Глава два

Венеция, самый знаменитый город восточной части Севера Италии. Если смотреть на карту и сравнивать очертания страны с сапогом, то найти Венецию можно прямо над икрой, на задней стороне колена. Город окружён бесчисленными островами, большая часть которых обнажена во время отливов, образуя так называемую Лагуну. Особая экзотичность сего состоит в сети различных каналов, пересекающих город тут и там, отчего некоторые называют его «Плавающим», подобным же образом громадное впечатление создают церкви и другие большие сооружения, сохранявшие образ, будто на дворе четырнадцатый-пятнадцатый век и средиземноморская торговля находится на самом пике своего развития.

С северо-запада на юго-восток, проходя через центр города, протекает легендарный Гранд-канал в форме перевёрнутой латинской буквы “S”. Примерно в его середине находится самый древний и самый первый большой мост Риальто. Он состоит из одной мощной арки длиной 28 метров, а высота в центре равна 7,5 метрам. Общая же длина составляет 48 метров.

В отличие от любых других мостов, этот тысячами посещают не только туристы, но и местные жители. В его окрестностях можно найти большое количество магазинов, где продаются ювелирные украшения, кружева, изделия из кожи, сувениры; встретить прилавки с фруктами, овощами и рыбой, а также прикупить себе бижутерию из изысканного муранского (венецианского) стекла. Даже в этот день была огромная суматоха между приезжими, добровольно опустощающими свои кошельки, и карманниками, которые с их помощью хотели легко набить свои собственные.

От застоявшейся воды в каналах поднимался приторный запах моря, смешивавшийся с душистостью пива и тёплых сосисок — хот-догов, популярных у юных туристов. Ко всему этому добавлялось ещё и зловоние протухших овощей, время от времени коварно доносившееся из разных углов этого района.

В общем, ничего необычного.

Кроме одной детали…

Пройдя какое-то время по главной дороге, пересекающей Риальто на юге, сверните немного влево и вы тут же наткнётесь на небольшую площадь, рядом с которой стоит церковь. Следующий пункт назначения находится дальше, найти его можно после длинной прогулки по второстепенным улочкам. Они все запутаны как лабиринт, поэтому достаточно быть в одной дороге от главной площади, чтобы лицезреть совершенно другие аспекты городской реальности. Запыленные дома грязного цвета жмутся друг к другу. На земле валялись остатки овощей и костей с кусочками кое-где оставшегося на них мяса, вместе образовывая повсюду груды мусора. Старый, тощий пёс тыкался в них носом. Складывалось впечатление, что это просто бедный район, но он был не единственным таким в своём роде. Всё, что требуется — чутка отойти от звенящих весёлых голосов праздношатающихся в сторону переулков, и вы в избытке найдёте похожие, скрытые от глаз большинства "тайники".

В одном из таких домов была зелёная, как мох, дверь. Пожалуй, такой она стала много лет тому назад. Почти вся облупившаяся краска осыпалась, потому про состояние ничего хорошего сказать было нельзя. На наружной вывеске у входа можно прочитать слово RISTORANTE. Заведение должно было стать местом, где подают еду, однако ничего близкого к этому понятию не ощущалось. Стёкла на окнах были до такой степени старыми, что приобрели охристый цвет и заметно покосились. Заглянув туда, можно было увидеть неестественного вида посетителей, вполне соответствующих ресторану такого рода. Одним словом, там были люди.

Трое подозрительных молодых лиц и один мальчик, державший в правой руке старую черепаху.

Они не походили на местных, но в то же время и туристами, которые приехали отдохнуть на отпуск в Венецию не казались. Тот, кто разбирается в такой сфере, сразу поймёт это. Несомненно, это были преступники. Группа, в распоряжении которой была своя база в Неаполе; предана власти организации под названием Passione. Точнее говоря, она была верной ей ещё несколько дней назад.

