Книга пятая: Вечеринка в издательстве и Сайдзё Хисаме

Настал новый год.

Вечеринка Maruyama проходила в престижном столичном отеле.

Просторный зал был заполнен писателями, иллюстраторами, мангаками, редакторами и прочими людьми в костюмах и платьях. Я тоже достал костюм, который явно мне не подходил.

В обмен на приглашение я получил бейджик с псевдонимом. Точнее с моим настоящим именем.

— О, какой вкусный пирог.

На вечеринках издательства можно было выделить две группы людей.

Люди общительные, пытающиеся завязать знакомство со всеми.

И те, кто избегают других, предпочитая общаться только со своими знакомыми (довольно предвзято).

Я? Конечно же из последних.

— Арима-кун, как у тебя дела, ты вроде головой ударился, уже всё хорошо?

— А, это, а-ха-ха... Я больше не могу писать.

— А, разве ж это может быть хорошо? Это же смертельно для писателя. Этот ростбиф приготовлен из хорошего мяса.

— Я верю, что поправлюсь, и прохожу реабилитацию. Мясо и правда мягкое.

Я болтал со знакомым писателем, наслаждаясь едой.

Это всё ещё проблема, что я не могу писать, и дальше будет только хуже, но я уже не в таком шоковом состоянии. Я к этому отношусь достаточно спокойно, чтобы обсудить это.

Возможно потому, что я нашёл себе другое занятие.

— Дзюро! Дзюро!

А. Явилась шумная.

Сквозь толпу протиснулась в развевающемся кружевном платье Ойстер-сенсей. Она одарила меня улыбкой, а я, уплетая ростбиф, спросил:

— Ничего, что с людьми не общаешься?

У неё есть много людей, с которыми она работала, и тех, кто хотел бы поработать с ней.

— Я пришла только потому, что ты без друзей будешь грустить.

— Е-есть они у меня, дура! Есть у меня друзья! Эй, люди! Разве мы не друзья?! — я не выдержал и спросил у писателей вокруг.

Кто-то усмехнулся, кто-то ответил, назвав нас друзьями. Добрые они...

Но когда посмотрел, увидел, что Ойстер-сенсей застыла перед другими писателями. Миниатюрное тело сжалось ещё сильнее, она неловко согнулась и едва не механически робко произнесла: «Я Ойстер, приятно познакомиться...» Робкая она с теми, кого впервые видит.

Я вздохнул. Я предложил ей пройтись и поздороваться, но для неё это равносильно пытке. Я и сам не такой общительный, но намного лучше неё.

Я поставил тарелку, поклонился остальным, а потом встал рядом с Ойстер-сенсей и подтолкнул её подальше отсюда.

Когда остались одни, устрица оживилась. Она стала жаловаться не меньше, чем шумели люди в зале.

— Блин, я так устала тебя искать! Непривычная одежда, непривычная обувь!

— Да, да. Обычно ты в какой-нибудь дерьмовой футболке и в зимней одежде ходишь, а тут платье...

...

Опустив взгляд, я замолчал, я потом отвернулся.

Чуть было не ляпнул, что платье слишком грудь подчёркивает.

Платье прямо как у принцессы из фентези обнажало белую кожу на плечах и груди, подчёркивая солидный размер и ложбинку.

Ростик всего сто сорок семь сантиметров, но платье подчёркивало её особенно Sugoi Dekai размер груди.

— Что-то с платьем? Эй, эй.

Ойстер-сенсей схватила меня за руку и потянула. Молочный пудинг, вытекавший из выреза, прижался к моему локтю и менял форму. Подумав, что она это специально, я посмотрел на неё, а она так же невозмутимо смотрела на меня.

— Нет... — пробормотал я, и мой взгляд бегал. — Ты выглядишь в этом платье просто прекрасно, Ойстер-сенсей.

— М, хе-хе-хе, ну тебя! Чего так вдруг? — явно обрадованная, она похлопала меня по плечу.

Ей очень идёт, она очень красивая. Вот только скорее не на принцессу похожа, а на похотливую ведьму, настоящий яд для глаз мужчин...

