакама.

Разумеется, это был не тот лучник из воспоминаний. Парню на вид было слегка за двадцать, а его собранные в хвост волосы длиной до плеч придавали его облику некую таинственность.

Лучник приложил стрелу к луку и проверил взглядом тетиву и стрелу на наличие каких-либо проблем, а затем взял тетиву правой рукой и обхватил лук левой. Повернувшись лицом к цели, он поднял обе руки, держащие лук и стрелу, вверх. Это движение было похоже на дым, медленно поднимающийся в небо в безветренный день — прямо как в учебнике по кюдо.

Он оттянул стрелу примерно на половину длины и ненадолго остановился, после чего оттянул её ещё дальше. Это был дайсан — фаза хикивакэ. В обычной стрельбе это называют просто «натяжением тетивы», но в случае с юми нужно поднять его вверх и равномерно оттянуть обеими руками в разные стороны.

Кульминацией выстрела является кай. Термином «кай» называют стадию, когда лук натянут до идеальной для стрелка длины.

Долгая пауза перед выпуском стрелы — это миг, когда человек и лук сливаются воедино. Тот самый момент их истинной встречи лицом к лицу.

Молодой человек, отражающийся в глазах Минато, был так же грациозен, как актёр, исполняющий чудесное представление. По коже юноши пробежали мурашки, когда стрела, словно затянутая неведомой силой, вонзилась точно в мишень.

Попадание в самое яблочко.

И не только этот выстрел. Пять выпущенных ранее стрел уже торчали в мишени. Сходив за ними, он сделал ещё шесть выстрелов, и каждый из них увенчался точным попаданием.

Двенадцать попаданий. И ни одного промаха.

Будь это турнир, он бы несомненно победил. Впрочем, дело было вовсе не в этом — его стрельба завораживала своей красотой и чистотой.

Парень опустил лук, сел на колени в позу сэйдза[✱]Сэйдза — традиционный японский способ сидения на коленях, при котором человек опускает голени ног на пол, а ягодицы кладёт на пятки. Поза требует идеально ровной осанки и расслабленных плеч. и снял югакэ[✱] Югакэ (или же какэ) — перчатка из оленьей кожи, которая надевается на правую руку для защиты кисти..

Минато тяжело выдохнул, провожая взглядом лучника, который снова направился собирать стрелы. Он вытер вспотевшие ладони о пиджак.

Юноша всё раздумывал, стоит ли окликнуть его, как вдруг услышал над собой резкий вскрик, и его тело непроизвольно дёрнулось.

— …Это что, сова? Не пугай меня так.

— Что ты здесь делаешь? — раздался за спиной уже человеческий голос. Когда он обернулся, перед ним стоял тот самый парень, за которым он всё это время наблюдал. У него были ясные глаза, прямой нос, высокий рост и гармонично сложенное крепкое телосложение. Но как он умудрился подойти так бесшумно? Кто он такой?

Лучник обернул тэнугуи[✱] Тэнугуи — это традиционное японское полотенце из отреза гладкой хлопковой ткани с неподшитыми краями у коротких сторон (чтобы ткань быстро сохла). Им утирают пот, промокают лицо и руки после умывания, а также моют тело во время купания. Помимо этого, тэнугуи нередко повязывают на голову: он надёжно защищает от стужи, летнего зноя и пыли, а во время традиционных празднеств служит изящным украшением. цвета индиго вокруг левой руки и протянул её в сторону деревьев.

— Со, — позвал он, и большая птица, расправив крылья, приземлилась ему на предплечье.

От взмаха крыльев поднялся небольшой ветерок.

Бросив взгляд в сторону неподвижно стоящего Минато, лучник обратился к существу с лицом в форме сердца:

— Со, ты сильно удивился? Кто бы мог подумать, что здесь будет человек.

— …Извините. «Со» — это имя этой совы?

— Ага. Хорошее, правда? Однажды я выходил этого парня после ранения — тогда и дал ему имя. Долго обдумывал, между прочим. А, разрешение на содержание у меня есть, если что.

«Мне одному здесь кажется, что он вообще не заморачивался с именем? Хотя это всё же лучше, чем назвать собаку Медведем».

Настоящие совы из семейства совиных по размеру примерно такие же, как тетеревятники, используемые в соколиной охоте.

Со игриво покусывал длинные пальцы лучника. Когда тот погладил его пёстрые крылья, он прикрыл свои большие глаза.

— Он действительно привязан к вам.

— Скорее не привязан, а привык. Думает, что раз я зову, значит, дам поесть. А я сегодня позвал его с пустыми руками. Прости, Со.

— А чем вы его кормите?

— Голышами. Мыши со снятой шкуркой.

— Понятно...

— Хочешь попробовать потрогать его? Но тебе нельзя издавать громкие звуки. У сов хороший слух.

В ответ на эти слова Минато опасливо протянул руку. Когда он погладил перья на голове, Со внезапно сжался, словно отстраняясь.

— Он такой пушистый…

— Совы могут летать так беззвучно потому, что их перья мягкие. Кстати, у тебя там кровь течёт с тыльной стороны ладони.

— Что?

Взглянув, он и правда увидел проступившую кровь на левой руке. Должно быть, поцарапался о ветку или что-то вроде того. Ранка саднила.

— Пошли со мной, у меня есть мазь.

— Нет, что вы, я…

— Ты что, боишься меня? Расслабься, я не возьму с тебя денег за это, — с лукавым прищуром усмехнулся парень.

