Глава II

Гладь воды переливалась бликами света от уличных фонарей и рядом стоявших гостиниц. Смеркалось. Дул чуть заметный ветерок, а поверхность озера окрасилась в цвет луны. На западе всё ещё догорал закат. Лазурная голубизна там сменялась тёмным пурпуром. Солнце садилось; вместе с ним мерк и свет, а на востоке поднималась большая и яркая луна. В небесах блестели одна или две звезды. У земли не было ветра, но он дул в вышине, заставляя звёзды мерцать.

Озеро Сарусава. Гостиницы и лоджии окружили его со всех сторон. Мало что здесь осталось в напоминание о прошлом городе в его традиционном японском стиле. Те, кто побывал тут в детстве, теперь вряд ли бы его узнали. Теперь это было просто достопримечательностью для туристов. Бунсичи Тамба стоял на берегу озера, глядя, как свет танцует на водной глади. Руки он непринуждённо держал в карманах. Он не отрывал взгляда от озера уже больше получаса. Когда он пришёл сюда, в городе было ещё светло, но теперь он погружался в темноту. Сумерки уже скоро станут ночью.

Справа от него, на тропке, идущей по склону холма под храмом Кофуку, прохаживались туристы, рассматривая дома на продажу. Многие спускались по дорожке к Сарусаве и отбрасывали тени на поверхность воды. Тот самый паренёк стоял в нескольких метрах от Бунсичи. Уже четыре часа он таскался за ним хвостом. Всё это время парень пытался заговорить с Бунсичи. Тот ничего не отвечал, но паренёк продолжал следовать за ним по пятам.

— И как долго ты ещё будешь за мной ходить? — заговорил Бунсичи, так и не отрывая глаз от отражений в водном зеркале.

Парень поднял голову. Разумеется, он стоял, засунув руки в карманы. Его куртка была распорота на верхнем левом плече. Паренёк вынул руки из карманов и сделал шаг навстречу Бунсичи.

На левой кисти у него была неглубокая рана. Она осталась после того, как он намотал туда куртку, и мужчина в очках напал на него с ножом.

— Ну наконец-то он заговорил, — сказал паренёк, всё ещё стоя примерно в трёх метрах от мужчины.

— Сколько ты будешь за мной ходить? — спросил Бунсичи, понизив голос.

— Сколько?..

— У меня нет денег. Если это тебе нужно, то я бы их уже отдал.

— Чувак, мне хватит просто взглянуть на человека, чтобы сказать, есть ли у него бабки.

— И что скажешь обо мне?

— Думаешь, я решил, что у тебя есть деньги? — сказал парень, в его голосе не было ни тени страха.

Толстые губы Бунсичи изогнулись в слабой кривой ухмылке.

— Наверно, нет.

— Именно так.

— Значит, ступай доставать кого-нибудь другого.

— Зачем?

Бунсичи промолчал.

— Возьми меня в ученики.

— В ученики? — Бунсичи тут же машинально повернул голову и посмотрел на парня; он не думал, что слово «ученик» когда-нибудь сорвётся с его губ.

— Ты каратист, или типа того, да? Научи меня.

— Научить?

— Да, вот такому, — сказал паренёк и крепко стиснул руку в кулак, а потом ударил перед собой.

По-своему это был очень неплохой удар. На кулаках у него красовались ссадины от слишком усердных тренировок.

— Кое-что ты, видимо, умеешь.

— В общем — да, — кивнул парень.

— Значит, продолжай и стань лучше.

— Не, тут всё глухо, с этим додзё...

Бунсичи молча слушал его.

— Только и могут, что трепаться о том, какие они крутые. Столько правил, нам вообще ничего в итоге нельзя. Со своей фигнёй только время тратят.

— Хм.

— Такие напыщенные, придёшь вызвать их на бой, так они откажутся, пары ударов не разменяешь.

— На бой вызвать... — пробормотал Бунсичи. — ...кто-то всё ещё этим занимается.

— Да, бывает. В смысле, не драться одному с целым додзё, а просто приходят, просят посмотреть. Заходят так, будто мухи не обидят. Понятное дело, не просто посмотреть и пойти домой приходят. Через какое-то время просят их чему-нибудь поучить...

— Так, значит.

— Получается, только когда нет старших, один пришёл вот так, и я принял вызов.

Бунсичи ничего не говорил.

— Мы с ним по-настоящему стали драться. По-моему, он был студент. Естественно, умел побольше, чем я. Но в драке храбрость так и накатывает. Я был похуже, но смог его подловить несколько раз. Про защиту вообще не думал, хотелось, чтобы он меня бил. Я один раз ударю, а он меня три. Но я всё равно не сдавался. У меня тоже неплохо получалось. Мы мутузили друг друга, измазались кровью, но тут вернулся тренер и начал нас отчитывать.

Бунсичи продолжал хранить молчание.

— «Додзё для тренировок, не для драк». «Слушайтесь правил».

— Каких правил?

— Нет такого правила, что нельзя драться в полную силу, — проворчал Рёдзи.

Обычно в поединке карате оба участника стараются не попадать по противнику ногами и кулаками, то есть задержать удар прежде, чем он будет нанесён. Судьи наблюдают за боем и соответственно присуждают победу и поражение. Это особое правило, которое ввели в карате, потому что атаки могут быть очень опасны. Вот что имел в виду парень, когда говорил про «драться в полную силу».

В других боевых искусствах, таких как бокс или фехтование, разрешено наносить удары противнику.