Парень с чёрными волосами, Буччеллати, которому едва исполнилось двадцать лет, являлся правой рукой Польпо, одного из лидеров организации. После таинственной смерти своего командира, оставившего без присмотра личное состояние в размере около шести миллиардов, Буччеллати вернул эти деньги Passione, взамен получив статус "капо". Таким образом, он завладел правами почившего Польпо на: управление игорным бизнесом; получение дохода от ставок, вымогательств и контрабанды; "руководство" ресторанами, отелями и ростовщиками. В общем, не касаясь частностей, новоиспечённый капореджиме получил контроль над огромной суммой денег.

Было ещё кое-что.

Польпо оставил одно незаконченное "дело", и теперь оно перешло к Буччеллати, как часть его наследства.

Приказ от самого Босса, который был отдан Польпо незадолго до гибели второго. Поручение состояло в том, чтобы тот доставил его дочь, Триш Уну, к нему лично, целой и невредимой. Задача была не из лёгких, и даже особые таланты Буччеллати проще её не делали. На самом деле, он тоже был обладателем станда.

Когда речь заходит о таком огромном преступном строе, как Passione, предатели и враги, желающие прибрать всё к своим рукам — явление естественное. Дочь Босса, единственное, что связывает с его фигурой, окутанной мраком неизвестности, была настоящим подарком в глазах любого, кто хотел предать семью, ведь заполучив её в свои руки, те запросто могли раскрыть личность своего верховного лидера.

Лучшего и пожелать нельзя.

Буччеллати и его друзьям пришлось столкнуться лицом к лицу с большим числом профессиональных убийц, ставших на путь измены. Вскоре после череды нелёгких побед над такими противниками, как White Album, Man in the Mirror, Talking Head и др., им чудом удалось прибыть в Венецию, по распоряжению самого Босса. Но то, что их поджидало в оговорённом месте встречи, на острове Сан-Джорджо-Маджоре, на деле оказалось разоблачением реальности, о которой они и не догадывались.

Истинной целью Босса было убийство родной дочери.

Из страха перед раскрытием своей личности, он решил уничтожить всё, что могло бы послужить ключом к разгадке, собственными руками, в том числе и плоть от плоти своей. Чтобы вконец обезопасить себя, Босс без дальних слов или разговоров намеревался убить невинную девушку, единственным изъяном которой был тот факт, что она являлась его прямым потомком. Буччеллати, узнав об этом, не стал противиться ярости, впоследствии спровоцировавшей его к совершению «преступления» по отношению к организации.

Не ведая страха, он вступил в открытое противостояние, но станд Босса, King Crimson, способный предугадывать ближайшее будущее и стирать некоторое количество времени (в течение которого двигаться может только он сам), одержал победу. Благодаря подоспевшим товарищам, Буччеллати едва выбрался живым из этой схватки. События того дня положили начало войне.

Сложность текущего положения дел заключалась в вопросе о том, как выбраться с острова Сан-Джорджо-Маджоре, да и вообще Венеции в целом, избегая при этом приготовленных засад от наёмников, без сомнения посланных за ними. И пока решался дальнейший план действий, время неумолимо продолжало свой ход…

— Аббаккьо, а ты играл в Super Mario?

На столе выстроились в ряд несколько пустых бутылок вина, остатки от типичного венецианского ризотто по-рыбацки, макаронного биголи с анчоусным соусом, маринованная хамса, салями и другие деликатесы, от одного взгляда на которые слюни текли рекой.

— Как так? Ты разве не знаешь?! У неё огромный успех во всём мире! Ну и ладно, без разницы. Главный герой Super Mario — итальянец, которого зовут Марио…

Говорившим был мальчик, который решил немного побыть всезнайкой. Его звали Наранча Гирга. Большие глаза и слегка вздернутый нос, всегда выпяченные губы. Одет был в чёрную коротку майку, оставлявшую грудь открытой, поверх брюк, тоже чёрных. Чёрными были и остроносые туфли, украшенные большой металлической заклёпкой — самый нарядный предмет его одежды.

Единственным цветным пятном этой чёрной коллекции был ярко-оранжевый, покрытый ромбовидным узором кусок ткани, который тот обернул вокруг талии. На коленях он бережно держал черепаху. От его пребывания в постоянном движении, мельком можно уловить проблески чего-то такого, ребяческого. Но для Буччеллати этот мальчонка был очень важным членом группы.

