Пролог

«Спасибо».

Обнимая одно-единственное слово, они спали.

Давным-давно.

В мире, что ушёл в бесконечно далёкое прошлое, до которого теперь не дотянуться.

Это самое-самое драгоценное воспоминание о счастливых временах. Слово, подтверждающее смысл их существования.

«Спасибо».

Оно заставляло их трепетать от радости.

Конечно, они знали, что созданы такими. Знали, что эта радость была изначально задумана их творцом.

Но, даже зная это, они гордились.

Гордились тем, что на них полагаются, что они служат, помогают, что могут вместе с другими сотворить нечто общее — и больше всего гордились этим словом, дарованным им в награду. Для них это было величайшим счастьем на свете. Они не могли ни издать радостного крика, ни произнести слов благодарности, но делали это слово своей пищей и ещё усерднее отдавали себя долгу. Они трудились, чтобы помочь как можно большему числу существ, во многих местах, в разное время.

— Мы были полезны…

— О. Мы послужили людям…

— Мы хотим помогать и дальше…

— Всегда. Везде… вечно, повсюду…

— Мы станем опорой для людей…

Они были инструментами. Созданными для того, чтобы служить людям. И для них, появившихся на свет лишь ради этого, служение было и смыслом существования, и величайшей радостью.

Но.

«Прости…»

С этим единственным словом дверь закрылась.

Приказ — ожидание. Срок — неограничен.

Их оставили в тишине и мраке. Им были чужды эмоции, позволяющие испытывать боль от заточения… но бессмысленное пребывание здесь, просто существование ради существования, казалось им ужасно одиноким и грустным.

А затем.

Те, кто даровал им радость, ушли. Те, кто произносил то самое, бесценное слово, скрылись за дверью — и исчезли в бесконечной дали времён.

Все-все исчезли.

Да… в отличие от них, существа, наделённые жизнью, обязательно умирают. Умирают и покидают этот мир. Уходят навсегда.

Именно поэтому люди, чьё время ограничено, стремятся совершить как можно больше. Они отчаянно ищут то, что им по силам, и бросаются вперёд, к цели. И именно потому, что они хотят сделать это как можно надёжнее, совершить больше и оставить след, им была нужна помощь тех, кто жизни лишён.

Они, лишённые жизни, служат тем, в ком жизнь есть.

Ради этого они и существовали. Только ради этого.

Поэтому.

В их существовании самих по себе не было никакого смысла. Они были лишь помощниками, лишь слугами. В этом заключалась вся их суть.

«Спасибо».

И поэтому они уснули. Они спали и ждали.

До тех пор, пока вновь не появятся те, кому они понадобятся.

«Спасибо».

Храня в сердце это чудесное слово, они ждали. Ждали долгие-долгие годы. Если нужно, они будут ждать и день, и год. И сто лет, и тысячу. Для них, лишённых жизни, не существовало понятия пустой траты времени, как не существовало и концепции скуки.

Но.

— Как долго нам ещё ждать?

В долгом-долгом сне один вопрос начал перерастать в тревогу.

Неужели они так и сгниют здесь? Будут просто ждать… и в итоге, так и не дождавшись награды, исчезнут в бесконечной дали времён?

Они думали.

В этой запертой тьме — как долго им ещё ждать?

«Спасибо».

Они ждали этого слова. Слова, подтверждающего их существование.

Того, чтобы кто-то в них нуждался. Чтобы они снова стали опорой для людей. Чтобы вместе с созданиями, чья жизнь конечна, совершить множество великих дел и оставить след.

Они ждали.

И в этом ожидании они отчаянно голодали. Жаждали быть нужными.

И вот тогда.

Со странным звуком… тьму расколола трещина.

Случайность ли это? Или сработала некая закономерность? Они не знали. Да им и не нужно было знать. Для них это не имело никакого значения.

Просто… крошечное, но неоспоримое изменение дало им повод сдвинуться с места. Тьма и безмолвие, в которых они были заперты немыслимое количество лет, рухнули, и внутрь ворвались ветер и свет.

Они почувствовали.

Кто-то пришёл. Кто-то пришёл и открыл этот запертый мрак.

Замёрзшее в них время вновь начало свой ход.

Пора просыпаться.

Пора открыть глаза и выйти наружу.

Ведь там, должно быть, есть кто-то, кому они нужны —

Это было похоже на кошмар… но происходило на самом деле.

Погоня. Их преследовало нечто необъяснимое.

В качестве сцены для кошмара это, пожалуй, выглядело даже банально. Хоть в деталях и есть различия, почти каждый человек хоть раз испытывал подобное: страх перед размытой тенью, надвигающейся сзади, раздражение от непослушных ног, которые словно вязнут в глубокой воде… медленный, бесконечный сон.

