Глава 5. Однако я уверен, что они будут продолжать ошибаться

[Хронология: Действие главы происходит примерно через месяц после второго прома, т.е. в конце апреля — начале мая. Вероятнее всего — после завершения событий, описанных в OreGairu Shin]

Весна подошла к концу, и в воздухе уже начал витать аромат раннего лета.

Деревья в школьном дворе колышутся от освежающего бриза, а на концах ветвей распускаются свежие зеленые листочки. Куда-то исчезли белоснежные лепестки цветов, а зеленый цвет стал гуще, и торжественная церемония смены сезонов, наконец, завершилась.

К этому времени в школе становится очевидным различие между теми, кто сумел наладить отношения благодаря врожденному умению ладить, теми, кто сумел перевернуть очередной лист и начать новую жизнь в старшей школе, и теми, кто так и не сумел вписаться в коллектив и решил посвятить себя благородному одиночеству.

Прежде всего, нельзя однозначно сказать, что на самом деле лучше. Даже если есть человек, с которым можно поговорить, или человек, с которым можно встать в пару на физкультуре, это не обязательно сделает вас счастливым.

Построение отношений с кем-то часто означает причастность к оковам обязательств, которые несет этот человек.

Дружба не заключается в общении с одним только другом. Сами того не желая, вы получаете в придачу такие вещи, как «друзья друзей», «подруги друзей» или «люди, которых друзья ненавидят», и все они могут считаться кем-то вроде родственников.

Вы не можете быть грубым с людьми, с которыми близки ваши друзья, а если у вашего друга есть девушка, вы проявите к ней хотя бы немного внимания. К тому же трудно поладить с теми, кто не нравится моему другу.

Те, кому знаком этот дискомфорт, могут сказать, что одиночество предпочтительнее.

Что же касается моей нынешней ситуации, то в новом классе мои отношения с окружающими сложны и запутаны.

Из-за порядка распределения мест по алфавиту мое место оказалось рядом с местом Хаято Хаямы, что только усугубляет ситуацию. Кроме того, поблизости часто оказывается Хина Эбина, которая непринужденно общается с Хаямой, периодически вовлекая в разговоры и меня.

Нет ничего сложнее общения с людьми, смысл поступков которых ты не можешь до конца понять. Хотя я, наконец, более или менее освоился со стилем общения Хаямы, так что не все так печально. Мы оба просто эгоистично обмениваемся репликами, не надеясь наладить нормальное общение. Поскольку никто из нас по сути не слушает, что говорит другой, внезапно наступившее молчание не вызывает дискомфорта. В конечном счете, мы просто предполагаем, что каждый из нас понимает, о чем на самом деле думает собеседник и не придаем особого значения прозвучавшим словам, так что разговор и молчание означают практически одно и то же.

Можно сказать, что теперь мои разговоры с Хаямой в определенном смысле оказываются более комфортными, чем раньше... С другой стороны, когда мы с Эбиной остаемся наедине, я действительно не знаю, что делать. Я понятия не имею, какие темы могут быть для нее чувствительными, поэтому, когда она вдруг замолкает, я думаю, не сказал ли я что-то не то. В такие моменты я мысленно взываю: «Хаяма! Скорее иди сюда!»

Что касается самих Хаямы и Эбины, то мы уже второй год учимся в одном классе старшей школы, и, поэтому, и у меня, и у них накопился определенный опыт построения взаимоотношений. Проблема не в том, как вести себя с Хаямой, а том, как себя вести с остальными людьми.

Не знаю, стоит ли об этом напоминать, но Хаяма привлекает всеобщее внимание независимо от того, чем он занят, и находится в центре внимания всего класса. В свободное время или даже во время уроков, например, физкультуры, когда появляется возможность, он часто с кем-нибудь общается.

Поскольку я сижу рядом с ним, мне периодически приходится включаться в разговор. Может быть, это связано с началом нового учебного года в новом классе, где у меня ни с кем не было конфликтных отношений, или, может быть, это происходит потому, что у всех моих одноклассников доброе сердце, и они заботятся обо мне, чтобы я не оказался в изоляции на всю оставшуюся жизнь

Если честно, довольно сложно разговаривать с парнями, чьи имена и лица я до сих пор не запомнил, но ничто человеческое мне не чуждо. По крайней мере, мне больно игнорировать доброту других. Поэтому каждый раз, когда меня пытаются вовлечь в разговор, я обычно просто нахожу подходящие моменты, чтобы подбросить реплики типа: "Да, не знаю", "Не то чтобы знаю", "Стоп", "Трудно объяснить", "Наверняка" на метафорический конвейер разговора, и как-то пробираюсь сквозь него, используя свои минимальные разговорные навыки.

Но когда я начинаю так себя вести, почти все начинают бросать на меня неловкие взгляды, в которых читается: «Это действительно ни к чему не приведет...» Вы даже не можете начать дискуссию… Похоже, что их коммуникативные навыки сильно отстают в развитии. Если мне удастся поговорить с этими социально неловкими людьми, то я наконец-то смогу назвать себя умелым коммуникатором, да? И, типа, может быть, я справлюсь к тому времени, когда мне нужно будет устраиваться на работу?

Так что чаще всего вокруг меня существует пространство тишины, в которое лишь изредка вторгаются Хаяма и Эбина. Но именно благодаря им в нашем классе у меня сформировалась репутация «парня с которым нянчатся Хаяма и Эбина».

На данный момент начался третий год моего пребывания в старшей школе, и мои взаимоотношения с одноклассниками не выглядят особо многообещающими. Однако я нахожусь в состоянии баланса, так как считаю, что если в окружающем мире все мирно, и что если не возникает каких-либо серьезных проблем, то и этого достаточно. Но в конечном итоге это мнение человека, который устал от мира, износился и обтрепался по краям.

Если это так, то как насчет состояния первокурсников? Когда я вспоминаю об этом, то, прежде всего, думаю об изменениях в жизни моей младшей сестры Комачи Хикигая.

Этой весной Комачи поступила в старшую школу Соубу, где продолжаю учиться и я, но мне до сих пор неизвестны подробности ее школьной жизни.

Конечно, мы встречаемся в клубной комнате и, конечно, разговариваем дома, но я не курсе того, как обстоят дела у нее в классе.