— Знаешь, у него большие усы, и мне кажется в этом есть поразительное сходство!

— ?

— Я про Марио, который со склада!

— …?

— Ну ты чего, не понял что ли?

— О какой чуши ты говоришь?

— Я говорю о складе, который мы использовали в Неаполе, в доках! Так вот охранник там, старик Марио Сегалли — точная копия этого персонажа!

Увлечённый этой темой, Наранча ёрзал в разные стороны пока разговаривал со светловолосым мужчиной рядом с ним. Из-за того, что юноша оживлённо размахивал вилкой с намотанной на неё пастой, брызги анчоусного соуса появлялись на столу то тут, то там.

При виде такого зрелища, мужчина поморщился.

— …

— Разве он на него не похож? А? Скажи мне только, что он на него не похож! — наклонившись вперёд, настаивал на ответе Наранча. От такого движения бокалы на столе опасно закачались. Трое его товарищей тут же инстинктивно схватились за них, каждый за свой собственный, обеспечив тем самым их сохранность. «Если ты сейчас же не прекратишь, наш обед будет испорчен», — отчитывающий голос и сердитые взгляды спутников разом обрушились на мальчика.

Наранча, смирившись, с решительным видом откинулся на спинку стула.

— Клянусь, они взяли Сегалли за основу для модели Марио. Ты тоже мне не веришь, Аббаккьо?

— Заткнись на минутку, Наранча, — парировал тот, ударив его кулаком в лицо.

— Чтоб тебя! Ты в своём уме?!

Мужчиной, на которого Наранча теперь изливал свой гнев, был двадцатилетний Леоне Аббаккьо. Длинные светлые волосы, чёрное пальто и брюки. На ремне красовалась пряжка с большой буквой “А” — инициал его фамилии. Он был самым высоким в группе, ростом 190 сантиметров. На его лице застыло суровое выражение, как у греческих статуй. Красная помада на губах останавливала на себе внимание, придавая ему причудливый вид, в то время как он считал её чрезвычайно элегантной. Впрочем, никто никогда не рискнёт указать ему на это. До вступления в банду Аббаккьо был полицейским, и не было такого отморозка, который не дрожал бы даже от одного его взгляда.

— Ай! Больно!

Прижимая ладонью затылок к месту, куда пришёлся удар, Наранча, упав со стула, теперь барахтался по земле.

— Ой-ёй, ай!

— С тобой всё в порядке, Наранча? — обеспокенно спросил юноша, сидевший напротив. Его звали Джорно Джованна. Короткие светлые волосы, стянутые в хвост, лицо с гордым взглядом, напоминающее Давида Микеланджело. Из одежды — пиджак и брюки насыщенного зелёного цвета[✱]Стоит упомянуть, что цвета костюмов/волос/помады в этой книге действительно разнятся с привычной нам палитрой красок, и это не является ошибкой., с большими брошами в форме божьих коровок по обе стороны груди. Скажем больше: на его поясе была пряжка, так же являющая собой форму этого насекомого. Судя по всему, Джорно очень нравились эти жуки.

Юноша пополнил ряды группы Буччеллати совсем недавно. Может быть, именно поэтому в его поведении, в отличие от других, не было и намёка на суровость, присущую гангстерам. Он источал чуть ли не благородство, словно был принцем какой-то страны. Невзирая на такую особенность, с его невероятно быстрым суждением даже в самых экстремальных ситуациях, он быстро завоевал уважение других членов банды.

— Аббаккьо меня ударил! Ай! Ой! Да пошёл ты!

Поглаживая Наранчу по больному месту, Джорно сообщил:

— О да, шишка у тебя приличная.

— Ты видел, Буччеллати? Аббаккьо ударил меня!

Наранча наконец повернулся к мужчине, который с самого начала, даже не взглянув на весь этот шум, был всецело поглощён чтением газеты. Сам лидер группы, собственной персоной — Бруно Буччеллати.

Что больше всего в нём выделялось, так это волосы, аккуратно подстриженные под прямое каре. Исполосованные заколки были прикреплены прямо к вискам, в результате чего тот немного смахивал на девушку.