Непонятно даже, чего именно ты боишься.

Непонятно, что будет, если тебя настигнут. Неясно, куда ты вообще бежишь. Да и с чего всё началось — тоже загадка. Лишь первобытный ужас нескончаемой погони липнет к тебе, не желая отпускать.

Ужас, лишённый причины, смысла и понимания, когда всё это закончится.

Однако…

С другой стороны, во сне есть некое чувство безопасности.

Неполноценность, обусловленная тем, что это не реальность. Очертания преследователя размыты, а бегущее тело не стонет от боли и усталости. Ноги не слушаются, несмотря на панику, потому что разум и тело изначально не связаны.

Где-то в глубине души ты знаешь: это всего лишь сон. Есть ещё один «ты», который отстранённо, холодным взглядом наблюдает за тем, как ты отчаянно пытаешься спастись.

Это не реальность. И угроза преследователя, и страх преследуемого — всё это лишь бесплотная иллюзия. Именно поэтому не стоит бояться по-настоящему — тот, другой «ты», прекрасно это понимает.

Но что…

— Я же говорил вам, что не надо было этого делать!

…что если в реальности за вами гонится нечто необъяснимое?

Без размытых очертаний, без компромиссов, в твёрдой и непреложной реальности… когда неопознанный объект молча преследует вас, а вы бежите без оглядки. Когда кошмар становится явью в абсолютно неизменном, реальном мире.

Каков тогда ужас, который испытывает человек?

— А ну тихо! Хватит ныть! — завопил Гордон Ингрэм, и его щегольские усики смешно затряслись.

Невысокий, с детским личиком и большими круглыми чёрными глазами — на первый взгляд он казался ребёнком, но на деле в этом году ему исполнится сорок пять. Вопреки своей внешности, он был невероятно нервным и придирчивым к мелочам, оттого, видимо, и ходил до сих пор в холостяках.

Хотя… отчасти в этом была виновата и его работа.

— Сейчас не время для этого!

— Да это и так понятно! — крикнул один из товарищей Гордона с соседнего экипажа.

Они спасались бегством.

Неслись изо всех сил по горному ущелью. С обеих сторон высились отвесные скалы, свернуть ни вправо, ни влево не получалось. Единственное, что им оставалось — нещадно хлестать лошадей и гнать вперёд. Это был их единственный путь к спасению.

— Да вообще вся эта затея была безумием! — срывающимся на плач голосом крикнул товарищ с другого экипажа. — Надо было ехать по нормальному тракту…!

Было уже после полудня. Скоро зима, но если долго стоять на солнце, можно было почувствовать его тепло. Идеальное время для дневного сна — но, разумеется, ситуация Гордона и его спутников не располагала ни к чему подобному.

— Так вы же сами согласились срезать путь! — огрызнулся Гордон, отчаянно нахлёстывая лошадей. Хотя те, похоже, и сами прекрасно чувствовали всю ненормальность преследователей и неслись вперёд без лишних понуканий.

— Но это не значит, что надо было выбирать тропу, которой даже на карте нет!

— За проезд по официальному тракту пришлось бы платить пошлину…

— Нельзя было экономить на таких вещах!

— …Кстати, — пробормотала девушка, сидевшая рядом с Гордоном.

У неё был поразительно… отстранённый вид.

Её звали Ника. И всё.

Поскольку она была сиротой, фамилии, указывающей на происхождение, у неё не было. Когда требовалось назвать полное имя ради приличия, она заимствовала фамилию Гордона, заменявшего ей отца, и называлась Никой Ингрэм. Но в целом она была просто Ника. И всё тут.

Светлые волосы и голубые глаза.

Услышав только это описание, можно было бы представить изящную дочь аристократа… но к Нике слова «изящество» или «роскошь» совсем не подходили.

Её коротко стриженные, как у мальчишки, светлые волосы отдавали каким-то тусклым оттенком, а голубые глаза всегда были наполовину прикрыты веками. Проснулась ли она, или просто спит с открытыми глазами — разобрать было невозможно. Товарищи так и говорили про неё: девушка, которая всегда выглядит так, словно только что встала с постели. Это и была Ника.

— …Что же это такое… всё-таки… — медленно наклонив голову, она посмотрела на странную толпу, которая с бешеной скоростью преследовала три больших экипажа Гордона и его товарищей.

Со стороны сцена выглядела напряжённой до предела, но эта девушка… как бы это сказать… создавала ощущение такой расслабленности, что казалось, само время вокруг неё замедляет свой ход.

