Глава пятая. Форма уз
— М-да уж…
Ракель с растерянным видом посмотрела вправо и влево.
Справа Шаннон чистил свой меч, а слева Пасифика отстранённо смотрела в окно. Не сказать, чтобы они полностью игнорировали друг друга, но заговаривать никто из них явно не собирался.
Эти двое, которые в обычные дни пререкались (или как это ещё назвать) как минимум дважды в сутки, сейчас не проронили ни слова.
Для любого, кто знал их в обычной жизни, это была совершенно ненормальная ситуация.
И продолжалось это уже второй день.
В итоге вопрос с Син так и повис в воздухе. Когда Ракель попыталась завести об этом разговор, Пасифика бросила: «Делайте, что хотите», а Шаннон, в свою очередь, заявил: «Нет нужды выгонять её силой».
Син, видимо, тоже почувствовав неладное, держалась возле Шаннона, но то и дело испуганно поглядывала в сторону Пасифики.
Всё зашло слишком далеко.
По правде говоря… Пасифика и Шаннон почти никогда не ссорились всерьёз. Насколько помнила Ракель, такое случалось от силы один или два раза. Всё-таки разница в возрасте в пять лет делала их плохими противниками для ссор. Хоть они и были братом и сестрой, между ними существовали отношения опекуна и подопечной. Прежде чем дело доходило до столкновения эго, кто-то из них обязательно уступал.
Их обычные перепалки были, скорее, своеобразной формой общения, понятной лишь им двоим. Они не оставляли осадка, и при необходимости оба могли мгновенно вернуться к нормальному поведению.
Но… именно поэтому, если уж они ссорились всерьёз, то оба проявляли невероятное упрямство.
— Послушай… Шаннон?
— Чего?
Его голос звучал так же лениво, как и всегда, но Ракель уловила в нём нотки раздражения.
— Э-э… Мы задержались здесь дольше, чем планировали… Думаю, лошадям пошло бы на пользу немного размяться.
— Пожалуй.
— А ещё… учитывая ситуацию с Син, не мог бы ты взять её с собой и съездить в город за покупками? Вдруг там найдётся кто-нибудь, кто её знает…
Пасифика на мгновение вскинула голову, словно от удивления, и на её лице отразилось желание что-то сказать, но… в итоге она так и не произнесла ни слова, лишь снова опустила взгляд. Шаннон, похоже, заметил это, но тоже ничего ей не сказал.
— Понял. Син, идём.
Шаннон поднялся, и Син встала вслед за ним. Однако… в её движениях сквозила явная нерешительность.
— ……
Собравшись пойти за Шанноном, Син оглянулась на Пасифику.
Пасифика не шелохнулась. Наверняка она чувствовала этот взгляд, но никак не отреагировала. Она лишь упрямо продолжала смотреть в окно, всем своим видом выражая чёткий отказ.
— Син. Пошли.
Повинуясь голосу Шаннона… Син вышла из комнаты, напоследок ещё несколько раз оглянувшись на Пасифику.
Если неспешно ехать в экипаже, путь от особняка до города занимал около часа. Пешком это было бы довольно утомительно, но в повозке — почти как прогулка.
Шаннон с меланхоличным видом смотрел вперёд. Син, сидя рядом, неотрывно разглядывала его профиль.
— …Шаннон.
— Что такое? — отозвался он, не отрывая взгляда от дороги.
— Шаннон, ты любишь Пасифику?
— …Ага.
Ответ прозвучал неожиданно просто и искренне.
Ещё бы. Никто не станет бросать родину ради сестры, которую ненавидит.
В детстве, глядя на то, как родители всё своё внимание уделяют только ей, он испытывал детскую ревность. Был даже период, когда он её ненавидел…
Младшая сестра, с которой у него нет кровного родства. Чужой человек.
Но… несмотря на это. Нет, именно поэтому…
— Пасифика тоже любит Шаннона.
— …Она сама тебе это сказала? — с усмешкой спросил он.
Син энергично закивала.
— А сама Син что думает о Пасифике?
— М-м…
На мгновение она задумалась, но затем едва заметно кивнула и ответила:
— Наверное, люблю.
— Вот как…
Шаннон протянул руку и погладил Син по голове.
— Я люблю и Шаннона, и Ракель, и Пасифику. Поэтому… мне немного грустно.
— Из-за чего?
— Сейчас Шаннон и Пасифика в ссоре.
— Ну-у… как бы это сказать, — пробормотал Шаннон, почесав затылок. Ситуация была очевидной, но слышать это от такой маленькой девочки всё равно было немного стыдно. — Иногда и такое случается.
— Это из-за Син?
Шаннон впервые посмотрел на сидящую рядом девочку.
Дети порой видят куда больше, чем кажется.
— Нет… ты ни в чём не виновата.
— Но это ведь из-за Син, да?
— ……
Шаннон умолк. Сказать «нет» было проще всего, но Син, похоже, была гораздо чувствительнее к чужим эмоциям, чем казалась на первый взгляд. Обычное отрицание не развеяло бы её тревогу.
— Не только из-за тебя, — выдавил он из себя, стараясь быть честным.