Кто бы мог подумать, что это капо преступной мафии? Особенно если учесть, что речь идёт о той ужасающей до мурашек организации, что носит название Passione! Его белый костюм, усеянный символами из “замочных скважин” и пересекаемый большими молниями на руках и груди, заставлял углубляться мыслью о необычности этой персоны.

Поскольку Буччеллати всё ещё продолжал невозмутимо читать, игнорируя отчаянные попытки Наранчи привлечь его внимание, Джорно подошёл к нему и спросил:

— Нашёл что-нибудь интересное?

— Джорно… взгляни сюда, — ответил Буччеллати, показывая на статью с большим заголовком: «Нападение с применением биологического оружия?». Сообщалось о недавнем происшествии около собора святого Марка, в старом и знаменитом отеле Мондо Ариа. Судя по всему, в инцидент было вовлечено примерно двадцать человек: туристы и работники отеля, но поскольку, опять же, к делу причастно неизвестное бактериологическое оружие (автор выдвинул теорию об использовании нового вида вируса), пострадавшие находились в таком состоянии, что их не только невозможно было опознать, но и невозможно было вычислить сколько их на самом деле. Единственной выжившей была девушка, работавшая в отеле — в настоящее время госпитализирована в тяжёлом состоянии шока.

До сих пор никто не взял на себя ответственность за эти бесчинства; в публикации это назвали «зверским преступлением, направленным против туристов, которое к тому же пошатнуло имидж Венеции» и подчеркнули, что «жестокость, проявленная при использовании биологического оружия» превратила его в «террористический акт, который оставляет вас без дара речи». В заключение автор подверг жесткой критике (предполагаемую) группу лиц, которая совершила эти деяния.

— Что тебя поразило в этой статье, Буччеллати? — спросил Аббаккьо, бросив короткий взгляд на газету, которую передал ему Джорно.

— Новый вирус, способный без особого труда уничтожить двадцать человек в одно мгновение. Ты понимаешь, кто мог учинить такой разгром? — встречно спросил его Буччеллати.

Наранча, не в силах было прочитать газету, сидел рядом с ними и следил за разговором, затаив дыхание.

Джорно со свойственной ему прямотой перешёл к делу.

— Ты подозреваешь Фуго как причастного к этому инциденту, верно, Буччеллати?

— Чт… Что?!

— Что ты сказал?! — воскликнули в унисон Аббаккьо и Наранча, будучи полностью застигнутыми врасплох.

Фуго покинул их группу несколькими днями ранее. После схватки с King Crimson, Буччеллати выразил своё твёрдое решение покинуть организацию, после чего объявил:

— Это будет война с ещё меньшими шансами на победу, чем та, в которой мы сражались до этого. Кто из вас решит пойти со мной?

Джорно, Аббаккьо, Наранча… Один за другим его спутники садились в лодку. И только Фуго непреклонно стоял на своём.

Ему больше не хотелось доверять человеку, который предлагал отступить от клятвы и подняться на борьбу против Passione, гигантской организованной системы, которая по сей день приветствовала и защищала его. Доводы Фуго оказались против этого пари со столь мизерной вероятностью на благополучный исход.

— Я не понимаю, почему?! — крикливо вопросил Наранча.

Фуго был единственным, кто протянул руку помощи Наранче, когда тот, преданный собственными родителями, утратил всякую веру к другим людям. Именно Фуго открыл ему путь к вступлению в организацию. И хотя он был на год младше его, Наранча уважал Фуго и принимал как родного брата. Расставание с ним уже было достаточно болезненным опытом для мальчика.

А теперь ещё и это. Как мог Фуго быть причастным в совершении террористического акта, повлекшего за собой смерти ни в чем не повинных людей? Наранча не мог в это поверить. Точнее, не хотел верить.

— Возможно, в словах Буччеллати есть смысл. Станд Фуго, Purple Haze, запросто бы сделал что-то подобное, — продолжил Аббаккьо, пробежавшись по статье ещё раз.

— Но радиус действия его способности составляет около пяти метров. К тому же, все люди, находившиеся в момент атаки в вестибюле, почти единовременно испытали на себе её действие! Пусть его вирус и мощный, эти факты не сходятся.