— Если с виду непонятно, то и расспросы не помогут!

— …То есть… вы не знаете…

— Именно!

Гордон гордо подтвердил это, хотя гордиться тут было абсолютно нечем.

— Но это точно какие-то монстры! — крикнул один из товарищей с соседнего экипажа.

Именно так.

За ними гнались — так называемые монстры.

По правде говоря, на континенте Даствин не существовало чёткого определения того, что такое монстр.

Если спросить: «Что это?» — ответом будет нечто, выходящее за рамки здравого смысла. Биологические существа, неподвластные человеческому пониманию и в большинстве случаев доставляющие огромные неприятности. Всё это обобщённо называли монстрами или демонами. Среди них были и мифические создания, чьё существование подвергалось сомнению, а самый известный из них — «Дракон» — по мнению многих учёных, был лишь плодом воображения.

Чудовища, бросившие вызов Богу Маузеру и его апостолам в Древнем Мире — демоны.

Обычные люди рассуждали так: «Раз это они, то неудивительно, что законы здравого смысла на них не действуют». Под этим предлогом всех непонятных существ сваливали в одну кучу под названием «демоны» или «монстры». Само собой, к ним относили обитающих на границах «Магических жуков»… а порой и людей с необычными способностями, называя их «Демоническими отродьями».

Но всё же.

Были ли преследователи вообще живыми существами? Гордон и его спутники в этом сильно сомневались.

Стая белых человекоподобных манекенов.

Если говорить коротко, они выглядели именно так.

Гладкая белая кожа, странно мягкий на вид человеческий силуэт. Размером — примерно с ребёнка. Они были явно ниже среднестатистического взрослого мужчины, но что больше всего роднило их с детьми — это конечности, которые казались непропорционально короткими по сравнению с туловищем.

И хотя их называли «человекоподобными», голов у них не было. Вместо них в области груди зияла вертикальная щель. А в ней пульсировала красная, похожая на стеклянный шар сфера размером со взрослый кулак. Судя по всему, эта сфера заменяла им глаза…

Их было около сорока.

Учитывая их небольшой размер и отсутствие острых когтей или клыков, они не внушали такого прямого животного ужаса, как крупный хищник. Но их странный внешний вид, напоминавший манекены, сделанные спустя рукава, вызывал жуткое чувство даже от одного взгляда на них. А когда эта толпа бежала за тобой… это был абсолютный, чистый кошмар.

— Наверное, это «глиняные люди»[✱]Фуригана マツド・マン — английское Mudman, «Грязевой человек».! Я о них слышал! — крикнул один из товарищей, оглянувшись назад с побелевшим от страха лицом.

«Глиняные люди» — так обычно называли эту разновидность монстров. Разумеется, в разных регионах названия могли отличаться, но данное было самым распространённым. Если присмотреться, они действительно напоминали глиняных кукол. Правда, для глины они были слишком белыми.

Их мотивы и принципы поведения считались абсолютной загадкой.

Они не обязательно были жестокими монстрами, нападающими на людей, но расслабляться с ними тоже не стоило. Никто не мог предсказать, что они выкинут в следующий момент.

Один фермер утверждал, что они напали ночью и перебили весь его скот, а одна мать рассказывала, как они нашли её заблудившегося в лесу ребёнка и вывели его к деревне.

Какая из этих историй отражает истинную природу глиняных людей — загадка. Но… именно потому, что человеческая логика к ним неприменима, они и являются монстрами. А раз их мотивы непонятны, отрицать их опасность нельзя.

В приграничных землях они встречались редко, и некоторые учёные даже сомневались в их существовании. Но… тем, за кем гналась целая толпа этих существ, было уже не до научных споров.

— И всё же… почему они за нами гонятся? — тем же отстранённым тоном спросила Ника.

— Знал бы — не бежал бы в такой панике!

Пока они препирались, монстры продолжали преследовать экипажи, издавая странный, лишённый угрозы звук: шлёп-шлёп-шлёп. Они энергично размахивали непропорционально тонкими руками и неотступно следовали по пятам.

Поскольку они были монстрами, от них не исходило той животной жажды крови или свирепости, как от обычных хищников. Но… именно эта безликая толпа странных гуманоидов, надвигающаяся безмолвной волной, вызывала дикую, нутряную жуть.

Почему они гонятся за караваном Гордона? Что они планируют сделать, если догонят? Загадка. Но… некоторые из них сжимали в руках что-то похожее на дубинки или инструменты. Надеяться на мирный исход в случае поимки было бы верхом наивности.