Минато пошёл следом за лучником, который скользящим шагом ступал по сядзё. Вдоль боковой стены располагалось судейское место — приподнятая платформа площадью примерно в двенадцать татами[✱] 12 татами — около 19-20м². Поскольку это было почётное место — камидза, там были установлены синтоистский алтарь камидана и государственный флаг. Справа, сразу за судейскими местами, располагалась комната отдыха при додзё.

Лучник пересадил Со на левое плечо Минато. Птица оказалась легче, чем он ожидал, и с приятной тяжестью вцепилась в плечо юноши. Когти оказались не подстрижены, и казалось, что они вот-вот продырявят ткань.

Пока внимание Минато было сосредоточено на Со, лучник выдвинул ящик.

— Так, где же была мазь?.. Ой.

Раздался неприятный грохот: ящик целиком вывалился, и всё его содержимое разлетелось во все стороны. На этот раз вздрогнул уже Со.

Похоже, парень попытался достать мазь, лежавшую в дальнем угле, и случайно вытащил ящик до конца.

— Ох ты ж, опять я это сделал.

Судя по слову «опять», он частенько выдёргивал ящик и рассыпал всё вокруг?

— В-вы в порядке?

— Ага. Это тебе не современная хлипкая мебель, вещица крепкая. О, нашёл, нашёл.

Парень выудил из кучи рассыпанных вещей крошечный тюбик и протянул его Минато. Мазь выглядела настолько древней, что её целебные свойства вызывали серьёзные сомнения.

Пока Минато наносил мазь, почти перегоревшая люминесцентная лампа под потолком начала мигать. Заметив, что Минато и Со подняли взгляды на потолок, лучник сказал:

— Прости, в глазах рябит, да? У меня есть запасная лампа, но так лень менять её. Когда-нибудь кто-нибудь да поменяет.

— …Я сделаю это.

Вернув Со обратно хозяину и взяв новую лампу, Минато достал из угла стремянку. Она тоже оказалась настоящим раритетом.

— Спасибо. Обычно я просто жду, пока они совсем не перегорят, — с беззаботным видом произнёс парень.

— Стоило бы тогда заменить все лампы в доме на светодиодные, чтобы не менять их так часто.

— И правда. А ты смышлёный.

Минато вообще-то пытался съязвить, но сарказм явно не достиг цели.

Лучник подошёл к краю сядзё и взмахнул рукой в сторону улицы. Со скрылся в ночном лесу.

Проводив его взглядом, парень достал что-то из сумки.

— После хорошей работы лучше всего пропустить по стаканчику. Вот, держи, это в знак благодарности. Пей до дна.

— Нет, спасибо. По закону употребление алкоголя разрешено только с двадцати лет. К тому же, алкоголь вызывает атрофию мозга.

— …Ну ты даёшь. Я бы подколол тебя за такую правильность, но ты лучше присмотрись внимательнее.

Лучник держал банку кофе с изображением заснеженных гор на ней.

Допив кофе, он отставил банку в сторону и снова подошёл к мишени. Выпустив стрелы, он шёл их собирать, и так цикл повторялся.

Минато наблюдал за этими прекрасными движениями, всё ещё сжимая банку в руке. Лучник не обращал на зрителя никакого внимания, но и уйти не просил. Боль в ранке незаметно утихла.

— Сколько у вас попаданий? — спросил он лучника, пока тот делал какие-то записи в своём блокноте.

— Я не записываю попадания или промахи. Только количество выстрелов.

— И сколько их сейчас?

— Восемьдесят.

— Восемьдесят? Вы всегда столько стреляете?

— Ага. Я делаю по сто выстрелов каждый день, чтобы достичь цели в десять тысяч. Сегодня уже семьдесят девятый день.

— Но зачем?

— Нет конкретной причины. Просто прихоть, — снова улыбнулся лучник, сощурив глаза в полумесяцы.

Звон цурунэ ясным эхом отдавался в глубокой синеве небесного свода.

Когда Минато поставил ногу на педаль велосипеда, над его головой ярко сияла луна.

2

Что же это было?

Кто он такой?

В памяти то и дело всплывали захватывающий дух выстрел и глубокие тёмные глаза Со.

Можно было бы поискать в интернете, но он не нашёл слов, чтобы сформулировать запрос в поисковике. У кюдодзё «Ята-но Мори» не было веб-сайта, его упоминание удалось найти только в списке кюдодзё префектуры. Да и согласно закону «О защите персональных данных» они всё равно не смогли бы опубликовать списки своих членов.

Ему следовало в тот раз хотя бы спросить имя этого человека. Но что бы он стал делать, даже узнав его?

Минато направлялся к выходу из школы. На улице ещё было светло, и до него доносился гул голосов — ученики разбредались по своим клубам. Когда он прищурился на ещё далёкий закат, ветер утих.

И тут он снова почувствовал, как сзади на его плечи кто-то навалился. Даже не нужно было проверять, кто именно.

— …Рёхэй.

— Здорово, Минато. Чего завис тут?

— Ты вообще понимаешь, как вымахал? Тяжело же.

— Сорян, я по привычке.

Пусть он и извинился, но его рука так и осталась на месте, пока другой он беззаботно махал проходящим мимо ребятам.

Рёхэй ещё с младшей школы обожал обнимать людей за плечи. Минато не любил, когда к нему липнут, но, видя улыбку Рёхэя, не мог его оттолкнуть и всё терпел.

Даже когда Минато и Сэйя ссорились, Рёхэй вставал между ними, обнимал обоих за плечи и со слезами на глазах заявлял: «Мне так грустно, когда вы ругаетесь», из-за чего злиться дальше было просто невозможно. Такое случалось не раз.

Вспомнив это чувство, Минато почувствовал неладное.