Шаннон ненавидел саму идею отмахиваться от детей туманными фразами только из-за их возраста. Он считал, что именно детям нужно объяснять правду до тех пор, пока они её не поймут. Даже если порой такая позиция могла показаться жестокой.
— Виновата Пасифика, которая не смогла тебе поверить, и виноват я, потому что не смог поверить Пасифике.
— …Но.
— И Син тоже виновата, потому что не постаралась, чтобы Пасифика ей поверила. Как-то так.
— …Ничего не поняла.
— Все виноваты. В таких делах всегда так. Поэтому кому-то придётся уступить первым, но…
Сам Шаннон не ожидал, что Пасифика отреагирует на всё с таким яростным отторжением. Честно говоря, в тот момент он не на шутку разозлился. И хотя он понимал, что её слова не были продиктованы истинными чувствами…
«Ты же вообще не понимаешь, каково мне!»
Именно потому, что они так долго и естественно были братом и сестрой, он, возможно, стал воспринимать это как должное. Позволил себе расслабиться, считая, что Пасифика поймёт его даже без особых объяснений и заботы.
Но…
Она — другой человек. В конце концов, она не он. Человек с другим сердцем и другими мыслями.
И потому нельзя было пренебрегать усилиями, чтобы понять её. Будь то сестра или кто-либо ещё.
Если не понимаешь — нужно спросить. Если тебя не понимают — нужно использовать все слова, чтобы объяснить. Потому что это другой человек. Кто-то отличный от тебя… но всё же очень, очень важный для тебя человек.
Пренебрегать этим — это не доверие, а просто зависимость.
Шаннон горько усмехнулся и пробормотал:
— Надежда на то, что тебя поймут без слов… это, в конце концов, самообман.
Экипаж въехал в город.
Шаннон снова оставил свой меч на хранение в караульной будке у городских ворот и получил взамен номерок.
Стражники бросили мимолётные взгляды на Син, идущую рядом с Шанноном, но ничего не сказали. Наверняка каждый из них строил свои догадки об их отношениях.
— Хотел кое-что спросить, — сказал Шаннон, слегка подталкивая Син вперёд. — Эта девочка, похоже, потеряла память… Нет ли у вас на примете кого-то, кто мог бы её знать? Может, кто-то подавал заявление о пропаже ребёнка?
— А, это же та малая, что стояла за воротами пару дней назад? — ответил один из стражников, с которым Шаннон разговаривал в прошлый раз. — Я уж думал, куда она пропала последние три дня… Так это ты её забрал.
— Она увязалась за мной без спросу. Из-за дождей дорога была скверной, вот я и приютил её на время.
— Ясно. Нет… мы сами за неё беспокоились, порасспрашивали людей, попытались найти знакомых. Никого. Да она и сама наотрез отказывалась уходить от ворот. Всё твердила, что за ней кто-то должен прийти по этой дороге.
— Но оставлять ребёнка одного за воротами, пусть даже прямо у города… разве это не проблема?
— Так-то оно так… но когда на тебя смотрят этими глазами, заставить её силой просто язык не поворачивается.
— ……
Пекюлиаран — так называют обладателей особых способностей. Это слово промелькнуло в его голове.
Позавчерашнее поведение Пасифики в каком-то смысле тоже было ненормальным. Шаннон не мог заставить себя поверить, что Син лжёт, но… возможно, она действительно была не просто обычной девочкой.
— Слушай, Син… — Шаннон обернулся к идущей рядом девочке, правя экипажем. — Ты…
— ……?
Син склонила голову набок и посмотрела на него в ответ.
Её чёрные глаза были абсолютно невинными… в них не чувствовалось ни расчёта, ни злого умысла.
— Нет, ничего.
Он припарковал экипаж на специально отведённой стоянке у ворот.
— Итак…
Шаннон вместе с Син направился в сторону торговых рядов, погрузившись в раздумья. Он сильно сомневался, что сможет разузнать о прошлом Син больше, чем это сделали стражники ворот.
Его мнение о том, что оставлять Син с ними опасно, не изменилось, но… что теперь делать?
— Для начала купим что-нибудь, чтобы задобрить нашу упрямицу.
— ……? — Син вопросительно наклонила голову.
— Я про Пасифику. Если подарить ей что-нибудь, помириться будет проще. И мне, и тебе. Молча всучить подарок — и не нужно придумывать слова. Покупать прощение подарком — идея, конечно, так себе… но я не особо силён в подобных ситуациях.
К слову, идея с подарком принадлежала не Шаннону, а Ракель. Она шепнула ему об этом прямо перед выходом… Судя по всему, и прогулка лошадей, и поход за покупками были лишь предлогом для этого.
— …Ага.
— Так. Теперь вопрос — что купить. Нет, сначала нужно разобраться с бытовыми покупками. В прошлый раз мы закупились основательно, так что много брать не придётся…
И тут Шаннон резко остановился.
Подарок.
