ЧАСТЬ II

Неопределённость засела в сознании Джеймса, и он начал сомневаться сам в себе. Заглянув в пустой офис на первом этаже, Джеймс неосознанно обратил внимание на кипу бумаг. Содержание подобных документов до сих пор тяжёлым грузом лежало у него в душе и, словно коррозия, медленно пожирало его мысли. Это были записи врача по какому-то конкретному пациенту.

«…Предпосылки к его болезни есть у каждого человека, и при правильных обстоятельствах любой мужчина или женщина может, подобно ему, оказаться «по другую сторону».

«Другая сторона» – возможно, не самая удачная формулировка. Ведь «здесь» и «там» не разделены какой-то стенкой. Это состояние находится на границе, где пересекаются реальное и нереальное. Это место одновременно далёкое и близкое.

Некоторые даже не считают это болезнью. Я не могу с этим согласиться. Ведь я врач, а не философ и даже не психиатр.

Но иногда я вынужден спросить себя. Это правда, что для нас его фантазии – не более чем продукт беспокойного рассудка. Но для него – это единственная существующая реальность.

И в ней он счастлив. Так почему же, я спрашиваю себя, почему, чтобы вылечить его, мы должны сквозь боль и муки возвращать его в мир нашей реальности?»

Записи эти более походили на личные мысли врача по поводу психического здоровья одного из пациентов, чем на конкретный медицинский диагноз. О каком пациенте шла речь?

«Быть может, в них говорится… обо мне? – Джеймс вздрогнул, но тут же отверг эту мысль. – Нет, этого не может быть! Но… всё это безумие, что творится в Сайлент Хилле: исчезнувшие жители, странные монстры – всё это было слишком дико даже для чьего-то воображения».

Снова Джеймс потряс головой, стараясь отогнать эти мысли. Возможно, реальность была столь же абсурдной, что и фантазия. В конце концов, и Мария, и Энджела, и Эдди – все они также видели чудовищ. А у Лоры вообще было письмо от Мэри. Такая молодая девочка никак не могла познакомиться с Мэри более трёх лет назад.

Как бы там ни было, прямо сейчас ему надо сосредоточиться на поисках Лоры, а не расхаживать по больнице, мучая себя мрачными мыслями. Надежда на то, что девочка сможет доказать ему, что Мэри ещё жива, отводила на второй план все его тревоги. Третий этаж также оказался пустым, и Джеймс решил проверить крышу. К своему удивлению он обнаружил, что на улице уже наступила ночь. Находясь в здании, он этого даже не заметил. Неужели он уже столько времени потратил на поиски? Но если честно, то мрачное ночное небо не сильно чем отличалось от тёмных больничных коридоров. Сквозь тьму и туман нельзя было разглядеть хоть что-нибудь, даже звезды были полностью скрыты от глаз. Джеймс обошёл всю крышу, освещая фонариком каждый объект, за которым могла бы спрятаться маленькая девочка. Лоры нигде не было, но вместо неё Джеймс заметил какой-то предмет, лежащий у самых перил и, вероятно, забытый кем-то из сотрудников. Он поднял его. Это был чей-то дневник. Его обложка промокла от дождя и превратилась в лохмотья. Джеймсом овладело любопытство, и он открыл первую страницу. Текст был слегка размытым, но всё же читабельным.

«9 мая,

Дождь. Весь день смотрел в окно. Здесь спокойно – заняться нечем. Мне по-прежнему запрещают выходить наружу.

10 мая,

Дождь не кончается. Немного поговорил с врачом. Стали бы они помогать мне, не будь у меня семьи, которую нужно кормить? Я знаю, что я слаб и жалок. Не всем дано быть сильными.

11 мая,

Снова дождь. Сегодня меня стошнило от лекарств. Если мне становится лучше только через муки, то кто же я вообще такой?

12 мая,

Как всегда дождливо. Я не хочу больше доставлять никому ни каких неприятностей, хотя и понимаю, что в любом случае я останусь обузой. Я сбежал, когда должен был продолжать бороться – неужели это настолько ужасный грех? Многие так считают, но они и понятия не имеют, что значит жить моей жизнью. Возможно, я покажусь эгоистом, но это то, что я хочу. Сейчас мне слишком тяжело. Слишком тяжело…

13 мая

На улице ясно. Доктора сказали, что меня выписывают – что я могу идти домой. Я…»

На этом записи обрывались. Дневник, должно быть, принадлежал кому-то из пациентов. И если им окажется тот же пациент, о котором говорилось в записях врача, то все переживания Джеймса станут безосновательными. Очевидно, что больной излечился и был выписан из больницы, а значит, в тех заметках речь явно шла не о Джеймсе. Но что если… больной перенёс рецидив? Что если он забыл о своём прошлом и вновь вернулся в мир фантазий? Что если в его воображении реальность представлена бесконечным лабиринтом нескончаемых кошмаров?

Громкий звук пронзил ночной воздух, словно символизируя крушение всех надежд Джеймса. Это был громкий скрежет, будто по бетонной крыше тащили что-то тяжёлое и металлическое… Джеймс ещё даже не повернулся в сторону звука, но уже знал, кого там увидит.

— Давай, урод, попробуй меня схватить, - с вызовом прокричал Джеймс, достав из-за пояса драгоценное оружие. В этот раз он не боялся столкнуться лицом к лицу с пирамидоголовым монстром. Он уже дважды одерживал верх над этим чудовищем, но причина его уверенности была не только в этом. Куда важнее было то, что сейчас он подвергал сомнению саму реальность этого существа. Отвратительная тварь, подобная этой, просто не может существовать в действительности, но может ли он быть частью его больного воображения? В любом случае, скоро он всё узнает. Абсолютно беззащитный, если не считать автомата, Джеймс стоял перед громадным монстром. Если это просто галлюцинация, то здоровенный тесак окажется всего лишь бумажной игрушкой. Пустое лезвие пройдет сквозь него, не оставив и царапины.

Монстр медленно поднял свой нож, явно намереваясь разрубить свою жертву пополам. Храбрость Джеймса улетучилась, и он отступил назад, но спина его упёрлась в сетку забора, лишающего его последней возможности спастись. Металлическая рама забора была ржавой и хрупкой и начала прогибаться под весом Джеймса. Наконец она проломилась и повалилась с крыши, утягивая его за собой. Лезвие внушительного меча задело его по кончику носа, перед тем как Джеймс провалился во тьму и туман.