Глава 6: Решимость Санедзавы Харухико

Если говорить о первом впечатлении о Моно-сан... То она страшная.

Даже более страшная, чем может показаться. С точки зрения новичков она вызывает что-то вроде благоговейного ужаса.

— ... В общем с этого дня я твой наставник. Полагаюсь на тебя.

— Д-да, полагаюсь на вас.

Первый год на работе.

Закончив обучение, я попал в третий отдел продаж в подчинение Моно-сан.

Как новичок, я какое-то время следовал тенью за семпаями.

Вообще начальник не исполняет такие обязанности, но тогда из-за переводов и уходов на пенсию людей не хватало, потому Моно-сан лично взялась за мою подготовку.

Если честно... Этого мне совершенно не хотелось.

Ещё во время обучения я слышал слухи.

Начальницу третьего отдела... Называли «императрица».

Профессионалка и красотка, строга как с подчинёнными, так и с другими начальниками.

И я думал, что мне не повезло, что я стал лично её стажёром.

Не знал, как сильно она будет злиться, стоит совершить какую-нибудь ошибку.

В общем я был в ужасе...

— Под материалами подразумеваются рекламные материалы для продвижения продаж. Это плакаты, наклейки и прочее. У нас такого немного, а вот в отделе, занимающемся мангой и ранобе, полно. Они изготавливают панели, гобелены и всё такое.

— Д-да...

— Под решением... Мы подразумеваем решение о количестве копий. Сколько будет книг в первой редакции, сколько будет на допечатке или перепечатке, это на совещаниях решают совместно редакторский отдел и отдел продаж. Ну, редакторский отдел хочет напечатать как можно больше книг, а отдел продаж решает вопрос куда серьёзнее.

— Понятно...

— Есть ещё что-то непонятно?

— Это... А что такое перепечатка? Не до конца понимаю.

— А, точно, прости. Начну с этого... перепечатка...

В первый день Моно-сан... Вела себя совершенно естественно.

Ничего не умевший я просто следовал за ней хвостиком, но она не кричала и не злилась на меня.

Когда появлялось свободное время, она отвечала на мои вопросы. Я задавал вопросы про особенности издательской отрасли, а Моно-сан отвечала, не кривясь.

Конечно она не делала это с улыбкой, а была спокойна, серьёзно относясь к обучению.

Её обычный образ отличался от «императрицы», которую я представлял...

— Спасибо за работу. Пить будешь?

— А, спасибо...

Часть рабочего дня подошла к концу.

В месте для отдыха Моно-сан угостила меня банкой кофе.

Взяв себе минеральную воду, она села на стул.

— Как тебе рабочий день?

— Это... Пока нет ощущения, что я работаю. Простите, всё же от меня никакого толку.

— Пока ты новичок, это нормально. Твоя работа — это учиться, — держа бутылку в руке, сказала она.

Говорила она спокойно, но слова были добрыми.

Меня стали переполнять эмоции.

— Начальница Моно... Спасибо вам за сегодня.

— Да всё в порядке. Обучать новичков — это часть моей работы.

— Вы очень хорошо всё объясняете... Хотя я представлял, что вы будете строже.

— Буду строже?

— А. Нет...

Плохо. Взболтнул лишнее. Не надо думать о её прозвище, вдруг она про него не слышала.

Я ляпнул лишнего, а Моно-сан тяжело вздохнула.

— Не без этого, — сказала она.

С иронией, будто смирилась.

— Я лишь менеджер среднего звена. Обязана исполнять приказы начальства и управлять подчинёнными. Если подчинённые допускают ошибки, это ответственность начальника, и обязанность начальства быть строгим, чтобы таких ошибок не было.

— ...

— Возможно лет через десять подход к обучению будет другим. Когда я устроилась, мне и самой не нравился подход моего начальника. Но... Теперь я сама начальница. И как-то странно осознавать... Что теперь мои подчинённые думают обо мне как-то так же.

— ...

Я был удивлён. Для меня, новичка, этот день был наполнен напряжением и тревогами... Но и начальнице было ничем не легче.

У начальников, менеджеров среднего звена много своих сложностей.