— Ещё слишком рано, чтобы идти домой, да? Погнали вместе на собрание клуба кюдо.

Ответ был мгновенным:

— Нет.

— Да ладно тебе, хотя бы послушаешь. Томи-сэнсэй не может стрелять из-за больной спины, так что я слышал, что показательным выступлением займётся Сэйя.

— Рёхэй, он подкупил тебя?

— Это не подкуп! Но он попросил передать тебе, что если ты не придёшь сегодня, то он больше никогда не позволит тебе увидеть какого-то Медведя. У них там что, медведя завели? Обалдеть.

«Не-е-ет, тут не восхищаться надо», — мысленно простонал Минато.

— Для меня Сэйя — это мудрец, а ты, Минато, — герой. У тебя ведь тоже есть своя героическая сага, верно? Помнишь ту экскурсию в детском саду?

— Экскурсию? А, это когда на руку шершень сел, а я его не смахнул и так и шёл дальше? Но это же ерунда. Воспитательница нам сто раз повторяла, что если подлетит шершень, нельзя махать руками или пытаться его убить.

— Не эта! Ты тогда голыми руками поймал рака, к которому я даже прикоснуться боялся. Я как увидел, сразу подумал: «Вот это крутой пацан!»

Минато совсем сник, а руки его бессильно повисли.

— Послушай. Мы больше не детсадовцы или ученики младшей школы.

— Ну и в чём же разница со старшей школой? — пронзил его невинным взглядом Рёхэй.

Минато — единственный ребёнок в семье, но сейчас у него было ощущение, будто его озорной младший братишка, всегда ходивший за ним хвостиком, внезапно повзрослел.

— На самом деле, когда мы учились во втором классе средней школы, я случайно увидел, как ты стреляешь из лука. Я видел, как твои стрелы одна за другой поражают мишень, и был просто в восторге. И захотел стрелять так же. Захотел заниматься кюдо вместе с тобой и Сэйей… Ты сказал, что занят домашними делами, и я отступил. Но если мы поможем тебе, то у нас всё получится, разве нет? Мы проделали такой долгий путь, чтобы увидеть друг друга… Давай хотя бы выслушаем приветственную речь в клубе. А решать будешь уже потом.

— Рёхэй, я…

— Я просто хочу заниматься кюдо вместе с Минато… Нельзя?

Минато словно взаправду видел, как на макушке Рёхэя поникли собачьи уши.

И всё же он с самого детства совершенно не умел отказывать тем, кто младше или ведёт себя как младший.

— …Хорошо. Просто послушаю.

Лицо Рёхэя прояснилось.

Минато всё ещё не устраивало вмешательство Сэйи, но этому взгляду он не мог отказать. Осознавая собственную слабохарактерность, Минато обречённо повесил голову.

В это время Сэйя и Томи-сэнсэй, опередив остальных, направлялись на стрельбище.

Кюдодзё старшей школы Кадзэмай располагалось в неприметном уголке школьного двора. Оно было предназначено для кинтэки — соревнований на короткие дистанции. Расстояние для стрельбы составляло двадцать восемь метров, и пространство здесь было достаточно большим для того, чтобы шесть человек могли стрелять одновременно. Несмотря на то, что им давно не пользовались, кюдодзё было ухоженным — всё благодаря Томи-сэнсэю, который во время весенних каникул нанял себе пожилых помощников для масштабной уборки.

Сэйя провёл рукой по табличке недавно возрождённого «Клуба кюдо старшей школы Кадзэмай».

При входе в сядзё сначала кланяются, а затем продвигаются к камидза и кланяются ещё дважды. В кюдодзё строго запрещено ходить босиком по той же причине, по которой невежливо заходить босиком в чужой дом[✱]По кюдодзё обычно перемещаются в белых таби — японских носках высотой до лодыжки с отделённым большим пальцем. Обувь при этом обычно запрещена.
Остальные виды таби, а также поношенные, грязные и дырявые таби приравниваются к босым ногам.
В целом мнения разнятся, но если верить японским форумам, то стрелки воспринимают кюдо в том числе как важный синтоистский ритуал, и кюдодзё, где живут боги, для них священно. Белый цвет таби связывают с чистотой, босые же ноги пачкают сядзё. Более того, некоторые лучники считают невежливым одеваться неряшливо «перед богами».
С практической точки зрения также подмечают, что если ходить босиком, то становится сложно выполнять классическую скользящую ходьбу при подготовке к выстрелу.
Этим кюдо отличается среди прочих японских боевых искусств, потому что в кэндо, карате и прочих предпочитают заниматься босиком, чтобы не поскользнуться..

Первый шаг в подготовке стрельбища — налить воды на адзути[✱]Адзути — земляная и песчаная насыпь глубиной не менее 1-1,5 метра и высотой 1,3-1,8 метра, с углом наклона 58-60°. Там расположены мишени. и установить мишени так, чтобы их центр находился на высоте в двадцать семь сантиметров от земли. Используется касумимато — мишень диаметром в тридцать шесть сантиметров с нарисованными на ней концентрическими чёрными линиями.

Следующий шаг — подготовка оборудования для кюдо. Стрелы нужно положить в ящик для стрел, ятатэ, а тетиву натянуть на луки.

Высота ха — это расстояние между рукоятью лука и тетивой, которое должно составлять около пятнадцати сантиметров. Существуют специальные инструменты для измерения высоты, но Сэйя делает это просто жестом «палец вверх».

Затем тетиву натирают с помощью магусунэ. Внутри этой маленькой подушечки-варадзи, сплетённой из конопляных нитей, находится кусунэ — вываренная смесь сосновой смолы и масла. От трения она плавится, распространяясь по тетиве и тем самым предотвращая «распушение» нити.