— Вы тут вдвоём флиртуете? Посмотрите, люди вокруг, — прозвучал поражённый голос, и мы обернулись.

— Терри-сенсей.

Допив коктейль, Терри Такехаси-сенсей начал читать нам лекцию.

— Эти вечеринки — часть работы. Надо завести как можно больше связей. Никто не знает, когда это пригодится в работе.

Вот только у нас с общением проблемы...

Я собирался ответить ему, а он тут повернулся к проходившему мимо человеку и протянул свою визитку.

— Сарасина-сан, я Терри Такехаси. Спасибо, что зашли к нашему кружку в том году. А, это же Токородзава-сенсей. В том баре было просто здорово, вот уж не думал, что смогу попробовать такие великолепные коктейли. В следующий раз с удовольствием бы снова к вам присоединился, ха-ха-ха.

Ува... Обычно отстранённый Терри-сенсей теперь улыбается деловой улыбкой.

— Мерзость, — пробурчала Ойстер-сенсей. Прости, Терри-сенсей, но я с ней согласен.

Но вообще да... Мне тоже есть с кем поговорить.

Например, одна женщина, с которой я говорил в том году.

... Надеюсь, мы встретимся в следующем году.

... Тогда я подумаю.

Пришла ли Хисаме-семпай?

Я обратился к Ойстер-сенсей:

— Я пожалуй пройдусь немного.

— А?! А я-то наконец тебя нашла! Ты же не собираешься оставить меня ждать здесь?! Не смей, не оставляй меня посреди вечеринки, полной жизнерадостных людей! Вдруг, пока я тут буду одна стоять, со мной какой-нибудь незнакомый человек заговорит! Страшно же!

— Зачем ты вообще сюда пришла?

По сравнению с ней даже кроты более общительны.

Вот только бросить здесь Ойстер-сенсей я не мог, потому пошёл вместе с ней.

Вообще хотелось одному поискать Хисаме-сенсей... Не то чтобы присутствие Ойстер-сенсей что-то портило.

— Эй, ты кого-то ищешь? Тин-сан? — Ойстер-сенсей назвала имя моего менеджера.

— А. Да, верно.

А?

Не знаю почему, ведь ничего такого тут нет, я согласился. Вообще нет причин скрывать, что я ищу Хисаме-семпай...

— Тин-сан там. Я отведу.

— А-ага.

Она потянула меня за руку.

Ну и ладно. Не помешает с редактором поздороваться...

Так я думал, пробираясь через толпу.

— Принеси ещё выпивку.

Там была Хисаме-семпай в коктейльном платье. А с ней Тин-сан в привычном костюме.

Они попросили у официанта ещё выпивку, добивая вино в бокале.

Лицо Хисаме-семпай от выпивки раскраснелось, а переживавшая Тин-сан тянула её за рукав.

— Это... Может немного сбавить темп?

— Не о чем переживать! Редакторам ведь тоже непросто приходится!

Да у неё глаза пучком. И отвечает так, что зуб на зуб не попадает.

Она поставила на столик пустой бокал, сколько она уже выпила? Принёсший очередной бокал официант выглядел явно встревоженным.

— С-семпай... — поражённый количеством выпитого, я тихо позвал её.

— А, это же... — проговорила Ойстер-сенсей.

Собравшись с духом, я подошёл к Хисаме-семпай. Заприметив нас, Тин-сан немного успокоилась.

— Семпай, хватит уже...

— А, Дзюро-кун.

Семпай опёрлась на меня всем своим весом.

— Что, семпай...

Прижавшись щекой к моему плечу, она захихикала. Я ощутил аромат её духов, а ещё запах алкоголя.

Краем глаза я видел, как поражённая Ойстер-сенсей смотрит на нас.

— Дзюро-кун, ты хотел, чтобы я пришла на вечеринку, и вот я здесь.

— Да. А. Это. Семпай, ты слишком много выпила.

— Фуня. Я ещё могу.

Девушку в атласном коктейльном платье шатало. Она обмякла и просто прижалась ко мне.

В голосе ощущалась грусть.

— Я не могла находиться здесь без выпивки.