Она так внимательно подходила к обучению, не потому что добрая... А потому что не хочет как-то обижать новичков.

Моно-сан подходит к делу очень деликатно.

— Прости. Это не то, о чём мне стоит с тобой говорить. Нехорошо это... В последнее время начальство давит, вот я и жалуюсь.

— Это... — заговорил я.

Я повернулся к уставшей начальнице.

— Я не против. Можете быть строже.

— ... А?

— Какой бы строгой вы ни были, я не сдамся.

— ...

— Пусть сам про себя говорю... Но я парень крепкий. С физическими нагрузками неплохо справляюсь и к суровому отношению привык.

Я хотел получить суровые наставления, чтобы быстрее влиться в коллектив.

Стать хорошим сотрудником... Полноценным членом общества.

После того, как оставил футбол, у меня в жизни ничего не осталось, и мне нужно было найти то, на что я смогу полагаться.

Вот так я думал в первый год своей работы.

— Начальница Моно, будьте со мной строже! Полагаюсь на вас!

— ... Хи-хи, — она засмеялась. — Какой ты пылкий.

Весь день она была холодна, а тут впервые улыбнулась. Она была так очаровательна, что у меня сердце забилось быстрее.

— Быть строже... Хоть ты и просишь, если ты в итоге уйдёшь, меня могут обвинить в злоупотреблении властью, — сказала она, а потом отпила минеральную воду и поставила бутылку на стол. — Но хорошо. Я уважаю твою решимость... И буду с тобой строже.

— Да, полагаюсь на вас.

— Что ж... Санедзава-кун. Ты сам попросил.

Тут.

Её взгляд внезапно стал более резким. Она тут же стала строгой, и аура вокруг стала более угрожающей. Но это... Почему-то казалось более естественным. Скорее уж её спокойствие казалось искусственным.

Резкий взгляд пронзил меня.

— Твоей подготовки совершенно недостаточно!

— ... М.

— Пусть ты новичок, но сколько ты уже времени потратил? Ты пошёл в издательство, и должен хотя бы основы выучить! Одно дело местная терминология, но ты даже про допечатку не знаешь! Это то, что знают все, кто читают книги.

— П-простите...

— И ещё... Когда тебя спрашивают про любимые книги или которые тебе понравились, ты должен отвечать. Ты обязан настроить антенну на частоту рынка. Наивно полагать, что наша работа — это просто доставить книги в магазин. Сейчас в нашей работе важна креативность.

— ... Да, да.

— Противостоять цифровой дистрибуции очень непросто... И зови меня начальницей Моно. Понимаю, что за пределами офиса я перестаю быть начальницей, но ни к чему вечно поправляться: «Начальница Моно... А. Моно». И ещё... — продолжала она. И потом она ещё отчитывать меня.

Прошёл первый день, а на второй она стала куда строже, и я понял причину, почему её зовут «императрица».

Я уже начал жалеть о просьбе быть строже, продолжая дни под её гнётом.

И теперь... Вспоминаю об этом с ностальгией.

Да, с любовью и ностальгией.

В груди всё сжимается от одних воспоминаний.

Первый день золотой недели.

Я направился домой в Тибу.

Давно я на майские праздники не возвращался.

В этом году только на новый год приезжал, и сейчас не думал ехать.

Но... Тут вернулся.

Я редко ездил, и поехал в этот раз, потому что позвали родители.

— А, в холодильнике одно лишь пиво.

Домашняя гостиная.

Крупный и крепкий мужчина с бутылкой пива и стаканом вернулся с кухни.

— Я не особо его люблю. Но ты ведь пьёшь пиво, Харухико?

— Выпиваю... Но это же родители купили. К тому же много.

— Вот и выпьем, — сказал он, открыл бутылку открывалкой и налил пиво в стакан.

— Давно мы не встречались.

Взяв стакан, я выпил.

Передо мной был... Санедзава Сюнитиро.

Мой брат.

Профессиональный футболист.

Представитель японской сборной.

— И правда давно мы не встречались, Харухико. Сколько лет прошло? Никак расписания не пересекались.

— ... Точно.

