Глава четвёртая. Меланхолия защитника
Вырвался долгий-долгий вздох.
«А-а… как же напрягает».
Абсолютно вялый голос, в котором так и слышалась эта фраза. Разумеется, он не произнёс её вслух лишь потому, что даже это было слишком напряжно.
И длинные чёрные волосы, кое-как перехваченные тонкой тесёмкой, и чёрный, словно траурный, плащ, скрывающий высокую фигуру — всё это было результатом того, что заботиться о своей внешности ему тоже было «напряжно». Ни больше, ни меньше.
«Защитник» Шаннон Касулл.
В определённых кругах это имя незаметно стали произносить шёпотом и с благоговейным страхом.
С начала их путешествия прошёл примерно год. И это было закономерным результатом того, что они с Ракель одного за другим повергали наёмных убийц, тайно подосланных королевским двором. Не раз им грозила верная гибель, но с каждым разом, проходя по самому краю, он и его сестра-близняшка лишь оттачивали свою силу.
Однако.
Означало ли это, что его поведение кардинально изменилось? Отнюдь. Когда человеку перевалило за двадцать, его характер уже не переделать. «Как же напрягает» — стало его коронной фразой.
В таком духе всё и продолжалось, включая и то, как он сегодня разбирался с очередными подосланными убийцами.
И тем не менее…
— А-ах ты ж… дрянь такая!
Для противника, который прямо сейчас скрещивал с ним клинки, это было невыносимо. Ведь они сошлись в схватке не на жизнь, а на смерть, а от парня исходила такая вялость, что руки опускались.
— Да что ты за ублюдок такой…!
Они находились на ответвлении, слегка уходившем в сторону от главного тракта.
Хотя дорога была хорошо ухожена, это всё равно была лишь второстепенная ветка. Окружающий пейзаж состоял лишь из бессмысленно прямой дороги и раскинувшегося по обе стороны мелколесья. Как только начинало смеркаться, прохожие здесь исчезали. Идеальное место для засады.
Сейчас мир окрашивался в цвета сумерек.
То самое время, когда даже клинки, скрещённые с намерением убить, озаряются меланхоличным светом.
Но…
— Оп-ля…
Шаннон вывернул свою катану, подбрасывая её вверх, и огромный меч противника до нелепого легко взмыл в воздух. Бородач, лишившийся оружия, рефлекторно дёрнулся, чтобы поймать его… и застыл в этой позе.
— Угх…
Ощущение лезвия, впившегося в шею.
Катана Шаннона, отбившая меч, в том же движении развернулась и прижалась к горлу мужчины.
Быстро.
Базовая техника владения двуручным мечом — вложить всю силу в прямолинейное движение, чтобы разрубить или проткнуть противника вместе с бронёй. Катана же, напротив, изменчиво танцует, разя в уязвимые места противника. Поэтому её лезвие острее, а удары — плавные и быстрые.
Но даже с учётом этого… удары Шаннона были невероятно быстры. Непостижимо быстры, остры и филигранно точны.
От ощущения, передавшегося через кожу, бородач содрогнулся.
Стоит чуть-чуть надавить — и из его шеи хлынет фонтан крови… Настолько тонким было это соприкосновение. Иными словами, это означало пугающее мастерство мечника, способного контролировать разрез толщиной в тонкую плёнку кожи.
Победить такого противника было абсолютно невозможно.
И всё же, он не мог так просто отступить. По крайней мере, он был слишком горд, чтобы покорно признать поражение.
— В… вы…
На угрюмом лице мужчины отразилось возмущение. Хотя он и его люди напали толпой из засады, в нём не было ни капли раскаяния.
Был ли он просто бесстыдником, чьё самомнение не соответствовало реальности, или же…
— Вы… вы хоть понимаете, что творите?! Каким бы невежественным сопляком-простолюдином ты ни был, об «Откровении святого Гренделя» ты точно слышал!
Всем своим видом он показывал: «Правда на моей стороне».
Но…
— Значит так, дядя, — проигнорировав слова противника, произнёс Шаннон, ещё раз окинув бородача взглядом. — Уж не знаю, кто ты такой, но раз пришёл по чужую душу, значит, к собственной смерти готов, так?
Простая кожаная броня без украшений — излюбленная экипировка наёмников, которым важна подвижность на поле боя. Но доспех этого бородача был слишком чистым. Оружие и броня, прошедшие реальные бои, как их ни чисти, всё равно покрываются грязью и царапинами… А на снаряжении этого человека не было ни того, ни другого.
В его движениях также бросалась в глаза странная правильность взмахов. Это не та смешанная с самодеятельностью практичная техника, что часто встречается у наёмников. Это были движения классической школы фехтования, где обучение начинается с кропотливого повторения базовых стоек под руководством именитого мастера.
Скорее всего… этот бородач — не наёмник.
— Глупец, вы совершаете чудовищную ошибку…
Тут он осёкся.
На лезвии, слегка прорезавшем кожу, начали собираться алые бусинки крови. Особой боли не было, но это лишь усиливало страх. С таким мастерством этот юноша мог бы снести ему голову за долю секунды, так что он бы даже не понял, что умер.
Взгляд мужчины, в котором читался испуг, вновь обвёл окрестности.
На земле валялись тела: одно, второе, третье.
Двое из них носили такие же доспехи из жёсткой кожи, как и бородач, а третий был облачён в характерную длинную мантию из тонкой синей ткани с замысловатой белой вышивкой. Стандартное одеяние мага.
Обычно боевой потенциал мага, владеющего атакующей магией, приравнивается к десяти пехотинцам. Разумеется, это при условии, что он действует в паре с пехотинцем, специализирующимся на ближнем бое… Но как бы там ни было, если этот третий не был просто ряженым, общая боевая мощь нападавших равнялась тринадцати пехотинцам… целому отделению.
И Шаннон в одиночку всех их уложил.
Причём… не убивая.
Спины и груди поверженных мужчин чуть заметно вздымались и опускались. Даже с первого взгляда было видно, что они покрыты переломами, синяками и кровью — живого места нет, но они точно были живы.
Излишне говорить, насколько это сложная задача.
Обезвредить врага, который пытается тебя убить, не лишая его жизни — сложнейший трюк даже один на один. А проделать это сразу с несколькими противниками можно лишь в том случае, если разница в силе между вами поистине колоссальна.
— Ослепнуть, получить раздробленные колени или лишиться рабочей руки — выбирай, что больше нравится.
Но… в голосе Шаннона, предлагающего столь безжалостный выбор, не было ни радости победы, ни высокомерия. Его вялый тон выдавал всё ту же «напряжность» ситуации.
— Глупцы, эта девчонка…
— Тогда выберу я. Идёт?
— Э… эй, подожди, постой!
Увидев небрежно занесённую катану, бородач изменился в лице. Шаннон, как ни странно, оказался довольно вежлив: он остановил клинок и спросил:
— …Сколько ждать?
— Нет, дело не в этом… Ты же знаешь о том, что гласило «Откровение святого Гренделя» шестнадцать лет назад!