Я был озадачен, а вокруг стали слышаться голоса.

— Кто это?

— Посмотри на бейджик. Написано Нисинака Сидзуку.

— Нисинака Сидзуку? А, та, обвинённая в плагиате. Решила появиться на публике.

— Говорят, обвинение было ложным.

Похоже голоса достигли и семпай. Её худое тело задрожало.

Нисинака Сидзуку... Это её псевдоним.

Я опустил взгляд. И обратился к пьяной семпай:

— ... Пойдём отсюда. Я провожу. Тин-сан, снаружи ведь ждёт такси?

Я хотел как можно чаще видеться с семпай. Потому и хотел, чтобы она пришла.

Но похоже допустил ошибку.

Не стоило её сюда тащить.

Подставив ей плечо, я извинился перед Ойстер-сенсей.

— Пожалуй, я пойду.

— Д-Дзюро... Подожди, скоро же будет бинго с призами. А ещё, ещё презентуют аниме, для которого я разработала дизайн персонажей...

— Она мой семпай из старшей школы. Я не могу просто её бросить. Увидимся.

Мы направились к выходу, а Ойстер-сенсей за моей спиной заговорила:

— ... Дзюро.

«Опять ты отдал предпочтение ей».

Мне показалось, что я услышал обиду, и обернулся... Но Ойстер-сенсей уже растворилась в толпе.

Для двадцатилетнего это кажется делом давно минувших дней.

Первый год в старшей школе, я только поступил.

Тогда я познакомился с Сайдзё Хисаме, ученицей второго года.

Школа была престижной, и многие ученики занимались в библиотеке.

Те, кто просто хотели почитать, не могли найти мест, потому просто читали стоя между шкафами.

И среди них всегда выделялась Хисаме-семпай.

И дело было не только в невероятной красоте.

Во время чтения она открывала блокнот и что-то записывала, а потом снова погружалась в чтение. Для обычного человека её поведение могло показаться странным, я же заговорил с ней.

«Неужели ты собираешь материалы для романа?»

Она медленно подняла голову.

На прекрасном лице отразилось удивление, с лёгким интересом девушка ответила:

«Надо же. Со мной и раньше заговаривали, но тут впервые кто-то угадал. Как понял?»

«У меня такая же привычка. Я сам ношу с собой записную книжку и записываю туда всё интересное или просто любые идеи, которые придут в голову. Это... Ты ведь со второго года?»

«Да. А Что?»

«Меня зовут Арима Дзюро. Я мечтаю стать писателем. Похоже, ты тоже. Но я не видел тебя в литературном клубе, когда пришёл туда на прошлой неделе».

«В литературном клубе не та атмосфера, которую я искала. Люди там не стремятся всерьёз стать писателями. Там простые «читатели», они там лишь для того, чтобы веселиться. Потому я не стала вступать. Не хочу общаться с теми, кто ничего не создаёт».

Если так подумать, её слова были простым юношеским бунтарством.

Привередливость, которая пресекала контакты со всеми, кто не разделял её идеалы.

Но тогда мне показалось такое отношение холодным, но серьёзным и крутым.

«Тебя зовут Арима-кун? Значит ты, как и я, хочешь стать профессионалом? Но это не значит, что мы будем дружить. Я бы предпочла не общаться с тобой».

«Иногда же можно».

«А?»

«Иногда можно и поговорить. Мне всегда хотелось поговорить с тем, кто тоже стремится стать писателем».

«... Эх. Если иногда, то делай что хочешь».

Она вздохнула, её юбка встрепенулась, а длинные чёрные волосы развевались, когда она уходила... Такой она мне и запомнилась с первой нашей встречи.

Я был рад найти такого же начинающего писателя, как я.

Потому мне и хотелось общаться с ней.

«Какое ещё «иногда»?! Да ты каждый день со мной разговариваешь!»

«Прости. Просто я нашёл ещё один детектив, который хотел бы посоветовать. Думаю, тебе понравится».

«... Всё, что ты рекомендуешь, Арима-кун, оказывается странным... Я была в шоке, когда во время расследования появились ниндзя и перебили всех подозреваемых».