Во время весенних каникул она с удовольствием носила новую форму и сама устраивала показы мод от Комачи, а после начала учебного года даже ходила вместе со мной в школу, но волнения первых дней на новом месте прошли, и теперь она более спокойно относится к окружающей действительности.

Какими бы новыми ни были те первые дни, с каждым часом свежесть превращается в обыденность, даже если мы не осознаем этого.

В частности, это происходит и в школьной жизни: когда ты сидишь в одном помещении и видишь одни и те же лица своих одноклассников каждый день, ты хотя бы смутно запоминаешь их имена и, по обрывкам разговоров или по тому, чем они занимаются на переменах, получаешь представление об их образе жизни.

Примерно через месяц, когда все в классе будут представлять, кто есть кто, эти поверхностные взаимоотношения начнут трансформироваться в более серьезные формы.

Поскольку Комачи определенно очень коммуникативный человек, я не особо беспокоюсь об этом, но меня волнуют возможные проблемы, связанные с ее старшим братом.

Итак, Комачи, каковы ее ощущения от жизни в новой школе? Размышляя об этом, я направился в клуб помощников.

* * *

Я потянул за ручку двери клубной комнаты, и она с грохотом сдвинулась; моему взору предстала Комачи, которая сидела за столом, подперев подбородок рукой и безучастно глядя в окно.

На столе были разложены учебники и тетради, возможно, она готовилась к контрольной работе на следующей неделе или просто коротала время; по крайней мере, какого-нибудь пишущего предмета в ее руке точно не было.

Оглянувшись на звук открываемой двери, Комачи немного оживилась и лучезарно улыбнулась мне:

— Ой, братик!

— О, ты рано.

Сказав это, я направился к своему стулу, местоположение которого так и не изменилось.

— Что ж, если Комачи не придет, никто не сможет попасть в клубную комнату.

Комачи улыбнулась и слегка пожала плечами, а затем взяла в руки механический карандаш, раскрыла тетрадь и уткнулась в учебник.

Прошел почти месяц с тех пор, как клуб помощников снова заработал.

Президентский пост достался Комачи, и, приняв его, она взвалила на себя ответственность за запирание и отпирание дверей клуба. Можно сказать, что она выполняет свои обязанности, не позволяя себе расслабиться. У нее все хорошо.

Если подумать, то и Юкиносита, прежняя глава клуба, тоже приходила в клубную комнату раньше всех; кажется, что ее серьезность во всем, что она делала, определенно передается следующему поколению. Мысль о Юкиносите заставила меня вспомнить еще кое-что:

— Похоже, что сегодня Юкиносита и Юигахама не придут.

— Да, я слышала, — ответила Комачи, не поднимая голову от учебника.

— Ах, вот как...

Комачи с задумчивым видом покрутила в руке карандаш и даже не спросила меня, почему эти двое отсутствуют.

Нет, хорошо, что она не спросила. Это было бы сложно объяснить.

Потому что тогда сюрприз был бы раскрыт.

Прошел примерно месяц после того, как Комачи заняла пост президента клуба помощников. Теперь, когда ее положение в клубе более или менее стабилизировалось, Юкиносита и Юигахама предложили сделать Комачи подарок, чтобы поздравить ее с успешным вступлением в новую должность.

Это будет своего рода праздник, поэтому подарок должен быть достаточно весомый... Однако, поскольку этот праздник будет проходить в обычный будний день, сюрприз может стать вдвойне неожиданным.

Обычно люди ожидают подарок в связи с каким-нибудь событием. Это как будто старик, уходящий на пенсию, мечтает получить букет цветов от коллег.

Нам очень важно, чтобы для Комачи подарок оказался полной неожиданностью. Если вдруг обнаружится, что мы отсутствуем все втроем, она может что-нибудь заподозрить. Поэтому я здесь, чтобы усыпить бдительность Комачи и обеспечить успех всей операции.

По данной причине меня вполне устраивает, что она не стала вдаваться в подробности. Мне вряд ли бы удалось преуспеть в противостоянии с Комачи. Скорее всего, принимая это во внимание, Юкиносита и Юигахама сами прислали ей сообщение. Так что официально сегодня Юкиносита и Юигахама оказались чем-то заняты, а в клубе остались только мы с Комачи.

В тишине клубной комнате отчетливо слышен скрип карандашного грифеля по бумаге. У нас дома часто бывают моменты, когда мы с Комачи, сидя в одном и том же месте, не разговариваем, а просто занимаемся каждый своим делом. Однако до сих пор нам практически не доводилось оставаться вдвоем в клубной комнате. В воздухе разлилось какое-то странное напряжение. Если честно, это как-то неловко... Из-за этого я не могу сосредоточиться и просто рассматриваю учебник, лежащий на столе.

Пытаясь последовать примеру Комачи, я выдвинул грифель своего механического карандаша и начал записывать решения задач в свою тетрадь. Не следует забывать, что я тоже ученик, который готовится вступительным экзаменам в университет. Все свободное время я должен посвящать учебе.

Какое-то время скрип наших с Комачи карандашей звучал в унисон. Однако вскоре моя рука остановилась. Обычно, дома мы не занимаемся в одной комнате. По крайней мере, для меня непривычно видеть, что моя младшая сестра трудится самостоятельно, не обращаясь ко мне за помощью. Не отрывая карандаш от бумаги, я сделал вид, что задумался и взглянул на Комачи.

Пиджак с немного длинными рукавами, блузка с расстегнутой верхней пуговицей и свободно повязанная лента на груди. Прошло около месяца с тех пор, как она пошла в старшую школу, и я, как в первый раз, стал рассматривать знакомую мне школьной форму.

Хм...

На первый взгляд, этот человек неплохо выглядит в форме нашей школы. Это моя младшая сестра, и она очень милая. Она выглядит немного по-детски, ее челка украшена заколкой, одежда выглядит слегка помятой, но это не создает чувство неловкости, а только подчеркивает ее живой и веселый характер.

Она наверняка популярна и в своем классе. Возможно, среди парней уже ходят разговоры вроде: «Посмотри на Комачи Хикигая», «Она самая классная девочка в школе». Ха? Чего это ты уставился на мою сестру? Я ведь и убить могу (мрачная улыбка)!

