Глава 4

1

Вы знаете, что такое «вороньи дни»?

В один момент десятки, сотни ворон слетаются в одно место, затмевая своими крыльями солнечный свет. Они садятся на крыши и деревья, и оглашают своим карканьем то место, которое они облюбовали. Другие птицы боятся прилетать в такие места, опасаясь ворон.

Несколько раз в месяц подобное происходит и в моём поместье. Я не знаю, почему они слетаются именно сюда, и именно в эти дни — и, полагаю, никогда этого не узнаю.

Среди людей вороны получили ярлык «тёмных, зловещих птиц» — очевидно, из-за их внешности. Не могу сказать, что я разделяю это убеждение.

Вороны роются в мешках для мусора, создавая тем самым определённые проблемы для людей — однако я не считаю, что их нужно за это порицать. В конце концов, им тоже нужно что-то есть… в отличие от меня.

Мне приходилось слышать, что в городах по типу Ёмиямы они нередко нападают на детей, однако здесь, в Хинами, я не видел ни одного подобного случая. Лишь их громкое карканье изредка может вывести меня из себя, но я не думаю, что ненавижу их за это.

На самом деле,

Когда-то давно мне приходилось ухаживать за раненой вороной.

Я залечил её раны настолько, насколько был способен, а затем положил её в картонную коробку, и отнес в гараж. Я собирался присматривать за ней до тех пор, пока она не поправится, однако она вскоре скончалась.

Я похоронил ее на заднем дворе поместья, оставив на её могиле небольшой крест, который всё ещё находится там.

После инцидента с вороной я ещё какое-то время пытался заводить домашних питомцев. Не собак и кошек, а ящериц или лягушек, которых ловил во дворе. Единственным млекопитающим из всего этого мини-зоопарка у меня был хомяк. Также я пытался держать пару зябликов.

Тем не менее, ни одно животное не прожило под моим присмотром долго. Я хоронил их всех в ряд рядом с могилой вороны, оставив такие же кресты. Так, в какой-то момент я понял, что не могу ухаживать за животными должным образом, и выпустил их всех — из тех, кто ещё оставался жив.

Сейчас, когда я вспоминаю об этом, мне отчего-то кажется, что я пытался заботиться о них отнюдь не по доброте душевной — а лишь для того, чтобы увидеть их смерть собственными глазами, поучаствовать в ней, прикоснуться…

Возможно, так оно и было…

2

Возможно, моё собственное тело теперь тоже захоронено где-то в земле. Быть может, во дворе поместья, или где-то в его окрестностях…

С этой мыслью я внимательно осмотрел близлежащую почву в поисках каких-либо признаков того, она была вскопана, но не обнаружил ничего, что могло бы свидетельствовать об этом.

Впрочем, я мог просто упустить это из виду, или же моя могила находилась на значительном расстоянии от поместья. В этом случае продолжение поисков не будет иметь никакого смысла…

*** ...здесь… ***

Из ниоткуда вновь начал раздаваться голос.

*** По крайней мере... здесь… ***

Но… кому он принадлежит?

*** В этом… доме… ***

Как только я попытался поймать его, он начал выскальзывать из моей памяти.

*** …Забудь… ***

Проклятье...

*** …Все, что случилось этим вечером…. ***

В этот момент мои мысли затмила пелена беспамятства, и голос окончательно стих.

3

17 июля 1998-го года.

Начало летних каникул. День, когда я вновь появился в поместье Лейкшор.

Несмотря на летний сезон, сегодня было пасмурно. Солнечные лучи скрылись за облаками, а ветер был довольно прохладным для лета.

«Вороний день». Карканье множества налетевших на поместье птиц резало мой слух.

Когда я, будучи в библиотеке на втором этаже, выглянул из окна и посмотрел на деревья во дворе, то тотчас же обнаружил стаю «пернатых хулиганов», облепивших ветви.

Кроме того, некоторые из них устроились на крыше карнизе первого этажа, прямо под моим окном. Я не мог видеть их отсюда, но был уверен, что на крыше их собралось не менее двух десятков.

В какой-то момент мне в голову пришла ассоциация с «похоронным небом». В некоторых странах существует похоронный обычай, подразумевающий оставление тела усопшего под открытым небом, после чего пролетающие мимо птицы обгладывают его до костей.

Конечно, такой вариант был маловероятен, но что, если именно это и произошло с моим телом? Что, если вместо своего трупа я отыщу исцарапанный птичьими клювами собственный скелет?

Погружённый в эти мысли, я продолжал наблюдать за слетающимися воронами, когда до моего слуха добрался странный звук, напоминающий чей-то топот.