«Чудное произведение, в котором автор руководствовался принципом: «Если появляются ниндзя, сюжет становится интереснее». Мне хотелось узнать, как ты на это отреагируешь».

«Я больше не буду читать книги, которые ты рекомендуешь».

«А, подожди, ну не обижайся. Как насчёт этой книги? Она интересная».

«Я её уже читала... Это скорее не детектив, а романтическая комедия с элементами детектива... Хотя книга и неплохая».

Ничего особенного.

Отстранённая принцесса, следовавшая за собственными идеалами, в глубине души жаждала общения. Постепенно мы стали общаться больше.

«Арима-кун! Ты уже прочитал новую книгу Саяки-сенсей?!»

«А, это... Она ведь вчера вышла. Я купил, но ещё не дочитал».

«Прочитай скорее! Это ещё больший шедевр, чем я ожидала!»

«Семпай... Ты явно фанатка Адзумы Саяки».

«... Проблемы? Я с начальной школы её читаю. Давай обменяемся Rine!»

«А?!»

«Пришли впечатления, когда дочитаешь! Это приказ семпая!»

Я увидел страстную сторону ледяной принцессы.

«Похоже тут проводят какой-то конкурс для интернет-романов. Что будешь делать, семпай?»

«Ничего. Мне не интересны интернет-романы. Я собираюсь дебютировать, выиграв конкурс новичков».

«Вот как. Может я что-нибудь и выложу... Как раз начал писать на сайте «Хроники войны жеребца».

«Читала».

«Правда? Ты прочитала?!»

«... Ты много болтаешь, но я не видела ничего из того, что ты пишешь, вот и решила сама проверить. Довольно смело использовать настоящее имя».

«Э-это, ну что?! Как тебе?!»

«По системе вычета баллов — минус сто пятьдесят».

«...»

«Н-не смотри так, будто конец света настал. Я ещё не всё сказала», — тут же добавила семпай: «По обычной бальной системе — около тысячи. Пролог скучный, и есть другие скучные моменты, но есть и интересные сцены. Немного шероховато... Но мне интересно, что будет дальше, потому продолжай писать».

Где-то через год семпай стала звать меня не «Арима-кун», а «Дзюро-кун».

«Дзюро-кун, мне приглянулась идея, которую мы вчера обсуждали. Но когда изучила, оказалось, что её уже использовали в другом произведении».

«Правда? Жаль, похоже придётся отказаться».

«Не хочу, чтобы меня обвиняли в плагиате лишь потому, что наши идеи совпадают. Наверное не стоит нам часто делиться идеями».

«Но я пишу фентези про войну, а ты детектив, что тут может совпадать?»

«Ты не прав... Мы оба включаем романтические элементы».

Детектив «Если тебя ранила стрела любви» был рассчитан на коммерческий успех.

Обстоятельства, уловки, развитие персонажей. Тщательно выстроенный сюжет был расширен изящным описанием.

«Очень... Интересно! Если пойдёшь на конкурс новичков, точно победишь!»

«... Прекрати. Будешь так хвалить, и я восприму это серьёзно. Не хочу, чтобы меня потом отвергли в первом же туре, и я со стыдом осознала, что это простая лесть».

«Я серьёзно! Будь увереннее в себе, если такую новаторскую работу отвергнут, судьи точно слепы!»

«... Блин. Не такая она и новаторская. Стиль я взяла у Адзумы Саяки-сенсей. Как и жанр, сочетающий детектив и романтическую комедию», — покраснев, она отвернулась и добавила, что и не отрицает, что писательница оказала на неё влияние: «Я уже давно восхищаюсь Адзумой-сенсей. И часто перечитываю её произведения... Я мечтала стать писательницей, потому что восхищалась ей. И хотелось бы воплотить мою мечту... Но», — опустив голову, она стала неловко переминаться: «Что касается романтики... То я не уверена в своих способностях. Просто опыта в таких делах у меня нет».

«Ты о чём, ты пишешь детективы про убийства. Или ты пишешь после того, как кого-то убила? Можно же писать о романтике, полагаясь на своё воображение».

