Глава 8: Моно Юико и Санедзава Харухико

Вначале поездом, а потом автобусом я добрался до жилого района за пределами Токио.

Городской пейзаж былых лет был зажат в зелени между лесом и горами.

Место, оказавшееся между городом и деревней.

— Это и есть моя родина, — сойдя с автобуса и идя вдоль дороги, сказала Моно-сан.

Я следовал прямо за ней.

— Хотя я не особо к ней привязана. Я не из тех людей, кто любит свою малую родину... И дома там уже нет, — немного печально говорила она на ходу.

От остановки мы шли около пяти минут, и добрались до нужного места.

Белое, прямоугольное строение.

Похоже построили недавно, стены и забор выглядели новыми, и здание немного выделялось в сравнении с окружением.

Выглядело оно как больница или клиника... Но это то, что называется домом для престарелых.

Там живут вместе люди, страдающие деменцией.

Автоматические двери открылись, и в нос ударил запах дезинфицирующего средства.

Заполнив документы, мы переобулись в тапочки.

И тут пришла сотрудница.

— Моно-сан, давно не виделись.

— Спасибо за вашу работу.

— Прошу вас. Юко-сан сегодня чувствует себя хорошо.

Женщина проводила нас на второй этаж.

Простая комната с длинным столом и стульями.

Какое-то время мы подождали...

И вот дверь открылась.

Та самая сотрудница катила инвалидную коляску.

В коляске сидела... Миниатюрная старушка.

Волосы седые, на лице глубокие морщины. Похоже чтобы легко было переодеться, на ней была свободная одежда. Глаза пустые, она будто смотрела в пустоту.

Возраст — уже за шестьдесят... Нет, возможно даже за семьдесят.

Мать тридцатилетней Моно-сан оказалась довольно старой...

Сотрудница ушла, и Моно-сан подошла к коляске.

Она присела, чтобы её глаза оказались на том же уровне, что и у старушки.

— Мама. Давно не виделись. Это Юико.

Слово за словом.

Моно-сан точно пыталась выговорить каждую отдельную букву.

И вот женщина повернула голову и посмотрела на Моно-сан.

— ... Ах, Юико... Юико. Давно не виделись, — сказала она и радостно улыбнулась. — Как поживаешь?

— Да. Хорошо. А ты, мама?

— Да, не жалуюсь. Юико, ты же исправно ходишь на работу?

— Исправно.

— Вот как. Значит так же старательно работаешь.

Разговор казался каким-то невнятным.

Женщина... Моно Юко.

Мать Моно-сан... И в то же время бабушка.

Я вспомнил.

Объяснения, которые женщина дала мне в автобусе по пути сюда.

— С чего бы начать?

В автобусе кроме нас никого не было.

И, глядя в окно, Моно-сан заговорила.

— Моя мама... Хотя на деле она моя бабушка.

— Бабушка?..

— Моя настоящая мать... Умерла сразу после моего рождения, — отрешённо говорила она.

Хотя для неё она и правда была почти чужой.

Всё же тогда она была ещё младенцем.

— Мама родила меня и умерла, и мой отец просто сбежал, оставив меня. Потому меня забрала бабушка. Дедушка тоже рано умер... Потому бабушка растила меня одна. Стала для меня... Матерью.

Мать Моно-сан... На самом деле её бабушка.

В их семье лишь два человека.

— Ей нелегко пришлось... Когда я родилась, ей уже было около шестидесяти. И в таком возрасте она была вынуждена растить ребёнка одна. Ещё в двадцать у неё развился нервоз... Но она ни на кого не полагалась... Мама не жаловалась и растила меня. Она и правда стала для меня настоящей матерью.

— ...

— В начальной школе она приходила на открытые уроки... Но она слишком выделялась на фоне других матерей. Потому мои одноклассники издевались надо мной... А мама, возвращаясь домой, извинялась: «Прости, что я у тебя такая старенькая»... Хотя я вообще не переживала. И не хотела, чтобы она извинялась. Ведь я... Очень люблю маму.

В её голосе можно было расслышать чувства женщины.

В нём таились её воспоминания.

Бабушка и внучка, мать и дочка.

Вот такая у них была семья...