Пока я грезил подобным образом, Комачи продолжала читать, кивая и помахивая взад-вперед хохолком на макушке. Она отвела растрепавшиеся сбоку волосы за ухо, затем засунула туда же свою красную ручку и провела линию по бумаге флуоресцентным маркером. Затем, словно любуясь полученным результатом, она приложила маркер к щеке и задумчиво наклонила голову.

Должно быть именно в этот момент Комачи почувствовала мой взгляд и повернулась ко мне. Кажется, увиденное ей не понравилось:

— Чего надо!?

— Вообще ничего!

В подтверждение своих слов я дополнительно помотал головой. Нет, правда, ничего. Я, конечно, хотел бы сделать замечание по поводу пуговицы на блузке, но если начать ныть по этому поводу, никакой другой реакции кроме взрыва ненависти не последует...

Услышав мой ответ, Комачи недовольно фыркнула, а затем снова полезла в учебник.

Некоторое время после этого в кабинете вновь были слышны только скрип карандашей, шелест перелистываемых страниц и мои стоны по поводу нехватки времени.

На самом деле, с некоторых пор, каждый раз, когда я вижу Комачи в школьной форме, я начинаю беспокоиться по поводу ее взаимоотношений в классе. Так как у тебя с учебой? Подобные мысли будили во мне отцовские чувства. Я не выдержал, и, открывая справочник, спросил:

— ... Как дела в школе?

Подобный вопрос вряд ли в состоянии рассеять гнетущую атмосферу в кабинете. Мой голос прозвучал хрипло, а сам вопрос и тон голоса больше подошли бы какому-нибудь отцу эпохи Сёва. Вот он разворачивает газету за столом и, одновременно, беседует со своим сыном-подростком. ...эра Сёва, не слишком ли тяжела атмосфера, в которой происходит общение?

Комачи, услышав от меня эти слова, казалось, была совершенно выбита из колеи. Она вымученно улыбнулась, как будто ей уже давно надоело отвечать на подобные вопросы:

— Эй, это что за папа!? Мы ведь с тобой учимся в одной школе.

— Нет-нет, дело не в этом, мы же встречаемся с тобой только в клубной комнате, и я не знаю, как твои дела в классе.

Я немного недоволен тем, что со мной обращаются так же, как с моим отцом, но, по правде говоря, я хочу знать больше о таких вещах, как: «У тебя есть друзья?» или «Думаешь ли ты найти себе парня?» Однако я помню, что всякий раз, когда родители задают мне подобные вопросы, я мечтаю ответить: «Оставьте меня в покое...» Я хочу похвалить себя за то, что не переступил эту черту.

Возможно, это сработало, Комачи скрестила руки на груди и, кажется, действительно задумалась.

— Эммм... ну, все в порядке…

Она кивнула, подняла голову и ответила с очень серьезным выражением лица:

— Нормально.

— Вот как...

Что ж, у меня нет другого выбора, кроме как принять подобный ответ. Если меня спросят родители, я отвечу так же. Было бы слишком обременительно попытаться объяснить им особенности взаимоотношений в школе, я не хочу об этом рассказывать, также немного неловко разговаривать с родителями, глядя им в глаза. В результате количество используемых в общении с ними выражений ограничено тремя: «Хорошо», «Ничего особенного» и «Нормально».

Я все это понимаю, но у меня нет другого выбора, кроме как вновь и вновь спрашивать, потому что я все еще волнуюсь. Когда Комачи была маленькой, она сама приходила ко мне, чтобы сообщить о разных вещах. «Слушай, слушай…» говорила она, или «Эй, Комачи придумала такое...» Но потом она так быстро выросла. Она уже совсем взрослая, подумал я, и на глаза навернулась слезы. Впрочем, Комачи решила уточнить свой статус:

— Нет-нет, я не веду себя, как юная бунтарка. Все действительно нормально. У меня нормальные друзья, я, как и все, хожу на занятия, или развлекаюсь, и меня все устраивает. Так что все в порядке.

Она сказала это с самым безмятежным видом. Ни цвет лица, ни тон голоса не позволяли усомниться в правдивости ее слов.

У нее нет ни особых жалоб, ни беспокойства, и она живет мирной повседневной жизнью? Поскольку эта жизнь такая спокойная, не остается ничего другого, кроме как использовать слово «нормальный» для ее описания. Если это так, то я не могу не порадоваться за нее.

— А, понятно... Тогда ладно, — сказал я, и Комачи кивнула:

— Да. Бунтовать любит только мой старший брат. А Комачи обычно рассказывает маме о том, что случилось в школе.

— Хм... а папе?

— Хе-хе-хе. Папа занят, — Комачи мило рассмеялась, уходя от вопроса.

Однако и это нельзя назвать недостоверной информацией. На самом деле, наш отец очень занят, работая сверхурочно каждый день; верно и то, что наши персональные траектории не так уж часто пересекаются. По праздникам мы с отцом подолгу спим, поэтому успеваем увидеть лица друг друга только во время еды. Нет, конечно моя мама тоже очень занята, и у обоих моих родителей есть навык «Корпоративный раб ☆☆☆»; при таком раскладе я его, наверное, тоже унаследую.

Пока я содрогался от таких мыслей, Комачи кашлянула и указала на меня пальцем:

— И эй, ты тоже не разговариваешь с папой.

— Вовсе нет! Я постоянно прошу у него денег.

— Э… Это еще хуже, чем Комачи... — она в ужасе отпрянула.

Но я просто ничего не могу с этим поделать, я слишком занят подготовкой к вступительным экзаменам, поэтому не могу найти подработку. В этой ситуации где-то надо брать средства на покупку справочников, прохождение пробных тестов и тому подобное. Приходится придумывать подходящие причины, чтобы вымогать у отца деньги, так как это основной источник моих доходов .

— Но это единственная общая тема для разговоров с папой. За этим ведь ничего не стоит, верно?

— Это печальные отношения отца и сына... Твоя собственная плоть и кровь не может придумать тему для разговора… — горестно пробормотала Комачи, с жалостью глядя на меня.