Пусть «тэгусунэ» в пословице «тэгусунэ о-хику» и значит «применять кусунэ к луку» или «наносить кусунэ на руку лучника», однако сейчас применение кусунэ отличается. Раньше он наносился не только на тетиву, но и на руку, чтобы предотвратить скольжение лука. Это позволяло стрелку быть наготове, чтобы в любой момент начать быструю стрельбу. Из-за этого со времён войн это выражение применяется в значении «хорошо подготовиться и ждать удобного случая».

После подготовки оборудования, наконец, приходит время переодеться. Неаккуратная стрельба сразу после натягивания тетивы может привести к повреждению лука, поэтому нужно было дать ему время.

Увидев, как Сэйя направился к макиваре[✱]Макивара — мишень из пучка соломы, используемая для тренировок стрельбы на короткой дистанции., Томи-сэнсэй заговорил:

— Ох, Такэхая-кун, а где твои очки?

— Я обычно ношу очки из-за синдрома сухого глаза, но во время стрельбы надеваю контактные линзы. Однажды я уже зацепил очки тетивой, и их пришлось выбрасывать.

— Разбить очки и правда страшно. Но тебе не кажется милым, когда человек, обычно носящий очки, снимает их и становится беззащитным?

— Я сейчас всё вижу, знаете ли. Я не просто не беззащитен, я в полной боевой готовности.

— Как пугающе.

— Спасибо, что пригласили меня в клуб кюдо, Томи-сэнсэй. Давайте убедимся, что преуспели в нашей миссии.

— Рассчитываю на тебя, фуо-хо-хо, — рассмеялся Томи-сэнсэй.

Для Сэйи Томи-сэнсэй оказался счастливым просчётом. Ещё до экзаменов он узнал, что в этой школе клуб кюдо находится на грани закрытия — о чём, вероятно, знал и Минато. Поэтому Сэйя и собирался возродить клуб кюдо собственными руками.

Ему определённо дул попутный ветер.

Ради того, чтобы вновь стоять на том самом месте...

Сэйя воодушевлял себя мыслью, что невидимая сила толкает его в спину.

В этот день должно было состояться ознакомительное занятие под названием «Введение в кюдо», и люди постепенно начали собираться. Всего было, наверное, два-три десятка парней и девушек. Ребята, очевидно, искали не только знакомства с клубной деятельностью.

— Девчонки в кюдо чертовски хороши, да?

— Это точно.

Однако их амбиции были быстро разрушены появлением привлекательного парня.

— Я опозда-а-ал. Спасибочки за подготовку!

Услышав от группы девушек дружное «Нанао-кун!», он махнул им рукой со сложенным знаком «виктория» и обменялся с ними непонятным приветствием: «Мэр-ха-а-а!»

Это был юноша со слегка вьющимися светлыми волосами, от которого словно исходило сияние. К колчану в его руках был прицеплен брелок-пародия на известную пословицу: только вместо бисера перед свиньями там красовался жемчуг перед лягушкой.

Сэйя отложил лук и позвал парня:

— Кисараги Нанао-кун, верно? Я Такэхая Сэйя, буду сегодня работать вместе с тобой. Какая интересная лягушка на колчане.

— Миленько, да? Я как-то обмолвился, что собираю вещи с лягушками, так девчонки мне надарили. У меня теперь вся комната ими забита. О, и можешь называть меня просто Нанао.

— Тогда и ты зови меня Сэйя. Кстати, что за «мэрха»?

— Сокращение от «мэрхаба». Приветствие по-турецки.

«Почему именно по-турецки?» — не понял Сэйя, но решил пропустить это мимо ушей. Наверное, именно из-за таких причуд Нанао и пользовался популярностью у девушек. Такой тип парней редко встретишь среди тех, кто занимается кюдо.

Пока Сэйя был занят луком и наконечниками стрел, появился ещё один человек, который не слишком вписывался в атмосферу кюдодзё.

Это был юноша со здоровым, загорелым цветом кожи. Возможно, из-за его острого взгляда он выглядел более диким и неприступным на фоне энергичного спортивного парня. Девушки, окружавшие Нанао, быстро расступились.

— Нанао, не стой в дверях. Заходи уже внутрь.

— Э-э, Каттян такой нетерпеливый!

— Прекрати называть меня Каттяном.

— Но Каттян — это Каттян, так ведь? Я уж не смогу называть тебя по-другому.

— Оказаться с тобой в одной старшей школе, да ещё и в одном клубе — это просто кошмар.

— Почему бы тогда не пойти в футбольный клуб? В день церемонии поступления это ведь про тебя спрашивали футболисты, на какой позиции ты раньше играл.

— Какой ещё футбол? Я предан только луку. Я не такой, как ты, начавший заниматься кюдо только ради того, чтобы носить хакама.

— Но я ведь круто выгляжу в хакама! Но, разумеется, я больше, чем просто красивая мордашка. Сегодня я должен показать девушкам, насколько я хорош. Так что тебе тоже лучше постараться, Каттян.

— От кого-кого, а от тебя мне это слышать точно не хочется.

Возможно, заметив замешательство Сэйи, Нанао решил представить спутника:

— Это Оноги Кайто, мой двоюродный брат.

— Оноги-кун, я Такэхая. Рад знакомству.

— …Кажется, я видел тебя на каких-то соревнованиях. Из какой ты средней школы?