«Вечно ты вмешиваешься! Сверхъестественные явления и убийства как таковые незнакомы большинству. Потому я и пишу, полагаясь на свою фантазию. Но... У многих людей есть опыт романтических отношений. Они могут заметить мою неопытность как автора... Вот был бы у меня опыт...»

После этого и случился поцелуй.

В библиотеке всегда было полно учеников, но дальние стеллажи часто пустовали, потому это стало местом для наших тайных свиданий. При том, что мы оба были из библиотечного комитета, это можно было назвать злоупотреблением власти.

Но наши отношения не зашли дальше поцелуя.

Не было ни признания, ни отношений.

Мне нравились наши неоднозначные отношения... Но мы оба понимали, что ведём себя по отношению друг к другу нечестно. Мы оба мечтали стать писателями, и на пути к мечте отодвинули романтику куда-то в сторону.

Не переводя отношения на новый уровень, мы продолжали искать идеи для книг.

Особенно в отношении романтических идей, их было столько, что пришлось даже завести отдельный блокнот. Так как дальше поцелуя мы не зашли, наше воображение разыгралось только сильнее.

Переломный момент наступил перед выпуском семпая.

Многократно переработанная и улучшенная «Если тебя ранит стрела любви» выиграла награду «выдающаяся работа» на конкурсе новичков.

Награда была от одного издательства, специализировавшегося на лёгких детективах.

Она начала со слов, что это секрет, после чего всё рассказала, а я от радости схватил её за руку:

«Отлично! Значит твоя мечта скоро осуществится».

Я даже слишком радовался, возможно просто не хотел оказаться лицом к лицу с тем, что меня беспокоило.

... Блин. Меня оставили позади.

Словно заметив то, что меня волновало, она посмотрела мне в глаза:

«... Твоя очередь. Дзюро-кун».

«У...»

«У тебя наверняка получится дебютировать с «Хрониками войны жеребца». Ты же участвуешь в интернет-конкурсах?»

«Участвую, но не знаю, выиграю ли».

«Даже если в этот раз не получится, если продолжишь писать, наверняка дебютируешь», — тут она покраснела до ушей: «Если оба станем писателями... Возможно станем больше, чем просто друзьями».

«... Я обязательно стану писателем».

«Ага... Буду ждать».

А потом она пошла в столичный университет. Талантливая девушка, которая занималась писательством, одновременно готовясь к экзаменам.

И вот следующим летом случился мой дебют.

Моё произведение «Хроника войны жеребца» был хорошо принято жюри на интернет-конкурсе.

И пусть я не получил награду, было принято решение о публикации.

Решение принято, и мою старую подругу Ойстер-сенсей назначили на роль иллюстратора.

Полное безумие, но я решил не идти в университет, а стать писателем.

Я знал, что у меня нет такого же таланта, как у семпай. Я скорее находчивый, чем талантливый, но я никогда не думал, что смогу догнать семпай, одновременно занимаясь писательством и готовясь к экзаменам.

... Я не такой талантливый. И я знал, что не добьюсь успеха, если не буду всего себя отдавать этому. Я не смогу стать мужчиной, достойным семпай.

Через приложение семпай поздравила меня.

Я ликовал, когда ответил: «Мы оба стали писателями. Быстрее бы встретиться».

Однако... Книга «Если тебя ранила стрела любви» семпай была опубликована после моей «Хроники войны жеребца».

К тому же она вышла от другого издательства, а не от того, в котором она выиграла конкурс. Точнее... То издательство просто исчезло. Их приобрело издательство Maruyama, и лейблы объединились.

И после это стала единственная изданная книга семпай. Это не тема для обсуждения... Нет... Кое в каких кругах это была горячая тема.

Она заблокировала сообщения от меня, перестав выходить на связь, исчезла из издательского бизнеса, да и из моей жизни тоже.

Вот так проходила моя жизнь до нашей новой встречи на мосту.

— Семпай. Семпай. Проснись, семпай. Мы до твоей квартиры добрались.

Покинув вечеринку, я отвёз семпай домой на такси.