Они бежали по горной дороге уже почти полчаса, но оторваться так и не удалось. Что, впрочем, неудивительно. Экипажи Гордона предназначались для перевозки тяжёлых грузов на дальние расстояния. Лошади тоже были выведены с упором на выносливость и тяговую силу, а не на спринтерскую скорость. То, что они были медлительны, — факт неизбежный.

И всё же…

— Чёрт, ничего не попишешь… Придётся драться! — заорал Гордон.

— Вы с ума сошли!

— У нас же нет оружия! — хором возразили товарищи.

— У нас его полные повозки! Мечи, боевые топоры, копья — выбирай на любой вкус!

— И что прикажете делать тупыми железяками, у которых даже лезвия не заточены?!

— Компенсировать силой духа!

— Невозможно!! — в один голос рявкнули товарищи.

Гордон постоянно требовал невозможного, и они уже привыкли терпеть его причуды, но сейчас им было не до того, чтобы потакать его бредовым идеям.

И тут.

— Кстати…

— Да что ж такое! Я и так занят, а ты всё пристаёшь и пристаёшь! Что ещё?! — рявкнул Гордон, видимо, взбешённый её бесконечно сонным голосом даже в такой критический момент. Но Ника, ничуть не смутившись, невозмутимо продолжила:

— …Там впереди человек.

— Чего?! — вскрикнул Гордон.

Оглянувшись, он и впрямь увидел силуэт. Посреди дороги, прямо на пути мчащегося экипажа, как ни в чём не бывало стоял человек.

— Идиот, отойди… нет, беги… — закричал Гордон.

Но фигура — высокий, худощавый юноша в чёрном дорожном плаще, с чёрными волосами и глазами — лишь легко шагнул в сторону, уворачиваясь от экипажа. Он, несомненно, заранее просчитал её траекторию… но уклонился так технично и впритирку, что Гордону на мгновение показалось, будто он всё-таки его сбил.

— Что?! — Гордон в панике оглянулся назад.

Юноша с такими же минималистичными движениями увернулся от двух следующих экипажей и остался невозмутимо стоять посреди горной дороги. Естественно, глиняные люди, преследовавшие экипажи, хлынули прямо на него.

— Беги! — крик Гордона опоздал.

Его голос раздался одновременно с тем, как юноша шагнул вперёд. Несущиеся на полном ходу глиняные люди столкнулись с ним, и…

В следующее мгновение.

Глиняный человек взлетел в воздух.

— А…? — изо рта Гордона вырвался глупый звук.

Юноша стоял совершенно неподвижно, с виду так, словно вообще ничего не делал.

Но… в его руке неизвестно откуда взялся меч, отражающий ленивые лучи полуденного солнца. Это был не типичный для Лайнвана прямой обоюдоострый меч. Изогнутое однолезвийное оружие — те, кто знал толк в оружии, называли его «тати».

Пролетев мимо юноши по инерции, глиняный человек нелепо плюхнулся на землю. Юноша, обнажив меч, тут же перехватил его и ударил им по ногам монстра. Иными словами, он просто подставил клинок, а глиняный человек, споткнувшись о него, не смог погасить инерцию и взлетел в воздух.

Упавший глиняный человек дрыгал руками и ногами, словно перевёрнутая на панцирь черепаха, но встать не мог.

Остальные глиняные люди, не обращая внимания на поверженного товарища, хлынули на юношу. Возможно, у них просто не было таких чувств, как беспокойство за своих или страх.

Серебряная вспышка.

Юноша, словно в лёгком танце, отступал, уклоняясь от накатывающей волны глиняных людей, и раз за разом обрушивал на них своё оружие.

Полы его плаща и длинные чёрные волосы, перевязанные белой лентой, развевались в воздухе, словно плыли. В его движениях не было ни грамма неуверенности… в них чувствовалась изящность, словно это была отрепетированная сцена битвы в исполнении опытного актёра или танцора.

Но — нет.

Дело было не только в этом. В движениях юноши скрывалось нечто такое, чего не встретишь в театре или танце.

— Ого…

Гордон и его люди, резко остановив экипажи, во все глаза смотрели на юношу.

За несколько мгновений он уложил на землю с десяток глиняных людей и даже не сбил дыхание. Он не делал лишних движений, разбираясь с противниками с максимальной эффективностью.

Более того… если присмотреться, он их не рубил. Он специально разворачивал клинок и бил тупой стороной лезвия — обухом.

Тот, кто хоть немного разбирался в боевых искусствах, понял бы это сразу.

Он не «рубил» глиняных людей мечом. И, строго говоря, даже не «бил». Он просто использовал их собственную инерцию, чтобы «швырнуть» их на землю.

