Глава I

Бунсичи Тамба шёл обсаженной деревьями дорожкой. Это была тропа в парке Нара, спускавшаяся с пригорка на Старой Ивовой Алле. Тропинка чуть виднелась: видимо, люди редко тут бывали. С обеих сторон дорожки свешивалась к земле высокая сухая трава, поникшая и сморщенная. Здесь и шагал Бунсичи Тамба, полными ногами обрывая сухие стебли.

Среди пожухлой травы уже проглядывало, немало сочной зелени: это надвигающаяся весна там и тут оставляла свои бледно-зелёные мазки, пока не раскрасит всё вокруг. На пригретых солнцем местечках зеленела веро́ника и желтели подсолнечники. Кроны деревьев больше не отбрасывали причудливой тени. На месте листьев здесь виднелись лишь алые, острые, будто иглы, ростки новой жизни. В этой части парка весна словно чуть запаздывала. Солнце свободно просвечивало между верхушками ещё не покрывшихся листвой деревьев.

Дорога шла немного отвесно. Каждый шаг Бунсичи Тамбы сопровождал громкий хруст опавшей листвы под его ногами. Торчавшие тут и там веточки отскакивали, задетые его широкими плечами. От слабого ветерка листья зашелестели. Он принёс с собой едва заметный запах сухой коры.

Вскоре тропа оборвалась на странной просеке посреди леса. На неё со всех сторон наступала давно увядшая трава, словно это место давно забросили. Просека была небольшой: размером с теннисный корт, только другой формы. У противоположного конца просеки как-то не к месту росло вишнёвое дерево. Там же стояла невысокая, чуть выше Тамбы, пятиступенчатая пагода. Ещё три предмета чуть пониже выстроились с ней рядом. Бунсичи остановился и осмотрелся. Правая рука была у него наготове. Мужчина почесал за ухом полным скрюченным мизинцем.

— Ладно, — сказал Бунсичи грубым низким голосом. — Хватит пряток.

Видимо, он обращался к человеку позади. Не успел он договорить, сзади листва захрустела от чьих-то шагов. Звук приближался... И вдруг он оборвался. Сделав ещё пару шагов, Бунсичи развернулся. Молодой парень стоял на краю тропинки. Это был тот самый паренёк — карманник, за которым гнались трое мужчин и который врезался в Тамбу у храмовой арки. Он стоял, засунув руки в карманы и слегка расставив ноги. Парень взглянул на Бунсичи из-под лежавших в беспорядке волос длиной до плеч.

Его взгляд был острым, пронизывающим до костей.

— Значит, знал, что я тут, — сказал парень.

— Чего тебе? — спросил Бунсичи.

Паренёк присвистнул и задрал голову.

— Кончай дуру строить, — бросил парень, картинно встав в позу.

От носа до самых губ у него всё было покрыто красной коркой. Ни дать ни взять сказочное чудище.

Будто плотоядная, хищная кошка. Он был похож на молодую пантеру.

— Дуру?

— Я про деньги, — сказал паренёк, на губах у него проступила острая, как бритва, ухмылка.

— А, ты про это? — сказал Бунсичи, вынимая из кармана маленький чёрный бумажник.

Парень засунул его Бунсичи в карман, когда столкнулся с ним у храма.

— Верни-ка его.

— Вернуть?

— Ага.

— В смысле отдать парню в чёрных очках?

— В смысле отдать мне.

— Тебе, значит?

— Ну блин, мужик, — начал парниша, — я жизнью за него рисковал. Он мой, — прямо заявил он.

— Неужели.

— Там было где-то триста тысяч йен. Возвращай их мне.

— Триста двадцать две тысячи, если быть точнее.

— Ты смотрел?

— Смотрел.

— Дерьмо, — парень сплюнул на траву под ногами, всё ещё не вынимая рук из карманов.

— Я думал, теперь это моё, — сказал Бунсичи.

— Я шкурой рисковал за эти бабки. Ты правда решил, что я тебе их просто так оставлю? Я отдал их тебе на хранение. Поэтому я за тобой и шёл. Ты здоровяк, тебя издалека видно, вот ты и приглядывал за деньгами.