Он понятия не имел, что нужно покупать. Раньше, например, на день рождения Пасифики, он всегда сначала спрашивал, чего она хочет, а потом покупал. Ему было лень ломать голову, да и он считал, что лучше прямо спросить, чем выбрать что-то не то — так подарок точно принесёт радость. Такова была его логика…
Но в этот раз она дала осечку. Сейчас он просто не мог подойти и спросить у Пасифики.
— М-да уж. Сложная задачка.
— Сложная?
— М-м… Вот, например, Син. Представь, что мы с тобой поссорились. Что бы ты хотела получить в знак примирения, чтобы искренне обрадоваться?
— ……
Син наклонила голову. Она явно изо всех сил пыталась придумать ответ…
— М-м-м. М-м-м. М-м-м.
— Нет, спрашивать тебя было ошибкой. Проехали, — вздохнув, сказал Шаннон, глядя на то, как Син начала раскачивать головой в глубокой задумчивости.
Пасифика не находила себе места.
Сердце рвалось из груди… но она продолжала молча смотреть в окно.
Ощущение, словно ей обжигают спину ледяным пламенем. Тревога. Чувство, что она безнадёжно, впустую тратит время — будто упускает какую-то бесконечно важную возможность.
— ……
Что, если Син и вправду была убийцей… Шаннон сейчас в страшной опасности.
Пасифика не была уверена, что Син безобидна. Она всё ещё не могла в это поверить.
Но и с Арфи всё было не так просто: Пасифика до сих пор не до конца понимала, что у той на уме.
Арфи вроде бы союзник, но, видимо, из-за того, что она была Зверем (хотя и не совсем им в прямом смысле), её восприятие мира едва уловимо отличалось от человеческого. Иногда она вставляла в разговор совершенно непонятные фразы. Возможно, для неё это были самые обычные слова.
Пасифике не казалось, что Арфи лжёт, но если воспринимать её слова буквально, возникало ощущение, что можно совершить какую-то фатальную ошибку.
— Пасифика.
Ракель позвала её по имени.
— …Что?
— Так что… в итоге произошло?
Услышав вопрос, Пасифика запнулась.
Она до сих пор не знала фундаментальной причины, по которой Арфи велела ей убить Син. Пасифика не была уверена, что сможет в таком состоянии внятно объяснить кому-то свои тогдашние чувства, а раз так — то и начинать разговор не было смысла.
Вдруг даже Ракель её не поймёт? Вдруг не поймёт её чувств?
Если это так… Пасифика уже действительно не знала, что ей делать. Если так… ей наверняка захочется просто исчезнуть из этого мира.
— Послушай, Пасифика, — сказала Ракель, подойдя к ней со спины. — Если не скажешь вслух — мы не поймём. Ничего не поймём. В конце концов, мы другие люди, не ты. Мы немного по-разному чувствуем и думаем. Даже если ты что-то поняла, есть вещи, которые нам будут непонятны. Поэтому нельзя бояться облекать мысли в слова. Это путь в никуда.
— …Сестра Ракель…
Она не просто «поймёт».
Она приложит усилия, чтобы понять. Это может казаться похожим, но на самом деле это разные вещи. Совершенно разные.
Ждать, пока кто-то сделает шаг навстречу, бессмысленно. Если не шагнёшь сам, никто к тебе не приблизится.
— …Ты права.
И Пасифика начала свой рассказ о событиях того вечера с самого начала.
— …Как красиво, — с восхищением произнесла Син.
— Хм. Я в таких вещах не особо разбираюсь, но… — пробормотал Шаннон, разглядывая разложенные на прилавке товары.
На площади на краю торговой улицы раскинулось несколько уличных палаток. Ассортимент был самым разным, но в таких местах всегда можно было поторговаться, в отличие от обычных магазинов. В основном товары продавали сами фермеры или ремесленники, поэтому при удачных переговорах можно было сделать весьма выгодную покупку.
Шаннон и Син остановились перед палаткой, торговавшей украшениями.
Браслеты, кольца, серьги, ожерелья, кулоны… Товаров было много, и даже на непрофессиональный взгляд работа казалась весьма искусной.
— А вещицы-то не из дешёвых.
Цены оказались выше, чем он ожидал. Честно говоря, с его нынешним бюджетом позволить себе такое было непросто.
— Так мне на что-то жить надо, — отозвалась хозяйка лавки. — К тому же, каждый предмет здесь — моя гордость. В каждое украшение я вложила кучу времени, сил, свой смысл и молитвы. Они мне как дети. Так что это ещё дёшево!
— Вы сами их сделали?
— Ага.
Женщине на вид было около тридцати пяти. Не сказать, чтобы молода, но и не того преклонного возраста, который обычно ассоциируется со словом «ремесленник».
Взлохмаченные рыжие волосы, смуглая кожа, непритязательная коричневая одежда. Пальцы на руках были узловатыми, и если бы не пышная грудь и широкие бёдра, её легко можно было бы принять за мужчину.
— Смысл и молитвы, говорите…
— Украшения — это ведь не то, без чего нельзя прожить. По правде говоря, вещица-то бесполезная. Для выживания она не нужна.
— Разве человек, который продаёт украшения, должен говорить такие вещи?
— Да ты слушай, слушай. Именно потому, что они бесполезны, им нужно придавать смысл. Это как заклинание. Или молитва священника. Вот, к примеру, это кольцо.