— Вот как? Это частная школа, которая довольно далеко отсюда. Не думаю, что ты узнаешь, если я скажу название. В любом случае, нам уже пора начинать, так что вы двое идите и переоденьтесь. А я пока натяну тетиву на ваши луки.

Кайто хотел было что-то сказать, но в итоге доверил своё снаряжение Сэйе и направился в заднюю зону кюдодзё.

Первое ознакомительное занятие по кюдо началось.

Сэйя, заметив среди собравшихся Минато и Рёхэя, тихо пробормотал: «Рёхэй, отличная работа».

Томи-сэнсэй прочистил горло.

— Ребята, присаживайтесь поудобнее, не стесняйтесь. Я рад, что вы все здесь. Оказывается, я популярен. Это даже смущает!

— Давайте обойдёмся без банальных вступлений и перейдём ближе к делу, — раздался чей-то голос, вызвав смешки в зале.

— Тогда, прежде всего, я хотел бы попросить вас об одолжении. Кюдо — это боевое искусство. Поэтому не забывайте о правильном приветствии. И вот что самое главное: наложив стрелу на лук, ни в коем случае, даже в шутку, не направляйте его на людей. Даже если вы не собираетесь стрелять, сорвавшаяся стрела приведёт к серьёзному несчастному случаю. Никогда не натягивайте лук, не установив стрелу, для стрельбы вхолостую, поскольку это тоже опасно из-за возможности порвать тетиву. Обязательно следуйте этим правилам.

Затем последовало скандирование «Райки Сяги» и «Сяхо Кун», вывешенных справа от судейского места. Первая — это надпись, которая в основном объясняет философию кюдо: «При стрельбе из лука все движения — наступление и отступление, повороты и развороты — должны неукоснительно соответствовать правилам благопристойности. Когда внутренние помыслы стрелка чисты и праведны, а осанка его пряма, лишь тогда он способен держать лук и стрелу твёрдо и уверенно». Последнее — это набор посмертных наставлений, в основном по искусству стрельбы из лука, написанных Дзюнсэем Ёсими и начинающихся следующими словами: «В искусстве стрельбы из лука важнее всего стрелять не силой самого лука, а силой своих костей».

— Ты знаешь, что это значит, сынок? — спросил Томи-сэнсэй ученика в первом ряду.

— Нет, ни слова не понял.

— Я тоже сначала не понимал, о чём там говорится. Но если продолжишь тренировки, однажды осознаешь: «А-а, так вот о чём там говорилось». Так что можешь с нетерпением ждать этого момента.

— Хорошо.

— А ещё это отличная дыхательная гимнастика. Читая вслух, вы непрерывно выдыхаете, что стимулирует парасимпатическую нервную систему и помогает снять напряжение. Для лучника самое важное — спокойствие духа. Вы постигаете суть кюдо и одновременно тренируете дыхание — убиваете двух зайцев одним выстрелом, верно?

— Поня-я-ятно… — раздались слившиеся воедино голоса.

Это были Рёхэй и Нанао. Нанао как-то незаметно оказался рядом с Рёхэем, и теперь они, переглядываясь, тихонько хихикали, пока сидевшие по обе стороны от них Минато и Кайто застыли с каменными и угрюмыми лицами, будто суровые буддийские идолы.

Томи-сэнсэй поднял свой лук.

— Есть три основных инструмента, необходимых для кюдо. Лук, стрелы и югакэ. Это перчатка из оленьей кожи для защиты рук, и большинство учеников используют перчатки с тремя пальцами. Прежде всего, давайте посмотрим на саму технику стрельбы. Командные соревнования проводятся с участием трёх или пяти участников. Сегодня будут участвовать трое.

Когда Сэйя, Кайто и Нанао сели, внезапно зашёл человек, и, извинившись, сообщил, что по громкой связи Нанао вызывали в учительскую.

— Серьёзно? Интересно, что я натворил. Извините, Томи-сэнсэй, но я отойду на минутку. Если хотите, пусть кто-нибудь другой выступит за меня.

— Эх, если Нанао-куна не будет, то я, пожалуй, лучше пойду домой… — услышал Томи-сэнсэй шёпот среди девушек.

— Ну, здесь был ещё один человек с опытом. Более того, весьма симпатичный. Нарумия-кун, не мог бы ты сделать пару выстрелов, не переодеваясь в хакама?

Повисла непродолжительная пауза, после которой Минато громко выкрикнул: «Что?!»

— Не могу, — отрезал он, когда пришёл в себя. — Я не держал лук больше полугода.

— Мы просто покажем, как это делается. Инвентарь у тебя будет чужой, так что все прекрасно понимают, что ты можешь промахнуться. Вы ведь хотите посмотреть, как он стреляет, правда?

Зал дружно зааплодировал, загнав Минато в ситуацию, когда отказаться было уже неловко.

Пока Минато готовился, остальным разрешили потрогать инвентарь, и Томи-сэнсэй увёл зрителей к стене.

Кайто взял стрелу и подошёл к Минато.

— Будет плохо, если ты зацепишься пуговицами за тетиву. Возьми мунэатэ[✱]Мунэатэ — нагрудник, который защищает грудь от случайного удара тетивой. Зачастую носится девушками, или в случае, если лучник одет в повседневную одежду, детали которой могут зацепиться при стрельбе. или переоденься. Сколько весил твой лук? И вытяни левую руку для измерения ядзуки[✱]Ядзука — длина стрелы, соответствующая физическому телосложению человека. Измеряется от центра тела до кончика среднего пальца левой руки в горизонтальном положении., подберём тебе нужный размер.

— Погоди, погоди минутку! Я не говорил ничего о том, что буду стрелять. Точно, Рёхэй ведь тоже стрелял на уроках в средней школе!