— Нет, ведь незадолго до этого, в отеле и его окрестностях отключилось электроснабжение. Чтобы попасть под влияние вируса Purple Haze, бесспорно, нужно быть в пределах пяти метров, но это касается только условий с нормальным освещением. В темноте, а тем более в таком замкнутом пространстве, как вестибюль отеля, вполне разумно, что его распространение усилилось в десять, а то и в двадцать раз.

— Действительно, это не исключено…

У Аббаккьо не нашлось возражений против домыслов Джорно. В самом деле, хватало одного вдоха, чтобы заразиться и за считаные секунды отправиться на тот свет. Но вместе с тем вирус имел особую чувствительность к солнечному свету. Под его воздействием тот стремительно терял свою эффективность; в среде с искусственным освещением он выживал не больше тридцати секунд. Однако в таких нестандартных случаях, когда свет пропадал совсем…

— Тогда зачем? Я не вижу совершенно никаких причин для этого! — решительно выразил несогласие Наранча, как если бы не желал давать версии Джорно взять своё и утвердиться в его голове.

— Похоже, кто-то пробрался в главный щиток управления электричеством и повредил его, — предположил Буччеллати, который до этого момента не принимал участия в обмене мнениями между единомышленниками и ограничивался тем, что слушал их праведные прения.

— Это значит, что Фуго был не один. В деле явно замешаны и другие люди. Как минимум, один обесточил здание, другой распространял заразу… По сути, к этому причастна организация.

После этих слов леденящее душу молчание повисло над столом.

В этом пропитанном пылью местечке настроение у присутствующих переменилось к худшему. Из-за шока Наранча временно потерял дар речи и погрузился в раздумья, принявшись мучать вилкой абсолютно безгрешные макароны. Аббаккьо тоже хранил молчание, устремив глаза вверх, в воображаемую точку на потолке. Кто знает, что творилось в голове у Джорно, когда тот снова взял лежавшую на столе газету и ушёл в свои мысли.

Под конец Буччеллати прервал эту тишину первым.

— Фуго вернулся к исполнению приказов Passione. Мотивов я не знаю, но могу себе представить, что после нашего расставания его приняли обратно.

— Выходит, информация, которую мне удалось достать, имеет какое-то отношение к нему.

Дверь распахнулась, издав звон колокольчика с таким весёлым звуком, что тот казался неуместным, и на пороге показался мужчина. На нём был узкий свитер с ромбовидной сеткой и брюки в тигровую полоску. Его шапка, в тон остальному комплекту, имела отличительный знак спереди в виде большой стрелы. Это был такой коллектив, который вряд ли соответствовал бы вкусам человека со здравым смыслом, но в ретроспективе сложилось, что никто в этой группе не носил нормальной одежды. Правда, когда дело касалось оригинальности, этот пришелец с атлетическим телосложением превосходил всех прочих. Его звали Гвидо Миста. Он тоже был частью банды Буччеллати.

Мужественный и богатырский торс, ноги длинные и мускулистые, словно созданные для бега. Его тело было натренировано, а движения отточены до такой степени, что на первый взгляд напоминали быстроту и ловкость дикого зверя. Но что важнее всего, он был вооружен пистолетом, который тот носил без кобуры, предпочитая ей место в брюках. Такое своеобразие как бы намекало: оставь свои злые умыслы, перед тобой лицо смертельной опасности.

— Здешние головорезы — просто трусы. Стоит только слегка встряхнуть их, и они тут же со страха в штаны мочатся. Типа, это даже не весело.

— И что же? — поторопил его Аббаккьо, не обратив внимания на подшучивания.

— Ах, виноват, точно, ты прав. Вроде как те, что из Венеции, сейчас собирают вагоны взрывчатки в этом регионе. Среди банд даже ходят разговоры о начале войны. — Я думаю, взрывчатка предназначалась для вчерашней интрижки в отеле, верно, Буччеллати?

Буччеллати оказался того же мнения. Он кивнул, а затем ответил:

— Я согласен с тобой, Джорно. Сверх того, ещё остаётся громадная масса взрывчатого материала, спрятанного в неизвестном месте, с намерением воспользоваться этим в удобный момент. Организация намерена продолжить начатое.