Мастерица с гордостью продемонстрировала одно из колец.
Мелкие камешки были искусно вплетены в сложную оправу.
Для Шаннона, не отличавшегося особой ловкостью рук, от одной мысли о том, сколько труда ушло на эту кропотливую работу, начинала болеть голова.
— Когда я вырезала оправу для этого кольца, я вложила в него молитву о счастливой любви. А вот это — оберег на здоровье и благополучие.
— Ясно.
Шаннон криво усмехнулся.
Вот, значит, какой подход к продажам. Если добавить к красоте формы и цвета такую вот «добавленную стоимость», даже при завышенной цене покупатели вряд ли станут жаловаться.
Это действительно бесполезная вещь. Но именно поэтому покупатели ищут в ней смысл — романтику. Пусть эта ценность создана лишь на словах, назвать её обманом язык не поворачивается.
— Вот это… красивое.
Украшение, которое взяла в руки Син, отличалось особенно сложной работой.
Это были серьги. Внутри маленького кольца крепилось ещё одно, соединённое с ним в одной точке. А в самом центре подвешенным покачивался синий камень. И камень в кольце до этого, и этот камень — наверняка дешёвки, не заслуживающие названия драгоценных, но было очевидно, что само украшение сделано с невероятным мастерством.
— О, понимаешь толк? Для такой малявки у тебя отличный вкус, девочка! Это моя любимая работа.
Возможно, именно поэтому цена на них была процентов на двадцать выше, чем на остальные.
— В них вложена молитва об «Узах».
— О «Узах»?
— Ага. Чтобы связь никогда не обрывалась. Чтобы всегда можно было быть вместе. А если это невозможно — то как бы далеко вы ни оказались, пусть однажды вы встретитесь вновь. Возлюбленные. Родители и дети. Лучшие друзья. Кто угодно. Серьги — это ведь парная вещь, две половинки одного целого. Вот я и подумала, что такой смысл им отлично подойдёт.
Голос мастерицы звучал как-то проникновенно.
Возможно… это была её личная молитва и надежда. Надежда на воссоединение с кем-то очень дорогим, с кем жизнь безжалостно её разлучила.
— ……
— Паренёк, твоей милой сестрёнке они явно пришлись по душе, — с лукавой ухмылкой сказала мастерица.
— Да я не ей покупаю… Но слушайте, они как-то не вписываются в мой бюджет… Скидочку не сделаете?
— Не сделаю.
— Эх…
— Да ты посмотри на огранку этого камня. Сложная работа, правда? Особенно форма. Это люнгманит. Камень-то самый обычный, ничего особенного. Но вот обрабатывать его — та ещё заноза в заднице.
С этими словами мастерица порылась в лежащем рядом мешке и достала неровный камень размером с кулак.
— Странно твёрдый, зараза. Расколоть его как надо — целая мука. Из-за слоистой структуры кристаллов, если уж колется, то в какую-то непонятную форму. Чтобы просто вырезать из него один кусочек, уходит куча времени.
— …Не одолжите этот камень на секунду?
— А? Да пожалуйста, только не вздумай с ним сбежать. Хотя сырьё-то копейки стоит.
— Не сбегу. А, и вот это тоже одолжу.
Шаннон взял камень в левую руку, а правой подхватил зубило, лежавшее у ног женщины, и внимательно посмотрел на оба предмета.
— И что ты собрался делать? Неумехе люнгманит не вырезать…
Дзынь… Зубило ударилось о камень.
От края откололся кусочек размером с кончик мизинца. Он легко отделился от основной массы, словно это было задумано с самого начала, и упал прямо на колени мастерицы.
— Чего…! Ну и ну…
Женщина внимательно рассмотрела камушек… а затем перевела взгляд на Шаннона.
— Удивил, парень… Да как это… Ты что, мечник?
— Разве это заметно? — Шаннон был без меча.
— Ага. Я уже видела такие срезы раньше. Когда один мечник-дядька камни рубил. Ощущение один в один.
— Поскольку это всё-таки не меч, я не был уверен в успехе. Но теперь ведь у вас уйдёт меньше времени на следующую работу, верно? Так что сделайте мне небольшую скидочку.
— …Ну, так и быть, — усмехнулась мастерица. — Сброшу десять процентов.
— Это даже скидкой не назовёшь. Сорок… нет, хотя бы тридцать.
Шаннон не унимался.
Мастерица широко улыбнулась и ответила:
— Не-а!
В итоге… после долгих и упорных торгов Шаннону удалось выбить скидку в тридцать процентов и купить серьги. Правда, взамен ему пришлось ещё трижды продемонстрировать свой трюк с раскалыванием люнгманита.
— Ну, надеюсь, Пасифике они понравятся.
Шаннон подбросил на ладони маленький бумажный пакетик с серьгами. Идущая рядом Син, похоже, была в полном восторге от браслета, который мастерица подарила ей «в качестве бонуса», и то и дело подносила правую руку к лицу, любуясь украшением.