— Почему тогда сразу промолчал?

— Потому что ты пошёл по этой пустой тропинке. Наедине говорить надёжнее.

— Согласен, — сказал Бунсичи, немного расслабившись.

— Отдай деньги.

— Что бы ты сделал, если бы я ушёл с бумажником из парка?

— Пришлось бы притвориться, что я не при делах. В крайнем случае я бы просто убежал.

Бунсичи ответил молчанием.

— Я просто немного запаниковал. Поэтому не успел сразу с тобой заговорить.

— Понятно.

— Деньги отдай.

— История хорошая, но как-то не верится.

— Да ну.

Как только парень заговорил, Бунсичи снова убрал бумажник в карман.

— Ты что делаешь?! — спросил паренёк с каменным лицом, но сердце его заколотилось быстро-быстро.

Он будто готов был взорваться.

— Наверно, я всё-таки рискну и попробую забрать их себе.

— Чего?!!! — закричал парень, выдернув руки из карманов.

Он всем телом повернулся к Бунсичи и зашагал ему навстречу.

— Ты серьёзно? — сказал он, продолжая наступать.

— Я ещё не решил, — ответил Бунсичи парню, теперь стоявшему прямо перед ним.

— Мужик, давай его назад, — сказал паренёк, ладонью толкая Бунсичи в грудь.

— Ну что же тут поделать… — проговорил Бунсичи, всё ещё не вынимая рук из карманов.

Он смерил своим холодным, безразличным взглядом ничего не ответившего паренька. Нога парня вдруг оторвалась от земли. В его движениях чувствовалась на порядок большая, чем в прошлой потасовке с отморозками, сила, как будто тогда он нарочно притворялся слабаком. Его нога, совершенно прямая, полетела Бунсичи в пах. Она распрямилась с удивительной энергией. Словно всё это время парень пользовался лишь малой частью своих возможностей. Эта энергия родилась в сгибе его стопы, в колене и в спине. Носок его ноги не достал пах Бунсичи, полетел вверх и провёл небольшую полосу на его немного свободной рубашке. Его нога, казалось, должна была коснуться внутренней стороны бедра Бунсичи, но ей не хватило длины.

Бунсичи отошёл примерно на полшага назад. Паренёк тоже сделал довольно длинный прыжок назад. Между ними теперь было примерно три метра. Бунсичи всё ещё не вынимал рук из карманов. Вот тогда-то парень и ощутил таинственность, витавшую в воздухе вокруг Бунсичи.

— Да ну? Ты тоже тренируешься? — спросил паренёк, слегка расслабившись и сжимая руки в кулаки.

Бунсичи так и стоял на траве, не принимая никакой стойки.

— По-моему, в тот раз ты дрался не в полную силу.

— Ха, — сказал паренёк, и его губы снова изогнулись в хищной ухмылке. — Если бы я стал выпендриваться, за мной бы и полиция погналась.

— Вот как.

— Просто тот здоровяк как-то странно себя вёл.

Бунсичи, дослушав его, вынул руки из карманов. В правой руке у него был чёрный кошелёк. Его он бросил парню. Тот правой рукой подхватил бумажник на лету.

— Почему? — спросил он.

— Потому что четыре противника для меня уже чересчур, — ответил Бунсичи.

— Чего? — паренёк наконец заметил, что кто-то стоит у него за спиной.

Он сделал быстрый шаг влево, не отворачиваясь от Бунсичи. Когда их уже разделяло приличное расстояние, он повернулся и посмотрел обратно на парк. Там было трое мужчин. Мужчина в тёмных очках, которого он обокрал, и ещё один, второй, зашли вместе на просеку. Самый высокий из троицы, Симамура, остался стоять позади.

— Вот дерьмо! — вскрикнул паренёк.

Справа от него стояли эти трое, слева — Бунсичи, а за спиной у него были деревья, от которых его отделяло поле поросших высокой сухой травой кочек. Чтобы сбежать через лес, надо было долго продираться сквозь заросли. Бунсичи блокировал ему путь слева, парень понятия не имел, на что тот способен; справа стояла троица. Даже пытаться прорваться к лесу было бы слишком рискованно. Стоя в нерешительности, он упустил шанс сбежать. Три мужчины вышли на середину просеки.