Мне удалось выведать адрес у пьяной девушки, и я узнал, что она живот одна на линии Яманоте. Я уже знал, что она учится в университете, но похоже она из обеспеченной семьи...

Когда вышли из машины, она едва на ногах стояла. Видя её состояние, я предложил мою помощь, помог подняться на лифе элитного жилого комплекса, и вот мы добрались до квартиры.

— Вот ключ-карта... — протянула она. Стараясь сохранять спокойствие, я открыл дверь с помощью карты. В таком безопасном доме не страшно было бы оставить её перед квартирой, но я не мог позволить ей спать в коридоре.

Никаких скрытых мотивов, я сразу же собирался вернуться домой... Так я себя убеждал, но всё же нервничал перед комнатой семпай.

По всей комнате валялись бутылки и банки от спиртного.

Воздух был тяжёлым и затхлым.

А на кровати лежал вибратор.

Электрический массажёр в форме куклы кокеси. Очень полезен при болях в плечах. Но больше он известен за другое применение.

Измотанная выпивкой семпай отошла от меня.

Она накрыла вибратор на кровати простынёй, чтобы спрятать, а потом, краснея и дрожа, повернулась.

Глаза были мокрыми.

— Я принесу чай, — скрывая смущение, она залезла в холодильник. — Чай... Чай... Странно... А? Неужели не покупала?

Я заглянул в холодильник... Там были банки с хайболом, пивом и ещё всякой выпивкой.

... И что это? Что в данном случае сказать?

П-плохо... Её нынешнее состояние слишком болезненно для меня, чтобы что-то сказать...

— Это, не беспокойся... Я пойду... Обязательно попей побольше воды.

— У... У-у... — она закрыла лицо и опустилась на пол, готовая умереть от смущения.

— Это, семпай... Давай как-нибудь ещё встретимся. Можешь как-нибудь зайти ко мне...

Хорошо уже то, что она ответила «да».

Несколько дней спустя.

Главный офис Maruyama в Фудзими, Тиёда.

Перед ним я столкнулся с Ойстер-сенсей.

— А.

— Йо. Ты пришла.

Закутанная в пуховик и перчатки надулась в ответ и отвернулась.

Чего это с ней?

— Эй, ты хоть ответь. Это ведь ты позвала меня в Maruyama.

— ... Тогда на вечеринке. Бросил меня и ушёл.

— Ты всё ещё злишься?!

— Что ты потом с ней делал? Это... Нисинака Сидзуку.

— ... Ничего. Проводил до квартиры и ушёл.

Про вибратор я рассказывать не стал.

Пока пытался избавиться от Ойстер-сенсей, находившейся в странном расположении духа, из здания вышла редактор Тин-сан.

— Идём наверх.

Получив пропуск на приёмной, я вошёл в лифт.

Всякий раз, как он останавливался, в него заходили измученные редакторы.

— Простите, подождите в этой комнате, — сказала Тин-сан и быстро удалилась. В редакции похоже много работы.

Похоже настроение у неё улучшилось, и Ойстер-сенсей дёргала меня за руку. Прямо как кошка, правда останавливать её я не стал.

— Ва. Твой твиттер полон эротических картинок.

Зря я ей позволил делать всё, что хочет!

Она вытащила мой телефон и моим же пальцем разблокировала его!

Забирая телефон, я стал оправдываться:

— Вообще-то Терри-сенсей сам мне это посоветовал!

«Важно развивать художественные способности в повседневной жизни. Даже когда не рисуешь, соприкасайся с рисованием. Твиттер — главное поле боя для интернет-художника. Подписывайся на других художников и погружайся в поток изображений. Постоянно оттачивай своё мастерство и вкладывайся в работу».

Вот так.

Я рисую красивых девушек, потому изучение подобного — часть моей работы. Правда дело вкуса сказывается на том, на кого я подписываюсь.

Ойстер-сенсей закивала:

— Терри-сенсей может много всего рассказать о том, как пользоваться твиттером. А, и опасно подписываться только на опытных художников. Не стоит завидовать чужим работам. Сам себе психологический удар нанесёшь.

— Ну да.