— От стрельбы на уроках толку мало, это слишком рискованно. Томи-сэнсэй же сказал, что промазать в твоей ситуации — абсолютно нормально, и всем плевать на твоё мастерство.

— Дело не в этом, дело совсем не в этом...

— Да что ты заладил, бесишь. Тебя попросили, так возьми и сделай. Тебе как лучнику самому не стыдно?

Минато потерял дар речи, услышав слово «лучник».

Кайто воспринял его молчание за одобрение и проверил длину стрелы, начиная от основания шеи Минато. Если стрела окажется слишком короткой, при натяжении она может соскользнуть внутрь лука, что приведёт к её срыву.

Сэйя встал рядом с Минато.

— Давай для начала сделаем пробный выстрел в макивару. Если почувствуешь, что не можешь, то мы откажемся от этой затеи. Югакэ можно взять из клубных запасов. Тебе нужно?

— …С этим порядок.

— Хорошо. Сейчас нет времени идти в класс, я одолжу тебе свою спортивную форму.

Минато переоделся в футболку и достал из сумки мешочек на шнурке с узором в виде стрекоз. Внутри лежала поношенная югакэ. В тот день, когда Сэйя сказал про «нечто ценное», что Минато носит с собой, он имел в виду именно её.

Многие думают, что при стрельбе натяжение тетивы происходит за счёт того, что стрелок зажимает хвостовик стрелы пальцами, но на самом деле это не так — он цепляет её большим пальцем. Минато использует трёхпальцевую югакэ катабуси, а выемка у основания большого пальца, куда цепляется тетива, называется цурумакура. Расположение и форма этой канавки слегка различаются у каждой перчатки, поэтому стрелять в непривычной югакэ крайне неудобно. Есть даже поговорка «какэгаэ но най», которая означает «незаменимость». Она происходит из кюдо, а под «какэ» подразумевается югакэ.

Минато надел ситагакэ, внутреннюю перчатку, и какэ, после чего нанёс немного порошка против скольжения на средний палец и сжал его.

Когда он встал перед макиварой, его сердце забилось как сумасшедшее. Хоть он и не пропускал силовые тренировки и занятия с резиновым луком, настоящий лук он держал в руках впервые за долгое время. Внутри росла тревога: помнит ли он правильные движения? Однако тело двигалось само собой, и не успел он опомниться, как уже заложил стрелу.

Он начал выполнять цикл движений, осторожно и плавно натягивая лук. Достигнув фазы полного натяжения — кай — Минато начал считать про себя: «Один, два, три, четыре, пять…»

Стрела сорвалась с пальцев Минато и вонзилась прямо в центр макивары.

Когда он опустил свой лук, к нему подошёл Томи-сэнсэй.

— Ого, какая у тебя прекрасная стойка. Кажется, всё в порядке.

Минато плотно сжал губы и вытащил стрелу из макивары. Пока он тяжело дышал, Сэйя, наблюдавший за ним с небольшого расстояния, с облегчением выдохнул.

Как только приготовления были завершены, они выстроились у входа в сядзё в таком порядке: Сэйя, Минато, Кайто. Начался выход на позицию.

Поклонившись, они двинулись вперёд скользящим шагом и повернулись к своим мишеням, после чего сели и вновь отвесили неглубокий поклон. Стартовая позиция, на которой они находились, называлась хондза. Поднявшись, они прошли к линии для стрельбы — сяй — и вновь сели. Этот метод стрельбы, при котором цикл её движений начинается из положения сидя, называется дзася, а если всё выполняется стоя от начала и до конца — рися.

Пока они втроём синхронно накладывали свои стрелы, Томи-сэнсэй начал комментировать:

— Как видите, у каждого из них в руках по две стрелы. Они называются хитотэ. Сначала выпускается первая стрела, хая, а после — вторая, отоя. Начнём с Такэхаи-куна. Первого лучника называют омаэ.

По команде Сэйя встал, подняв лук со стрелами. Шагнув вперёд, он, одной рукой прижимая к луку стрелу хая, опустил его на левое колено, а правую руку, держащую отоя, положил на бок. По этому сигналу Минато, стоявший вторым, тоже поднялся, в точности повторяя движения Сэйи.

Сэйя подхватил тетиву правой рукой, а левой сжал рукоять лука и снова повернулся лицом к мишени. Подняв обе руки перед собой, он медленно направил острие стрелы в центр мишени.

Момент максимального натяжения лука — это поистине кульминация кюдо. Крестообразная форма, создаваемая луком и лучником, создаёт приятное напряжение не только для самого стрелка, но и для зрителя.

Раз, два, три, четыре, пять...

В яблочко. Со стороны зрителей послышался дружный вздох восхищения.

Восприняв цурунэ Сэйи в качестве сигнала, Минато тоже поднял свой лук. Наконечник стрелы Минато также медленно приближался к центру мишени… По крайней мере, так все думали.

Однако стрела быстро вылетела из руки Минато, не достигнув центра мишени, и упала далеко перед ней. «Перед мишенью» в кюдо означает правую сторону, а «позади» — левую.

Стрела была выпущена с такой скоростью, что застала зрителей врасплох. Люди начали оглядываться друг на друга, словно спрашивая, что это было.

— Видать, разнервничался из-за такого количества красавиц. Но помните: независимо от того, попали вы или нет, важно сохранять спокойное выражение лица. Это вежливость по отношению к другим — не показывать свою радость, гнев или печаль. В отличие от западной стрельбы из лука, в кюдо вы получаете одно очко независимо от того, в какую точку мишени вы попали. Есть только два варианта: попасть или не попасть. Итак, последний лучник — оти.

