IV
Когда на следующее утро принц Арслан очнулся от глубокого сна без единого сновидения, осеннее солнце было уже высоко. Арслан слегка устыдился того, что он жадно предавался сну, когда им предстояло ещё много тревог и тягот. На вымощенном досками полу лежала собранная постель — на ней, видимо, спал Дариун. Арслану показалось, что он, будучи сыном короля, несправедливо воспользовался привилегией, и принц занервничал. Когда он спешно оделся и пришёл в соседнюю комнату, оказалось, что Дариун и Нарсас, похоже, только проснулись.
Все трое собрались было обменяться приветствиями, как вдруг снаружи послышался стук копыт нескольких лошадей, и люди в комнате разом напряглись.
Дариун устремил взгляд на улицу сквозь щель приоткрытого окна. Времени надеть шлем и доспехи не оставалось, но в одной руке он держал длинный меч в ножнах.
— Я помню эти лица. Это подчинённые Карана.
— О… — Нарсас взялся пальцами за подбородок. — А они сообразительны, раз пришли искать тебя здесь. Каран хорошо обучил своих подчинённых.
Неожиданно Нарсас умолк и с сомнением взглянул на Дариуна. Тот попытался сделать вид, что ничего не знает, но Нарсас был крайне проницателен.
— Я всё забывал тебя спросить: Дариун, ты каким путём сюда пришёл?
Чувствуя на своём лице удивлённый взор Арслана, Дариун пожал широкими плечами и перечислил несколько географических названий.
— …Ну, вот так мы и добрались.
— Это же недалеко от крепости Карана! — простонал Нарсас и бросил тревожный взгляд на лицо Дариуна. — Ах ты негодяй, подумать только: нарочно выбрать из всех дорог такую, чтобы попасться на глаза подчинённым Карана. Ты с самого начала замыслил вовлечь меня и сделать своим союзником, да?!
Дариуна видели насквозь, и тот выпрямился.
— Похоже, бесполезно просить у тебя прощения. Но это именно потому, что я всей душой высоко ценю твою изобретательность. Поскольку так сложилось, ты оставишь даже отшельничество и будешь служить Его Высочеству, Нарсас.
Нарсас простонал ещё раз и топнул ногой. Времени на разборки с Дариуном не было. Он велел Арслану и Дариуну забраться на чердак и подтянуть за собой лестницу. С парадного входа раздался голос Элама:
— Господин Нарсас ещё отдыхает. Уйдите, пожалуйста… Ай, как грубо!
Отброшенный солдатами Элам, резко распахнув двери, вкатился в комнату. Когда Нарсас помог ему подняться, в комнату уже вошли шесть рыцарей, закованных в доспехи. Они держали руки на эфесах шпаг: наверняка знали Нарсаса как искусного мечника. Самый старший из солдат — мужчина средних лет — выступил их представителем и заговорил:
— Лорд Нарсас, до прошлого года владевший областью Дайлам, верно?
— Сейчас я всего-навсего простой отшельник.
— Вы же лорд Нарсас?!
— Так, я Нарсас, а, поскольку я представился, вам следовало бы назвать и себя.
Нарсас заговорил так тихо, что его едва было слышно. Рыцари на миг будто вздрогнули, но, заметив, что при Нарсасе не было меча, успокоились и вежливо поздоровались.
— Просим прощения. Мы находимся под командованием эрана Карана.
Дариун едва шевельнулся во мраке чердака. Арслан же словно забыл, как дышать. С момента воцарения Андрагора в Парсе был только один эран — Вахриз.
— Эран Каран — хорошее, рифмованное имя. И всё же превратности жизни случаются неспроста. Когда я покинул королевский двор, великим полководцем этой страны был старый Вахриз, неужели он ушёл в отставку? — Нарсас повысил голос, чтобы спрятавшиеся могли услышать разговор. — Или неужто он скончался?
— Старик Вахриз точно умер. Но не от болезни. А сейчас его морщинистая голова выставлена перед воротами замка в Экбатане и треснутым ртом предлагает его обитателям сдаться!
Дариун затрясся, что было слышно даже сквозь толстый дощатый потолок и привело рыцарей в недоумение.
— Что это за шум?
— Полевые мыши. Они врываются сюда за зерном, это проблема для нас. Кстати говоря, с какой целью вы нанесли визит с самого утра?
На самом деле надобности спрашивать не было, но Нарсас делал это нарочито равнодушно. Рыцарь недовольно поджал губы.
