Эпилог: Глава IV

Рёдзи застал их обоих сцепившимися в жестоком бою. Он ничего не мог сказать или сделать, только ждал, чем же всё закончится. Не хотелось смотреть, только плакать. С ним рядом стоял Химэкава Цутому, любуясь зрелищем всё с той же лёгкой улыбкой и с наслаждением в глазах; они ничего не выражали. Как у человека, который остановился полюбоваться чем-то редким и красивым. Морской ветер завораживающе играл чёрными волосами Химэкавы по бокам от его головы. С губ Рёдзи срывались мольбы к Бунсичи прекратить бой.

— Ну, давай, старик, хватит уже...

Он хотел влезть в самую гущу поединка, хотел остановить это недоразумение, отвести его туда, где будет безопасно.

— Почему эти двое спать не могут спокойно, пока не подерутся? Зачем им это?

Он был свидетелем замечательных уличных боёв Бунсичи, но сейчас поединок не приносил ему ни капли удовольствия. Он был грустным, тяжёлым. Всё равно, что видеть, как мучают твоего лучшего друга. Рёдзи чуть ли не плакал, глядя на этот бой.

Ему всегда нравилось смотреть, как он дерётся, как дерутся остальные. Впервые он ненавидел бой. Он не мог на это смотреть и надеялся, что это кончится как можно скорее.

Избивая Кадзивару руками и ногами, он понял, что чувствует точно такую же боль. Ещё он заметил боль в тех же суставах, за которые брался у Кадзивары. Ещё он чувствовал его боль каждый раз, когда наносил удар.

Он чувствовал странную связь между нами, ощущая на себе то, что чувствовал он, ту же боль, те же эмоции, ту же самую грусть, словно в отражении.

Чем больше он мучений причинял Кадзиваре, тем больше становились его собственные муки. Рёдзи это чувствовал. Он отчаянно хотел стать тем сигнальным огнём, который поможет Бунсичи вырваться из тумана, который его окутал. Ему уже было всё равно. Он позволил слезам заструиться по его щекам.

— Хватит, мужик! — прокричал Рёдзи. — Кончайте этот бой!

Лунный свет отражался в слезах Рёдзи. Он был так потерян, что не заметил, как Датэ подошёл к нему, не мог сдвинуться с места, словно гвоздями прибитый к земле.

Не осталось ни боевых искусств, ни боевого настроя. Были только пустота и двое мужчин, которые кое-как продолжали бить друг друга и пытаться провести бесполезные приёмы. С грязью и кровью вперемешку. Всё превращалось в ничто...

Слышно было крики Рёдзи, которые подхватывал ветер. Слышно было, как полицейские сирены вдалеке становились ближе и ближе. Звук накатывающих на берег волн медленно сменялся знакомым воем сирен, а синие с красным огни всё приближались.

Эти крики, сирены, огни должны были услышать Кадзивара и Бунсичи... Но нет, похоже, они их так и не слышали.

— Мужик, ну давай! — кричал Рёдзи.

Но Бунсичи не сдвинулся с места. Сегодня он не одержал никакой победы. Победителем не стал и Кадзивара. Им не за что было драться, никогда не было... и, наверное, никогда не будет...

На лице у Бунсичи застыло невыносимое одиночество. Он дрался с самим собой.