— Ну, я не знаю, о чем должны разговаривать отец с сыном. Кроме как о деньгах, я могу говорить с ним только о новом Евангелионе.

— Эммм... пожалуй выбор тем богаче, чем у Комачи...

Выражение лица Комачи, которое до сих пор было наполнено печалью, теперь сменилось горькой улыбкой, смешанной со смущением. Она выглядела немного разочарованной.

Что ж, неудивительно, что ее это смутило... Мы с отцом оба одинаковы в том, что стоит завести разговор о наших мнениях, все, что мы можем сказать, это «Спасибо...» Это почти никогда не переходит в настоящий разговор... Большинству людей было бы странно видеть нас — двух персон, едва встречающих взгляд друг друга и смотрящих в пустое пространство, когда они говорят «Спасибо...»

Ну, папа — это одно, но если ты говоришь о школе со своей мамой, то проблем быть не должно.

Как сказала сама Комачи, ее школьная жизнь протекает нормально, без особых проблем.

— ... ну, если нет проблем, то все в порядке.

— Угу! — Комачи кивнула и снова принялась изучать учебник. Мне ничего не оставалось, кроме как уткнуться в свою тетрадь.

Из открытого окна дует приятный ветерок. Периодически до моего слуха доносятся энергичные крики игроков спортивных клубов со спортплощадки, или нестройная музыка репетирующего в каком-то классе духового оркестра. Казалось, что эти звуки несут какой-то элемент новизны, возможно из-за появления новых членов спортивных и музыкальных клубов. По крайней мере, хотя звучащие мелодии не исполняются также хорошо, как раньше, но в них появились более живые нотки. Сейчас это может казаться просто какофонией, но исполнители будут работать все вместе, и, со временем, эти нестройные звуки превратятся в красивую музыку, которую мы будем вспоминать с любовью.

Вслушиваясь в звуки, эхом разносящиеся за окном, я повернул голову и осмотрел клубную комнату. Это тихая комната, где слышен только звук пляшущего по бумаге карандаша, и периодически раздается шелест переворачиваемой страницы. Я взглянул на Комачи, сидящую сбоку от меня, и вдруг ощутил сильнейшую ностальгию.

Только я и Комачи.

В центре комнаты, где больше никого нет, Комачи молча читает учебник, не обращая внимания ни на что другое.

Девушка читает книгу в тишине.

Это напоминает мне кое-кого.

Если бы меня не привели сюда в тот день, она бы все еще читала книгу — совсем одна в этой огромной комнате?

Конечно же, обсуждать любую альтернативу было бы бессмысленно. Даже если начинаешь перебирать варианты «что, если», время не удастся повернуть назад. И даже если мы смогли бы начать все сначала, мы бы ничего не знали о последствиях наших действий, поэтому результат не изменился бы. В любом случае, рано или поздно я оказался бы втянутым в эту деятельность.

Итак, гадать о вариантах прошлого бесполезно. Впрочем, можно попытаться найти смысл настоящего. Мое воображение подсказывает, что состояние Комачи когда-нибудь может измениться. У меня осталось мало времени, чтобы как-то повлиять на эту ситуацию. Менее чем через год я буду выпускником. Неужели после того, как я уйду, она так и будет проводить время после занятий в полном одиночестве? В этой пустой клубной комнате, без нас и без запаха чая?

При таких мыслях мое сердце бессознательно сжалось. Конечно же, я знал, что это когда-нибудь случится, но не осознавал глубины проблемы, пока не увидел Комачи в таком состоянии.

— Комачи!

Комачи оторвалась от учебника, подняла голову и вопросительно посмотрела на меня.

— Ты планируешь набирать новых членов клуба?

Я спросил ее в лоб без какой-либо предварительной подготовки, поэтому Комачи недоуменно моргнула и ответила вопросом:

— Почему так внезапно?..

— Я имею в виду, новички появились во всех клубах... ну, я подумал, что было бы неплохо, чтобы у нас добавилось несколько новых членов.

Я не мог сказать Комачи напрямую, что от возникшей в моем воображении картины у меня защемило сердце, поэтому выразился достаточно неопределенно.

Комачи прищурилась и посмотрела на меня с подозрением:

— Братик, разве это не твоя вина? Ты очень предвзято повел себя по отношению к Тайши-куну.

— Не может быть! Мне нравятся иерархические отношения, в которых я нахожусь наверху, — я гордо выпятил грудь.

— Ты худший семпай... — ужаснулась Комачи.

Это был серьезный удар по моей самооценке.

— С этим Тайши все сложно. Я не вижу в нем младшеклассника, я всегда помню, что он младший брат Кавы-чего-то-там или старший брат Кейки.

Тайши определенно младшеклассник, но я знал его до того, как он пришел в нашу школу, поэтому сейчас я не могу рассматривать его в качестве кохая.

Обычно, если вы принадлежите к одному клубу и ежедневно видите знакомые лица, ценность ваших отношений будет расти, даже если вашими одноклубниками являются младшеклассники, но у меня Тайши застрял в образе мусорного червяка, пытающегося подобраться к Комачи.

... Что ж, как бы вы это ни пытались это сформулировать, если вы заговорите о мусорных червяках, Комачи снова разозлится, так что давайте воздержимся от дальнейшего обсуждения этой темы. Пока я размышлял подобным образом, Комачи сверлила меня подозрительным взглядом, явно гадая, какие именно слова я успел проглотить.

Снаружи донесся веселый лязг металлических тарелок, сопровождаемый хриплым ревом трубы, и она, наконец, отвернулась к окну.

— Ну, Комачи тоже думала об этом...

И она легонько вздохнула.

Не о чем беспокоиться, Комачи, кажется, первой об этом подумала. Я рад... и на мгновение я почувствовал облегчение, но Комачи нахмурилась, скрестила руки и наморщила брови:

— Даже если мы захотим завербовать кого-то, будет трудно объяснить. Этот клуб…

— А… Правильно…

Я невольно кивнул головой.

Фактически, для большинства людей этот клуб будет полон загадок.

Мы не занимаемся волонтерской деятельностью в буквальном смысле, так что человеку со стороны будет не вполне понятно, почему нас называют клубом помощников. Обычно мы получаем задание по организации мероприятий от школьного совета. Иногда решаемые вопросы и проводимые консультации носят конфиденциальный характер, поэтому о них нежелательно сообщать третьей стороне.