Прильнув к другому окну, я обнаружил под массивным деревом магнолии миниатюрную человеческую фигуру, подбирающую упавший велосипед. Я мог бы предположить, что это приехал мой племянник Соу, если бы этот незнакомец… если бы эта незнакомка не была одета в белое платье, доходившее ей до коленей, и широкую соломенную панаму, прикрывающую её от и без того редких солнечных лучей. Кто же это может быть…?

Присмотревшись к поведению своей нежданной гостьи, а также к её медленным, «безжизненным» движениям вкупе с общей атмосферой подавленности, что царила вокруг этой девушки, я наконец вспомнил, где я её видел. Озеро Минадзуки, фотография, разговоры о смерти…

Да, это определённо она. Мисаки Мэй…

Но… что она здесь делает?

Решила провести каникулы в загородном доме? Но почему она пришла сюда?

Внезапно, когда Мэй закончила устраивать велосипед у дерева, она приподняла козырёк своей панамы и посмотрела в мою сторону, прямо в окно. Вздрогнув от неожиданности, я наблюдал за тем, как она медленно подходит ко входной двери поместья. Вероятно, она и правда пришла навестить меня… впрочем, сделать это у неё уже не выйдет… навещать-то некого…

Наконец на первом этаже раздался звонок.

Вздохнув, я добрёл медленным шагом до вестибюля, и бросил взгляд на массивную дверь, что разделяла нас. Увы, у меня не было никакой возможности дать Мэй понять, что я действительно нахожусь здесь. Даже если бы я откликнулся ей, она не смогла бы услышать мой голос… а если бы я попытался открыть для неё дверь — она бы ничего за ней не обнаружила. Боюсь представить, как бы она почувствовала себя в этот момент…

В конце концов, я подошёл к двери и выглянул наружу через глазок, однако к моменту, когда я на это решился, за дверью уже никого не было. Похоже, она решила пойти домой…

Может, последовать за ней?

А что я сделаю, если смогу её догнать?

В своём нынешнем состоянии я не мог сделать абсолютно ничего, что могло бы указать ей на моё присутствие. В лучшем случае она просто проигнорирует мои попытки, а в худшем — испугается, и сбежит…

Вернувшись в библиотеку и бросив беглый взгляд на окно, я увидел за ним ещё больше ворон. В какой-то момент один из них расправил крылья, подлетел к окну и громко каркнул, словно пытаясь подозвать меня…

4

Вернувшись за письменный стол, я устроился в кресле и посмотрел на рамку с фотографием.

Фото, сделанное одиннадцать лет назад на память о последних летних каникулах в средней школе. Фото, принесшее мне столько воспоминаний…

Ягисава, Хигучи, Митари и Арай. Мои друзья по классу 3-3 «Северной Ёми».

Почти сразу после того, как начались летние каникулы, они приехали навестить меня. Или, скорее, сбежали.

Оставаясь учениками проклятого класса, они могли обезопасить себя лишь одним способом — выехать за пределы Ёмиямы. Что они, собственно, и сделали по моему приглашению.

Зная о сложившейся ситуации, мой отец позволил им остаться в поместье до самого конца каникул. Таким образом, они смогли избежать участи стать жертвами проклятья в августе…

Я взял записку из фоторамки, и положил её перед собой.

Наши имена, перечисленные по порядку. У двоих — Ягисавы и Арая — были приписаны значки “Х”, означающие, что они умерли после своего возвращения в Ёмияму. В то время я активно созванивался со своими бывшими одноклассниками, чтобы оставаться в курсе ситуации — и получал информацию из первых рук.

И всё-таки, что же это были за звонки…?

«Всё-таки мы вместе были в североёми, и прошли через весь этот ужас…»

Именно это во время одного из прошлых звонков сказал мне Арай... или тот, кто выдавал себя за него.

Если следовать логике — он никак не мог мне позвонить, поскольку был мёртв. И тем не менее, сейчас я не в том положении, чтобы рассуждать обо всём логически. Так или иначе — с того момента я больше не получал от него звонков, поэтому эта тайна так и осталась для меня нераскрытой.

К слову о тайнах…

Куда мог исчезнуть мой дневник за 1998-й год? Мог ли я сам от него избавиться? Или же кто-то его украл?

Выпустив из себя усталый, протяжный вздох, я лениво поднялся из-за стола и собрался подойти к окну, как вдруг…

«Сакаки-семпай…?»

Голос. Но на сей раз не в голове — источник находился на этаже подо мной.

«Сакаки-семпай, вы здесь?»

Это… Мисаки Мэй?

«Где вы?»

Разве… разве она не ушла домой?

Прошла через чёрный ход? А я запирал его…?