— Не знаю.
Резкий отказ сбил мужчину с толку.
— Н… не можешь не знать! Эти знаменитые слухи! Слушай сюда, то пророчество…
— А-а… как же ты достал.
С этими словами Шаннон покрепче перехватил катану.
— Да говорю же, подожди…!
— Неа, мне лень.
Но…
На мгновение выражение лица бородача странно исказилось.
— Хех…
В следующую секунду оно резко изменилось… цвет страха сменился цветом ликования.
— Хе-хе-хе… бу-га-га-га…!
Недоумённо глядя на внезапно расхохотавшегося мужчину, Шаннон опустил катану. Казалось, тот сошёл с ума, но в его глазах читалась надменность человека, уверенного в своей победе.
— Бу-га-га-га, сопляк!
— …Чего тебе, дядя с бородой?
— Д-дядя… В общем, ты проиграл! Оглянись!
Слегка оскорбившись, бородач указал за спину Шаннону. Мрачно поморщившись, Шаннон без всякой опаски послушно обернулся.
Непростительная беспечность.
Бородач на миг опешил, но тут же понял: это шанс, выпадающий раз в тысячу лет, и попытался броситься на одетую в чёрное спину.
…Идиот!
Однако.
Он замер на месте. Не мог пошевелиться. Тело оцепенело, словно парализованное. И дело было не во внешнем давлении. Инстинкт самосохранения кричал от ужаса, отказываясь повиноваться.
Шаннон даже не смотрел в его сторону. Даже не направлял на него катану. И всё же…
— Угх…
В этот момент мужчина впервые осознал, что такое настоящая жажда крови.
Тем временем… за спиной Шаннона.
На обочине тракта стояла карета.
С тех пор, как граф Франки подарил её им, она практически не изменилась. Разве что царапин прибавилось, но на первый взгляд она ничем не отличалась от обычных грузовых повозок, то и дело снующих по дорогам.
Впрочем, различные приспособления, скрытые за заурядной гражданской внешностью, не раз выручали Шаннона и его спутниц. В ставни на окнах пассажирского салона можно было вставить стальные бронелисты, а чёрная как смоль краска, покрывающая большую часть кузова, была огнеупорной краской для армейских карет. Даже лошади были облачены в попоны, которые лишь с виду казались зимними, а на деле были сотканы из прочной на разрез ткани со вплетёнными стальными нитями. Никакая это не грузовая телега. По своим характеристикам она могла потягаться с боевыми армейскими экипажами.
Сейчас… возле неё стояли три фигуры.
Первая.
Облачённая в такой же чёрный плащ, как у Шаннона, плотные кожаные перчатки и сапоги — походная одежда — это была Ракель.
Когда они так одевались, их сходство бросалось в глаза особенно сильно. Близнецы, как-никак… несмотря на разницу полов, они были похожи так, словно их отлили в одной форме.
Впрочем, её удивительно безмятежная аура ничуть не изменилась с момента начала их путешествия. Её вечно сонные, чуть влажные глаза излучали какое-то беспричинное счастье, составляя разительный контраст с Шанноном.
— Э-э… Ракель.
— Что, Шаннон? — лениво отозвался голос, от которого могли подкоситься колени.
— А что это за сосед рядом с тобой?
Это был второй.
Мужчина среднего роста и сложения в заурядной крестьянской одежде. Человек, чьей главной отличительной чертой было полное отсутствие каких-либо отличительных черт.
Именно поэтому то, что он сжимал в руках, производило столь сильное впечатление.
Тонкие кинжалы. Их острые концы упирались в горло каждой из девушек.
Очевидно, он сидел в засаде. Пока Шаннон отвлёкся на ту четвёрку, он незаметно подобрался к карете.
— Бросай оружие.
Приказал голос, такой же безликий, как и его обладатель. И это была не угроза. Те, кто говорит таким тоном, действительно без колебаний убивают женщин и детей. Это был сухой голос профессионального убийцы, чьи эмоции давным-давно выгорели от привычки убивать.
— …Ну что ж поделать.
Шаннон со вздохом воткнул катану в землю. И медленно сделал три шага назад, отдаляясь от неё.
И в этот же момент…
— Ах ты ж, ИДИО-О-ОТ!
Взвизгнул пронзительно высокий голосок.
С явным неохотным видом Шаннон перевёл взгляд в ту сторону.
Третья.
— И почему ты, братишка Шаннон, вечно делаешь всё спустя рукава?! Стоит завязаться драке, как про охрану ты вообще забываешь! Благодаря тебе я тут рискую жизнью по полной программе! Всё тебе напряжно, через слово одно только «как же напрягает»! Если тебе так лень, может, вообще дышать перестанешь?!
— …Эй, послушай.
Шаннон вздохнул особенно протяжно и обратился к обладательнице голоса… девушке, которая сейчас гневно сверкала на него яркими, похожими на сапфиры синими глазами.
Это была Пасифика.
Золотистые, слегка вьющиеся волосы были аккуратно собраны, а миниатюрная фигурка облачена в походный наряд, выдержанный в алых и жёлтых тонах. За год путешествий она совсем чуть-чуть подросла, но в её внешности и жестах всё ещё сквозила явная детскость.
Когда она молчала, она была настолько милой, что её так и хотелось обнять, но…
— Пасифика… нет, моя принцесса. А не Вы ли это устроили истерику, что во что бы то ни стало хотите спать сегодня под крышей, и заставили нас поехать по этой удобной для засад короткой дороге?
— И что с того?!
Стоило ей открыть рот, как из него вылетали настолько дерзкие фразочки, что её тут же хотелось придушить. И это тоже осталось неизменным.
Ни капли раскаяния. Удивительно, но от такой степени наглости даже возникало какое-то извращённое чувство удовлетворения.
— Если бы Вы хоть немного осознавали своё положение, нам было бы гораздо проще Вас охранять… Вот о чём я думаю.
— Молчать! Не смей строить из себя покорного слугу только когда тебе выгодно! А то вечно строишь из себя старшего брата! Это оскорбление величества! Оскорбление величества! Приговариваю тебя к казни «гусеница-в-грубой-верёвке»!
— …Это ещё что такое?
— Новая разработка! Замотать тебе лицо грубой верёвкой и связать руки! Лицо будет чесаться, а почесать, например, нос, ты не сможешь! У-фу-фу-фу. Гениально, правда? Так тебе и надо.
Шаннон молча смотрел на Пасифику, не понимая: злиться ему или недоумевать.
— Если хочешь со слезами попросить прощения, самое время. Вообще-то это тянет на высшую меру, но я же добрая, так и быть, прощу. Так вот, даю тебе десять секунд. За это время ты должен выразить «Как сильно я раскаиваюсь» в сочинении объёмом от пятидесяти до ста символов. Понял? Считаю! Итак, десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один… один… один… один… э-э-э…
Она с неохотой произнесла «один» ещё раз пять… и на этом запнулась.
Девушка замолчала, и тогда Шаннон очень тихим голосом спросил:
— …Душенька довольна?
— Угу, ну вроде.