— У тебя есть идеи, где они могли спрятать всё это, раз речь идёт о таком большом количестве?..

— Хороший вопрос. Очевидно, они не держат все яйца в одной корзине. Из того, что я узнал... — с этими словами Буччеллати вытащил карту города, которую только недавно приобрёл, разложил на столе одним быстрым движением и указал пальцем на несколько точек подряд, — …здесь, здесь и здесь. Но я не верю, что это всё.

— Нас мало, и уж точно мы не сможем прочесать весь город, дом за домом…

— Кроме этого, Аббаккьо, если мы станем выделяться больше, чем нужно, то рискуем быть тут же обнаруженными организацией.

Джорно, как и всегда, знал, о чём говорил. Они не должны забывать, что враг сделает всё возможное, чтобы предотвратить их проблемное вмешательство. Времени не оставалось. Несмотря на то, что они не знали планов неприятеля, сообразить, что к чему было несложно: те собирались совершить что-то плохое при помощи станда Фуго.

Нужно было срочно что-то предпринять.

Аббаккьо и Джорно, скрестив каждый руки на груди, задумчиво смотрели на карту. Буччеллати повернулся к Мисте:

— Ты ещё не всё нам рассказал. Я прав, Миста?

— Ха-ха! По мне и так понятно, да? Твоя правда, я действительно не сказал самого интересного! — воскликнул Миста, окидывая взглядами своих товарищей, собравшихся вокруг карты.

“Самое интересное”, о чём упомянул, но не успел рассказать Миста, заключалось в том, что в центральном районе Венецианского Гетто, рядом с площадью Ghetto Nuovo, жил некий старик.

Команда не медля покинула ресторан, чтобы добраться до Гранд-канала, где позже сели в лодку и таким образом отправились на северо-восток, в сторону бесславного острова Каннареджо.

Миста, наизусть запомнивший карту Венеции, сейчас был за рулём лодки, лавировавшей по узким разветвлённым каналам. Согласно полученной им информации, некто по имени Сепия держал контроль над всей торговлей оружием: винтовки, боеприпасы, взрывчатка и другие, не менее опасные виды оружия, поступавшие на чёрный рынок Венеции. Он был человеком талантливым, занимал влиятельную должность капореджиме в семье. Однако, сколь бы способным спецом он ни был, даже его, казалось, напугал огромный размах происходящего в регионе, из-за чего появился слушок о его желании всё бросить.

— Я слышал, как люди из организации оказались недовольны этим, потому что им пришлось искать решение о том, как урегулировать проблему другим образом, так что ошибки быть не может. Попав в такую неприятность, они наверняка попытаются вразумить Сепию, и я уверен, что они не станут любезничать. Свяжут, как салями, и запрут где-нибудь, но вот если мы сумеем добраться до старого хрыча первыми…

Лодка снова вышла в главный канал, пересекла его и вошла в другой, расположенный прямо перед церковью Сан-Маркуола. Гетто находилось неподалёку.

— Джорно, а что это такое с куполом? — проявил любопытство Наранча, указывая на здание, видневшееся впереди них, слева.

— Это Сан-Джеремия, построенная по модели греческого креста церковь. Несколько экзотично, тебе не кажется?

— Подумать только, место для молитв… А я надеялся, что это для боулинга.

— Для… боулинга?! — Джорно не смог сдержать ироничной улыбки.

— Ты знаешь, я и сам неплохо играю в боулинг! — продолжил Наранча, имитируя бросок шара рукой.

Для многих этот мальчуган на первый взгляд казался легкомысленным, что на деле являлось большой (а иногда даже роковой) ошибкой. Собственно говоря, ведя такие бессмысленные разговоры, Наранча не переставал оглядываться по сторонам, оценивая ситуацию. Его глаза сияли таким блеском, каким мог обладать только тот, кто выиграл множество сражений. Миста заглушил мотор и лодка медленно остановилась. Повернувшись к своим спутникам, он сказал:

— Вот мы и на месте.