Однако экипировка в боевых искусствах, вроде мягких подкладок, бамбуковых мечей и намотанных верёвок, помогает смягчить полученный удар.

— Полноконтактное карате набирает популярность, — сказал Бунсичи.

— Ага.

— Запишись тогда в додзё полноконтактного карате.

Парень ничего не ответил.

— Попробуй, — сказал Бунсичи.

— Шутишь.

Теперь Бунсичи отвечал ему долгим молчанием.

— Там столько заморочек, нужно моё ученическое удостоверение, согласие от родителей, меня спросят о месте жительства и всё такое. Скорее всего мне разрешат полноконтактный спарринг, но не настоящий бой.

— Я так понимаю, ты не отсюда, — сказал ему Бунсичи.

Парень говорил с режущим слух акцентом Канто, а они были в регионе Кансай.

Он разговаривал как взрослый, но вёл себя ещё по-детски, заставив Бунсичи чуть-чуть улыбнуться. Он взглянул на ночное небо. Стало совершенно темно. Подул холодный ветер. Бунсичи двинулся прочь, и паренёк отправился следом за ним. Мужчина оставил озеро позади и погрузился в полный прибыльными местечками муравейник, который его окружал. Он шёл в сторону станции Нара. Бунсичи бросил куда-то через плечо, почему-то зная, что за ним идут следом:

— Зачем тебе быть моим учеником?

— Потому что ты сильный, — ответил парень, обращаясь к широкой спине Бунсичи.

— Да, пожалуй, сильный, — опять бросил тот; он сказал это спокойно, вполне естественно, как факт, — но многие ещё сильнее.

— Ну да, ещё чего.

— Так и есть.

— Согласен, но ты же дерьмо выбил из тех отморозков всего за пару секунд.

— Один из них умел боксировать. Но, видимо, просто любитель. Я долго копался.

— Не, я просто говорю, — ты их вырубил. Дело не в том, что быстро или долго. Ну, и в этом тоже. Но я не это хотел сказать.

— А что ты хотел сказать?

— Мужик, ты не просто сильный

— Тогда?..

— Ты серьёзен. Ты относишься к этому всерьёз.

— Я серьёзен?

— Вот что делает тебя сильным. Ты раскидал троих отморозков, одного за другим. Ты, так ведь?

— Ага.

— Я глаз не мог отвести.

— Когда на тебя нападают с ножами, с этим надо быть серьёзнее.

При этих словах горькая усмешка промелькнула на лице Бунсичи. Он будто вспомнил что-то.

— Но с ними я ещё сдержался.

Парень ничего не сказал.

— Не заметил? — спросил Бунсичи.

Паренёк как будто понял его, но никак не мог разобраться до конца, что Бунсичи хотел сказать. Он умолк на секунду, прежде чем ответить.

— Так ты хочешь сказать, — начал парень, теперь стоя слева от Бунсичи, — что ты ещё обошёлся с ними полегче, чтобы не избить до смерти, но всё-таки отнёсся к этому достаточно серьёзно, чтобы их отметелить.

— В общих чертах, да, — тихо ответил Бунсичи.

Каким-то образом парень догадался, что Бунсичи пытался ему сказать.

— Знаешь, от воров всё равно одни неприятности.

На это парень ничего не ответил.

— Лучше не связываться с пацаном, который тырит деньги у ребят, у которых на лбу написано, что это гопота.

— Чувак, ты знал, что я сунул деньги тебе в карман, и всё равно хотел с ними свалить.

— Я не собирался их красть, но такие вещи в бюро находок просто так тоже не отнести.

— Украл или нет, не важно, ты хотел взять их себе.

— Ну, в конце-то концов вор забирает свою долю.

— Ну блин, — сказал парень и сплюнул.

Плевок приземлился на асфальт прямо под ноги женщине в джинсах, которая шла пареньку навстречу, заставив ту скривиться и обойти то место стороной.

— Что ты сделал с деньгами? — спросил Бунсичи.

— Оставил там.

— Почему?

— Не стыдно подрезать налички у парней, которые любят строить из себя крутых, но забирать деньги у ребят, валяющихся мордой в траву, — это уж слишком.

— Ты не такой засранец, каким кажешься, — заметил Бунсичи.

Парень с тихим смешком покачал головой и ухмыльнулся.

— Что такое?

— Вот что, — сказал парень, вынимая что-то из кармана куртки.

Несколько купюр номиналом в 10000 йен торчали у него между пальцами.

— Ты тоже взял, — понял Бунсичи.

— В смысле «тоже»? Ты?..

— Всего ничего, — сказал Бунсичи, доставая свою полную руку из кармана куртки.

Он тоже вытянул оттуда пачку купюр. Там было больше, чем взял паренёк.

— Ты ещё хуже, — сказал парень.

— Это за то, что напали на меня с ножами, хотя я был ни при чём.

— Подожди-ка, ты же мог их вынуть только до того, как на тебя напали.

— Уже не помню, — сказал Бунсичи, притворившись, что не знает ответа.

— Ты всё-таки козёл.

— Это плохо?

— О, ещё как.

— Мне пришлось.

На это парень уже не нашёлся, что ему ответить.

— Мне надо хорошенько поесть и выспаться перед завтра. На это нужны деньги. Если когда-нибудь наткнусь на тех парней, и у меня при себе будут бабки, я им верну, — Бунсичи сказал это таким тоном, что трудно было понять, шутит он или серьёзно.

Его нелегко было прочесть. Его глаза смотрели куда-то вдаль.