— Тебе не интересно, Дзюро?

— Просто вокруг меня все рисуют лучше меня. Я только начинающий.

— Довольно прагматично. Оно и правильно.

— Кстати, — тут я задал вопрос. — Почему ты внезапно позвала меня в Maruyama? Какой мне смысл присутствовать?

Она хотела узнать про то, как проходит моя реабилитация? Нет, вряд ли. Тин-сан приходила меня проведать, но я не такой известный писатель, чтобы издательство мной интересовалось.

Ойстер-сенсей двусмысленно улыбнулась, но ничего не ответила.

Тут вернулась Тин-сан.

Она привела серьёзного вида мужчину.

— Приятно познакомиться, Арима-сенсей. Я Токугава Рао, руководитель отдела по распространению видео-материалов сайта по поддержке иллюстраторов Maruyama «Рисуем весело! Класс весёлого рисования!»

Я поздоровался с мускулистым мужчиной, которого представила Тин-сан.

Где-то я про этот сайт слышал.

Так ведь...

— Это ведь там видеоуроки по рисованию Ойстер-сенсей «Канал Ойстер-тян».

Я тоже его смотрю.

— Что касается того, почему мы вас позвали... — сев напротив нас, Токугава-сан сложил пальцы и с серьёзным видом заговорил. — Ойстер-сенсей, по поводу шумихи вокруг трансляции, в компании слова зазвучали голоса: «Снова? Может пора отменить эти трансляции?»

— Погодите-ка! Стоп! У меня же там полно зрителей! — подскочила Ойстер-сенсей и начала спорить.

Шумиха?..

А (догадываюсь).

У неё талант создавать проблемы...

Только я подумал об этом, Ойстер-сенсей перевела разговор на меня.

— Дзюро! Защищай меня! Тебе же хуже, если мои стримы прекратятся!

— А, так ты позвала меня для того, чтобы я тебя защищал?!

Я-то всё не понимал, почему меня вызвали, а это просто Ойстер-сенсей поняла, что её будут ругать, и она решила втянуть меня.

— Почему это я должен тебя защищать?! Если что-то интересно, можно прямо спросить, и если так подумать, не вижу проблем в том, чтобы прекратить стримы...

— Пошёл ты! Если не защитишь, я ничего не расскажу тебе, сколько ни проси!

А?..

Могла бы просто принять выговор... Но ладно, разок защищу.

— Токугава-сан, Ойстер-сенсей отличная художница. А как человек — говно.

— Дзюро, ты вообще пытаешься?!

Нет.

Токугава-сан с пылающими глазами заговорил:

— Прекрасно вас понимаю. Проблема не в качестве работ, а в том, что её поведение вредит имиджу организации.

— Да, согласен.

— Дзюро!

Я спросил:

— Токугава-сан, а что она сделала?

— Она прямо во время трансляции начала спорить с теми, кто оставил негативные комментарии. «В мире искусства мастерство, результаты и известность — это всё. Даже если я выложу в твиттере набросок с каким-нибудь персонажем, нарисованный за десять минут, он получит больше лайков, чем какой-нибудь неизвестный художник, карпевший над своей картиной неделю», — начала она, а дальше прямо как инцидент в храме Хоннодзи[✱]Кому интересно, речь о том, как Ода Нобунага роскомнадзорнулся и закоптился. Короче она сама разожгла пожар и сама себя поджарила..

— Токугава-сан. Ойстер-сенсей дура. Настоящая дура.

— Защищай меня, Дзюро!

Не могу. Станцуй танец Ацумори и покончи с собой[✱]Отсылка туда же..

— Я-я просто повторяю слова Терри-сенсея! Он за глаза всегда говорит, что главное результат!

— Не перекладывай вину на Терри-сенсея... Это отвратительно.

— Не хочу слышать это от того, что прикрывается им, чтобы порнуху смотреть!

Токугава-сан стал стучать пальцами по столу, и мы тут же притихли.

— Что бы за глаза ни думали и ни говорили творцы, это их личное дело. Но мы не хотим быть втянутыми в скандал на нашей официальной площадке. В этот раз мы ничего не станем делать, но ещё один скандал, и мы прекратим трансляции.