— Имеются показания нескольких человек, что командующие побеждённых войск: Арслан и Дариун — прискакали в эту гористую местность. Господин Нарсас, Вам это известно?
— Абсолютно неизвестно.
— Воистину?
— Вы говорите о командующих побеждённых войск, но Дариун не может проиграть. Пока не столкнётся с крайне подлым предательством.
Лица рыцарей налились гневом, но переговорщик удержал своих соратников.
— Тогда я к Вам по одному делу. Что касается нашего начальника, великого полководца, князя Карана, он подумывает включить Вас в ряды своих подчинённых. Он высоко оценил бы Вашу находчивость вкупе с Вашим мастерством владения мечом…
Нарсас скучающе погладил подбородок.
— Хм, если я стану подчинённым князя Карана, что он мне гарантирует?
— Все права, которые есть у последователей Иалдабота.
Нарсас промолчал.
— К тому же, в знак признательности Вам могут вернуть отобранную область Дайлам и восстановить Вас в правах на неё. Что скажете?
— Я должен ответить прямо сейчас?
— Всенепременнейше.
На лице Нарсаса появилась язвительная улыбка.
— Тогда возвращайтесь и передайте этому псу Карану: «Жри тухлое мясо сам, Нарсасу оно слишком противно»!
Как только Нарсас произнёс это, он тут же отскочил. На него сразу набросилось шесть разгневанных мечей. Рыцари было убедились в победе шести против одного, но лишь на миг.
Половицы раскрылись, образовав квадрат со сторонами длиной в 3 газа [✱]≈3 м (Прим. авт.). Рыцари с криками ужаса и воплями гнева провалились глубоко под пол. Раздался громкий всплеск воды и звон доспехов. Это была вырытая западня, наполненная водой.
— Глупцы, неужели вы думали, что я не уготовил приёма невежливым гостям, которые норовят нагрянуть даже без приглашения? — Нарсас выпятил грудь. Из мрака подполья донеслись оглушительные ругательства, но тот проигнорировал их и позвал Арслана с Дариуном спуститься. Вышедший Дариун заглянул в темноту западни:
— Они же не выползут?
— Не стоит беспокоиться. От воды до пола семь газов. Если они не принадлежат к роду тритонов, они не выберутся. И всё же, что нам с ними делать?
— Если дядюшка убит, они соучастники этого преступления. Я воздам им по заслугам. — Голос Дариуна опасно задрожал, и Нарсас задумался.
— Ну, подожди. После убийства поесть не получится. Давай придумаем что-нибудь пополезнее.
— А они не утонут?
— Ваше Высочество, не извольте волноваться. Высота воды достигает не более газа. Они в любом случае не утонут, если только сами не захотят.
Тут слово вставил Элам:
— Господин Нарсас, я уже давно приготовил завтрак, что изволите делать?
— О нет, я забыл. — Нарсас задорно улыбнулся уголками губ. — Давайте сперва подкрепимся. С этими грубиянами мы всегда успеем разобраться, а обед, как говорится, по расписанию.
Было трудно судить, звучало ли это дерзко, щедро, или же его просто не волновала сложившаяся ситуация.
Во всяком случае, они решили позавтракать, и Арслан захотел помочь Эламу в приготовлениях к трапезе. Он почувствовал, что не может сидеть сложа руки, когда мальчик одних лет с ним работает. Но Элам сперва в вежливых словах, затем резко отклонил просьбу Арслана. По сути, тот, напротив, только мешал бы.
В результате Арслан сосредоточился на еде, но ему не давали покоя его собственные некоторые трудности. Со вчерашнего дня ему казалось, что только ему служат и помогают, а сам он ничего для других не делает…
Неожиданно Нарсас, взяв опустевшую тарелку, взмахнул запястьем. Вращаясь, тарелка прилетела прямо в лицо рыцарю, который пытался вылезти из западни. К стону ярости и боли добавился шум брызг и звон доспехов. Рыцари построили живую лестницу, и как раз в тот момент, когда они добрались до поверхности пола, их отправили обратно.
— Хорошая работа, но не могли бы вы попытаться ещё раз? — с издёвкой произнёс Нарсас.
— Господин Нарсас, пожалуйста, не надо так обращаться с тарелками.
— Извини, Элам, извини. — В ответ на замечание ретака Нарсас почесал затылок. Похоже, даже этот своевольный мужчина мог иной раз склонить перед кем-то голову.
