Эпилог

— Эй, долго нам ещё до следующего города?

Спросила Пасифика, высунувшись из окна пассажирской кабины кареты.

— Без понятия.

Ответил Шаннон, лениво держа вожжи на козлах. Рядом с ним сладко спала Ракель, безмятежно посапывая во сне.

Ни единого облачка, пронзительно-синее, бескрайнее небо. Несколько птичьих теней кружили в вышине, выписывая спирали.

Весна была уже близко.

На тракт щедро лился солнечный свет, и лица редких попутчиков, встречавшихся им по пути, казались умиротворёнными и спокойными. В такой день любой почувствует лёгкость на душе.

Сегодня тоже был прекрасный денёк.

— Что значит «без понятия»?! Ты, братишка Шаннон, вечно ко всему относишься спустя рукава, безалаберный ты тип! Да ты вообще по жизни лентяй! Знаешь ли, девушки таких терпеть не могут! Так тебе и надо, бе-бе-бе!

— Ага-ага, понял-понял.

С ленцой отозвался Шаннон. Это разозлило Пасифику ещё больше, но, впрочем, всё было как всегда.

Слушая спиной ругань Пасифики, Шаннон задумчиво разглядывал небо.

Роковой день… шестнадцатый день рождения Пасифики, день её совершеннолетия — до него оставался всего год.

Чем бы всё ни обернулось, на этом их путешествие закончится.

Кто ошибается — Откровение или Шаннон и его семья? Если судить по теории вероятности, это слишком невыгодное пари. Возможно, чтобы победить, им понадобится чудо.

Однако.

— …Чего тебе?

Спросила Пасифика, слегка опешив от того, что Шаннон вдруг обернулся и посмотрел на неё.

— Ничего. Просто лицо у тебя забавное.

— Эй! Чья бы корова мычала!

Однако… разве чудеса не случаются, если в них верить? Не в кого-то другого. А в самого себя. В свои собственные чувства к кому-то.

Именно так думал Шаннон.

— Да и вообще, братишка Шаннон, мог бы хоть иногда расчёсываться! Волосы торчат во все стороны, аж смотреть тошно!

— Да-да, прошу прощения.

— Идеальный материал для гнезда! Вот умора будет, если какая-нибудь птица совьёт там гнездо и начнёт высиживать яйца!

Видимо, устав вопить, Пасифика замолчала.

Стук катящихся по земле колёс гулко разносился в тёплом солнечном свете.

Скучное, безмятежное время.

Временная роскошь. Моменты, когда они могут быть не «Хранителями» и «Выброшенной принцессой», а просто семьёй. Отголосок тех невинных дней, которые, как им казалось, будут длиться вечно.

Шаннону вдруг пришла в голову одна мысль, и он криво усмехнулся.

Настанет ли день… когда они будут вот так же с ностальгией вспоминать и об этом путешествии?

— ……

О чём-то задумавшись, Пасифика огляделась по сторонам и приложила указательный палец ко лбу с озадаченным видом. Убедившись, что Ракель крепко спит, девочка, что было для неё большой редкостью, тихо вздохнула.

— …Братишка.

Шаннон продолжал спокойно держать вожжи, не придав этому особого значения… как вдруг Пасифика, высунувшись из окна по пояс, приблизила губы к самому его уху.

— Знаешь…

Секундная пауза.

А затем застенчивый голос произнёс:

— …Я очень тебя люблю.

— …Я знаю.

Мгновенно ответил Шаннон, подавляя зевок.

Повисла невообразимо нелепая тишина.

…………

Мгновение спустя Пасифика густо покраснела и, размахивая руками, завопила:

— А-а-а-а-а-а-а-а! Да ты мог бы хоть немного смутиться или обрадоваться, скрытый извращенец! Ну ты вообще ни капли не милы-ы-ы-ый!

Крик Пасифики разнёсся в синих небесах.

Путь впереди был ещё долгим.

Слушая спиной её ругань, Шаннон лишь тяжело вздохнул.