Кайто должен был поднять лук по сигналу звука тетивы Минато, но в итоге начал действовать только по команде. Он натянул лук и дождался нужного момента, но его стрела тоже миновала цель.

Второй выстрел Сэйи ушёл за мишень. Он выпустил обе стрелы и уже начал отступать, но Минато всё не мог пошевелиться. Он робко поднял лук, но тут ему начало казаться, будто мишень по ту сторону газона надвигается прямо на него. Воздуха не хватало.

«Не отпускай, не отпускай…» — мысленно повторял Минато. Он натянул стрелу наполовину и собирался продолжить, но стрела снова вылетела раньше времени и ударилась об навес высоко над мишенью.

Наконец, когда Кайто поразил мишень, показательная стрельба завершилась с результатом 1:0:1 — два попадания из шести выстрелов.

— В кюдо попасть в цель куда сложнее, чем кажется на первый взгляд, но именно поэтому радость от меткого выстрела становится в разы сильнее. Я надеюсь, что мы будем учиться этому вместе! Все, кого это заинтересовало, обязательно приходите сюда и завтра.

Когда Томи-сэнсэй отпустил всех, Кайто остался ждать, пока Минато переоденется и соберёт вещи.

— Эй, Нарумия. Это что за выстрелы такие?.. Попадание в навес — это ещё куда ни шло, но какого чёрта так быстро?! Я даже в стойку встать не успел из-за этого.

— Я же с самого начала говорил, что не смогу! Я и сам не собирался отпускать стрелу так рано.

— Чё? Не надо мне тут отговорки придумывать, ты нормально стрелял по макиваре. А стоило перед мишенью встать, как халтурить начал. Тебе самому не стыдно как лучнику?

— …Да, ты прав. Я больше не лучник… Дай пройти, я иду домой.

Отмахнувшись от Кайто, Минато быстрым шагом направился к выходу. Сэйя поспешил следом за ним.

— Минато, ты ведь придёшь завтра? Я буду ждать тебя…

— Не надо меня ждать, я больше не буду заниматься кюдо!

Пока Сэйя смотрел вслед убегающему другу, Томи-сэнсэй пробормотал:

— Такэхая-кун, неужели у него…

— Да. Хаякэ.

Минато вскочил на велосипед и помчался прочь, не глядя по сторонам.

Начался дождь. Крепко сжимая намокшие, скользкие ручки руля, он толкал велосипед, поднимаясь по крутому склону. По блестящему асфальту тянулся шлейф красных отсветов от задних фар, а мимо проносился шум автомобильных шин, разбрызгивающих воду. Завидев тории, он оставил велосипед и вошёл в лес.

Тот самый лучник стоял в кюдодзё «Ята-но Мори» по ту сторону бамбуковой ограды. Чтобы остаться незамеченным, Минато присел на корточки и принялся наблюдать. Возможно, из-за высокой влажности от дождя цурунэ не был таким же кристально чистым, как в прошлый раз, но выстрел, рождённый грациозным, гибким телом, оставался всё таким же прекрасным. Это были абсолютно сбалансированные, в какой-то мере даже раскрепощённые движения, отдающие некой торжественностью.

Казалось, будто он возносит молитву.

«О чём бы молился я сам в такую ночь, когда не видно ни луны, ни звёзд?» — подумал Минато.

Внезапно их взгляды встретились. Впрочем, лучник стоял на возвышении, так что нет ничего удивительного в том, что он его заметил.

Парень сложил пальцы правой руки в знак «виктория» и легко поманил его к себе. Минато не то чтобы собирался отказаться, просто голова совсем уже не соображала, и он лишь отстранённо наблюдал за этим жестом. Тогда парень опустил лук на пол, подошёл к самому краю сядзё и присел на корточки. Он начал зазывать его обеими руками, словно говоря: «Иди сюда, иди ко мне».

Словно…

— Я вам не кошка или собака.

— Ну тогда иди сюда скорее. Видеть в кромешной тьме насквозь промокшего пацана, знаешь ли, жутковато. Отсюда ты похож на привидение.

— Я не хочу пачкать сядзё.

— Да ничего страшного, можно просто вытереть потом. Ты же сам и вытрешь, а?

Он широко усмехнулся — точно так же, как в ту ночь. Минато, насквозь промокший, поднялся на сядзё. Стрелок взял лежавший на полу лук, отошёл и вернулся уже со свёртком в руках.

— Снимай всё и сушись, я одолжу тебе тренировочную форму для новичков. Мужская раздевалка прямо напротив регистратуры. И да, можешь не обращаться ко мне на «вы».

Когда Минато переоделся и вернулся, лучник сидел в углу сядзё. Лужа, которая натекла с юноши, уже была убрана.

— Вот, — протянул ему лучник банку с кофе, на этот раз с рисунком пламени.

Минато обхватил банку обеими руками.

— …Тёплый.

— По ночам холодает. О, точно, у меня же есть кое-что вкусненькое. Будешь?

Минато стало интересно, что же он достанет, а это оказались ояки — клёцки с пастой из красных бобов.

Юноша быстро закинул сладость в рот, запивая консервированным кофе.

Когда Минато допил, лучник принялся регулировать накадзикакэ на тетиве. На этом участке во время стрельбы закрепляется стрела, но выемка в её хвостовике немного шире самой тетивы. Чтобы стрелу было удобнее накладывать, на тетиву наносят клей и наматывают распушённое конопляное волокно, подгоняя до нужной толщины.

— Со не будет из-за сегодняшнего дождя? — пробормотал Минато, вглядываясь в ночное небо.