— Ну привет, парниша, — пробасил мужчина в очках.

— Значит, ему ты отдал бумажник на хранение, — сказал мужчина рядом с ним, переключив своё внимание на Бунсичи.

Симамура стоял, скрестив руки и наблюдая за развитием ситуации.

— Он сам впихнул мне кошелёк. Это не значит, что мы с ним заодно, — сказал Бунсичи.

— Да? — процедил сквозь зубы мужчина в очках.

Он наклонил шею чуть вперёд, выставив подбородок наружу:

— В смысле?

— В толпе, пока никто не видел, он сунул бумажник мне в карман.

Мужчина продолжал молча сверлить его взглядом.

— Мы не подельники, — тихо повторил Бунсичи.

Вдруг заговорил паренёк:

— Братан, ты о чём? Ты же сам сказал мне его стырить.

— Что? — спросил мужчина в очках, уставившись на Бунсичи.

— Он меня на это подбил! Да, надо было признаться раньше... мы с ним договорились встретиться на этом месте.

На лице у Бунсичи было написано удивление. Паренёк действительно думал на лету. Отчаянный парниша, это уж точно. Хитрый. Подлый. Но было в его хитрости и подлости что-то воодушевляющее.

— Значит, самое время зккончить вашу полюбовную беседу, — ответил мужчина в очках.

Пока он говорил, в его руке что-то сверкнуло золотом. У него был охотничий нож.

Парень отшатнулся. Другой мужчина тоже вынул нож из кармана. Только Симамура не двигался с места, будто застыл.

— Возвращай бабки, — потребовал мужчина в тёмных очках.

— Даже если отдам, по-хорошему нам не разойтись, правильно? — сказал паренёк, убирая бумажник в карман и медленно пятясь назад.

Сколько ни тренируйся, блеск острого лезвия заставляет человека бояться на подсознательном уровне. Парнишку это тоже касалось. Он снял куртку и намотал её на кулак, пока двое мужчин надвигались на него. Где-то над бровью у юноши каплями выступил пот. С его губ так и не сходила дьявольская ухмылка.

— Смотрю, ты уже штаны готов намочить, — сказал мужчина в очках.

Паренёк чуть присел и напряг носок ноги. Он слегка расставил ноги, а кулаки поднял на уровень лица. Эта стойка напоминала боксёрскую, но вряд ли пригодилась бы на боксёрском поединке. Правую руку он выставил напротив подбородка, пальцы свободны, не сжаты в кулак. Левую, с намотанной на неё курткой, он расположил между правой рукой и лицом, для защиты.

Руки его при этом не застыли на месте, они всё время двигались, будто выискивая встречную атаку. Его ноги тоже не замирали, колени двигались в ритм с его кулаками. Наверно, он был самоучка, но парень явно что-то знал из карате.

— А можно я пойду? — спросил Бунсичи.

Он стоял на траве совершенно неподвижно. Просто стена мышц.

— Даже не думай, — заговорил Симамура, — с тобой разбираться буду я.

Его узкие цепкие глаза при этом блеснули. Он освободил сложенные руки и направился к Бунсичи. Как по сигналу двое других мужчин стали приближаться к парню. Тот, что был в тёмных очках, напал первым. Он сделал выпад и ударил вытянутой рукой с ножом. Паренёк отвечал, почти скопировав это движение, завёрнутой в куртку рукой ударив по правой руке мужчины. Другой в это время с ножом на уровне бедра бросился на парня.

— Ай! — вскрикнул тот и увернулся, защищаясь курткой.

Лезвию удалось пробить ткань.

— Йя-а-а-а! — закричал паренёк, пнув мужчину в район живота.

— Я тут не при чём, — сказал Бунсичи, наблюдая за парнем.

— Теперь при чём, — возразил Симамура, натягивая на ходу чёрные кожаные перчатки.