— Господин Дариун, вы, кажется, не едите. Мне приготовить для вас что-нибудь другое?
— Нет, Элам, не нужно, я уже поел.
Внезапно Нарсас пришёл в недовольство.
— Ему не нужно ничего готовить. Благодаря этому негодяю мне теперь нужно искать себе новое тайное пристанище.
— Так оставь отшельничество, Нарсас, и…
— Замолчи, предатель, не лезь с замечаниями в мою мирную жизнь.
Взглянув на лицо Нарсаса, который показывал, что не желает ничего слышать, Дариун пожал широкими плечами. Повисла тишина: он явно размышлял, как обратиться с вопросами о смерти дяди к рыцарям, которые находились в западне.
Арслан положил ложку с супом.
— Нарсас, а если я тоже попрошу, что скажешь? Помоги нам с Дариуном.
— Вы очень добры, но…
— Тогда давай так: я попрошу твоей верности, а взамен вознагражу как следует.
— Вознаградите меня денарами, как Ваш отец?
— Нет, не думаю, что твою верность можно купить за денары.
— Тогда должностью — вроде храматара, например? — отреагировал Нарсас равнодушно. На его лице читалось: «Купить меня богатствами или должностями? Да ни за что!».
— Нет. Если я изгоню лузитанских туземцев и стану королём Парса, то сделаю тебя придворным художником. Что скажешь?
Нарсас с раскрытым ртом посмотрел на принца. Тот определённо застал его врасплох. Спустя несколько секунд молчания последовал тихий радостный смех. Казалось, будто Нарсас от чего-то освободился.
— Это мне по нраву. И как это Вы… — забормотал он себе под нос и устремил в сторону друга торжествующий взгляд. — Ну что, слышал, Дариун? Заявление Его Высочества — пример королевского великодушия. А ты живёшь жалкой жизнью без искусства, и по уровню вашего духовного богатства вы как небо и земля.
— Оставим это в стороне. Если я живу жалкой жизнью, то, по крайней мере, не хочу иметь ничего общего с твоим искусством, — ответив колкостью на колкость, Дариун повернулся к принцу: — Ваше Высочество, сделать Нарсаса придворным художником значит запятнать историю культуры Парса. По-королевски разумно было бы назначить его писарем или канцлером, но придворным художником…
— Да ладно тебе, Дариун. Я бы предпочёл, чтобы Нарсас запечатлел меня живым, чем чтобы какой-нибудь известный лузитанский художник написал мой посмертный портрет. Ты ведь согласен?
Дариун снова замолчал, и Нарсас радостно захлопал в ладоши.
— Ваше Высочество, похоже, Дариун не хочет ни умирать, ни оказаться на моём портрете. Хотя бы ради такого я хотел бы взяться за дело… — Шутливое выражение исчезло с его лица, и он серьёзно задумался. — Я определённо не могу безучастно наблюдать, как лузитанские войска ходят по нашей земле. Возможно, мне стоило бы подсобить вам, но, как я уже говорил вчера, моё имя для короля Андрагора — как оскорбление. Вы можете вызвать у него неудовольствие, Вас это устроит?
— Разумеется.
— Хорошо. Тогда я послужу Вам, Ваше Высочество. Правда, я не хотел бы способствовать исполнению плана Дариуна…
Когда Нарсас усмехнулся, окончательно решившись, Элам поклонился хозяину:
— Не могли бы вы взять меня с собой, господин Нарсас?
— …Хм. — Нарсас явно колебался в этом мимолётном решении, в его ответе недоставало определённости. — У меня в портовом городе Гиляне есть знакомый. Я собираюсь поручить тебя ему.
Этот знакомый владел десятью торговыми судами, и, даже если бы вторглись лузитанские войска, можно было бы сбежать в море и уплыть на чужбину. Нарсас велел передать письмо, а заодно и деньги, которые покрыли бы расходы на путешествие и на жизнь, но Элам отказался и настоял на том, чтобы сопровождать господина. В итоге Нарсас уступил и решил взять Элама с собой, поскольку Арслан и Дариун вступились за ретака. Элам был сообразительным мальчиком и наверняка мог пригодиться, к тому же он неплохо владел луком и акинаком. Помимо этого, Арслан мог найти в нём друга-ровесника, которого у него никогда не было во дворце. Обдумывание и сложение всех этих факторов и привело к такому результату.