— Ага. Обязательно позову тебя в следующий раз, когда будет ясно. Ты станешь отличным насестом для него.

— Я тебе не какая-то подставка. Кстати, до скольки здесь открыто?

— Вообще, кюдодзё должно работать до девяти вечера. Но в последнее время, похоже, им пользуются только днём. Если хочешь пострелять, достаёшь ключ из почтового ящика, заходишь и оставляешь деньги на стойке. Пятьдесят иен в час. Говорят, как-то раз сюда даже пробралась парочка, раз по ночам тут никого нет.

— Какой кошмар… устроить такое в священном додзё…

— А ты, похоже, от таких дел совсем далёк. Может, преподать тебе пару уроков?

— Ах ты, старикан извращённый!

Лучник, продолжая ухмыляться, туго затянул накадзикакэ двумя небольшими брусками, называемыми дохо. Минато думал, что тот собирается продолжить стрелять, но вдруг услышал нечто неожиданное:

— Судя по всему, опыт в кюдо у тебя есть, да? Не хочешь выстрелить?

— Э-э, нет, не стоит.

— Да не стесняйся. Разве ты пришёл сюда не потому, что хочешь пострелять из лука?

— Я же сказал, не стоит!

От собственного крика Минато пришёл в себя.

— …Прости, я пойду домой.

— Ты мог бы всё рассказать перед уходом. В это кюдодзё даже телефонный кабель не проведён, это место в каком-то смысле изолировано от реального мира. А я — человек, которого не существует в твоей реальности. Всё, что ты сейчас скажешь, не дойдёт ни до чьих ушей, кроме моих.

Лучник замолчал в ожидании ответа.

Прошло много времени, прежде чем Минато, словно задыхаясь, выдавил из себя слова:

— Как у тебя получается так красиво стрелять?.. На последних соревнованиях в средней школе у меня началось хаякэ, и с тех пор… мне страшно натягивать лук…

Хаякэ — это состояние, при котором стрела срывается до того, как стрелок осознанно решится на выстрел. Срыв происходит прямо в процессе хикивакэ, так и не достигая фазы кай. Считается, что это серьёзная болезнь в кюдо, подобно болезни ипс в гольфе[✱]Ипс — что-то вроде ментального блока. Кажущаяся потеря тонких моторных навыков без очевидного объяснения, в одном из множества различных видов спорта. На русском также может встречаться в переводе «йип» или «мандраж»..

— После проигрыша я снова начал тренироваться. Перед макиварой я ещё хоть как-то могу удержать стрелу, но стоит встать перед мишенью, и я не выдерживаю даже секунды. Хоть это и моё тело, но оно совсем меня не слушается… Чем больше я старался не отпускать стрелу, тем больше она ускользала из рук. В конце концов, я стал бояться даже просто натягивать лук… И тогда я понял, что такими темпами стану обузой для всех.

Когда Минато только вступил в клуб, там был один сэмпай, который стрелял невероятно метко. Он даже был главой клуба. Но у него началось хаякэ, и он ушёл из клуба прямо перед турниром префектуры. Тогда Минато никак не мог этого понять. Почему он так быстро отпускает тетиву? Разве можно выстрелить вопреки собственной воле? Минато тогда казалось, что сэмпай был просто слабовольным человеком.

И только оказавшись на его месте, он наконец всё осознал. Когда учитель ругался: «Почему ты отпускаешь стрелу?», когда товарищи по команде упрекали: «Ты стреляешь слишком быстро, мы не успеваем», — он ничего не мог с собой поделать. Это самая настоящая болезнь.

В какой-то момент все просто перестали что-либо говорить. Он понял, что на нём поставили крест.

— А потом я просто бросил. Сегодня я впервые за полгода взял в руки лук. Надеялся, что, может, мне стало лучше… Но это не так. Жалкое зрелище, да? Вот так и выглядят бездарности.

— Ясно. Тяжело тебе пришлось.

Минато удивлённо поднял голову.

Что этот человек только что сказал?

Тяжело? Ему было тяжело?

Он невольно прижал руку к глазам. Ему стоило огромных усилий сдержать нахлынувшие чувства.

Страх, охватывающий стрелка при хаякэ, сродни панике утопающего, идущего ко дну в мутной, ледяной воде. Но далеко не каждый способен разделить с тобой это чувство.

— Могу я узнать твоё имя? Меня зовут Минато, Нарумия Минато.

— Такигава Масаки. Обычно меня называют Маса-сан, так что и ты, Минато, можешь звать меня так же.

— Маса-сан, я не знаю, что делать… Я больше не хочу заниматься кюдо. Ненавижу раз за разом убеждаться в собственной ничтожности. Так что, когда папа из-за проблем с деньгами попросил меня подать документы в государственную школу, я почувствовал себя спасённым. Подумал, что теперь мне не придётся переходить в старшие классы моей частной школы, и у меня появилось прекрасное оправдание завязать с кюдо. И всё же я не могу бросить бег и силовые тренировки. Лук продолжает звать меня обратно…

…продолжает звать цурунэ.

Многочисленные невыполненные обещания становятся оковами: «Неужели, так дорожа этим, ты всё бросишь и сбежишь?» Былые подвиги Минато, о которых рассказывал Рёхэй, остались в прошлом. Теперь он был ничем не лучше поверженного самурая, сбежавшего в родные края.

— Но ты всё же хочешь стрелять. Я ведь прав?

— …Угу. Но как я могу справиться с хаякэ…

— Вообще-то прямо перед тобой стоит человек, который его преодолел.

Маса-сан широко ухмыльнулся.