В момент, когда я собрался выйти из библиотеки, меня вдруг охватило жуткое волнение. Я стоял рядом со столом, затаив дыхание, и не мог сдвинуться ни на шаг.

Через некоторое время я начал слышать приближающиеся звуки шагов. Надев тапочки, Мисаки прошла в дом…

«Сакаки-семпай?»

С каждой секундой её голос становился всё ближе.

«Я знаю, что вы здесь…»

Я слышал, как она поднимается по лестнице. Ещё немного, и она окажется перед библиотекой…

«Сакаки-семпай…»

Наконец, я услышал ее голос совсем рядом. В следующую секунду дверь открылась, и Мисаки Мэй вошла в комнату…

5

В момент, когда дверь отворилась и девушка прошла в помещение, я стоял слева от двери, перед столом. На стене, что была напротив двери, висела полка, слегка накренённая вправо. В этот момент старинные часы, что висели над этой полкой, пробили время.

Мой покойный отец любил наблюдать за этой сценой. Дверка часов открылась, и из нее показалась игрушечная белая сова, что тут же начала ухать. Пробил час дня.

Этот неожиданный звук привлёк вошедшую девушку. Войдя в комнату, Мисаки Мэй обернулась на часы, совершенно не замечая меня. Впрочем, вряд-ли она смогла бы меня увидеть в моём нынешнем состоянии…

— "Ох…"

Со стороны Мэй послышался тихий вздох.

— "…кукла…"

Она сделала шаг, а затем — ещё один, приближаясь к шкафу, что находился справа от двери. Словно очарованная, она взирала на дальнюю полку, в центре которой находилась кукла, что была выполнена в виде облачённой в тёмное платье бледной девушки.

— "Это…"

Как только апатичный голос Мэй вновь разнёсся по стенам комнаты, она осторожным движением сняла со своего левого глаза тканевую повязку. И вдруг, в тот же миг, мощный порыв ветра сотряс восточное окно поместья, после чего снаружи раздалось карканье ворон.

Ка-ар! Ка-ар! Многочисленные голоса раздавались один за другим, сопровождаемые приглушённым хлопаньем множества крыльев. Птицы, что сидели на деревьях и крыше поместья, разом взмыли в воздух, полетев прочь с участка.

Со своей позиции я мог отчётливо увидеть эту стаю, улетающую подальше от поместья, а также Мэй, что пристально наблюдала за этим процессом из окна. А затем, когда я попытался обойти стол, пол подо мной вдруг заскрипел — что удивило меня, поскольку в своей нынешней форме я не должен был оказывать подобного влияния на материальный мир.

Вздрогнув от неожиданности, Мэй резко обернулась в мою сторону. Её взгляд был направлен ровно на то место, где я находился. Снятая повязка свисала с ее левой ладони, перепачканная в грязи…

— "…Почему?"

Ее губы слегка тронулись.

— "Почему… ты здесь?"

Она не могла говорить сама с собой. Всё ещё поражённый происходящим, я решил попытать судьбу, и дать ей свой ответ.

— "Ты… можешь меня видеть?"

— "А…? Ну, могу… “, ответила она, прищурив свой правый глаз. В это же время её искусственный глаз продолжал взирать на меня в безмолвном выражении, испуская холодный свет.

— "А ты… слышишь меня?"

— "Слышу..."

— "Даже несмотря на то, что я призрак?"

— "…Призрак?"

Мэй вновь склонила голову, ожидая ответа.

— "Я — призрак Теруи Сакаки. С того дня, как я умер, никто не мог увидеть или услышать меня…"

— "…Умер?"

Посмотрев на меня странным взглядом, она сделала шаг вперёд.

— "Сакаки-семпай… умер?"

— "Да…", ответил я, подав свой ужасно хрипящий голос.

— "…Это правда?"

— "Все говорят, что я отправился в поездку… но на самом деле я умер в начале мая — здесь, в вестибюле этого дома…"

Девушка продолжала слушать меня, не отрываясь.

— "…Я не ожидал, что ты сможешь увидеть меня. До тебя никто не мог… но почему тогда ты смогла?"

— "Это…"

Она начала что-то говорить себе под нос, но потом затихла и взглянула на меня проникновенным взглядом. Заворожённый глубиной её взора, я наблюдал за тем, как она поднимает правую руку и прикрывает свой «настоящий», правый глаз ладонью, оставляя открытым лишь «кукольный», синий.

— "Этот твой глаз…"

Слова, которые я произнёс ей прошлым летом, вновь всплыли в моей памяти.

— "С ним ты можешь видеть то же, что и я…"

Я так и не вспомнил, почему я сказал ей это в тот день. То же, что и я, смотря в том же направлении… что же это могло значить?

Чем сильнее нарастало повисшее между нами напряжение, тем чётче становился ответ. То, что она может видеть этим глазом...

