Пролог: Взаимодействие между писателем и иллюстратором без присутствия редактора не рекомендуется

Начну мой рассказ со ссоры с чёртовым талантливым художником в столичном баре.

Со дня, когда её голос как из аниме раздался в шумном заведении.

— За мой дебют в качестве писателя ранобе!

— Поздравляю, Сугаки... Нет, Ойстер-сенсей.

Я произнёс тост и чокнулся с сидевшей передо мной Сугаки Аситабой.

— Будем.

Ойстер-сенсей, обнажив зубы, улыбнулась.

Слишком яркая улыбка, я даже прищурился.

Человек так себе, но лицо симпатичное. Для неё обычное дело даже не пытаться скрыть презрительное отношение ко мне. И стиль у неё эксцентричный, она вполне могла прийти в идзакая в футболке с надписью «мясо».

Но даже так она относилась к категории красивых девушек.

— Эй, Дзюро! Э-хе-хе, теперь мы товарищи-писатели! Полагаюсь на тебя, семпай! Глоть-глоть, гхе.

Ойстер-сенсей стала пить из кружки, а потом ей выпивка попала в дыхательные пути, и она закашлялась.

Её грудь, слишком большая для худощавой фигуры, раскачивалась. Будучи джентльменом, я отвернулся.

— Эй, эй, тебе ведь только недавно можно стало пить, не перебарщивай.

— М-мы ведь ровесники, Дзюро...

Дзюро — это моё имя. Арима Дзюро.

— Я родился в мае, потому могу пить уже полгода.

Ойстер-сенсей только вчера исполнилось двадцать.

Такая уж случайность, но её произведение было издано сегодня. Когда она показала его редактору, работа началась стремительно.

И я предложил сходить в бар, чтобы одновременно отпраздновать её дебют и день рождения.

— И всё же семпай?..

— Ты чего, Дзюро?

— Немного неловко слышать от тебя такое. Не важно то, что ты писатель, у меня появился кохай в индустрии.

— Э-хе-хе, не переживай, я ведь всё равно важнее!

Эй. А это ещё что?

Я уже был готов возразить, но в итоге решил промолчать.

Пусть поступает как знает сегодня.

Вообще Ойстер-сенсей лучше большинства творцов.

Она залпом допила пиво и подняла пустую кружку. С остатками белой пены на губах она решительно заявила:

— Слава мне! Иллюстратор, мангака и новеллист! Я добилась трёх корон!

Да, её основная профессия — художник.

В пятнадцать лет она получила награду за цифровую иллюстрацию. А за следующие пять лет она рисовала иллюстрации к ранобе, дизайны персонажей игр, корпоративные арты, а ещё манга-адаптацию ранобе.

Кстати, она была иллюстратором моей дебютной работы.

... В итоге серию отменили, но она продержалась несколько томов благодаря иллюстрациям Ойстер-сенсей. Так я считаю.

То есть я считаю себя обязанным ей и уважаю её.

— Вот такая я многогранная! Могу и рисовать, и писать, разве не здорово? Моё ранобе отлично продаётся!

Потому она зазнающаяся простофиля.

— Ах, я ведь сразу же твои продажи превзошла, прости, Дзюро!

... Она бестолочь, которая провоцирует всех своим поведением, но я могу это терпеть. Могу.

Терпеть... Всё же мы со средней школы дружим...

— Это мой первый опыт писательства, но новеллы — это так легко!

... А?

— Прости, конечно, но в ранобе иллюстрации на первом месте. Текст может быть посредственным, а книга всё равно будет продаваться. Главное, чтобы было легко для понимания. Потому я больше всего потратила времени на обложку, титульник и иллюстрации.

— ...

— А, ещё пива, пожалуйста! Дзюро, хватит хандрить в стакане, хвали меня, взгляд у тебя вечно мрачный, так постарайся хотя бы быть весёлым, а то больше преступника напоминаешь. Ну же, взбодрись, взбодрись, — она стала хлопать.

Я залпом выпил пиво.

— Нет, ну... Слушай-ка, — с едва заметной натянутой улыбкой я предложил.

Да, предложил. Нет ничего плохого в том, чтобы друг преподал самодовольной дуре урок о реальном мире.

— Я прочитал твою книгу... Там одни диалоги, написано плохо, в сюжете ни взлётов, ни падений, вряд ли это будет продаваться.

Прозвучал гонг.

С тех пор, как мы начали обмениваться оскорблениями, прошло полчаса.

— Ты ведь просто использовала свои связи иллюстратора, чтобы протолкнуть проект в редакторский отдел! Ты сама рисуешь, но это не более чем украшение для продажи!

— Ты завидуешь, если так обидно, украшение или нет, а сам-то на такое способен?!