Неизвестно, действует ли на этих монстров обычное рубящее оружие, но раз у них есть конечности и суставы, то они уязвимы к ударному воздействию — так он, должно быть, рассудил. А может, просто счёл, что они не стоят того, чтобы пачкать лезвие.

Как бы то ни было, использовать меч, созданный для рубки, проще всего именно по назначению. Попытка бросить противника, используя меч, но не разрезая его… насколько это сложная техника, понять нетрудно.

К тому же.

Против нескольких десятков неизвестных монстров — в движениях этого юноши всё ещё чувствовался определённый запас прочности. В его профиле, когда он взмахивал мечом, не было ни следа загнанности или паники, скорее, читалась ленивая скука и какая-то расслабленность.

Но.

Это не означало, что его движения были небрежными или слабыми. За кажущейся грацией скрывалась пугающая мощь доведённой до совершенства техники.

Жажда крови — нет, скорее, боевая аура. Дух воина, проявляющийся только в реальном бою. То, что можно назвать «ветром поля боя».

Это было видно в движениях юноши. Каждый его шаг, каждый взмах плаща, каждый прыжок наполняли воздух невидимым присутствием. Эта аура окутывала его, словно дрожащее марево.

Даже дилетант в фехтовании понял бы это. Этот человек прошёл через множество реальных сражений. Он — первоклассный… нет, сверхпервоклассный боец.

— …Потрясающе! — сжав кулаки, прорычал Гордон.

Но —

— Плохи дела! — закричал один из товарищей Гордона.

Сбитые с ног глиняные люди один за другим поднимались с земли.

Если человек без группировки упадёт на твёрдую землю, от удара он испытает проблемы с дыханием или лёгкое сотрясение мозга. В боевых искусствах броски часто оказываются эффективнее неточных ударов, позволяя быстро нейтрализовать противника. Каким бы крепким ни был человек, упав на землю без защиты, он какое-то время не сможет пошевелиться, а если и заставит себя двигаться, его рефлексы притупятся. Это судьба человека, чьи мягкие внутренние органы уязвимы, независимо от тренировок.

Но… глиняные люди невозмутимо вставали на ноги. Видимо, как и положено монстрам, их выносливость была запредельной. А может, у них просто не было нервной системы, чтобы чувствовать боль или усталость.

Монстры, которых юноша уложил в мгновение ока, так же быстро приходили в себя.

При таком раскладе ситуация не изменится.

Да, юноша — мастер своего дела, но он человек, и его выносливость не безгранична.

Однако…

— …Ну и дела, — пробормотал юноша, убрав левую руку с рукояти меча и почесав щёку указательным пальцем. — Неудобно-то как.

Окружённый монстрами, которые вставали снова и снова, сколько бы он их ни валил на землю… он произнёс это неуместно меланхоличным тоном, в котором не было ни капли страха или паники.

— Эй, берегись! Это ещё не всё…! — закричал Гордон.

Видимо, осознав, что с этим юношей просто так не справиться, или по какой-то другой причине… поднявшиеся глиняные люди собрались в одну кучу.

— …О? — юноша издал удивлённый звук.

Движениями, от которых, казалось, должен был раздаться влажный хлюпающий звук, глиняные люди начали сливаться воедино. Толпа монстров в мгновение ока превратилась в единый объект.

Форма осталась прежней, но… теперь это был гигант, ростом превосходящий их почти в четыре раза.

— Да ладно вам… — юноша закинул меч на плечо, и в его голосе прозвучало искреннее изумление.

За то время, пока можно было моргнуть пару раз, глиняные люди слились в одного гиганта — «Гигантского глиняного человека», если можно так сказать. Даже увеличившись в размерах, он сохранил свои непропорциональные, коренастые очертания… Смеяться над этим или ужасаться? Спорный вопрос.

— И так можно?

— ……Как мило… — по какой-то причине Ника пробормотала это с чувством глубокого умиления.

Гигантский глиняный человек сделал шаг к юноше.

И в ту же секунду…

— Народ пламени, танцуй, — раздался голос, идущий словно ниоткуда.

Как только этот голос растворился в горном ветре, у ног Гигантского глиняного человека, собиравшегося шагнуть к юноше, прогремел взрыв. Вырванная земля взлетела в воздух, сверкая в лучах полуденного солнца.

На земле… словно черта, запрещающая проход, остался след от взрыва.

Это была активная защита.

— …Магия?!

Потрясённые Гордон и его спутники озирались по сторонам, когда пейзаж прямо перед ними… дрогнул.