— Тебе больше нечего сказать?
— …Спаси меня.
Надув щёки, выдавила Пасифика.
Шаннон издал короткий вздох и повернулся к Ракель, которая сонно и безучастно наблюдала за их перепалкой.
— Ракель… ты бы хоть немного помогла.
— Да-да.
Ракель непринуждённо подняла одну руку. Мужчина с кинжалами не шелохнулся. Видимо, движение было настолько естественным, что он упустил момент для удара.
Направив тонкие белые пальцы на приставленный к ней кинжал, она произнесла заклинание:
— «Мьёльнир», рази[✱]Мифологическая отсылка. В скандинавской мифологии Мьёлнир — молот бога грома Тора.!
Зз-з-з!
Из её кончиков пальцев… вернее, из пространства прямо перед ними внезапно вырвалась фиолетовая вспышка и, словно змея, бросающаяся на добычу, скользнула по лезвию кинжала и обвилась вокруг ассасина.
Одно из боевых армейских заклинаний… «Громовой молот» («Мьёльнир»).
Ассасин без звука рухнул на землю.
Видимых травм не было, но волосы по всему его телу встали дыбом, а конечности неистово сводило судорогой. Какое-то время ему придётся пожить в состоянии полупаралича, но он должен благодарить небеса за такую удачу.
«Громовой молот» — это официально принятая армией королевства Лайнван боевая магия, предназначенная для поражения живой силы, и в оригинале она убивает наповал с одного удара. Разумеется, её магическая формула не является достоянием общественности. То, что Ракель смогла расшифровать и воссоздать формулу «Громового молота» по запискам своей матери-волшебницы, да ещё и снизить её мощь до несмертельной — исключительно её заслуга.
Более того…
— Н… не…
Услышав этот стон, Шаннон обернулся к бородачу.
— «Невозможно»? — озвучил он за бородача, который лишь хватал ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова. — «Невозможно активировать боевую магию после столь короткого заклинания»?
Судя по его изумлению, он хоть что-то понимал в магии. Действительно, обычно такие сложные боевые заклинания невозможно запустить столь короткими фразами. Из-за этого маги плохо приспособлены для ближнего боя, и в сражениях их, как правило, сопровождают пехотинцы, вооружённые для ближнего боя.
— А дело вот в чём, — её лицо вдруг озарилось, и Ракель с радостью пустилась в объяснения. — Это называется пакетное заклинание. Моя фраза лишь активировала простенькую базовую формулу. Однако эта первая формула распаковывает и запускает шаги активации заранее сжатой следующей формулы внутри специально созданного виртуального сознания, что очень эффективно сокращает время запуска заклинания.
Она тараторила без остановки, словно только этого и ждала. Видимо, ей уже давно не терпелось кому-нибудь об этом рассказать.
— Иными словами, если применить эту технику, то даже человек, не являющийся магом, сможет временно…
— Ракель, достаточно объяснений.
— Да?
«…Какой ты злой, Шаннон», — читалось во взгляде Ракель, устремлённом на брата снизу вверх. Когда высокая, похожая на ребёнка Ракель так делала, это выглядело до странности мило, но, к сожалению, на её брата-близнеца этот приём совершенно не действовал.
— Ну что ж… дядя.
Шаннон подошёл к воткнутой в землю катане, вытащил её и снова повернулся к побледневшему бородачу.
— Ты уже сделал свой выбор судьбы… не так ли?
Мужчина снова и снова отчаянно мотал головой… но при этом, словно заворожённый, смотрел на блеск безжалостно занесённого клинка.
Карета катилась по погружённому в сумерки тракту.
Вожжи на козлах держала Ракель. Рядом с ней сидел Шаннон.
Из-за нападения бородача с компанией они задержались, но уже добрались до места, откуда виднелись редкие огни города. Кажется, им всё-таки удастся поужинать на постоялом дворе.
— Э-эй, ну скоро там?
Пасифика высунулась из окна пассажирского салона.
— Да уже видно же… скоро приедем.
Шаннон кивнул в сторону городских огней.
Но Пасифика внезапно схватила его за ухо и, с силой потянув, завопила:
— Что значит «скоро»?! Пока ты будешь тут философствовать, уже утро наступит! Ты, братишка Шаннон, по сравнению с нормальными людьми просто тормоз! Я устала! Я хочу горячей еды и спать в мягкой кроватке, прямо сейча-а-ас!
— Ай-й, да заткнись ты уже.
Капризы Пасифики были делом обыденным, но даже у Шаннона не всегда хватало терпения пропускать их мимо ушей.
— Это вот этот рот тут капризничает, да? А ну-ка, ну-ка…
— Сё шы шелаеш-ш!
Шаннон обхватил её за шею левой рукой, а правой принялся растягивать её щёки. Отчаянно брыкаясь, Пасифика вопила:
— Плеклашное лишико ифпортиф, жамуж не фозьмуф!
— Хм, забавное лицо. А ну-ка, ну-ка.
— Шошфем уше, офпуши меня!
— Хм-м. Пасифика. За то недолгое время, что я тебя не видел, ты стала ещё страшнее.
— Иш-ша кофо ше-э!
— Не понимаю. Говори на человеческом, на человеческом.
Заявлял Шаннон совершенно нелепые вещи. И впрямь, в такие моменты казалось, что они настоящие брат с сестрой.
— Шам налыфаефша-а!
— Какие вы дружные, — с завистью протянула Ракель.
— Лакель, фоже хочеф? Это жабафно!
Решив контратаковать, Пасифика засунула пальцы Шаннону в рот и потянула.
— Э-э-эй, фто ты шелаеф!
— Шам же шкозал гаварифь!
Они вцепились друг другу в рты, оттягивая щёки и ковыряясь пальцами.
— Как-то я чувствую себя лишней…
Произнесла Ракель, достала платочек и с досадой прикусила его краешек. Что ж, её восприятие реальности тоже слегка отличалось от нормального.
— Да-а, хватит уже!
Шаннон кое-как отлепил от себя Пасифику.
— Если так продолжать, у меня кожа на лице обвиснет.
— А тебе, братишка Шаннон, с твоей старческой подростковой ленью в самый раз. Будешь весь в морщинах. Хе-хе, дед, дед, дед Шаннон!
— Не выдумывай новые болезни.
— Об этом скоро официально объявит Королевское медицинское управление.
— Врать-то не надо.
Шаннон и Пасифика пререкались, потирая покрасневшие щёки, когда вдруг…
— …Прошу прощения.
Звонкий, ясный голос заставил всех обернуться.
Одиноко стоя на обочине дороги, на них смотрел подросток. На вид он был ровесником Пасифики. Судя по длинному плащу, скрывающему его с плеч до лодыжек, он был путешественником.
Когда Ракель натянула поводья и остановила карету, юноша подбежал поближе.
— Извините, что так внезапно вас остановил… у меня есть небольшая просьба.
Мягкие каштановые волосы. Безупречно правильные, аристократичные черты лица. К нему скорее подходило слово «красивый», нежели «милый».
— …Э-э-э.