Жилище старика Сепии находилось в нескольких кварталах от площади Ghetto Nuovo, на первом этаже ветхого здания, настолько запущенного, что казалось, стены вот-вот рухнут. Поначалу было трудно думать о нём как о резиденции одного из капо, но в то же время, это означало, что его постоялец был кем-то, кто не питал никаких сомнений в собственной безопасности.

— Вперёд, парни! — крикнул Миста, выбив ногой хрупкую дверь. Во время того, как треск ломающегося дерева начинал заполнять собою пространство внутри, он влетел мигом в дом и покатился по полу.

Следом вошли Аббаккьо и Буччеллати, направив свои пистолеты в разные стороны, чтобы покрыть весь коридор разом. Между ними проскользнула мелкая фигура, которой оказался Наранча, старательно осматривавший всё вокруг.

— ААА!

Мрачная тень метнулась прямо к нему, и юноша закричал.

— Враг?!

Вместо этого они обнаружили под своими прицелами чёрного кота, выглядевшего так, словно его прервали посреди сладкого сна.

— Ах ты засранец! Напугал меня до смерти! — воскликнул Наранча, обрушив на животное град из пинков, до последнего неудачных: кошак ловко увернулся от них и выпрыгнул в окно, стремительно исчезнув из виду. Такое чувство, будто он хотел этим сказать, что не хочет иметь ничего общего с происходящим.

Было пусто. Маленькая, тщательно застеленная кровать, стол, на котором стоял бокал с вином.

Всё было чистым и аккуратным, что вносило некоторую странность в привычное представление об образе жизни капореджиме. Но, наверное, такое вполне допустимо для одинокого и пожилого человека.

— Чёрт! Они опередили нас! — взволнованно произнёс Миста. Джорно велел ему сохранять спокойствие.

— Давайте попробуем найти что-нибудь.

— В этом нет смысла… — заметил Аббаккьо, бросив взгляд на ближайшую комнату.

— Телевизор работает, и с учетом того, что на столе всё ещё лежит недоеденная еда, это может значить лишь то, что старика Сепию увели отсюда силой во время трапезы, верно?

— В таком случае, Passione и вправду времени не теряла… — прокомментировал сложившиеся обстоятельства Буччеллати.

— И что теперь?! Что же нам теперь делать?!

— Захлопнись, Наранча! У нас для этого есть Moody Blues Аббаккьо! — утихомирил беспокоившегося паренька Миста, который затем повернулся к Аббаккьо:

— Ведь так?

Moody Blues, станд, принадлежавший Леоне Аббаккьо, совершенно не подходил для боя. Когда дело доходило до разрушительной силы и скорости, он мало чем отличался от обычного человека.

И всё же он обладал одной поистине уникальной способностью — воспроизведение событий прошлого. Moody Blues мог принимать чужой облик и «перематывать» назад последовательность действий определённого человека, прямо как в кино. Другими словами, станд проходил через всё то, что произошло в обозначенное время с человеком и показывал результат Аббаккьо и его товарищам. Таймер на лбу отображал время, позволяющее понять, когда именно было совершено просматриваемое событие, и если Аббаккьо того желал, Moody Blues мог ускорять и замедлять темп воспроизведения. В конечном счёте, зная время и место, где кто-то побывал, этот станд мог повторить все его действия до мельчайших деталей. И теперь план состоял в том, чтобы таким образом преуспеть в поиске пропавшего Сепии.

— Я не знаю точного времени, в которое мне следует вернуться, но, поскольку он ел, скажем, примерно в полдень. Отлично, три часа назад. Должно сработать.

Сказав это, Аббаккьо призвал свой станд.

— Старик Сепия, был в этой комнате, три часа назад. Вперёд, Moody Blues!

По этой команде Moody Blues начал извивать своё тело, которое с виду напоминало гладкий фиолетовый пластик, и вскоре принял форму старого коротышки. Не слишком приятное зрелище. Наранча никогда бы не осмелился сказать это, но про себя он каждый раз думал: «Буэ, какая гадость». К такому сложно привыкнуть.

Через секунду Moody Blues превратился в низкого роста пожилого мужчину с полоской усов под носом, потиравшего лысину и мирно смотревшего телевидение.