Словно рябь на поверхности воды, пространство исказилось, и в следующее мгновение на дороге материализовался экипаж. По сравнению с экипажами Гордона он казался небольшим, но его прочная, надёжная конструкция, запряжённая четвёркой лошадей, внушала уважение.

Скорее всего, экипаж был скрыт вместе с пассажирами с помощью магии иллюзий.

— А…

На козлах сидели двое.

Девушка-подросток, лет пятнадцати, с живым, энергичным видом, золотистыми волосами и голубыми глазами.

И девушка постарше, около двадцати лет, с длинными чёрными волосами и влажным, глубоким взглядом.

Обе были весьма привлекательны, но производили совершенно разное впечатление, словно лёд и пламень… идеальный контраст. Они просто сидели на козлах, но, глядя на них, казалось, что у них разная температура тела и кровяное давление. Разумеется, зашкаливало оно у той, что помладше.

— Вы не ранены? — спросила черноволосая девушка.

Она умудрялась балансировать на тонкой грани между чувственностью и невинностью. В ней была притягательность взрослой женщины… но при этом скрывалась и детская наивность. Одной лишь тихой улыбкой она словно излучала счастье, которое медленно проникало во всё вокруг.

Она производила впечатление человека очень неспешного, но… по сравнению с Никой это вряд ли можно было назвать отличительной чертой. Скорее, она действовала с изящной, размеренной грацией, чем просто тормозила. Впрочем, это лишь если сравнивать с Никой.

— Д-да, мы в порядке…

— Это ведь «Мад-маны», верно?

Девушка смотрела на белых монстров с явным интересом. Словно ребёнок, нашедший редкую игрушку.

— Я о них слышала, но вижу впервые.

— Кто вы…

Произнеся это, Гордон снова перевёл взгляд на юношу.

Сбитый с толку внезапным взрывом, Гигантский глиняный человек остановился и уставился на них своим гигантским красным моноклем на груди — точнее, издали это казалось моноклем, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что это фасеточный глаз, состоящий из множества красных сфер.

— Мне с таким не справиться, — произнёс юноша и, не выказывая ни малейшей настороженности, повернулся к Гигантскому глиняному человеку спиной, направившись к Гордону и его людям.

Гигантский глиняный человек, словно преследуя его, сделал тяжёлый шаг.

— Ракель — оставляю это на тебя.

— Оставлено на меня.

Сказав это, девушка вскинула руки и начала петь.

— Ты — владыка пылающего жара, ведущий пламя конца, облачённый в ревущий огонь…

Её звонкий голос сплетал слова в особом ритме.

Заклинание — слова, пробуждающие магию.

— Только не переборщи. Они ведь нас не убить пытались, — лениво бросил юноша, и черноволосая девушка кивнула.

— О, Черный, Повелитель Праздника Огня. Ныне пришло время свергнуть власть богов. Я исполняю волю Закрывающего… Явись, «Сурт»[✱]Мифологическая отсылка. Кандзи 火炎帝 означают «Император пламени». В скандинавской мифологии Сурт — это огненный великан, владыка Муспельхейма, который во время Рагнарёка сожжет весь мир своим огненным мечом.!

Затем.

Слова девушки сопроводил звук, похожий на скрежет.

Внезапно пейзаж исказился.

Искажение не застыло, а задрожало, как марево над горячей землёй. Амплитуда колебаний стремительно увеличивалась, принимая определённую форму.

Что это…?

Это была гигантская гуманоидная фигура.

Разумеется, поскольку она была создана из искажения, как скульптура, вырезанная изо льда, она была прозрачной и не имела чёткого цвета. Она лишь преломляла окружающий пейзаж, пропуская сквозь себя смешанные краски мира. Гигант, чьи контуры состояли из самого искажения.

— Ч-чт…!

Гордон и его товарищи застыли в изумлении. Они догадались, что это магия, но… даже в армии было немного специалистов по полуавтономной боевой магии. Тем более первого тактического уровня. Обычным людям шанс увидеть такое выпадал крайне редко.

В следующее мгновение внутри прозрачного силуэта вспыхнул алый цвет.

Пламя. В мгновение ока оно разрослось до бушующего инферно и закружилось вихрем внутри гиганта.

Ревущее пламя, запертое в стеклянном сосуде — именно такое впечатление это производило. Алый свет бился, ища выход, и рисовал на прозрачном теле гиганта непрерывно меняющиеся причудливые узоры, придавая ему пугающую, демоническую мощь.

Существо, принявшее форму человека, но не являющееся ни человеком, ни даже живым организмом.

Именно потому, что оно было неживым, оно выглядело таким свирепым и… одновременно прекрасным.

— Ого… — невольно вырвалось у Гордона и его спутников.