Когда он их надел, их разделяло расстояние одного удара. Симамура двигался как боксёр, он пошёл в атаку хуком справа.

Бам.

С этим звуком мускулы столкнулись с мускулами, — Бунсичи перенёс вес на левую ногу и поймал кулак Симамуры правой ладонью. Она была твёрдой, как скальный утёс. Наверно, в два раза толще, чем обычно бывают ладони, и больше. Бунсичи стал стискивать кулак. Потом другой рукой он поймал локоть Симамуры. Из его ладони раздалось пронзительное «хрясь», словно сухая ветка переломилась пополам. От этого звука все невольно замерли. Жуткий звук, от него мурашки шли по коже.

Цепкие глаза Симамуры увеличились и округлились. Его взгляд переместился на правую кисть.

Рука у него теперь была длиной по запястье. Не обломана, но согнута под самое предплечье, так что кисть уже походила на культю. Кончики пальцев выгнулись наружу. Ладонь лежала к руке плашмя. Это выглядело странно, до смешного нереально. Но все поняли, что то была вовсе не шутка, когда Симамура завопил.

— Гха-а-а-а-а... — его голос стал похож на женский.

Он делался тем выше, чем дольше мужчина тянул это «а-а-а». Так он кричал, пока мог. Дальше он умолк. Его лёгкие опустели. В последних звуках уже была не боль, но страх.

Когда он замолк и сделал ещё один глубокий вдох, — вот тогда начались настоящие звуки боли. Это были бесстыдные вопли, которых никак нельзя было ждать от Симамуры. До сих пор он держался совершенно неприступно. Эти крики были скорее животными, чем человеческими.

— Ахга! Нгха! — раздавалось у него изо рта вместе с «гху-о» и «го-го-го-го». Он словно пытался что-то сказать, но не мог выдавить из себя слов. Это похоже было на смешавшиеся естественный шок, агонию и не выдержавшую психику. Симамура упал на колени и стал кататься по траве. Он катался и катался. Его глаза закатились, так что показались белки.

— Какого хрена ты сделал? — закричал мужчина в тёмных очках.

— Т-ты-ты-ты... — второй хотел было что-то сказать, но только и мог, что заикаться.

— Идите домой, — сказал Бунсичи.

Но другие двое, видимо, не понимали. Паренёк повернулся и посмотрел на Симамуру с его чуть отвисшей челюстью. Мужчина в тёмных очках, всё ещё сжимая в руке нож, прокашлялся. Второй стал дышать очень часто, и плечи у него ходили вверх-вниз.

— Убирайтесь, — сказал Бунсичи, делая шаг вперёд.

Мужчины двинулись ему навстречу, будто притянутые.

Драка закончилась в считанные секунды. Правый кулак Бунсичи, похожий на скалу, врезался в левую щёку мужчины в очках. Тот полетел назад. Возвращая кулак, Бунсичи выставил вперёд правый локоть и ударил второго мужчину в лицо, так что тот отлетел в противоположную сторону. Они рухнули в траву. Острые травинки, наверно, скребли их по лицу или неприкрытым глазным яблокам, но они этого не замечали, — они были в отключке. Бунсичи дух из них выбил. Обладатель тёмных очков лежал на земле лицом вверх. Его очки отлетели так далеко, что их уже не было видно. Оба продолжали стискивать рукояти ножей.

Парень взирал на Бунсичи с благоговением. Он трясся от страха. Бунсичи бросил на него скучающий взгляд.

— Ну что, — сказал ему Бунсичи, разжав кулаки, — здорово, что у нас до драки не дошло? Правда? — закончил он своим низким голосом и отвернулся.

Он вышел на тропинку и зашагал прочь. Паренёк не двигался, он только стоял, уставившись Бунсичи в спину. Нет, он словно был парализован.

— Это... — парень вздрогнул, запнувшись, словно не мог слова вымолвить, — было потрясающе, — чуть слышно пробормотал он в явном восхищении.

— Просто потрясающе! Так не бывает! Так, как ты! — закричал он громче мегафона. Паренёк бросился вслед за Бунсичи.