— Хотя она старой закалки... Всё про супружество говорила. «Женское счастье в том, чтобы выйти замуж и растить детей», — говорила она и искала мне партнёра.

Об этом я уже слышал.

Моно-сан вышла замуж по настоянию своей матери.

— И ещё... Она говорила мне родить поскорее. Скорее всего... Из-за того, что её дочь умерла при родах. Она была не молода, когда рожала.

— ...

— Ну, у всех по-разному бывает, возраст не всегда влияет на то, что женщина при родах умирает. Но мама так не считала. Потому настоятельно советовала мне выйти замуж и родить.

В принципе вполне логично.

При том, что её дочь умерла... Конечно она стала переживать. Женщина не хотела, чтобы то же случилось с её внучкой.

— ... Сейчас я думаю, что она за собственный возраст переживала. Хотела перед смертью пристроить дочь. Скорее всего она думала именно об этом.

Вот так благодаря поддержке матери... Моно-сан вышла замуж.

— Она была очень рада. Будто... Исполнила свою роль. Я и сама была рада. Всё же я исполнила свой долг ребёнка.

Однако.

Семейная жизнь... Продлилась недолго.

Из-за разницы в характерах и ценностях, они развелись.

— Я уже говорила, после развода мама была очень подавлена. Мучилась из-за того, что своими действиями заставила дочь страдать... И вот... Почти сразу после этого. Маме... Поставили диагноз «деменция».

Деменция.

С учётом возраста... Тут ничего удивительного.

Но сама Моно-сан так не считала.

По её голосу ощущалось, будто она считала всё это лично своей виной.

Она решила поместить Юко-сан в дом престарелых.

— ... Хм?

Со своей коляски Юко-сан посмотрела на меня.

Похоже наконец заметила меня.

Я тут же поклонился.

— А это кто?..

— Это... — я не знал, что ответить, и тут заговорила сама Юко-сан.

Морщинистое лицо засияло.

— Такафуми-сан! — сказала она.

Глядя на меня, она очень радовалась.

— Вот как, Такафуми-сан тоже пришёл. Как же я рада.

Она попробовала встать с коляски, и я тут же подошёл. И опустился на колени как и Моно-сан.

— Как дела на работе? Ты ведь в налоговой работаешь. Непросто тебе приходится?

— ... Д-да, верно. Но вроде справляюсь... — выдавил я, и Юко-сан радостно закивала.

А потом повернулась к Моно-сан:

— Юико, ты же как следует присматриваешь за Такафуми-саном? Твоя работа тоже важна, но нельзя только о ней думать. Муж и жена должны жить в гармонии.

— Я знаю.

— Всё точно хорошо? Ты всегда была упрямой. Я всё переживаю, вы же не ссоритесь?

— Всё нормально. Тебе не о чем переживать. У нас всё замечательно.

Улыбаясь, они разговаривали.

А я не знал, что делать мне.

«Санедзава-кун, позволь попросить».

Я вспомнил, о чём Моно-сан говорила в автобусе.

«Что бы ни сказала мама, со всем соглашайся. Просто кивай. Всё равно... Спорить нет никакого смысла».

Так она говорила грустно и в то же время решительно.

«Мама... Уже практически не помнит лиц знакомых. Из всех она признаёт только меня... И если рядом со мной стоит мужчина... Она считает, что это мой бывший муж. Кого бы ни увидела, она называет его «Такафуми-сан».

Такафуми.

Так... Звали бывшего мужа Моно-сан.

«Если рядом со мной стоял врач или медбрат, она и их звала «Такафуми-сан, Такафуми-сан». Она не помнит, что я развелась.

Не помнит про развод.

То есть... Юко-сан всё ещё считает, что Моно-сан замужем.

«Она не помнит, как выглядел мой супруг, но всё ещё помнит, что я вышла замуж. Похоже у неё сбилась цепочка событий... Врач говорил, что дело в том, что она была очень рада свадьбе дочери».

Про развод забыла, но свадьбу помнит.

Всё болезненное забыто, остались лишь счастливые воспоминания.

В некотором роде... Она счастлива.

Сейчас она погружена в счастливые воспоминания.