Нет простого для понимания объяснения, в отличие ситуации с футбольным или легкоатлетическим клубами. У них простая и ясная конечная цель — победа в турнире префектуры или на национальном уровне. Но я никогда не слышал о чем-то вроде «Чемпионата мира по консультациям».

Между прочим, когда я встретил Каори Оримото во время подготовки к рождественскому мероприятию, она долго смеялась, когда я сказал, что являюсь членом клуба помощников.

— Даже если это называется командой помощников, она не похожа на команду, которая занята какой-то полезной деятельностью, — сказала Комачи с горькой улыбкой.

— Эммм... Формальное название не соответствует сути работы клуба... — согласно кивнул я.

— Ну, я бы сказала, что это странно или что это особый клуб, но я не думаю, что есть необходимость слишком сильно вдаваться в детали. Клуб исчезнет, если оправдывать его существование станет слишком сложно. Когда ты не вписываешься в коллектив, ты просто уходишь, верно? Как ты со своими подработками, — сказала Комачи, покачивая поднятым вверх указательным пальцем.

— Верно... Ну, правильно...

Ее слова обладают огромной убедительной силой, так как опираются на примеры из жизни. Как только ты становишься профессиональным уклонистом моего уровня, тебе достаточно сделать один звонок, чтобы оценить атмосферу на рабочем месте, а затем просто уйти с собеседования.

Заработную плату получают даже работники, работающие неполный рабочий день, поэтому неоплачиваемое волонтерство всегда будет казаться непривлекательным. В клубе, где надо работать бесплатно, обычный сотрудник пытается подать заявление об увольнении уже через несколько секунд после приема. В этой ситуации вам придется не просто нанимать неизвестно кого, но и прилагать усилия, чтобы удержать уже принятых от ухода.

Серьезно, в наши дни я слышал, что даже частные компании много работают над тем, чтобы новички не увольнялись слишком быстро... При обучении новых сотрудников отделе кадров делает объявления наподобие: «Пожалуйста, не сердитесь на наших молодых работников» или что-то в этом роде, но, не проще ли слегка изменить организацию труда и зарплату? Если у вас только 4 рабочих дня в неделю и годовая зарплата 100 миллионов иен, вы ведь никуда не уйдете?

Однако на данный момент я не в том положении, чтобы думать только о своем персональном будущем. Пришло время подумать и о будущем клуба помощников.

Совершенно неясно, сможет ли человек со стороны комфортно вписаться в этот непонятный клуб. В этом случае лучше всего сделать ставку на людей, которые хорошо вам знакомы или тех, кто легко адаптируется на новом месте.

Это называется хедхантингом[✱]англ. headhunting «охота за головами».

— Как насчет твоих друзей? Есть ли кто-нибудь, кто может предложить свои услуги?

Комачи поджала губы:

— Э… Звучит так, будто ты ищешь горничную... Кроме того, Комачи на самом деле не хочет работать помощником…

Какое совпадение, у меня также нет ни малейшего духа служения. Президент и подчиненные не заинтересованы в волонтерстве, и чем тогда на самом деле занимается этот клуб?

Задумавшись, Комачи нахмурилась и положила руку на подбородок:

— Да и для друзей это немного сложно. Люди, с которыми у меня хорошие отношения, уже в клубах, или они с самого начала выбрали клуб «идти домой».

— Хм... Действительно, к этому времени все, должно быть, уже определились с клубами.

В ответ Комачи горько улыбнулась и пожала плечами:

— Что есть, то есть. (͡ ° ͜ʖ ͡ °)

Прошел уже месяц с начала учебного года. Период зачисления в клубы почти закончился, и все поступившие первокурсники уже выбрали для себя интересующую их область деятельности. Однако в нашем клубе до сих пор не наблюдалось наплыва кандидатов на вступление.

После совместного выпускного я был занят и ничего не делал для привлечения новых участников. Поначалу я даже не думал, что клуб помощников выживет, поэтому и не беспокоился о расширении его состава.

Пока я, обхватив голову руками, пытаясь понять, не пора ли уже сделать хоть что-нибудь, Комачи недовольно выдохнула:

— Что ж, торопиться не стоит, и времени хватит. Я подумаю об этом позже.

— Вот как?

Это правда нормально? Комачи не могла не заметить много скептических нюансов в моей реплике, но только кивнула в ответ:

— Ага... ну, кроме того, для Комачи не так уж плохо было бы получить эту комнату в свое распоряжение.

Ее лицо приобрело самодовольное выражение.

— О... когда я слышу что-то подобное, я начинаю немного завидовать...

— Верно. Это моя личная комната в школе, я VIP[✱]VIP — «very important person» — очень важная персона.

Сказав это, Комачи рассмеялась, показывая, что нет поводов для беспокойства. Однако мне показалось, что в этой улыбке присутствует проблеск одиночества.

Я до сих пор не знаю, о чем думает Комачи в своем сердце. Однако именно она воссоздала этот клуб помощников, и руководство этим клубом лежит на плечах Комачи. Уже через год или около того, я окончательно покину это место и больше ничем не смогу помочь.

Даже если так.

Я бессознательно посмотрел на дверь.

Пусть будет все, как в тот день. Я хочу, чтобы появился кто-то, кто откроет дверь, не стуча в нее, и не позволит нам сдаться.

Это совершенно иррациональное и эгоистичное желание.

Однако дверь внезапно слегка задрожала. Комачи, услышав это, тоже повернулась к входу, и дверь медленно открылась.

Освежающий ветерок проникает из окна в коридор. Ее льняные волосы слегка колышутся на ветру, а лента на груди мягко развевается.

Ироха Ишшики вошла в клубную комнату, чувствуя себя достаточно своей, чтобы не спрашивать разрешения.

— Привет, ребята!

Ишшики с грохотом закрыла за собой дверь, подняла вверх два пальца и помахала ими. Увидев это, Комачи рассмеялась, как будто с ее плеч свалился тяжкий груз…

* * *

Ироха Ишшики — президент школьного совета и менеджер футбольного клуба. Кстати, она не является членом клуба помощников. И, все-таки, почему ты каждый раз сюда приходишь, ты... Нет, ну это вообще не имеет значения. Если только ты не принесешь уж очень проблемную просьбу.