Дело не в наших расписаниях.

Просто я избегал брата.

Как профессиональный спортсмен он постоянно был занят, но иногда возвращался домой, а я находил причину не приезжать.

Мне не хотелось с ним видеться.

Всякий раз как видел его лицо, меня изводил мой комплекс неполноценности.

Мой брат Сенедзава Сюнитиро был настоящим талантом.

С самого детства элита, он смог стать профессиональным футболистом.

Я же ребёнок тех же родителей, жил в тех же условиях, но за ним совершенно не поспевал.

По сравнению с братом я разочарование, я старался изо всех сил, но безрезультатно, в итоге получил травму и оставил спорт. Такой была моя спортивная карьера.

Я всегда точно безумный следовал за братом, но так до него и не дотянулся.

Потому брат был для меня источником комплекса неполноценности.

— Как дела на работе? Ты же всё ещё в издательстве работаешь?

— Да как обычно.

— Ты же книги делаешь. Звучит здорово.

— Нет, я же не редактор, а работаю в отделе продаж. Не делаю, а просто продаю. Раньше техническую литературу продавал, а с этой весны мангу.

— А? Круто. Встречался с автором «One ***ce»?

— Нет. Он в другом издательстве.

Попивая пиво, мы общались.

Жизненный разговор... Хотя про футбол мы темы не поднимали.

Когда это началось?

Ещё в начальной школе, хоть я и не просил, он давал мне советы, а потом я перестал говорить на футбольные темы.

Понимаю, что это была форма его заботы.

Он думал, что это причинит мне боль. Его вины не было ни в чём, и я сам испытывал вину за то, что ему приходилось так обходиться со мной.

— Харухико. Ты надолго?

— До завтрашнего дня.

— А, вот и отлично. Тогда хочу и тебя на завтра пригласить. Вообще я думал привести её сегодня, но у неё дела.

— ... М?

— Я женюсь, — сказал брат.

— Ого, вон как. Поздравляю, — отреагировал я. Ну, я не удивлён. С учётом его возраста тут ничего странного. Да и любая захотела бы стать его женой.

— И кто она? Диктор? Или иностранная модель?

— А-ха-ха. Нет, конечно. Ты и сам её знать должен. Это Аояма из клиники по соседству... Девушка, с которой я в старшей школе встречался.

— ... А? А, она?

Аояму-сан я знаю.

Брат встречался с ней в старшей школе.

— Но вы ведь вроде расстались? Всё потому, что ты только о футболе думал.

— Точно. Она меня бросила. Только я её не забыл... — смущённо говорил он. — Мы снова встретились пару лет назад неподалёку. Ну чувства и воскресли. Вновь разгорелись. Я собрал всю свою храбрость, пригласил её, и мы стали встречаться. Правда вначале она не хотела. Похоже за время учёбы я оставил не лучшие впечатления.

— ... Надо же.

Он ведь японская звезда футбола.

И его невеста... Его бывшая девушка.

— Брат, ты бы мог выбрать любую. А не свою бывшую.

— А-ха-ха, ты о чём? — отпив пиво, рассмеялся он. — Дело-то не в этом, а в любви.

Лицо от выпивки покраснело, и слова лились легко... И наверное поэтому я слушал его внимательно.

Дело не в этом.

А в любви.

— ... Ну ты даёшь, брат, — сказал я. Это были искренние слова.

Я так подумал... Искренне я не хвалил его с начальной школы. Каких бы успехов он ни добился в футболе, из-за зависти и комплекса неполноценности я не мог искренне похвалить его.

Но, что удивительно, сейчас у меня получилось.

— Ты чего вдруг? Никогда меня не хвалил.

— ... Да я, — отпив пива, заговорил я. — Просто не знаю, как себя с тобой вести.

— ...

— По возможности не хотел с тобой встречаться. Ты же заметил? Что я тебя избегаю.

— ... Ну да, — кротко кивнул он. А я продолжал:

— Талантливый старший брат и посредственный младший брат... Такие отношения породили у меня море комплексов. Я испытывал зависть и считал себя неполноценным, меня бесило просто находиться рядом с тобой. Это было невыносимо.