«Вначале я пыталась её переубедить... Но всё оказалось бесполезно. Я пыталась сказать, что развелась, но уже через несколько минут она об этом забывала. Вот такая болезнь деменция. Спорить совершенно бесполезно, от этого больно обоим».

Вот что в итоге.

Моно-сан достигла предела и развелась.

Она больше не могла терпеть и подала на развод.

Однако.

Время для её любимой матери остановилось на том моменте, когда её дочь была замужем.

И сейчас она продолжает радоваться её супружеской жизни.

Мать и дочь.

В итоге у них так и не получается прийти к общему знаменателю.

Так искажённо и грустно.

— ... Точно, Юико, — пока я молчал, Юко-сан о чём то вспомнила. — Не получилось пока ребёнка завести?

— ... Пока нет.

— Вот как. Ну, придёт ещё время, — однако женщина продолжала.

Её голос был очень мягким.

— Ты должна родить поскорее. Не стоит затягивать с этим. Юкако... Твоя мама... Если бы она вышла замуж раньше и родила, то возможно не умерла бы...

— ...

— Юико. Роди поскорее. А то будет поздно... Если и ты умрёшь... Я не выдержу.

— ... Хорошо. Я всё поняла, — спокойно кивнула Моно-сан.

Она притворялась спокойной, но было видно, что она пытается не заплакать.

Юко-сан повернулась ко мне.

— Полагаюсь и на тебя, Такафуми-сан.

— А... Д-да. Я постараюсь, — на автомате я тоже кивнул, и Юко-сан протянула к нам руки.

Худая и морщинистая рука взяла меня за руку.

— ... Такафуми-сан, спасибо, — низко поклонившись, она поблагодарила. — Спасибо, спасибо... Спасибо, что женился на Юико.

Она едва сжимала мою руку, но я отлично ощущал её эмоции.

— Я стала растить её после шестидесяти... И не верила, что доживу до свадьбы Юико... И я не хотела отойти в мир иной, оставив её одну...

Она словно молилась и цеплялась за меня.

В стонах были слышны слова благодарности.

Эти слова были не для меня... А для бывшего мужа Моно-сан.

Благодарность партнёру её дочери из воспоминаний.

Хотя его больше нет с её дочерью.

Он идёт своим путём.

Но в её воспоминаниях они всё ещё женаты.

Она искренне верит, что они живут счастливой семейной жизнью.

Вот... Так она была счастлива.

И ни о чём не тревожилась.

Потеряв родную дочь, она растила внучку как родного ребёнка. Даже будучи пожилой, она смогла вырастить Моно-сан. И боялась, что может оставить её совсем одну.

В таком случае брак её дочери и для неё настоящее благословение.

— Теперь я совершенно спокойна!.. Мне не о чем переживать... Спасибо, Такафуми-сан, присмотри за моей дочкой!..

— ... Хорошо.

Я положил на её слабую руку свою.

Глядя на меня... Она видела не меня, а другого человека.

— Ни о чём не переживайте. Я позабочусь о Юико-сан. Всю жизнь буду рядом с ней, — сказал я.

Юко-сан снова поклонилась и, точно молясь, сказала: «Спасибо, спасибо большое...»

— Прости за доставленные неудобства.

Мы покинули дом престарелых.

И Моно-сан заговорила, когда мы ждали на безлюдной автобусной остановке.

— Мама всегда такая. Смотрит на меня, радуется свадьбе, а потом начинает спрашивать про ребёнка... Всех мужчин она путает с моим бывшим мужем и постоянно благодарит... А потом обо всём забывает.

Я ещё раз вспомнил, какой была Юко-сан.

Когда время посещений закончилось, в комнату вошла сотрудница.

Мы стали собираться, и когда прощались, Юко-сан спросила: «Юико. Когда ты вернулась?»

Будто... Мы и не говорили вовсе.

Нет.

Для неё мы и не говорили. Не думаю, что она вспомнит то, что я сказал.

— Маме становится всё хуже. Деменция прогрессирует, хотя иначе и быть не может. Неизвестно, сколько она будет помнить меня, — грустно говорила Моно-сан, сидя на скамейке.

Голос её был сухим.

Будто она преодолела все муки и невзгоды и всё равно смирилась.

— ... Вот почему вы хотели ребёнка.

Не брак или любовь.