К слову, этот браслет был самой дешёвой безделушкой в лавке, но, как и во все её работы, в него была вложена молитва — «О вечно добром сердце». Три серебристые цепочки сплетались вместе и вели к отполированной маленькой белой ракушке.
— …Как красиво.
Глядя на радостную Син, Шаннон вдруг о чём-то вспомнил и поднял голову.
Городские ворота были уже перед ними.
— Послушай… Син.
— ……?
Син подняла голову и посмотрела на него.
— Ты… любишь нас?
— Люблю, — ответ прозвучал на удивление быстро, словно это было чем-то само собой разумеющимся.
— И насколько сильно?
— ……
Син на мгновение склонила голову. Вопрос действительно был сложным для ребёнка. Тем более для неё, учитывая её ограниченный словарный запас.
— Ты любишь меня, Ракель, Пасифику?
— ……
Син кивнула. Секундная пауза доказывала, что она подошла к ответу серьёзно, обдумав его.
— Хочешь всегда быть с нами?
— ……Хочу.
Возможно, она догадалась, что Шаннон размышляет о чём-то важном. Син потратила ещё больше времени на раздумья, прежде чем кивнуть.
— А если, оставаясь с нами, ты будешь подвергать свою жизнь опасности?
Шаннон осознавал, что задаёт ребёнку жестокие вопросы. Тем более, Син не знала их обстоятельств.
— Если ты останешься с нами, то можешь умереть. И всё равно хочешь быть рядом?
— ……
Шаннон даже удивился тому, что Син не ответила сразу.
Значит, она чётко поняла смысл вопроса. Поняла вес решения, которое скрывалось за ответом. Всё-таки эта девочка, несмотря на свои странности в поведении, не страдала ни слабоумием, ни нехваткой эмоций. Скорее всего, она была умнее большинства обычных людей.
— Син…
Она на секунду замолчала. Шаннон понял, что это не колебания — она просто пыталась облечь свои мысли в слова.
— Син не умрёт.
— …Э-э, нет, понимаешь, — Шаннон поник и опустил плечи.
«Всё-таки она ребёнок. Наверное, она просто не до конца осознаёт, что значит умереть», — подумал он.
— Син не умрёт, — повторила она, а затем добавила: — Но… если я больше не смогу увидеться с Шанноном, Ракель и Пасификой…
Если она больше не сможет с ними увидеться.
По выражению её лица было ясно, насколько невыносима для неё эта мысль.
«Кролики… могут умереть от одиночества, знаешь ли».
Шаннон вспомнил, как Ракель однажды произнесла эту фразу — то ли в шутку, то ли всерьёз.
Если… для этой девочки разлука с ними была настолько мучительной…
— …Вот как.
Шаннон ласково погладил Син по голове.
— Смотря на тебя… у меня всё время крутилось что-то в голове, что-то цепляло память… Теперь я наконец понял.
Услышав слова Шаннона, Син вопросительно наклонила голову.
— Ты очень похожа, — сказал он.
— …Похожа?
— На Пасифику.
— ……
Скорее всего, Син, знавшая только нынешнюю Пасифику, не поняла, о чём речь.
— Но Пасифика… ненавидит Син?
— Нет, это не так, — усмехнулся Шаннон.
Больше всего Пасифику раздражало то, что она видела в Син саму себя из прошлого. Она видела ту, прежнюю себя… и ей казалось, что эта «прежняя она» хочет отнять у неё Шаннона и Ракель.
А раз это была Син, с такими же чёрными волосами и глазами, как у них, эти чувства лишь усиливались.
Какой же я всё-таки безнадёжный идиот. Знал ведь это, но… не придал значения.
Умереть от одиночества могут не только кролики.
— Ну, может, это займёт какое-то время, но Пасифика всё поймёт. Она ведь из тех, кто просто не умеет по-настоящему ненавидеть или отталкивать людей… До глупости не умеет.
В этот момент… Шаннон вдруг ощутил чьё-то присутствие и резко поднял голову.
Прямо посреди городских ворот стоял молодой человек.
«Беркенс — ?! …Нет…»
Увидев рясу, выступающую силуэтом на фоне контрового света, Шаннон на секунду так и подумал, но… нет. Это был не тот здоровяк-священник. Среднего роста, обычного телосложения. По сравнению с тем огромным, звероподобным священником, этот выглядел гораздо мягче, а его узкие глаза излучали пугающе спокойный свет.
Между ними почти не было ничего общего. Если и искать сходство во внешности, то разве что в одинаковых рясах.
И всё же, то, что заставило Шаннона вспомнить о Беркенсе, было нечто иное, что окружало этого юношу-священника.
Можно сказать, часть его ауры.
Ощущение, словно кто-то прячет за пазухой клинок, но при этом прикидывается дурачком.
Нет… не то. Если в случае с Беркенсом это был просто клинок… то у этого юноши за пазухой скрывалась… взрывчатка. Оба они несли смерть, но в отличие от Беркенса, в ауре этого священника не было направленности.
Жажда крови, готовая взорваться во все стороны и уничтожить всех вокруг…
— ……
Шаннон прикусил губу.