Подойдя ближе, он, видимо, заметил внешний вид Шаннона и Пасифики. Взглянув на Ракель, он спросил:
— …Они оба заболели свинкой?
— Ничего подобного! — завопила Пасифика.
— Это доказательство глубокой братско-сестринской любви! — активно закивала Ракель.
Юноша, слегка опешив, снова посмотрел на них двоих и растерянно пробормотал:
— А, в-вот как. Как всё глубоко, однако.
— Да говорю же, это не то! — возмутилась Пасифика.
— И… что тебе нужно?
Несмотря на беззаботный вид парня, Шаннон почему-то спросил его очень неприветливо. Но юноша, не обратив на это внимания, мягко улыбнулся.
— Ах да, точно. Это сущий пустяк.
Он непринуждённо шагнул к Шаннону.
— Пожалуйста, умрите.
В это мгновение.
Между Шанноном и юношей высоко-высоко в ночное небо взметнулся звон стали.
Пасифика на секунду не смогла понять, что произошло. Она всё видела от начала до конца, но всё случилось настолько быстро, что её разум не поспевал.
Серебряная вспышка, вырвавшаяся из-под плаща юноши. Словно зверь, бросающийся на добычу, этот свет скрестился с другой серебряной вспышкой, выскользнувшей с пояса Шаннона.
Катана и… длинная алебарда.
Оружие, наносящее чудовищные удары за счёт центробежной силы, но в руках умелого мастера оно способно на точные, мелкие выпады, не уступающие фехтованию на мечах. Как и во всём, дело в том, кто использует инструмент.
Но самое удивительное было то, что… это длинное оружие появилось из-под плаща юноши. Разумеется, спрятать такую длину обычным способом невозможно. Древко было модифицировано и сделано складным. Юноша, используя силу взмаха, разложил состоящее из трёх частей древко и в том же движении нанёс удар.
Ужасающе плавное движение, доступное лишь тем, кто повторял его тысячи и десятки тысяч раз. В нём не было ни капли скованности от боевого напряжения, лишь уверенность привычного дела.
Очень сильный противник.
— Пасифика! Живо внутрь!
Шаннон крикнул с редкой для него резкостью, и Пасифика послушно подчинилась. Ракель тоже спрыгнула с козел, чтобы не мешать движениям брата.
Юноша не стал сопротивляться давлению Шаннона, который навалился всем весом на его оружие, а, позволив этой силе отбросить себя, отскочил назад. Воспользовавшись моментом, Шаннон спрыгнул с кареты, где было тесно сражаться.
— Здорово, — всё так же улыбаясь, похвалил юноша. — Ты, похоже, заметил меня ещё до того, как я напал?
— Ещё бы… Не каждый день встречаешь кого-то с абсолютно бесцветной аурой, — мрачно ответил Шаннон.
Прозрачная, бесцветная аура. Аура того, кто отсёк всё лишнее как несущественное и очистил себя до нечеловеческого состояния. Например… для «убийства».
— Ха-ха, значит, мне ещё нужно тренироваться.
Это был не вопрос. Лишь формальность для подтверждения факта.
— Меня зовут Кристофер Армалайт[✱]Отсылка к американской компании ArmaLite, исходному разработчику винтовок AR-10 и AR-15., я спецназовец Пятого отряда специального назначения Королевской армии «Обстинейт Эрроу»… Можно просто Крис.
Голос юноши оставался светлым и жизнерадостным.
В его облике, казавшемся совершенно невинным, выделялись лишь синие глаза. Безмятежные… но светящиеся густой жаждой крови.
Тот, кто смог бы смотреть этому юноше в глаза и досчитать до десяти, наверняка выжил бы и в глухих джунглях. Переглядеть дикого зверя было бы куда проще.
Плохо дело.
Подумал Шаннон, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
Он чертовски опасен… слишком опасен.
— Ах да, кстати, прежде чем ты умрёшь, я хотел спросить, — дружелюбным тоном поинтересовался юноша, словно не замечая его страха. — Вы по пути сюда не встречали дядю с бородой?
— …Так ты из их компании.
— Если быть точным, то нет, но нам приказали работать вместе. Видимо, они решили напасть без меня, не дожидаясь.
— Если ты о них, то я вывихнул им все суставы и оставил валяться у дороги. Если на них наткнутся дикие псы или бандиты — им конец, но я не обязан нянчиться с наёмными убийцами.
— Согласен. Но всё равно, бестолковые дядьки… Уж не знаю, взыграла ли в них рыцарская гордость или что-то ещё, но какой в этом толк, если ты проиграл?
Рыцари, а теперь спецназовец.
Шаннон почувствовал спиной, как Ракель резко втянула воздух.
Значит, Королевская армия наконец-то начала действовать в открытую.
До сих пор солдаты Королевской армии не вступали в прямое противостояние. Скорее всего, чтобы предотвратить огласку дела об «Выброшенной принцессе». В основном нападали лишь нанятые за деньги убийцы и наёмники, не знавшие всей подоплёки. От людей, не связанных напрямую с королевством, всегда можно было откреститься, заявив, что они знать ничего не знают.
Но раз уж в дело вступила армия королевства — неважно, официально или нет — значит, они дошли до той точки, когда им уже не до сохранения лица.
Для Шаннона и остальных это представляло двойную угрозу.
Во-первых, их численность. Каким бы сильным ни был человек, победить целую организацию практически невозможно. Если армия плюнет на секретность и нападёт всей своей мощью, Шаннон и Ракель одни не справятся.
Во-вторых, существование придворного ордена «Эмбер Найтс», состоящего из элиты королевских рыцарей, и нескольких подразделений специального назначения внутри самой армии. Оставив в стороне ослабших за долгие годы мира солдат регулярной армии, бойцы этих организаций обладали нечеловеческими боевыми навыками и способностями.
Шаннон не знал, насколько они сильны на самом деле, но, глядя на стоящего перед ним юношу, он понимал: они — грозные враги, полностью соответствующие слухам… а может, и превосходящие их.
— Хм-м, незадача… Было бы куда проще, если бы ты их убил, — весело заявил он немыслимую вещь.
— Если честно, мне бы тоже так было легче… Ну так что, будем драться? — мрачно спросил Шаннон.
— Нет, извини, что напал первым, но пока воздержусь. Пойду проверю дяденек. Если с ними что-то случится, начальство будет недовольно.
С этими словами юноша отпрыгнул назад.
Прямо в воздухе он легко взмахнул алебардой, и она, словно по волшебству, послушно сложилась. Когда он приземлился, длинное древко уже аккуратно спряталось под плащом.
— Ах да, ещё кое-что.
Собравшись уходить, юноша обернулся через плечо.
— Почему вы защищаете эту девушку?
Шаннон мельком глянул на карету. Пасифики не было видно, но она наверняка прислушивалась к их разговору.
— Вы ведь знаете об «Откровении»?
Шаннон промолчал. Что означало согласие.
— Эта девушка — спусковой крючок катастрофы, символ гор трупов и рек крови, человек, само существование которого омерзительно.