Теперь мне уже стало интересно, с чем она пришла сегодня, а Ишшики расположилась на гостевом стуле и оглядывала комнату.

— ... Эй, а как насчет Юкино-семпай и Юи-семпай? Их сегодня здесь нет?

Взор Ишшики обратился к свободным местам.

Обычно, там сидят Юкиносита и Юигахама, но, к сожалению, они не пришли сегодня.

— У них какие-то дела, поэтому они сегодня не придут, — ответил я.

— Верно, поэтому сегодня в клубе Комачи и братик работают в паре, — добавила Комачи.

Ишшики приложила руку к подбородку:

— Вот так... это усложняет дело...

— Э… что... Что-то не так? — я задал свой вопрос, предполагая, что нам подкинут очередную просьбу школьного совета. Ишшики улыбнулась и сказала, как будто ничего не случилось:

— Так кто же тогда будет заваривать чай?

— Очевидно, что это будет не Юкиносита.

Пожалуйста, не думай о клубе помощников как о кафе или о чем-то подобном... Мой ответ прозвучал довольно печально, но Ишшики подмигнула и улыбнулась, высунув язык:

— Я шучу!

Хм, эта девушка умна и мила! Но я не из тех людей, на которых могут подействовать женские чары. Хотя, конечно, это мило... Это мило, но это все, и ты должен спросить, что нужно Ишшики. Нет, это мило, правда?

— О, тогда Комачи приготовит сегодня чай, — сказала Комачи, быстро вставая.

— Окомэ-чан[✱]Оkоmе в переводе с японского — рис, спасибо ☆! — Ишшики счастливо улыбнулась.

Что ж, прозвище «рисовая девочка» — обычное дело… Могу я называть ее дома Райс-чан? Но наша Райс-чан не будет называть меня "братом" в такой изысканной и уважительной манере. Пока я размышлял об этом, Комачи ловко принялась готовить чай.

Однако это также немного похоже на попытку оттянуть неприятное событие. Я вопросительно посмотрел на Ишшики, призывая ее продолжить разговор. У меня тревожное предчувствие, что она принесла нам что-то хлопотное.

Поймав мой взгляд, Ишшики застонала и откашлялась:

— Прежде всего, это касается работы, и я пришла сюда по делу. Есть кое-что, о чем я хотела спросить тебя...

Ишшики поднесла указательный палец к подбородку, склонила голову и вздохнула. По ее тону и действиям я могу сказать, что она раздумывает, говорить ей или нет.

И взгляд Ишшики вновь был направлен на свободные места.

Хм. Я не знаю, что это за консультация, но, похоже, она хотела бы, чтобы Юкиносита и Юигахама тоже услышали об ее проблеме. В таком случае у меня нет выбора, кроме как попросить вас прийти в другой день... но прежде, чем я успел что-то сказать, влезла Комачи:

— Эй, если это консультация…

Глаза Комачи горели воодушевлением.

Ну, если нужны консультации и советы, то для этого и предназначен клуб помощников. Может быть, она была рада, что наконец-то получила какое-то занятие, соответствующее миссии клуба.

Комачи закончила приготовление чайника для заваривания, включила электрический чайник и поспешно вернулась на свое место.

Повернувшись к Ишшики, она тыльной стороной руки резко откинула волосы назад.

Нет, у нее недостаточно длинные волосы для этого... Пока я обдумывал эту мысль, Комачи пригладила свою прическу и необычайно умиротворенно улыбнулась:

— Тогда давайте выслушаем, присаживайтесь, пожалуйста.

Сказав это невозмутимым тоном, она указала рукой на место Ишшики. Ишшики приоткрыла рот и озадачено пробормотала:

— Нет-нет, потому что я уже сижу здесь... Более того, это имитация Юкино-семпая? Ха-ха, вы не похожи... Подожди, вообще-то, даже очень похоже.

Комачи еще раз откинула волосы назад, а затем, словно пытаясь нейтрализовать дразнящий смех Ишшики, снова провела рукой по волосам и поднесла руку к губам.

— Комачи действует только как президент клуба. На самом деле она не имитирует Юкино-сан.

— Да, это ты так говоришь. Ты копируешь даже ее интонации.

Ишшики не удержалась от того, чтобы ткнуть пальцем в Комачи в знак подтверждения правильность своих слов.

Не стоит ли нам проявить больше сдержанности? Потому что события развиваются в неправильном направлении. В ситуации, когда отсутствуют старшие и начальники, конфликт между девушками будет трудно погасить. Поэтому нам стоит немного притормозить. К тому же, если вы подражаете кому-то, они, в свою очередь, могут быть сильно расстроены.

Пока я соображал, что нужно сделать, эти двое продолжали имитировать своих семпаев.

— Э-э-э. Тогда я должна попрактиковаться в «Йохалло!»

— О! Я с нетерпением жду уморительного «Йохалло!» в исполнении Ирохи-семпая!

— Погоди? Уморительно — это довольно странное слово. Ты же не имеешь в виду, что смеешься надо мной?

— Нет, нет, мне совсем не смешно!

— Ты точно смеешься надо мной...

У них, кажется, развернулась оживленная дискуссия. С другой стороны, даже если Ишшики поприветствует Юигахаму «Йохалло!», та не разозлится и не расстроится.

Поскольку у Юигахамы и Ишшики доверительные отношения, такое поведение можно простить. Но вот если кто-то, с кем вы не так хорошо ладите, например Займокуза или кто-то из игрового клуба сделает это, последствия будут иметь более разрушительный характер. Сказать: «Прекратите!» очень низким тоном со всей искренностью!.. Это действительно было бы похоже на: «О черт, она действительно злится». Хотя, я полагаю, что это даже хорошо, не сдерживать себя в некоторых ситуациях. Например то, как она иногда позволяет себе показать свой искренний гнев — я ведь могу понять это? Этот Хачиман всегда во все влезает.