Он был безоружен. Вернее, у него было несколько видов скрытого оружия. Но этот юноша-священник… вне всяких сомнений, обладал выдающейся боевой мощью. Даже Шаннону, сражавшемуся с первоклассными бойцами, от одного лишь взгляда на него хотелось закричать от давящего напряжения. Сможет ли он достойно противостоять ему без своего меча?
— О-о-о… Наконец-то мы встретились, — произнёс среброволосый священник дрожащим от эмоций голосом. Нет, это была не игра и не сарказм — он был растроган совершенно искренне. — О-о, о-о… Боже мой… Небесный Маузер… Какое безграничное счастье для меня послужить тебе…
— …Кто ты такой? — спросил Шаннон, но ответа не последовало.
Юноша медленно двинулся вперёд. Его рука, скрытая под рясой, появилась на свет. В ладони, обтянутой белой перчаткой, он сжимал медный канделябр.
Священник идёт с канделябром… вряд ли кто-то счёл бы это оружием и поднял тревогу. Но Шаннон в ту же секунду понял, что это «клыки» юноши. Есть разница между тем, чтобы просто «держать» предмет, и тем, чтобы естественно «занять стойку».
— Я — гончая. Благочестивая гончая, — нараспев произнёс священник. — Моё имя — Пьетро Бересса… апостол великого Маузера и земной наместник Его власти. Ну же. Иди ко мне. Бог жаждет тебя.
— Не неси чушь, — Шаннон положил руку на пряжку ремня.
На круглой белой пряжке находилась небольшая деталь. Она была выкрашена в тот же цвет, и с небольшого расстояния её было невозможно заметить…
— …Ну же.
Пьетро приближался широким шагом.
Казалось бы, походка беспечная. Это не были шаги дилетанта, но и осторожности в них не наблюдалось.
— Син?
Шаннон спросил на всякий случай. Но Син покачала головой. Видимо, это не тот человек, которого она «ждала».
Кто он вообще такой? Судя по всему, он нацелился на Син…
Сначала Шаннон подумал, что это новый убийца, посланный Церковью по души Пасифики и её «Хранителей». Но, похоже, он ошибся. В глазах этого священника Пьетро отражалась только Син. Шаннона он почти не замечал.
— Стоять, — скомандовал Шаннон, заслоняя собой Син.
Лишь тогда… юный священник остановился и посмотрел на Шаннона. Словно только в этот момент он вообще осознал его присутствие.
Между ними было около пяти шагов. Дистанция, позволяющая среагировать почти на любую атаку.
— Мой путь — это путь, указанный Богом. Преграждать его — какая дерзость…
— Кто тут ещё дерзкий, церковник. Если бы такие, как ты, валялись на каждом углу, улицу было бы страшно переходить.
— Вот как… Значит, ты тоже язычник, — с улыбкой произнёс Пьетро.
— Что ты сказал?
— Горе вам, невежественные язычники… Когда я думаю о том, что такие грязные твари топчут землю, возлюбленную Маузером… моё сердце разрывается от печали.
О, Маузер. Милосердие к тем, кто почитает тебя.
И божественная кара — язычникам.
— Горе тебе. Апостол дьявола.
В тот же миг.
Фигура Пьетро стремительно увеличилась. Шаннон почувствовал, как ветер коснулся его виска.
Быстро…!
Шаннон рефлекторно откинулся назад, уклоняясь от горизонтального удара. Шипы канделябра прочертили воздух, едва не чиркнув его по носу. На долю секунды… нет, ещё меньше, Шаннон разминулся со смертью.
Этот гад…!
Преодолеть расстояние в пять шагов в мгновение ока… быстрее, чем Шаннон успел это осознать, священник уже сократил дистанцию. Чудовищная скорость.
— Тч!
Шаннон взмахнул правой рукой.
Он выдернул деталь… и тянущуюся за ней струну. Струна странной длины — примерно от локтя до кончиков пальцев Шаннона — выскользнула из ремня. На её конце крепился маленький треугольный грузик.
…………!
Пронзительный свист разорвал воздух.
Даже без лезвия… даже короткая струна, если ей придать достаточную гибкость и скорость, превращается в режущее оружие. Шаннон мог разрубить такой струной яблоко пополам.
Но…
Священник ловко отступил, уклоняясь от удара, и струна лишь со свистом разрезала пустоту.
— О-о… как же это печально!
Противореча собственным словам, Пьетро расплылся в широкой улыбке и достал второй канделябр.
Сжимая оба канделябра, словно диковинные трезубцы, смеющийся священник снова бросился в атаку.
— Син, бег-!
Это заняло лишь мгновение. Одно короткое мгновение.
Взгляд Шаннона был прикован к Пьетро. Струна была наготове. Он всего лишь хотел сказать Син, чтобы она бежала, и на долю секунды, на время, меньшее, чем моргание глаза, ослабил концентрацию на противнике. В эту крошечную брешь — которую и брешью-то назвать сложно — Пьетро и ударил.
Когда Шаннон осознал это, священник уже был на расстоянии удара.
— Кх…!
Сработал рефлекс — Шаннон взмахнул струной, но левый канделябр Пьетро со звонким лязгом отбил атаку. А затем…
Хлюп.