Лишь Ника, достав из кармана блокнот и что-то похожее на тонкую угольную палочку, принялась с энтузиазмом что-то записывать.

— Вперёд, Огненный Человек! — почему-то скомандовала блондинка с весьма важным видом, указывая на Гигантского глиняного человека, хотя сама магию не вызывала.

— Это «Сурт», — тут же поправила её черноволосая девушка.

Не сказать, что гигант послушался блондинку, но «Сурт», запечатавший пламя в своём теле, неспешно двинулся в сторону Гигантского глиняного человека.

Тот оставался неподвижен. Его красный фасеточный глаз по-прежнему следил за юношей и остальными, а на огненного гиганта он не обращал никакого внимания.

Рука огненного гиганта схватила Гигантского глиняного человека за запястье.

— !

Тотчас же между ладонью гиганта и запястьем Гигантского глиняного человека с шипением повалил белый дым. В воздухе запахло жжёными волосами.

Он горел — плавился от жара, исходящего от ладони гиганта.

Осознав, наконец, что перед ним враг или опасный объект, Гигантский глиняный человек дёрнул рукой, пытаясь вырваться. «Сурт» удивительно легко разжал пальцы.

— …Ой?

Черноволосая девушка удивлённо ахнула, но все остальные были так заворожены противостоянием белого и алого гигантов, что не обратили на неё внимания.

А затем…

«Огненный Император» сжал раскрытую ладонь в кулак.

В следующее мгновение огненный гигант всадил этот колоссальный кулак прямо в Гигантского глиняного человека.

Взрыв.

С оглушительным рёвом во все стороны брызнуло пламя.

Свирепая ударная волна достигла даже Гордона и его спутников, растрепав им волосы. Поспешно прячась за экипажами, они продолжали заворожённо следить за происходящим. Такое зрелище не каждый день увидишь.

Получив чудовищный удар, Гигантский глиняный человек сильно пошатнулся…

И в следующее мгновение по его телу прошла рябь, словно от брошенного в воду камня. Не в силах больше удерживать единую форму, Гигантский глиняный человек распался на несколько десятков обычных глиняных людей, которые дождём посыпались на землю.

— Н… невероятно… — пробормотали спутники Гордона.

Даже высвободив такую разрушительную мощь, гигант, судя по всему, ещё не исчерпал свои силы. Цвет бушующего внутри пламени слегка потускнел, но гигант, скрестив руки на груди, высокомерно взирал на рассыпавшихся глиняных людей.

Упавшие на землю глиняные люди какое-то время беспорядочно дрыгали конечностями… но вскоре начали подниматься. Правда, некоторые из них, видимо, приняв на себя основной удар взрыва, изгибались под странными углами, не могли встать и так и барахтались на земле. Но мёртвых среди них не было — в этом, пожалуй, и заключалась истинная суть монстров.

Вот только…

— Ты не думаешь, что это уже слишком? — спросил юноша, обернувшись и глядя на глиняных людей.

Судя по его предыдущим действиям и нынешним словам, у юноши действительно не было ни малейшего намерения убивать или уничтожать этих существ.

— Ой-ой-ой, — виновато протянула черноволосая девушка. — Я не хотела, чтобы вышло так грубо. Наверное, я… ошиблась с настройками. Нехорошо получилось.

Она смотрела на глиняных людей своими влажными, глубокими глазами.

— …Эй?

Блондинка, стоявшая рядом, побледнела.

— Сестра Ракель… Я-то думала, это какая-то неизвестная мне магия… Неужто это новинка?

— Ну, как сказать, новинка… Я пыталась воссоздать её по маминым записям. Но в одном месте чернила расплылись, и я не смогла разобрать текст…

— П-понятно, — сказала блондинка, покрываясь холодным потом. — Но ведь, сестра Ракель, новые заклинания часто дают сбои и прочее…

— Всё в порядке, — черноволосая девушка лучезарно улыбнулась. Улыбнулась так тепло и успокаивающе, что её улыбка внушала доверие даже без всяких на то оснований.

— Хоть гарантий и нет.

— …Мне почему-то очень страшно, — блондинка схватилась за голову.

— Ну, как бы то ни было — проблема вроде бы решена, — произнёс юноша, всё ещё не убирая меч в ножны и наблюдая за глиняными людьми.

Поняв, что шансов на победу нет, или по какой-то иной причине — у них ведь нет ни лиц, ни мимики, так что понять их было невозможно, — уцелевшие глиняные люди начали подхватывать раненых товарищей и организованно отступать.

Они уходили на удивление слаженно и быстро.