А только ребёнка.

Это...

— Да. Это ради мамы, — ответила она.

Женщина не пыталась уйти от ответа, а сказала прямо.

Похоже сразу решила сказать мне это.

— Я хотела выполнить долг ребёнка. Прежде чем она забудет и меня тоже, хотела показать моего ребёнка. Ведь... Я не знаю, чего бы ещё могла ей дать.

— ...

— Я всё думала... Если бы я не развелась... Если бы всё ещё была замужем, возможно у меня бы был ребёнок, и я бы показала его маме... Может тогда она бы не заболела.

Причина деменции.

Врачи до сих пор не могут её установить. Но после шестидесяти у многих появляются проблемы с памятью.

Но Моно-сан считала, что дело может быть в её разводе.

И испытывала вину.

— Если всё так и продолжится... Мама забудет и меня, и себя... Перестанет быть собой... И тогда я никак не смогу ей отплатить. Так и не отплачу единственному члену семьи, который заботился обо мне...

Я слышал, что Моно-сан вышла замуж по настоянию матери.

Она так же считала это долгом ребёнка.

Однако... Брак оказался неудачным.

О разводе она не жалела, лишь о том, что огорчила мать.

И потому теперь.

Моно-сан хотя бы хотелось показать ей ребёнка.

Это уже не просто долг ребёнка, а что-то близкое к покаянию или искуплению.

— ... Понимаю, что это лишь попытка удовлетворить себя. Возможно нет никакого смысла показывать маме ребёнка. Но всё же... Пока она ещё узнаёт меня, я хочу, чтобы она подержала моего ребёнка.

Тут Моно-сан бессильно улыбнулась.

— ... Я хочу верить в чудо. Когда она увидит моего ребёнка... Когда наконец увидит ребёнка, которого так хочет увидеть... Я надеюсь, что мама увидит меня. Не меня из прошлого, а нынешнюю...

Юко-сан видела прошлую... Состоящую в браке Моно-сан.

Можно сказать, что её время остановилось.

Она не принимала «нынешнюю» Моно-сан.

Но.

Если случится чудо...

— Не знаю, случится ли, но это было бы настоящее чудо, — тяжело вздохнула Моно-сан. — Ну, в общем вот... Такие мои обстоятельства. Потому мне не нужно замужество или любовь, я хочу лишь ребёнка. Потому я попросила тебя о парных кольцах. Вот моё бремя... Мои истинные чувства.

— ...

Ну что? Я ведь проблемная женщина? — с усмешкой говорила она. — Вот так... Я только о себе и думаю... Это ужасно по отношению к будущему ребёнку. Я... Чтобы просто удовлетворить себя... Чтобы искупить вину перед мамой, я решила использовать ребёнка.

— ...

— Если это было возможно... Я бы не хотела говорить тебе об этом. Не хотела, чтобы ты всё это увидел. Всё то, что у меня на душе... Какая я ужасная.

Откровенные слова срывались с её губ.

— Я хотела красиво разойтись с тобой. Будучи у тебя первой... Я хотела оставить лишь чистые воспоминания.

В её глазах стали собираться слёзы.

Поняв это, она вытерла их пальцами.

— ... Ха-ха. Ты прости, приходится выслушивать всё это на золотой неделе. Но теперь ведь ты понял. Какая я женщина... Ты ещё молод, и тебе нужна не проблемная женщина с бременем...

— ... Моно-сан, — я не дал ей договорить.

Санедзава-сан сказал.

Спокойно, но решительно.

— То, что я сказал Юко-сан... Это было не притворство «Такафуми-саном».

— ... А?

— Я с ним никогда не встречался. И не мог изобразить его. Потому я сказал то, что думал сам.

То, что я сказал её маме.

Это...

...Ни о чём не переживайте.

... Я позабочусь о Юико-сан.

... Всю жизнь буду рядом с ней.

Что это было?

Просто слова, сказанные в соответствии с обстоятельствами?

То, что удачно подвернулось на язык?

— Я говорил это не только Юко-сан... Но и находившейся рядом Моно-сан.

— ... О-о чём ты? — я ничего не понимала, а он что-то достал из кармана.

Маленькая голубая коробочка.

Он открыл и показал её содержимое.