С тошнотворным звуком правый канделябр вонзился Шаннону в живот.
Шаннон мгновенно замер. То ли из-за шока, то ли из-за напряжения, боль ещё не успела накрыть его, но потрясение парализовало тело.
— …………!!
— О-о-о. Как мне печально, как печально…
Канделябр приблизился к межбровью Шаннона.
— М-м…?!
Пьетро пошатнулся. Син вцепилась ему в пояс. Девочка с отчаянным выражением лица повисла на священнике, пытаясь остановить его движения.
— О-о-о. И здесь тоже… — с удивлением на лице произнёс Пьетро.
Он радостно — от всего сердца наслаждаясь происходящим, покачал головой — и быстро крутанул канделябр.
— И здесь тоже язычники!
Смертоносное острие, перехваченное обратным хватом, устремилось прямо в макушку девочки…
— Син!!
Позабыв о собственной ране, в отчаянии закричал Шаннон.
Но.
— О-о…………?
Канделябр так и не достиг цели, остановившись в воздухе.
— О-о-о-о…………
Было ли это замешательство? Лицо Пьетро на мгновение исказилось, и он пошатнулся. Словно его что-то потрясло до глубины души.
— О… о-о…!!
Будто испугавшись чего-то, Пьетро попятился назад.
— …………!!
В этот самый момент… несмотря на тупую боль, растекающуюся по животу… Шаннон взмахнул струной.
Пьетро рефлекторно попытался уклониться, но в этот раз его движения были чуть медленнее. С хлёстким звуком струна ударила священника по правой руке, разорвав ткань рясы и кожу под ней.
— …Как же так…
Священник с неверящим видом посмотрел на свою распоротую струной руку… затем на Син, потом на Шаннона.
Рана была неглубокой. Хоть она и сильно кровоточила, струна не смогла полностью перерубить ему руку.
— Кх…
Шаннон прикусил губу.
Этим ударом он должен был полностью вывести противника из строя. Вообще-то он целился в грудь, но священник успел увернуться.
Без своего любимого оружия, с раной в животе — а враг отделался лишь лёгкой царапиной. У Шаннона больше не было шансов на победу. Учитывая мастерство противника, сбежать вместе с Син тоже вряд ли удастся.
Однако…
— Эй, что там происходит…?!
Похоже, наконец-то заметив неладное, от городских ворот бежали несколько стражников.
— …О-о-о. Я… земной наместник власти Маузера… как же это возможно…
Пробормотав это, Пьетро отвернулся от Шаннона и направился навстречу стражникам.
— Эй, ты, что ты тут…
Видимо, решив, что слегка пошатывающийся Пьетро не представляет угрозы, несколько стражников неосторожно приблизились к нему.
— Идиоты, не подходите…
— Гром небесный, даруй гибель.
Ещё до того, как Шаннон успел выкрикнуть предупреждение… вспыхнувшая вокруг Пьетро молния ударила в стражников.
Мощный электрический разряд, мгновенно пронзивший их тела, сжёг нервы, обуглил мышцы и, найдя выход, взорвал их животы и лица.
С влажным стуком куски плоти осыпались на землю, и мгновением позже… стражники одновременно рухнули замертво.
Остаточные электрические разряды, словно змеи-молнии, торжествующе плясали вокруг трупов. Шаннон со стоном наблюдал за этим.
— Магия…
Активация боевой магии через комбинированное заклинание активации.
Только что он использовал «Мьёльнир» — ту же магию, что и Ракель. Вот только если Ракель всегда ограничивала мощность заклинания до несмертельного уровня, то сейчас сила удара была выкручена на максимум, предназначенный для убийства.
— Стой… ублюдок…
Но юный священник, не обращая внимания на слова Шаннона, неспешно удалялся. Горожане и другие стражники, заметившие суматоху, уже начинали стягиваться к месту событий, но… жестокость и стремительность только что увиденной расправы сковала их ужасом. Никто не осмелился окликнуть удаляющегося священника.
— …Кх…
Мир вокруг вдруг накренился.
Нет. Это накренился сам Шаннон.
— Шаннон, Шаннон, Шаннон…
Сквозь пелену он почувствовал, как Син прильнула к нему и отчаянно зажимает рану на его животе. Видимо, пыталась хоть немного остановить текущую кровь.
«Всё в порядке». Шаннон попытался открыть рот, чтобы сказать ей это… но захлебнулся кровью и потерял сознание.
Пасифика смотрела в окно.
На вечернем небе всё шире расползались зловещие чёрные тучи.
— Сестра Ракель…
— …Что такое?
— Кажется… опять дождь пойдёт.
— Да, похоже на то.
— ……
Пасифика снова замолчала.
Она рассказала Ракель всё.
Сестра дослушала до конца, молча кивая в такт её словам, а затем произнесла:
«Думаю… тебе нужно честно обо всём поговорить с Шанноном, и Син тоже должна при этом присутствовать. Мне легко сейчас высказывать своё мнение, но всё это может оказаться бессмысленными догадками. Шаннон, конечно, погорячился с выводами, но и ты могла что-то неправильно понять… А раз в деле замешана Арфи, ситуация и правда серьёзная».