В любом случае можно сказать, что подражание вам в ваше отсутствие — это доказательство того, что вас любят. Конечно, если воспринимать это неправильно, это может стать предлогом для колкостей, но, на мой взгляд, подобные вещи относится к категории простой дружеской болтовни. И Юкиносита, и Юигахама обожают своих кохаев, не правда ли?

Вскоре электрический чайник зашумел, и вода закипела. Напевая, Комачи залила заварку кипятком, и знакомый запах, несущий легкую теплую энергию, распространялся по комнате.

Собираясь разливать чай, Комачи поставила на стол мою чайную кружку и два бумажных стаканчика. В отсутствие Юкиноситы и Юигахамы ни у кого даже в мыслях не было воспользоваться их чашками.

Комачи, демонстрируя изрядную ловкость, наполнила кружку и стаканчики.

— Вот, пожалуйста!

— О-о-о, спасибо!

Я с благодарностью принял наполненную кружку и сделал глоток. Что ж, уверен, что сегодня, как и всегда, чай восхитителен...

Я спокойно делал глоток за глотком, но Ишшики почему-то вела себя несколько неоднозначно. Отпив немного, она принялась внимательно рассматривать поверхность чая в бумажном стаканчике, словно пытаясь в чем-то убедиться.

— Хм...

Многозначительный вздох Исики заставил Комачи нахмуриться:

— Хмф! Ты хочешь что-то сказать? Какие-то проблемы?

В ответ та небрежно махнула рукой:

— Нет, на самом деле это не имеет значения... У Юкино-семпай действительно очень хорошо получается готовить чай.

— Ах… я бы не стала сравнивать себя с Юкино-сан…

Комачи вздохнула, как будто сразу сдалась, и кивнула, выражая полное согласие. Я не стал следовать ее примеру и, как обычно, задумался над поднятым вопросом:

— А? Неужели вкус отличается?

Я сделал еще один глоток, чтобы более тщательно исследовать свои ощущения. На некоторое время я задержал чай во рту, но все, что я смог понять, это то, что я пью черный чай. Если он не превращается в улун или зеленый чай, то независимо от того, из какой вы страны, черный чай остается черным чаем, несмотря ни на что.

Эх... ничего не понимаю... Что именно изменилось? Я огляделся и увидел, как Комачи пожала плечами и горько улыбнулась:

— Это те же самые чайные листья, но все же...

Затем она хмыкнула, подперла рукой подбородок и начала размышлять вслух:

— ... Интересно, в чем разница?

— Эй, ты что-то изменила?

В ответ на заданный вопрос, Комачи довольно двусмысленно улыбнулась:

— Знаешь, ведь есть такой секретный ингредиент как любовь!

Хм! Если это так, то, похоже, что в этом чае нет любви! Нет, потому что Комачи просто залила заварку кипятком быстро и небрежно. Она имеет опыт готовки, поэтому не сомневалась, что все будет хорошо, но... получается, не вложила в приготовление чая достаточно любви?

— Нет, это просто разница в технике. Юкино-семпай обычно все делает очень скрупулезно.

Итак, мои сомнения в любви Комачи были развеяны Ишшики.

— Хм, вот как...

Услышав это заключение, я попытался вспомнить последовательность действий Юкиноситы при приготовлении чая, но не смог восстановить ее во всех деталях. Что ж, я считаю подобные навыки чрезвычайно полезными, к тому же Юкиносита умеет изящно разливать чай...

Очевидно, что разница в технике приготовления чая будет понятна только знающему человеку.

Ишшики взяла бумажный стаканчик в руку и сделала еще один глоток.

— Юкино-семпай понимает тонкости приготовления чая. Но когда рисовая девочка готовит его… Такое чувство, что я пью чай в доме моих родителей.

— Разве это не каламбур... Нет, я думаю, ты что-то другое подразумеваешь...

Я на самом деле пью чай Комачи дома, так что это буквально похоже на родительский дом. Это так привычно и оказывает успокаивающее действие, я полагаю…

Поскольку в словах Ишшики не прозвучало явного пренебрежения, Комачи отреагировала с некоторым запозданием.

— Наверное, это больше вопрос восприятия вкуса... — пробормотала она, и Ишшики кивнула:

— Ну, это тоже есть.

— К сожалению с этим Комачи уже ничего не сможет поделать… — сказала Комачи со скупой улыбкой на лице, которая, кажется, показывала, что она сдалось. Она пожала плечами, как Тора-сан[✱]Герой сериала «Man is Tough» — транслировался в Японии в 1970-х и 1990-х годах, говорящий: «Все кончено».

Что ж, наш дом — это домохозяйство обычных простолюдинов... Неизбежно, что у пищи будет вкус, характерный для самого элементарного способа ее приготовления. Наверняка наш подход сильно отличается от повседневной практики семьи Юкиносита, которая принадлежит к высшему обществу.

Однако очарование Комачи заключается именно в этой скромной домовитости, поэтому можно сказать, что она «лучшая сестра в мире».

Как это ни парадоксально, мне показалось, что Ишшики приняла этот факт и без моих аргументов и согласно кивнула, как бы говоря: «Да, наверное». Затем она замерла на пару секунд, и, повернувшись к Комачи, энергично отбросила волосы за плечо тыльной стороной ладони.

Нет, твои волосы тоже недостаточно длинные для этого... Нет, подожди минутку? Это дежавю? Мои мысли смешались. Ишшики два или три раза пригладила волосы и приложила руку к виску. Затем она вздохнула с облегчением и слегка покачала головой:

— Боже, это ведь совсем не так, правда? Комачи-сан, если ты хочешь подражать мне, я бы предпочла, чтобы ты также подражала моей манере заваривать чай.

И Ишшики подарила нам самодовольную улыбку.

Несколько мгновений мы с Комачи пытались сдержаться, издавая странные звуки. В конце концов, Комачи не выдержала и громко расхохоталась, а затем, немого успокоившись и вытерев уголки глаз, похвалила Ишшики:

— Ироха-семпай, ты очень хороша! Вы похожи, вы похожи!

Услышав эту похвалу, Ишшики бодро ухмыльнулась и приосанилась:

— Да, верно? Ключевым моментом для Юкино-сан действительно является самодовольство.

— Не называй это самодовольством... Она не это имела в виду.