Я говорил брату слова, которые никогда не решался сказать раньше.

Обнажал свою гнилую сторону, которую собирался вечно скрывать.

— Ты ведь хороший парень. Всегда был добр ко мне и не кичился своим талантом... И потому... Мне с тобой было только тяжелее. Рядом с тобой я не мог дышать. Хотелось, чтобы ты был настоящим засранцем. Тогда бы я мог тебя ненавидеть, у меня была бы причина для неприязни.

— ... Пха. Даже не знаю, как реагировать на то, что меня упрекают в том, что я хороший парень.

— Из-за травмы я отказался от футбола и устроился на обычную работу... Но ничего не поменялось. Все вокруг говорили лишь о тебе, даже в отделе продаж некоторые начинали обсуждать тебя... Мой комплекс никуда не делся, даже когда я отошёл от футбола, — однако я продолжал. — Но в последнее время... Всё изменилось.

... Не хотел бы ты... Сделать мне ребёнка?

... Это... Н-ну. Мне нравится смотреть на ящериц и змей.

... В разводе.

... А? Санедзава-кун, твой брат футболист?

В голове всплыли события тех месяцев.

Вначале я думал, что меня выбрали, потому что я младший брат Сюнитиро, и впал в отчаяние... Но потом понял, что ошибся.

Я влюбился в неё.

И больше не было никаких речей о брате.

Я думал лишь о ней.

— У меня в жизни много всего случилось, я был очень занят... Так что мне даже некогда было вспоминать ни про тебя, ни про футбол.

Не думал.

Вообще не думал.

Из-за того, что влюбился в Моно-сан, мне даже некогда было вспоминать про комплексы. Все мои мысли были сосредоточены на ней.

Я... С такой лёгкостью мог улыбаться.

Я думал, что никогда не забуду футбол, не избавлюсь от комплекса... Но стоило влюбиться, и меня это больше не волновало.

Вот так всё просто.

Вот каким человеком стала для меня Моно Юико.

— ...

Я ещё раз посмотрел на брата.

Великого брата, которого я постоянно избегал.

Я прибыл домой, зная, что он будет здесь, потому что хотел проверить.

Преодолел ли я смой комплекс?

Буду ли я чувствовать себя неполноценным, просто встретившись с ним?

И результат... Был очевиден.

Как бы ни гнался, я не мог его догнать, а когда оказывался перед ним, я отводил от него взгляд... Но теперь я мог посмотреть в лицо брата.

— Брат. На самом деле меня не так давно бросили, — взяв пиво, сказал я.

Из-за алкоголя я разоткровенничался.

Будто мы хорошо ладящие братья.

— А... Понятно. Тебе было «не до меня», потому что ты влюбился?

— Ну да.

— Эх... Вот как. Впервые слышу, чтобы ты заводил такой разговор.

— Потому что это моя первая несчастная любовь. Это тебе в любви везло, а я только в футбол играл, — начал жаловать я, а потом продолжил. — Меня отшили, потому стоило бы сдаться. Забыть обо всём, в том числе ради неё. Но... Я услышал про твою свадьбу и изменил мнение.

— ...

— Думаю быть понастойчивее.

— Решил меня использовать как оправдание? — усмехнулся он в ответ. — Ну и правильно. Если не хочешь этого, пробуй. Ты был отличным защитником благодаря своей настойчивости.

— Таланта у меня не было, потому только это и оставалось. Хотел бы я, чтобы у меня тогда было чутьё как у тебя.

— Ты — это ты. Может тебе и не понравится это слышать... Но мне нравилось то, как ты играл в футбол.

Что удивительно... Мне не было неприятно слышать это.

Когда учился, у меня бы этот разговор вызвал чувство неполноценности. Что бы брат ни говорил, мне бы казалось, что он смотрит на меня свысока.

Но сейчас я мог искренне принять его слова.

Моё восприятие поменялось, и мир вокруг меня тоже менялся.

Это... И значит вырасти.

А значит рано мне сдаваться.

Она во многих смыслах помогла мне стать взрослым.

И потому... Я не могу её так просто забыть.