— ... М.

У меня перехватило дыхание, я лишилась дара речи.

— ... Я хотел подарить его на Рождество. Я тогда много всего спланировал. Ужин и сюрприз...

Внутри коробочки...

Было кольцо.

Элегантно сиявшее платиновое кольцо.

В центре сиял маленький бриллиант.

— Размер... Думаю походящий. Когда мы спали перед рождеством, я тайком проверил, подойдёт ли оно... И оно не такое уж и дорогое...

Он говорил скромно, но было очевидно, что оно не такое уж дешёвое.

Такое начальнице или секс-партнёру не дарят.

Вручить его он мог лишь...

— Почему?

— Только так я мог показать свою решимость. Вы хотели ребёнка... И моя решимость не должна была уступать вашей. Ну... В итоге я поспешил и признался, чем всё испортил.

Он признался до Рождества.

Это... Был настоящий удар.

Он тогда не смог сдержать эмоций и признался.

Потому где-то в душе... Я подумала, что это лишь сиюминутный всплеск эмоций.

Но ошиблась.

Ещё до признания он приготовил кольцо.

Он серьёзно относился к будущему со мной.

— Моно-сан. Всё же я вас люблю, — сказал Санедзава-кун.

В голосе его не было неуверенности.

Это отличалось от неуверенного, эмоционального признания.

Он долго думал, и в итоге нашёл ответ, и потому решительно обратился.

— То признание прошло неудачно, потому я отступил. Но я не мог вас забыть. И потому... Я.

— Погоди. Погоди немного... — остановила его я. — Почему? Почему?.. Я же всё объяснила. Для этого и взяла тебя сегодня. Всё объяснила, чтобы ты сдался...

— Я это понимаю... Но я не увидел причины сдаваться.

— ...

— Я был удивлён и шокирован. Но это вполне в вашем духе. Всё это было ради вашей матери... Это очень похоже на вас. Ведь вы очень добрая.

— ... М. Я не добрая.

— Добрая. Просто вы сами этого не понимаете.

Не добрая я.

Я эгоистка, думаю лишь о себе.

На работе меня зовут «императрица».

Тот случай с Торамурой Госином.

Человек умер, а я думала, что мы можем от этого получить.

И с мужем я развелась, потому что не хотела соответствовать ему.

Я не добрая.

Вообще не добрая.

Но.

Он говорил, что я добрая.

Такому ужасному человеку он столько раз повторял, что любит.

Принимал меня всю...

— ... Прекрати, — сказала я. Мой голос при этом дрожал. — Прошу, прекрати. Со мной... Ничего не получится. Я думаю лишь о себе... У меня ведь есть мать. Я не могу её оставить. Если будешь со мной... Моя мама всегда будет считать тебя другим мужчиной. Это ведь неприятно. Со мной будут одни проблемы, найди кого-то более подходящего...

— ... Моно-сан. Может уже хватит?

Я повторяла оправдания, а он меня остановил.

— Хватит, просто подумайте. О ваших искренних чувствах.

— О моих чувствах...

— Что вы думаете обо мне?

— ... М.

— Я вам нравлюсь или нет? Выберите что-то из этого. Другие слова я не принимаю. Я всё ещё ни разу... Не слышал ответа на этот вопрос.

Да...

Ведь и правда.

Я была в шоке. Я так ни разу не ответила на этот изначальный вопрос.

Когда я пару дней назад выпивала с Каноматой-сан... Я думала, что откровенно поговорю с ней.

Потому и рассказала сегодня всё откровенно.

Но если задуматься.

Я просто выложила всё, но ничего искренне не сказала.

Ни разу не сказала про свои чувства. Думала сказать всё без утайки, но пока так и не сделала этого.

Сердце забилось быстрее.

Лицо начало пылать.

Не могу сказать. Не хочу говорить. Так стыдно, что я не могу этого сделать.

Но и остановиться я уже не могу.

Ведь я уже сказала обо всём, кроме своих чувств.

Если он примет всю тяжесть, что у меня на сердце.

Если бы проблемная женщина вроде меня не выдала всё это, то и о своих чувствах рассказать не смогла бы.

Чувства, кипевшие глубоко в сердце, полезли наружу.