В итоге они решили, что Пасифика должна ещё раз обсудить всё вместе с Шанноном.
Но…
Если бы они пошли только за покупками, то уже давно должны были вернуться. Ещё около часа, и солнце окончательно скроется за горизонтом.
— Если так волнуешься, пойдём встретим их?
— ……
— Или ты всё ещё злишься на Шаннона?
— Дело не в этом…
Пасифика прищурилась.
— …А.
За окном… по дороге к ним приближался экипаж. Тот самый экипаж, на котором уехали Шаннон с Син.
— Сестра Ракель, смотри…
На зов Пасифики Ракель тоже подошла к окну и посмотрела на приближающийся экипаж.
На козлах сидел вовсе не Шаннон. Там был какой-то незнакомый мужчина. Да ещё и вооружённый.
— Что это? А где Шаннон?
Голос Пасифики дрогнул от тревоги.
— …И чтобы духу вашего больше рядом с городом не было!
Мужчина оказался одним из городских стражников.
Вкратце объяснив ситуацию, он напоследок брезгливо бросил эту фразу.
— Не знаю, кто вы такие, но нам лишние проблемы не нужны.
— Да как вы смеете так говорить! Мой брат — пострадавшая сторона…!
— Пасифика.
Ракель остановила готовую вспылить сестру и поклонилась стражнику.
— Да. Мы сделаем, как вы сказали. Простите, что доставили столько хлопот.
По идее, стражники могли просто вышвырнуть их подальше от города, но этот человек не только довёз Шаннона и Син на экипаже до самого особняка, но и сделал это, рискуя навлечь на себя гнев того самого сумасшедшего священника. Это нужно было расценивать как проявление великодушия. К тому же, рана на животе Шаннона уже была наспех перевязана.
— …Ну, бывайте, — коротко бросил стражник и поспешно удалился.
А потом.
— Что это… что вообще произошло? — прошептала Пасифика, глядя на потерявшего сознание от кровопотери Шаннона. Его уложили на одеяло, расстеленное прямо на полу.
— Скажи хоть что-нибудь… Шаннон…
В ответ раздавалось лишь слабое, поверхностное дыхание, совершенно не похожее на то, как обычно дышал её брат.
— Что это?
Сворачивая плащ Шаннона, Ракель нащупала что-то внутри и достала небольшой бумажный пакетик.
— …Для Пасифики, — робко подала голос Син.
— Шаннон купил это… для Пасифики?
Син кивнула. Внутри оказалась пара маленьких, но очень красивых и искусно сделанных серёг.
— …Пасифика.
Ракель вложила пакетик в руку сестры.
— …Мог бы и пооригинальнее что-нибудь придумать, братик… Идея помириться с помощью подарка — это так банально…
Сжав серьги в правой руке и накрыв кулак левой ладонью… Пасифика неотрывно смотрела на лицо Шаннона.
— Что случилось? — спросила Ракель, но Син лишь мотала головой.
Они узнали от стражника общую картину произошедшего, но единственным человеком, кто видел всё с самого начала, была Син.
— Я не знаю…
— Как это ты не знаешь?! — рявкнула Пасифика, резко обернувшись.
Син вздрогнула и сжалась. В голосе Пасифики впервые прозвучала неприкрытая злость, направленная именно на неё.
Даже два дня назад, когда Пасифика набросилась на неё, пытаясь защитить Шаннона, она не испытывала к Син прямой ненависти или гнева.
Но сейчас в лице и в голосе Пасифики явственно читалась злость. И она даже не пыталась её скрыть.
— Ты же должна хоть что-то знать! Да и вообще, Шаннона не так-то просто ранить! Он сильный! Он невероятно сильный!
Он всегда её защищал. Какие бы враги ни вставали у них на пути, он сражался, побеждал и возвращался. И всегда с этим своим вечно ленивым выражением лица. Но сейчас…
— Это всё ты…!
Пасифика вскочила, шагнула к Син и схватила её за воротник.
— Это всё из-за тебя…!
Син не ответила. Она молчала, глядя на Пасифику полными печали глазами.
— Пасифика! — вмешалась Ракель.
Пальцы Пасифики, сжимавшие воротник Син так крепко, что костяшки побелели, медленно разжались… Напряжение покинуло её плечи.
— ……Прости.
Она знала.
Только потому, что там была Син… только потому, что он её защищал, Шаннон получил такую рану. Наверняка так всё и было.
Но винить в этом Син нельзя. Окажись перед Шанноном убийца с оружием, он защитил бы любого, кто был бы рядом. Такой уж он человек. Син ни в чём не виновата.
Пасифика всё это понимала.
Понимала, на что она злится.
Понимала, почему острие её гнева обратилось на Син.
Шаннон впервые… с риском для жизни защитил кого-то другого, кроме неё. Пасифика прекрасно осознавала, что просто ревнует.
Она чувствовала себя жалкой. Чувствовала себя глупой. Эгоистичной и наглой.
И всё же…
— Прости…
Повторив извинения, Пасифика снова опустилась на колени рядом с Шанноном.