Произнёс юноша нараспев.
Его звонкий голос отлично разносился в воздухе. Пасифика в карете наверняка его слышала. Разумеется, юноша знал это.
— Если она умрёт, никто не расстроится, наоборот, многие будут только рады… Какой вам смысл защищать…
Тут слова Криса оборвались.
Рука, которую он вскинул прямо к лицу, сжимала… точнее, держала двумя пальцами лезвие кинжала. Юноша поймал кинжал, брошенный Шанноном — удар, нанесённый хоть и без намерения убить, но в полную силу — так же естественно, как сорвал бы цветок.
Он играючи подбросил кинжал в воздух. Серебряное орудие смерти, вращаясь, взмыло в тёмную пустоту.
— Разозлился? Вы же привыкли это слышать?
Шаннон опустил левую руку, которой бросил кинжал, и резко выдохнул. Это был не вздох. Лишь способ хоть немного сбросить давление гнева и безысходности, бушующих в груди.
Да. Привычные слова обвинений.
Но сколько бы миллионов раз он их ни слышал, они всё так же безжалостно резали по сердцу. К боли нельзя привыкнуть. Можно лишь научиться её терпеть.
Она никуда не исчезала.
Кровь всё так же продолжала течь.
— Ну… ладно.
Крис загадочно улыбнулся и повернулся к ним спиной. Ракель на мгновение собралась ударить в его неспешно удаляющуюся спину боевой магией… но тут же остановилась.
Всё равно увернётся. Да и не в характере Ракель было бить в спину врагу, тем более ребёнку.
— Ну и чудовище нам попалось…
На слова Шаннона, сопровождаемые тяжёлым вздохом, Ракель лишь молча кивнула.
В итоге в гостинице они так и не остановились.
Им не дали разрешения войти в город с оружием, а драться со спецназовцем безоружным не хватило бы уверенности даже у Шаннона.
— Опять ночевать на улице? — Пасифика недовольно скривилась, но быстро и сноровисто начала расстилать спальные мешки.
Оставив карету за городом, они решили устроить привал. Когда имеешь дело с наёмными убийцами, за городом проще сохранять бдительность, чем в суматохе городских улиц. Хотя, если спецназовец вроде Криса всерьёз скроет своё присутствие, они могут не заметить его, пока он не окажется прямо перед ними.
— Всё, готово.
— Ужин будет чуть позже-е-е, — донёсся голос Ракель из-за кареты.
На мгновение Шаннон бросил в ту сторону подозрительный взгляд… но промолчал.
Стряпня Ракель раз через три оборачивалась катастрофой. И дело было вовсе не в том, что она не умела готовить. Если бы она просто разожгла костёр и всё приготовила как обычно, её еда была бы первоклассной — кулинарного мастерства ей было не занимать.
Проблема заключалась в её непреодолимом желании использовать в готовке магию. Причём военную атакующую магию.
— Надеюсь… сегодня обойдётся без сюрпризов.
— Кто знает, — бросил Шаннон и взялся за катану. Будто вспомнив, он добавил: — …Ну, сейчас она поддерживает «Райскую обитель». Вряд ли у неё останется лишняя магическая ёмкость на другие фокусы. Ладно… пойду осмотрюсь.
И он неспешно зашагал прочь.
Для безопасности Ракель установила сигнальный барьер «Райская обитель», «Асгард»[✱]Мифологическая отсылка. В скандинавской мифологии Асгард — обитель богов-асов.. Время его действия составляло около суток. Он работал даже тогда, когда она спала, и мгновенно оповещал, если кто-то приближался.
Тем не менее, разбивая лагерь на открытой местности, Шаннон всегда делал обход. Техника остаётся техникой… в мире нет ничего «абсолютного».
К слову, «Райская обитель» — это заклинание, требующее совместных усилий как минимум трёх магов, но Ракель справлялась с ним в одиночку. В отличие от Шаннона, она обладала поистине гениальным талантом к магии, словно унаследовав его целиком от их матери, бывшей придворной волшебницы.
Нет.
Это не совсем так.
На самом деле… магии обучался и Шаннон.
С магической силой проблем у него не было. Более того, говорили, что она у него даже больше, чем у сестры.
Кстати… то, что обычно называют «магической силой», на самом деле не является «силой» как таковой. Магия не излучает энергию. Она лишь вмешивается в скрытые законы этого мира (которые маги называют «Операционной системой») и извлекает определённый результат.
Грубо говоря, это всё равно что опустить руку в реку и слегка изменить течение воды. Ты не создаёшь воду из ничего и не формируешь само русло.
Но как бы то ни было…
«Магическая сила» — это, точнее говоря, объём ментальной ёмкости, необходимой для развёртывания магических формул, лежащих в основе волшебства. Чем сложнее и мощнее магия, или если нужно активировать несколько заклинаний одновременно, тем больше требуется ментальной ёмкости.
Маги считают, что эту ёмкость нельзя увеличить тренировками. Никто точно не знает, что именно её определяет: наследственность, чистая случайность или какие-то неизвестные факторы… Изобрели лишь метод её измерения.
Если под талантом понимать именно объём ментальной ёмкости, то Шаннон был выдающимся гением.
Но… ему не хватало способностей для её контроля.
У него напрочь отсутствовало то, что можно назвать чутьём для развёртывания магических формул внутри своего сознания и свободного управления их активацией и работой.
Иными словами, он не знал, как использовать свой колоссальный внутренний потенциал… проще говоря, ему не хватало навыка, чтобы превратить магическую силу в заклинания и выпустить её наружу.
Это стало ясно, когда ему было всего четыре года. В конце концов, Ракель уже в три года научилась копировать и запускать магию матери Кэрол, просто наблюдая за ней.
Именно поэтому Юма воспитал его как мечника.
— И всё-таки…
Холодный ночной воздух был приятен. Походив по округе какое-то время, он внезапно остановился.
— …Что ты тут делаешь?
Обернувшись, он увидел Пасифику.
На её лице читалась растерянность. Кажется, она и сама не знала, чего хочет.
— Да ничего…
Она начала фразу, но тут же замолкла. Было видно, что ей хочется что-то сказать, но она никак не может набраться смелости. Для Пасифики, которая обычно сначала кричала, а потом уже думала о смысле сказанного, это было большой редкостью.
— Да так, ничего особенного… просто…
Шаннон молча ждал.
После недолгого колебания она наконец произнесла чуть слышным голосом:
— Наверное… мне и правда не стоило появляться на свет…
Тот обыденный тон, с каким обсуждают завтрашнюю погоду… делал эти слова лишь ещё более грустными. Пасифика заложила руки за голову и посмотрела на ночное небо.
Шаннон намеренно промолчал. Вряд ли Пасифике сейчас нужны были дежурные утешения и слова отрицания.
— Если я умру, все ведь будут счастливы, так?
Не отвечая, Шаннон зашагал вперёд. Пасифика пошла рядом с ним.
— Тот, кто пытается меня убить… это король… мой настоящий отец, да? — тихо пробормотала она.