— Текст — просто мусор! Ты выпустила типичный отвратительный роман, который можно похвалить лишь за иллюстрации. Что это за название «Очеловеченная кукла-дракон смертельно милая: Мы запрёмся в гнезде с кучей сокровищ и будем жить онлайн-шопингом и заигрывать», прямо кричишь о своём желании! Хикикомори — это твой образ жизни!

— Я ясно дала понять суть! Это куда лучше твоего короткого и претенциозного «Хроники войны жеребца» или «Мёртвого меча»! Да твои серии вечно отменяют!

— А-ах ты, «Хроники войны жеребца» — наша общая ответственность! Ты иллюстратором была!

— Серия дотянула до третьего тома лишь благодаря моим иллюстрациям! Без моих суперпопулярных иллюстраций ещё бы на первом томе отменили!

— ... Твоя девушка-дракон на второй странице после встречи в человека превращается! Зачем было избавляться от очарования дракона?!

— Твои фетиши — твои проблемы! Читатели хотят милых девушек! Жаль, что ты не осознаёшь собственные фетиши!

Долг перед Ойстер-сенсей? Уважение?

В мусорку всё это вместе с дружбой.

После долгого и неприятного спора Ойстер-сенсей одарила меня бесящей издевательской улыбкой.

— ... Ну, глупо было надеяться, что ты поймёшь...

— А?

— Я к тому что я была иллюстратором, а теперь ещё и писатель. А ты лишь простой писатель, потому мой кругозор куда шире...

— Пользуешься положением в своих интересах...

Она нагло хмыкнула, утвердив своё высокое положение.

— Может попробуешь достичь моего уровня, став художником? Иначе мы не сможем говорить на равных.

Спору нет, выпили мы немало.

И потому... Я ответил ей.

— ... Вот и попробую.

— А?

— Я стану художником. И буду не хуже тебя.

Ойстер-сенсей захлопала глазами, нахмурилась и нерешительно спросила:

— Это, Дзюро, уверен, что стоит так легкомысленно говорить это?

— Не недооценивай меня...

Значит писать легко, а рисовать — нет?

— Да, с момента дебюта я был второсортным писателем, чьи серии отменили. Но у писателей тоже есть гордость. Потому я сделаю это, — вызывающе сказал я, а она захлопала губами, а потом её будто осенило, и она прищурилась:

— Хм... А если не сможешь стать художником не хуже меня? Тогда станешь моим рабом?

— Хорошо, хоть рабом, хоть тушёной камбалой!

— Отлично, — Ойстер-сенсей хлопнула в ладоши, уголки её губ приподнялись. — Начиная с этого дня у тебя год, Дзюро. С тех пор, как я принесла рукопись в редакцию тоже год прошёл... Если побьёшь меня по продажам додзинси или числу подписчиков, в общем добьёшься выдающихся результатов на работе, я признаю твою победу. Если согласен, пути назад не будет.

Я гордо выставил грудь:

— Да!

Расставшись с Ойстер-сенсей, я покинул заведение. Сунув руки в карманы куртки, я пошёл к станции.

Не пройдя и сотни шагов, я успел пожалеть о содеянном.

— Вот же глупая ссора...

Буду ли я серьёзно относиться к рисованию?

— Конечно же нет.

Дело не в том, что я беру свои слова назад, просто это было сказано в пьяном угаре.

Мне ещё надо набросок моей новой новеллы редактору отправить. Рисовать на таком уровне, чтобы получить работу? Будучи писателем у меня просто нет на это времени.

В общем я поостыл.

Ступив на мост, я стал подниматься и, освещённый тусклым светом, пробормотал:

— Каким ещё рабом?.. В эротические игры переиграла?

Кстати, она ещё и эротический художник.

В любом случае я отказываюсь от нашего уговора. Если Ойстер-сенсей придёт ко мне с этим, я либо отмахнусь, либо буду всё отрицать.

Я перешёл мост и вот уже собирался спускаться.

И тут на мост как раз поднималась молодая женщина.

На ней был вязаный свитер с длинными рукавами и джинсовая юбка. На длинных и стройных ногах чёрные колготки. Длинные чёрные волосы ниспадали по спине и развевались на прохладном ветру.

— А, — обернувшись, удивился я.

— А... Дзюро-кун?

Проходившая мимо женщина широко открыла глаза.

Почему она здесь?

— Хисаме-семпай, где ты была... А.

Когда окликнул её, шагнул в пустоту. Моя нога, ступила туда, где должна была находиться ступенька.

Пока поле моего зрения смещалось, я успел рассмотреть, что у неё в руке.

Мини-пакет с японской выпивкой с воткнутой в него соломинкой.