Ни слова напоследок, ни тени колебаний.

Какой-то… на удивление обескураживающий финал.

— Если судить по боевой мощи, то они какие-то странно хрупкие. На вид крепкие, но двигаются не агрессивно. Жажды крови или чего-то подобного тоже нет.

— Разве не потому, что они монстры? Они же всё-таки напали на нас, так что не скажешь, что у них нет злого умысла, — подняв голову, спросила блондинка.

— Даже у «Жуков» есть жажда крови, или, точнее, боевая аура… что-то вроде этого. Её сложно засечь, потому что она отличается от человеческой или животной. Но у этих ребят вообще ничего такого не было. Они выглядели так, словно были загнаны в угол, вот я и решил вмешаться… Но, может, если бы мы попытались с ними договориться, они бы нас поняли.

— Не думаю, что они умеют говорить.

— Это да.

Юноша подошёл к Гордону и его спутникам и, словно только сейчас заметив их присутствие, посмотрел на них своим меланхоличным взглядом.

— Вы… не ранены?

Слова были вежливыми, но тон выдавал крайнюю степень скуки.

Его красивое лицо выражало отстранённость. Юноше было лет двадцать, но в нём ощущалась какая-то старческая усталость. Видимо, жизнь его изрядно потрепала.

— Д-да, мы в порядке… — ответил Гордон за всех. — Не знаю, кто вы такие, но вы спасли нас…

— Вот и славно. Рад слышать. Кстати, Ракель, — юноша почти полностью проигнорировал попытки Гордона и его спутников выразить благодарность и повернулся к черноволосой девушке.

Если присмотреться к ним обоим, становилось очевидно: несмотря на разницу полов, у них были очень похожие черты лица. Близнецы — или, как минимум, близкие родственники.

— Что такое? — черноволосая девушка наклонила голову.

Для взрослой женщины этот жест выглядел на удивление по-детски. Но это противоречие ничуть не портило её внешность, а, наоборот, добавляло ей очарования. Это была истинная, не скрытая макияжем или нарядами красота.

— Это опасно, так что давай отменяй заклинание. Быстро. «Сурта».

Юноша кивнул в сторону огненного гиганта, который только что прогнал глиняных людей. Даже после ухода врагов гигант стоял, скрестив руки на груди, словно ожидая их возвращения.

— ……Э-э-э, — начала черноволосая девушка, ни на миг не теряя своей улыбки. — Тут такое дело…

— …Что?

— Активация прошла успешно. И контроль тоже. Я думала, всё будет в порядке. Но…

Девушка оглянулась на огненного гиганта и коротко вздохнула.

— Хоть заклинание и похоже на «Тора», природа у него другая… Я не знаю, как вернуть запечатанную в нём энергию в исходное состояние и безопасно отменить заклинание.

— Что это значит? — нахмурившись, спросил юноша.

— Магию такого типа нельзя просто взять и отменить. Если убрать сосуд, в котором под высоким давлением запечатано пламя или молнии — в данном случае, силовое поле в форме человека, — эта энергия просто высвободится в виде разрушительной силы. Обычно в формулу закладывается алгоритм, который после призыва пламени нейтрализует его, возвращая в безопасное состояние, а затем уже отменяет магию.

— …Понятно.

— А я забыла его добавить. Когда попыталась встроить его на ходу… случайно задела часть формулы, отвечающую за автономный контроль. Как бы это сказать… теперь он не реагирует на мои команды…

— ……

Юноша оглянулся на огненного гиганта.

Гигант… как раз медленно поворачивался в сторону юноши и остальных.

Его полупрозрачное тело изначально было лишено чётких деталей, так что разглядеть выражение его лица было сложно… но казалось, что он улыбается. Возможно, Гордону и его спутникам это лишь померещилось.

Но то, как он стоял, уперев руки в бока, и свысока смотрел на хрупких людей, действительно выдавало в нём истинного императора, повелителя пламени.

— …Э-э-э, — пробормотала блондинка, по лбу которой катился холодный пот. — То есть… это значит…?

На глазах у всех, кто затаил дыхание, магический гигант шагнул вперёд.

Пламя, неистово бушующее внутри него… выглядело очень, очень горячим.

Юноша снова повернулся к черноволосой девушке. Блондинка, Гордон и остальные тоже посмотрели на неё с мольбой во взгляде.

И тогда.

Окинув взглядом их побледневшие, покрытые потом лица, черноволосая девушка улыбнулась и произнесла:

— …Упс.

— НЕ ПРИКИДЫВАЙСЯ ДУРОЧКОЙ!!! — заорал юноша.

И в этот миг…

Гигант взорвался.