Она ничего не совершила… девушка, само существование которой назвали грехом. Девушка, которой не позволено даже просто жить.
Глядя на профиль сестры, Шаннон подбирал слова. Он знал, что любые слова бесполезны, но чувствовал, что если не выскажет это вслух, то и сам может потерять ориентиры.
— …А что, если это всё ошибка?
— Ошибка?
— Жрецы тоже люди… они могли ошибиться. Другие могли неправильно истолковать их слова. Да и сами боги, в конце концов, могут ошибаться.
— Может быть… наверное, — слабо улыбнулась Пасифика. Было ясно, что она не поверила словам брата.
Слова не достигают сердца. Никто не может проникнуть в чужую душу. Люди никогда не смогут понять друг друга до самого конца.
А верить в то, чего не понимаешь, невозможно. Сомнения остаются всегда. Недопонимания не исчезают. Даже находясь так близко, между людьми всегда стоит непреодолимая стена.
«Верить» — это лишь иллюзия. Ведь даже кровные родственники убивают собственных детей.
Но…
— Слушай… братишка, — позвала Пасифика редким для неё, ласковым голосом. — Ты мне веришь?
Она забежала вперёд, заставив Шаннона остановиться, и заглянула ему в глаза. В её синих глазах, светящихся искренней, похожей на молитву мольбой, отразилось мрачное лицо Шаннона.
— Чему именно я должен верить? О чём ты?
Его вялый вопрос, в каком-то смысле, был даже жестоким.
— Да о чём угодно. Хоть в чём-то одном… Даже если весь мир скажет обратное, ты мне поверишь?
— …Сложный вопрос.
Шаннон вздохнул.
Вера — это сладкое и прекрасное чувство… но порой оно заставляет отвернуться от правды и может даже оправдать самоуверенность и эгоизм.
Как те люди, что слепо верят в навязанную им «справедливость»… и приходят убивать девушку, даже не подвергая сомнению свои действия.
Или как тот убийца, что продолжал защищать свою дочь даже после того, как она превратилась в труп.
— Кто знает… может, и нет, — честно ответил Шаннон.
Сказать «я тебе верю» было бы легко, но сейчас пустые, красивые слова не имели никакого смысла.
— Вот как…
Пасифика слегка улыбнулась.
— Спасибо. Мне стало легче.
— Легче?
Шаннон нахмурился, вглядываясь в лицо сестры. Пасифика выглядела так, словно сбросила с плеч тяжёлый груз — её лицо просветлело.
— Потому что ты сказал мне правду… Если бы ты хотел меня обмануть или просто отмахнуться, тебе было бы гораздо удобнее сказать, что веришь.
— Решила меня проверить?
— …Прости.
Она опустила глаза.
— Но знаешь, теперь я могу тебе верить… Что бы ни случилось… даже если мне придётся умереть от твоей руки… я смогу принять это и подумать: «значит, так тому и быть».
— Прекрати, что за дурные мысли.
Но в глубине души Шаннон восхитился.
«…Какая же она сильная».
Именно об этом он подумал.
«Верить»… сладкое и щемящее чувство.
Но это не значит чего-то ждать от других. Это сила, направленная внутрь себя.
Неважно, если вы не понимаете друг друга. Неважно, предадут тебя или нет — всё это не имеет значения. Смысл лишь в том, чтобы нести ответственность за свои собственные чувства к другому человеку до самого конца.
Только и всего.
Но… в этом всё.
— Из тебя… могла бы выйти на удивление хорошая королева.
— П-правда? — чуть покраснев, спросила Пасифика.
Да.
Если бы не то проклятое Откровение, она жила бы беззаботной жизнью принцессы. И, скорее всего, никогда бы не встретила Шаннона и Ракель. А если бы и встретила, они были бы просто чужими людьми.
Было бы так лучше или нет… Шаннон не знал. Наверняка этого не знала и Ракель.
— Слушай, братишка.
— М?
— Защити меня.
— Ага… — Шаннон кивнул. Как всегда, с неохотой… но твёрдо и решительно.
— …Это невозможно.
Голос… возможно, в нём звучала жалость.
Не суетясь и не поднимая шума, Шаннон тяжело вздохнул и задвинул Пасифику себе за спину.
Спецназовец Кристофер Армалайт.
Как давно он здесь? Юноша беспечно стоял в полумраке прямо перед ними.
Огромный круг в сознании.
Несколько концентрических кругов и бесчисленные мелкие шестиугольники, покрывающие их, словно мозаика. Так выглядел информационный интерфейс, проецируемый в сознание Ракель во время работы заклинания «Райская обитель».
Пока барьер «Райская обитель» был активен, этот экран всегда оставался на периферии её сознания. Если кто-то входил в зону поиска, шестиугольник в соответствующей позиции начинал мигать, а при концентрации внимания на нём мгновенно выдавались данные о росте, весе, ширине шага и пульсе цели. Если заранее внести параметры опасных личностей, система могла автоматически выдавать сигнал тревоги.
Однако.
«Райская обитель» — это постоянно действующая магия, которая всё время занимает определённую часть ментальной ёмкости мага. Поступающая информация обрабатывается и систематизируется мозгом заклинателя даже без его осознанного участия.
Поэтому обычно информацию распределяют и обрабатывают трое магов. В противном случае «Райская обитель» может поглотить весь ментальный объём, что приведёт к потере рассудка или обмороку.
Эту, в каком-то смысле опасную магию, Ракель поддерживала в одиночку. Она оптимизировала её, отсекая ненужную информацию и расставляя приоритеты, чтобы снизить нагрузку… но даже с учётом этого, подобное было под силу лишь ей с её ментальной ёмкостью, колоссально превосходящей возможности обычного человека.
— Хм-м, — склонила голову Ракель, ставя котелок на импровизированную решётку над костром. — Было бы неплохо сделать огонь посильнее… Может, использовать магию? Но тогда придётся отключить «Райская обитель»…
Подобная легкомысленность Ракель действительно была проблемой.
Впрочем, выдающиеся маги часто склонны решать любую мелочь с помощью волшебства. И Ракель была одной из них.
С другой стороны, чтобы стать выдающимся магом, нужно обладать некоторой одержимостью, желая применять магию даже там, где это не обязательно. Большинство общедоступных заклинаний дают тот же результат, что и работа руками. Разжечь огонь, поднять тяжесть… на самом деле, из-за необходимости читать заклинания и выделять ментальную ёмкость, магия часто бывает даже более хлопотной.
Но когда маг досконально изучает базовые формулы, а затем учится их самостоятельно усиливать, настраивать, сжимать и контролировать, арсенал доступных ему заклинаний резко возрастает.
Тот факт, что первоклассных магов, способных использовать военную атакующую магию и особые заклинания, так мало, означает лишь одно: до этого уровня доходят единицы.
Шаннон как-то сказал: «Все выдающиеся маги — сплошь помешанные на магии гики». И в чём-то он был абсолютно прав.
Но сейчас не об этом.
— Так, соль, соль…
Она рылась в мешочке с баночками для специй.
В этот момент.