— Да...

Ойстер-сенсей вся сжалась, а мужчина поднялся, извинился и ушёл.

И Ойстер-сенсей сразу же оживилась.

— Слава богу, закончилось быстрее, чем я ожидала.

— У тебя хватило наглости меня притащить.

Мои плечи бессильно опустились.

Я обратился к находившейся в комнате Тин-сан:

— Я понимаю, что Ойстер-сенсей решила меня втянуть, но почему Maruyama пошла у неё на поводу и позвала меня?

— А разве вы не в комплекте?

А вот это оскорбительно!

— Я?! С Ойстер-сенсей?! В комплекте?!

Тин-сан села на место Токугавы-сан, выглядела она уставшей.

— Позвольте сказать, что к вам особенное отношение. Я против общения авторов и иллюстраторов без редакторов. Если в их отношениях появятся какие-то трения, это может негативно сказаться на графике публикации.

— Тин-сан, тут вы строги, — закивала Ойстер-сенсей.

— Всё из-за вас, — ответила женщина.

Мы тут же притихли, а Тин-сан негодующе заявила:

— Вы забыли, что из-за вашей работы над «Хрониками войны жеребца» у меня несварение желудка было... Вы забыли, как часто приходили ко мне с жалобами? Я постоянно бегала и мирила вас...

— А...

Доставили мы ей хлопот...

— Когда Арима-сенсей отравился домашней стряпнёй Ойстер-сенсей, вы чуть не разорвали отношения, я думала, у меня в желудке дыра появится.

— Подождите, Тин-сан. Я тогда чуть бренный мир не покинул. Хотите сказать, что я не должен злиться за то, что меня убить пытались?

Случай был ужасным.

Это случилось в день выхода первого тома «Хроники войны жеребца». Ойстер-сенсей позвала меня к себе в Китидзёдзи, устроила мне праздничный ужин, одним из блюд были маринованные устрицы.

Вот что она тогда сказала:

«Хе-хе-хе! Ну как, вкусно? Я приготовила их из устриц, предназначенных для готовки! У них вкус насыщеннее, чем у устриц, предназначенных для еды в сыром виде! Это кулинарный трюк!»

Все поняли, что случилось? Я отравился устрицами.

Я несколько дней выпускал всё из себя то ртом, то жопой, не вылезая из туалета, я был ни жив, ни мёртв, когда позвонил Ойстер-сенсей.

Выслушав мой гнев, она растерялась и выдала худшее, что могло прийти в голову:

«Я никогда не травилась устрицами, предназначенными для готовки! Я не виновата, виноват ты, что такой неудачник!»

Мой гнев поднялся до небес, и Тин-сан пришлось выступить посредником между писателем и иллюстратором. В итоге Ойстер-сенсей приехала ко мне, три часа проплакала перед дверью, извиняясь, после чего мы помирились.

— Было такое. Называю это инцидент «Унижения в Мусаси Косуги».

— Если ты считаешь извинение унизительным, ты никакого урока из этого не вынесла.

Надо было хождение в Канносу[✱]Акт покаяния, можете погуглить историческую справку. не тремя часами, а тремя днями ограничить.

— Ну, вы давно дружите, потому я не могу просить вас держаться на расстоянии... — вздохнула Тин-сан.

Выйдя из Maruyama, я пробурчал: «И что теперь делать?» Раз уж добрался до центра, хотелось немного побродить.

— А, куда собрался? И кстати, Дзюро, дела этого года закончил?

— А, кстати, я ведь так и не сходил.

Надо было сходить в храм Инари в Мусаси Косуги, но я поленился. С японской точки зрения это не совсем правильно...

— Хм... Тут поблизости большой храм, может зайдём? А потом съедим чего-нибудь вкусного.

— Ну да, неплохой план.

Я храмы в центре не посещал.

— Идём, идём!

Улыбнувшись, она потянула меня за руку.

Улыбка такая радостная и лучезарная.

... Проблем от неё хватает, но мы продолжаем дружить из-за того, что у неё есть какое-то обаяние.