«Смерть».

6

— "…Как ты умер, Сакаки-семпай?"

Коротко выдохнув, Мэй убрала ладонь со своего правого глаза.

— "Ты сказал, что умер в вестибюле этого дома. Это была случайность? "

— "…Я не знаю. Помню, что я погиб после падения с лестницы, но… я потерял память о том, что со мной было до этого. Я даже не знаю, что случилось с моим телом после того, как я умер…"

— "Не знаешь? Тебя не похоронили?"

— "…Нет. Возможно, потому я и стал «таким»..."

Ветер вновь ударил в окно. Небо затмили грозовые тучи, рискуя излить на землю проливной дождь.

Я вновь посмотрел на Мэй.

Даже зная о том, что перед ней — самый настоящий призрак, она нисколько не боялась меня, и лишь озадаченно моргала своим правым глазом, рассматривая меня. Затем она сняла свою панаму и поджала серые губы, готовясь что-то произнести, однако я оказался быстрее.

— " Что еще важнее…"

— "Что?"

Я наклонился вперёд, поравнявшись с ней.

— "Твой левый глаз…"

— "…А? Что с ним?"

— "Этот глаз… он обладает какой-то особой силой?"

— "Э-э? Почему ты так решил"

— "Ну…" ответил я, готовясь излить на неё свои мысли. "Обычные люди не могут видеть или слышать меня, но ты — можешь. Мне почему-то кажется, что здесь как раз замешан этот глаз..."

— "И… почему тебе так кажется?"

— "Потому что ты заметила меня, как только сняла повязку."

— "Хм-м…"

Придерживая свою панаму на уровне подбородка, Мэй оценивающе смотрела на меня исподлобья.

— "Ну хорошо…"

Она слегка надула правую щеку. На её кукольном лице появилась слабая, сомнительная улыбка. А потом она заговорила.

— "Этот глаз… делает меня «другой». Не такой, как обычные люди. Не знаю, поймёшь ли ты…"

— "Значит, я был прав…"

Видеть то же, что и я, смотря в том же направлении. Теперь смысл её слов наконец начал достигать меня.

— "Слушай… а почему твоя повязка такая грязная?"

— "Я была… ну…"

Она вновь посмотрела на меня, надув тонкие губы, а затем вдруг указала на полку в задней части комнаты. Именно на эту полку она совсем недавно смотрела заворожённым взглядом.

— "Откуда это?"

— "…А?"

— "Эта кукла. Её там не было, когда я приходила в прошлом году…"

Пока она говорила, мы подошли ближе к полке. Встав на носочки, Мэй приблизилась своим бледным лицом к миниатюрному лицу той самой куклы. Наблюдая за этим процессом, я заговорил.

— "В прошлом году была кукольная выставка в Соаби..."

Каким-то образом мне удалось вспомнить об этом именно сейчас.

— "Мне понравилась эта кукла, и я купил её…"

— "…Очень мило с твоей стороны, Сакаки-семпай."

— "…В смысле?"

— "Ты знаешь, что это одна из кукол Кирики?"

— "Кирики…?"

Теперь я вспомнил.

— "…Псевдоним твоей мамы, да? Ну, она показала мне несколько своих работ, когда я был у вас в гостях… а потом я нашёл очень похожую на той выставке, и купил…"

— "Понятно…"

Она кивнула и повернулась ко мне лицом.

— "Значит… ты умер в начале мая, в вестибюле на первом этаже?"

Её разноцветные глаза смотрели на меня испытывающим взглядом.

— "Наверное, в тот раз я случайно поскользнулся…" — ответил я. — "Я видел, что часть перил на втором этаже была отремонтирована. Видимо, там-то я и упал…"

— "А почему это случилось?" спросила она, но я лишь огорчённо покачал головой.

— "Извини… этого я не помню…"

— "Призрак с амнезией, значит?"

Словно в такт словам Мэй, порыв ветра вновь ударил в окно поместья, после чего вдалеке послышался раскат грома.

— "Я хочу узнать больше." — резко произнесла она, сделав несколько шагов по направлению ко мне. Несмотря на что, что я был призраком, чувство волнения заставило меня выпрямиться по струнке.

— "Должно же быть что-то, что ты помнишь о своей жизни. Я интересуюсь подобными… вещами, и хотела бы узнать твою историю целиком. Расскажи мне всё…"

— "Хм… ну, хорошо…"

Следом за этим ответом я обрушил на девушку поток из слов, желая поведать ей свой рассказ в самых мельчайших деталях. Полагаю, для меня подобная разговорчивость была вполне естественной. В конце концов, я не говорил с другими людьми долгие три месяца…