— ……!
Ракель замерла.
В её сознании интерфейс «Райской обители» резко развернулся на первый план. Один из шестиугольников засветился красным. Это был сигнал тревоги: в зону поиска вторгся человек, чьи данные совпадали с предварительно зарегистрированными параметрами.
Взглянув на карту, она увидела рядом два белых огонька. Само собой, это были метки её брата и сестры.
— Шаннон… Пасифика!
Бросив кухонную утварь, Ракель вскочила на ноги.
Первым напал Шаннон.
Сделав лёгкий выпад, он ударил катаной по оружию противника — длинной алебарде. Разумеется, он не думал, что этого хватит, чтобы выбить оружие. Это был пробный удар.
Алебарда практически бесшумно скользнула в сторону, следуя за движением катаны.
…Я так и думал.
Не продолжая атаку, Шаннон отступил на полшага и сменил стойку.
Обычно, когда бьют по оружию в стойке, человек рефлекторно напрягает руки. Обычный человек пытается оттолкнуть клинок в ответ…
Но мастера, достигшие определённого уровня, не противятся движению врага, а мягко отводят силу и плавно переходят в контратаку. Мгновенное решение, принятое даже быстрее самой мысли.
Это ярко демонстрировало уровень боевого опыта и тренировок.
Сомнений нет. Этот юноша — настоящий боец, прошедший через множество реальных сражений.
Значит, необдуманные атаки сыграют ему на руку…
Его мысли оборвались.
Крис резко сократил дистанцию. Со свистом рассекаемого воздуха алебарда обрушилась на него сбоку…
— …!
Пытаясь уклониться от удара, который оказался неожиданно низким, Шаннон невольно издал вскрик изумления.
С пугающей гибкостью, присущей только детям, алебарда целила Шаннону по ногам. Из такого положения увернуться было невозможно. Шаннон инстинктивно опустил катану, словно вбивая её в землю, и принял удар на себя.
От резкой отдачи, пронзившей рукоять, Шаннон застонал. Он вложил в защиту все свои силы, но удар всё равно отбросил его на шаг назад.
— Тч…
Ошибки быть не могло.
Этот юноша сильнее его.
Дело не просто в физической силе или гибкости. Конечно, чудовищная мощь, скрытая в девичьем телосложении, и гибкость, которой позавидовал бы любой акробат — сами по себе представляли угрозу… но главная проблема заключалась в том, что этот юноша прекрасно знал, как их использовать на все сто процентов. Иначе его атаки не были бы такими молниеносными и точными.
И у этого юноши было ещё кое-что, чего не было у Шаннона. То, что кардинально отличало их друг от друга.
— …Хороший меч, — искренне похвалил Крис. — Большинство мечей я бы этим ударом точно сломал.
— Вообще-то, это память об отце, — ответил Шаннон, быстро разрывая дистанцию. — Было бы обидно, если бы он сломался так легко.
Однако, если продолжать принимать такие удары, меч и вправду сломается. Настолько тяжёлыми они были.
— В следующий раз я буду бить всерьёз, — легко бросил Крис и в естественной стойке шагнул вперёд. Видимо, как и у Шаннона, предыдущий удар был лишь проверкой сил противника.
Один шаг, второй, третий.
Как только Шаннон оказался в радиусе поражения алебарды, руки Криса с немыслимой скоростью метнули вперёд своё длинное оружие.
Справа сбоку!
Шаннон в последний момент разгадал траекторию и уклонился. Но промахнувшаяся алебарда, не теряя скорости, изменила плоскость вращения и ударила по диагонали сверху.
Шаннон чудом увернулся и от этого удара. Однако вращение оружия не замедлилось, плавно перетекая в следующую атаку.
Непрерывная серия ударов.
Он не просто крутил алебарду. Он тонко менял скорость, углы, порой вплетая в вязь выпады. Обычно, когда от атаки уклоняются, у нападающего возникает брешь в защите, но в технике этого юноши пробелов не было.
Нанося смертоносные удары, он не страдал самонадеянностью. Промахнувшись, он тут же переходил к следующему приёму. Из-за невероятной скорости атак Шаннон не мог найти ни единой лазейки.
Он ушёл в глухую оборону.
И хотя Шаннону казалось, что он уворачивается в самый последний момент, алебарда начала понемногу оставлять на его теле порезы. Пусть это были лишь царапины, но если их будут десятки, потеря крови и усталость в итоге сделают своё дело. Кровь сочилась из ран и разлеталась брызгами от резких движений.
Где-то вдалеке он слышал крик Пасифики, похожий на вопль ужаса. Звук казался далёким, потому что почти всё его сознание было поглощено боем.
Цель — только одна точка.
Если ошибусь — я труп.
Подумал Шаннон как-то отстранённо, на задворках сознания, и вонзил катану в эту самую точку.
Лязг стали.
Вращение алебарды прекратилось. Катана Шаннона впилась в рукоять возле самых рук Криса… туда, где центробежная сила была наименьшей, намертво заблокировав её движение.
— Браво, — без тени удивления похвалил Крис. — Но в твоей технике не хватает остроты.
— Не твоё дело.
— Тебя ведь Шаннон зовут? Ты когда-нибудь убивал людей?
Шаннон молча сверлил юношу взглядом.
— Не убивал. Вот почему.
— Я же сказал, не твоё дело.
Именно в этом заключалась их главная разница.
Шаннон много раз сражался насмерть. Но он ещё никого не лишил жизни. Отчасти потому, что ему удавалось побеждать, не прибегая к убийству… но факт оставался фактом: он колебался.
А в бою против такого мастера, как Крис, эти колебания выливались в фатальную медлительность техники. Если статус полноценного воина определялся отнятыми жизнями, то Шаннон и до половины не дотягивал.
— Но знаешь, это и вправду странно, — продолжил Крис, пока они сверлили друг друга взглядами, сцепившись оружием.
— …Что именно?
— Зачем ты так отчаянно её защищаешь? Тебе от этого какая-то выгода?
В его голосе звучало настолько искреннее непонимание, что Шаннону даже стало не по себе.
— Так уж вышло… что я её старший брат.
— Но вы ведь даже не кровные родственники?
— Именно поэтому…
Девушка, от которой отвернулись даже родные родители. Если Шаннон с сестрой бросят её, кто тогда будет её защищать?
— И что… если из-за того, что ты её защитил, погибнут тысячи, нет, десятки тысяч людей — что ты будешь делать? А что, если она и вправду Владыка демонов, который уничтожит мир?
Это было именно то обвинение, которого он боялся больше всего.
Но, как ни странно, он оставался спокоен.
В памяти всплыли слова девушки:
«…Даже если мне придётся умереть от твоей руки… я смогу принять это и подумать: „значит, так тому и быть“».
— …Я её убью.
Мрачно… но твёрдо ответил Шаннон.
— Когда придёт время, убью её сам. И никому другому не позволю. На это имею право… только я.
— Это не вопрос права.
Крис мило улыбнулся и вывернул алебарду.
— Это вопрос силы.