— ... Люблю, — сказала я.

Сказала.

— Люблю, люблю... Я тоже люблю тебя, Санедзава-кун!..

Лицо просто пылало.

Полились слёзы.

Если так задуматься... Я впервые в жизни кому-то говорю «люблю». В прошлых отношениях всегда только мне признавались.

Люблю. Я люблю Санедзаву-куна.

Чувство, которое я не признавала.

Но... Осознав его, я просто отворачивалась от него. Считала, что не достойна кого-то любить... Но ещё больше я боялась этого.

Боялась сделать кому-то больно, но ещё сильнее боялась сделать больно себе.

Потому и отводила взгляд от своих чувств.

— Я тоже вас очень люблю, Моно-сан, — Санедзава-кун радостно улыбнулся. — Слава богу... Наши чувства взаимны...

— Т-точно...

— Ну, я предполагал, что это так.

— В-врёшь!..

— На это имя геккона отчётливо намекало.

— ... М.

Я... Я правда сделала это.

Как же стыдно.

Назвала питомца именем любимого человека, с которым рассталась.

Просто было так одиноко, пусто и больно!

А, блин. Я просто слишком сильно люблю Санедзаву-куна!

— Н-но... То, что мы любим друг друга, ещё ничего не решает... Ладно бы мы были школьниками, но мы взрослые люди... Мало просто любить.

— Подумаешь, об этом позже будем думать, — сказал он. — У взрослых любовь не ограничивается простым «люблю». Но, думаю... Любить всё же важно.

Его спокойно сказанные слова... Слова, к которым он пришёл, имели необычайный вес.

Мало просто любить.

Но и без любви никуда.

— Пока ничего не решено, проблем пока ещё хватает... Но мне бы хотелось решать их вместе последовательно, — сказав это, он поднялся.

А потом встал на колени передо мной прямо на асфальте.

И поднял коробочку с кольцом.

— Я люблю вас, Моно-сан. Встречайтесь со мной с заделом на будущий брак.

Он откровенно признался мне.

Выглядел он нарочито крутым, но я не могла смеяться над ним. Его взгляд пронзал меня.

— ... Ты уверен? — спросила я, чувствуя, как безумно стучит моё сердце. — Я точно тебя устраиваю?

— Да.

Мне ведь уже за тридцать, я старше тебя на десять лет.

— Я знаю.

— Я разведёнка.

— И это я знаю.

— ... Об этом я ещё не говорила, но я и мой бывший муж всё ещё делим имущество, и в следующем месяце мы встретимся в суде...

— В-впервые слышу об этом... Но и с этим как-нибудь справлюсь!

— Я... Не самая подходящая женщина. У меня только на рабочем поприще всё отлично... Чего про личную жизнь не скажешь.

— Знаю.

— В тренажёрный зал... Я ведь... Вообще не хожу!

— Я уже в курсе.

Во всём этом не было никакого смысла.

Пора сдаться.

Пора мне уже сдаться.

Санедзава-кун слишком настойчивый, и значит... Пора бы смириться.

Пора признать, что я себя саму обманывала.

Хватит, больше я не могу сдерживать свои чувства.

— Тогда... Я согласна, — кивнула я. — Я тоже тебя люблю... И п-полагаюсь на тебя.

Только это я и смогла сказать. Реагирую как во время первого признания в средней школе.

Санедзава-кун мягко улыбнулся и вытащил кольцо из коробочки.

Он взял мою левую руку и надел кольцо на безымянный палец.

Оно подошло идеально.

Я уже проходила через развод, и вот на этот палец вновь надели клятвенное кольцо.

Но теперь.

Меня впервые переполняли чувства.

В этот день мы заночевали дома у Моно-сан.

Никто этого не предлагал, всё вышло само собой.

А ведь раньше... Для этого нужна была какая-то причина.

Если бы она не предложила, я бы не смог остаться у неё на ночь.

Ведь мы не были ни влюблёнными, ни друзьями.

Однако.

Теперь мы влюблённые.

И потому ни к чему отказывать себе.

... Хотя если так подумать, в отношениях важно взаимоуважение, мы сегодня только начали встречаться, а я уже лезу к ней домой, чтобы переночевать.