Древко внезапно распалось на три части. Видимо, он снял фиксатор складного механизма. Сила, с которой Шаннон давил на клинок, ушла в пустоту.
Потеряв равновесие и подавшись вперёд, Шаннон получил мощный удар коленом в живот.
— Гха!
Шаннон отлетел в сторону и рухнул на землю. Выскользнувшая из рук катана покатилась по земле.
Внутренние органы, к счастью, не разорвались… но встать он не мог. Острая боль мешала сосредоточиться. Да и если бы он попытался подняться, спецназовец ни за что не упустил бы такую брешь.
Конец.
— Шаннон!
Голос Ракель.
Должно быть, она почувствовала неладное и примчалась на помощь.
Подбежав к Пасифике, Ракель заслонила её собой. Она вскинула правую руку и быстро произнесла:
— …Обет меж мной и тобой гласит: ущербный, дарую тебе силу повелевать и право управлять — пусть и на время — чтобы явил ты сокрытую мощь свою!
Крис мгновенно принял боевую стойку.
Но.
Заклинание прозвучало впустую… и ничего не произошло. Ни вспышек молний, ни огня, ни ударных волн — лишь бессмысленная тишина.
— Осечка… да. Жаль. Но использовать магию для вмешательства в ближний бой — не самая умная затея. В меня ты всё равно не попадёшь, а вот в него — запросто.
В этом Крис был прав. Магия, требующая трёх этапов: активации, прицеливания и проявления эффекта, — лучше всего подходит для стрельбы со средней и дальней дистанции, поддержки или внезапных атак. В ближнем бою первоклассный воин без труда увернётся от заклинания.
Однако…
— Братишка! — Пасифика попыталась броситься к нему, но Ракель крепко обхватила её руками. Пасифика отчаянно забилась и с недоверием посмотрела на сестру:
— Ракель?!
— Нельзя. Он убьёт тебя.
— Но!
— Если ты выйдешь, трупов просто станет больше.
Ракель держала её с неожиданной силой. Как бы Пасифика ни вырывалась, сестра не собиралась её отпускать.
Ракель тоже была в отчаянии.
— Пусти! Отпусти меня!
Голос Пасифики эхом разнёсся вокруг. Но руки сестры не разжимались. Тогда Пасифика в отчаянии закричала юноше, который приставил длинную алебарду к горлу Шаннона:
— Хватит! Хватит уже! Я же должна умереть, да? Тогда никто больше не умрёт, так ведь? Я… я умру! Поэтому…!
Именно этого она и боялась. Того, что отнимет жизнь у своего брата и сестры.
Если кто-то и должен умереть, то это она. Шаннон и Ракель, которые до сегодняшнего дня защищали её и любили как родную сестру, хотя в них не текло ни капли общей крови. Жизнь должна отдать она, а не Шаннон.
Довольно. Она может умереть не как «Выброшенная принцесса», а как их младшая сестра. Потому что Шаннон и Ракель приняли её. И поэтому она ни о чём не жалеет.
Ей не нужно жалеть о том, что она появилась на свет.
Отец. Мама. Шаннон. Ракель. Встретить их и жить с ними как семья — уже ради одного этого стоило родиться. Она действительно так думала.
И если уж суждено умереть, то не ради биологических родителей, чьих лиц она даже не знала, и не ради кого-то ещё… она умрёт ради Шаннона и Ракель. Так она решила.
Со словами: «Спасибо вам за всё».
Так думала Пасифика.
Однако…
— Дура.
Хриплый голос принадлежал Шаннону.
— Ещё раз ляпнешь такую глупость — по шее получишь.
— Братишка! Но…
— Не вздумай умирать.
Одно слово, не терпящее возражений.
— …Мы тебя защитим.
Это была их клятва. И именно она была их силой.
Пакетное заклинание активировано.
Виртуальное сознание для обработки магических формул развёрнуто.
Главная магическая формула активирована.
— ……?
Пусть он и не обладал чувствами мага, но, должно быть, ощутил какую-то аномалию. Крис с подозрением уставился на Шаннона.
— Что ты…
В руке начала раздуваться колоссальная сила.
— Что…!
Поражённый Крис попытался отпрыгнуть. Но было уже поздно.
Шаннон не обладал способностью контролировать магию. Но его магическая сила… сама ментальная ёмкость для обработки магических формул была равна или даже превосходила ёмкость Ракель.
И потому…
Военная наступательная магия первого ранга «Разрушение небес», «Рагнарёк»[✱]Мифологическая отсылка. В скандинавской мифологии Рагнарёк — грядущий конец света, с гибелью богов и прежнего мира..
Белый свет вырвался вперёд, выписывая двойную спираль.
Перед потоком света, устремившимся ввысь, словно бросая вызов самому небу, Крис был беспомощно отброшен прочь.
— Козырь в рукаве… да… круто.
Сказал Крис, лёжа на земле.
Его одежда была разорвана, всё тело кровоточило, и выглядел он жалко… но, несмотря на то, что он принял на себя чудовищный удар и колоссальный жар наступательной магии «Прорыв небес», способной разрушать даже замковые стены, он не получил смертельных ранений.
Конечно, поскольку Шаннон не был настоящим магом, точность его заклинания была низкой, а мощь рассеивалась больше, чем казалось… но главное — Крис успел в мгновение ока отпрыгнуть назад и принять позу, минимизирующую урон.
— …Ну и крепкий же ты парень, — с изумлением произнёс Шаннон, поднимаясь на ноги. По правде говоря, он не на шутку испугался, что убил его, и даже покрылся холодным потом.
— …Но ты ведь не маг, верно?
— Магической силы-то у меня полно, а вот с контролем совсем беда. Поэтому Ракель вживляет мне виртуальное сознание для контроля, на время наделяя способностями мага. Но, как ни крути, это лишь «виртуалка». Швыряться заклинаниями направо и налево, как настоящие маги, я не могу.
А те слова…
Это и было заклинанием Шаннона. Клятва, данная в тот момент, когда он решил защищать принцессу… нет, свою младшую сестру. Запущенное ею пакетное заклинание активировало военную атакующую магию первого ранга «Прорыв небес».
Само собой, это обманный трюк, который срабатывает лишь однажды. На одного и того же противника он во второй раз не подействует, да и вообще, многократного запуска опасных магических формул лучше избегать.
— Я проиграл… Но странно. Мне почти не обидно.
Крис улыбнулся.
Его лицо выглядело так, словно он от чего-то освободился. Возможно, даже у этого юноши-монстра бывали ночи, когда он мечтал быть не спецназовцем, а обычным ребёнком.
— Давай… добивай.
Шаннон молча занёс катану.
Если не убить его сейчас, этот юноша может снова прийти по их души. И нет никаких гарантий, что в следующий раз они смогут победить. Убить его было лучшим решением.
Он это понимал. Понимал, но…
— …Передумал.
Шаннон убрал катану в ножны.
— Как же всё это напрягает.
Бросив эти слова, Шаннон повернулся спиной к ошеломлённому спецназовцу и зашагал к Пасифике и Ракель.