Но... Терпеть я не мог.

Не мог я здраво объяснить это.

Мы расстались несколько месяцев назад, вернуться к старым отношениям не могли, и я испытывал отчаяние, собираясь отказаться от неё.

А сейчас всё как по-старому... Нет, даже лучше.

Просить меня думать головой попросту глупо.

— ... М.

Войдя в квартиру, мы прямым ходом направились в спальню.

Испытывая желание, я повалил её на кровать.

Как и раньше, я собирался раздеть её.

— П-подожди! — закричала Моно-сан.

Она спешно прикрыла обнажённую грудь.

— П-подожди-ка немного!.. Прошу!

— Что случилось?

Поднявшись, я посмотрел ей в лицо.

Моно-сан... Была невероятно красная.

— М-мне неловко!.. — прикрыв лицо, едва разборчиво проговорила она. — Что делать... Я так умру. Умру от стыда!..

— А... Стыда?.. За что?

— За то... Что мы будем делать это.

— ... А?

Вообще ничего не понимаю.

Стыдно?

Она... Про секс?

— ... Вы сейчас об этом говорите? Хотя... Мы и правда давно этим не занимались, но раньше делали это довольно часто...

— В-в этот раз всё иначе! — кричала она. — Тогда были парные кольца... Тогда мы делали это, чтобы зачать ребёнка... Всё было ради этого. А сейчас... Это и есть сама цель! То есть... Средство стало целью!

— ?..

Что-то я не очень понимаю.

— Как бы... Мы ведь начали встречаться.

— Да, с этого дня... Всего пару часов назад.

— Санедзава-кун, ты же меня любишь?

— Да.

— А я люблю тебя...

— ... Да.

— То есть мы достигли консенсуса! Мы испытываем взаимную симпатию... И вот так начались наши отношения!

— ?..

Хм?

Что-то ещё менее понятно стало.

— Чтобы подтвердить любовь друг к другу, люди переходят к физической близости... Других причин нет, тут просто секс ради секса... Это уже истинный секс!

Истинный секс.

Надо же. Вот так слова прозвучали.

— ... Нет. Не могу. Стыдно... Ты ведь уже знаешь. Что я тебя люблю... Мы пришли к консенсусу, и чтобы заняться этим... У меня нет никаких оправданий...

— ...

— Ах... Как же мне стыдно... Я уже сама ничего не понимаю...

Я понял, что она хотела сказать.

Скорее всего Моно-сан до этого ещё ни разу не обнажалась.

Мы были голыми... Но своё сердце она скрывала.

До этого у неё были какие-то причины и оправдания.

Находя поводы, она занималась со мной этим.

Но теперь она была в истинном смысле обнажена.

Больше никаких причин не надо... Мы просто займёмся сексом, потому что хотим этого. И это вызывает стыд, будто это её первая ночь.

— ... Ха-ха, — у меня вырвался смех.

— Н-не смейся...

— Всё же Моно-сан очень милая.

— ... М.

Она была красной, и казалось, что закипит, пока зло пялилась на меня.

— ... И-издеваться не надо. Я ведь вообще-то...

— Я не издеваюсь. Просто увидел ещё одну вашу милую сторону.

— ... М. Э-это и значит издеваться. А, блин, ну всё. Сегодня мы этим заниматься не будем. Можешь возвращаться домой, Санедзава-кун.

— Что? П-подождите-ка.

Она собралась встать с кровати, а я её остановил.

Обхватив, я вернул её на кровать.

— ... Пф.

— Хи-хи.

Мы оба рассмеялись... А потом поцеловались.

Я снимал со смущённой женщины одежду, пока не раздел полностью, потом я сам снял одежду, и мы прижались друг к другу.

Это уже... Не парные кольца.

Больше ни к чему называть это так.

То были особые отношения, которым необходимо было название.

Слова, которые можно спокойно произнести при посторонних, хотя была и другая причина, зачем нужно название.

Название придавало особенность.

Мы уверяли себя, что всё не так просто.

Но.

Теперь название не нужно.

Ведь мы можем делать это как и все.

Влюблённым мужчине и женщине для этого не нужна какая-то особая причина.

Наша любовная комедия началась с особых обстоятельств, придавших особую изюминку.