На самом деле я не знаю... Если разобраться… что мы имеем? Эта девушка иногда дает почувствовать, что она действительно наслаждается своим превосходством над тобой. Не то чтобы я ненавидел это, на самом деле. Я бы даже сказал, что мне это приятно, поэтому я хотел бы и в будущем покорно принимать ее самодовольство. Я даже уверен, что это самодовольство — одна из ее черт, за которую эти двое ее любят...

Я поглядел на кохаев, которые размахивали волосами и хватались за подбородок, пытаясь имитировать мимику; в этот момент они выглядели совершенно счастливыми.

В конце концов, конкурс подражания закончился победой Ишшики. Комачи зааплодировала и низко наклонила голову, как бы говоря: «Ты хорошо поработала», но не удержалась от замечания:

— Эй, это подражание кажется немного злым. К чему бы это?

— Никакой злобы!

В ответ Ишшики стукнул по столу и яростно запротестовала. Однако Комачи задумчиво склонила голову:

— На самом деле?

Лицо Комачи приняло совершенно невинное выражение, но в глазах плескалась веселость, которую невозможно было скрыть.

— Конечно! Что этот ребенок думает обо мне на самом деле...

Ишшики застонала, а затем посмотрела на Комачи прищурившись. Однако этот взгляд был проигнорирован. Комачи подперла рукой подбородок и задала вопрос сладким, странно знакомым голосом:

— Э… тебе не кажется, что Ироха-семпай постоянно так себя ведет? Я думаю, это делает ее еще более привлекательной.

— Это злонамеренная имитация! Семпай, чувство этики у этого ребенка полностью нарушено! — Ишшики повернулась ко мне, чтобы выразить протест. И все же, ей хватило только одной фразы в исполнении Комачи, чтобы узнать себя. Теперь она тщетно пытается проигнорировать ее, как бы говоря: «Фе!».

В свою очередь Комачи, судя по всему, думает, что у нее все получилось, и она счастливо улыбается... Нет, может быть действительно приятно так неожиданно перейти к поддразниванию Ишшики? О, черт возьми, это действительно красиво... С этой точки зрения в нашем разговоре действительно есть что-то, что согревает мое сердце...

— Похоже, что злопыхатели попали на деньги! — Комачи нанесла завершающий удар.

Я подумал, что в данном случае наличие злости было передано достаточно точно. Комачи удовлетворенно выдохнула, радуясь достигнутому эффекту.

— Говорю тебе, это совсем не похоже на меня... — обреченно вздохнула Ишшики.

Затем она обратилась ко мне:

— Мы похожи?

На этот вопрос я ответил уверенно:

— Нет! Недостаточно хитрости. Хитрости надо добавить!

— Мне не нравится то, как ты меня защищаешь...

Ишшики понурилась, и ее плечи опустились. Нет, мне это кажется довольно убедительным, но...

— И эй, я не хитрю, не манипулирую и все такое, — сказав это, Ишшики надулась и отвернулась.

— Ух, ты делаешь это прямо сейчас... Этот человек потрясающий... Может даже быть, что она делает это неосознанно...

В голосе Комачи читалось восхищение, и возможно, даже изумление. Однако можно сказать, что такая точка зрения несколько поверхностна.

Я издал протестующий возглас, упираясь локтями в стол, в позе Гендо[✱]Гендо из Евангелиона, а затем возразил предельно серьезным голосом:

— Ты все неправильно поняла, Комачи!

Возможно, мой голос был даже слишком серьезным, Комачи и Ишшики повернулись ко мне. В их взглядах читалось напряженное внимание. Кажется, они поняли, что я хочу сказать нечто важное.

— Ишшики полностью осознает, что она манипулирует. Но это не главное в ее поведении. Она опирается на фундамент хитрости, и в этом есть определенный вызов. Однако она всегда сохраняет свой индивидуальный стиль, который я мог бы определить как «хитрость без фанатизма».

После моих слов, которые я сопроводил легкой улыбкой, на мгновение воцарилась тишина. Затем Комачи пробормотала, как будто выйдя из транса:

— Ого, этот парень произнес целую речь... Но не похоже на то, что он не прав, так что будем считать, что все в порядке.

Комачи уверенно кивнула, как будто соглашаясь со мной.

— Это правда? Тогда как ты думаешь, в чем прелесть Ишшики?

— Я думаю, ты знаешь. Она делает все, чтобы быть милой, и это круто.

— Совершенно верно!

Таким образом, я и Комачи неожиданно для себя организовали «Конкурс презентаций баллов очарования Ирохи Ишшики».

Впрочем, это известно уже давно. Ирохасу хороша!

Хорошо, тогда интересно, какую карту я должен вытянуть следующей! Ее внешность — это само собой разумеется, и говорить об этом ей в лицо было бы очень неловко. Если я собираюсь осыпать ее похвалами, чтобы посмеяться над ней, то я должен затронуть прежде всего ее внутренние качества и дух. Так, наверное, и должно быть; ее уникальный способ сближения с людьми — с использованием образ милой девушки. Она будет полностью игнорировать тех, кто ей неинтересен, но затем, когда вы к этому привыкнете, вдруг заговорит с вами, доставляя вам теплую радость от общения.

Я уже собирался прочитать длинную лекцию на эту тему, но меня прервали, потянув за рукав. Повернувшись, я увидел склонившую голову Ишшики, которая бормотала дрожащим голосом:

— Эй, эй, пожалуйста, перестань... Это очень неловко, и я на самом деле совершенно ничего... И, вроде как, это даже неправда…

Щеки Ишшики покраснели, и она говорила очень быстро. Хотя она и прикрыла лицо рукой, сквозь ее льняные волосы проглядывали ярко-красные уши.

Ишшики, которая искренне стесняется получать комплименты, просто бесподобна... поэтому я бессознательно не могу оторвать взгляд от этого зрелища. Похоже, что сходные чувства испытывала и Комачи. Во всяком случае, она наклонилась вперед и тоже всматривалась в лицо Ишшики.

Словно пытаясь защититься от этого взгляда, Ишшики еще сильнее отвернула голову. Тогда Комачи вдруг захихикала:

— Нет, нет, это правда. Ироха-семпай потрясающая. Неважно, как реагируют другие, она придерживается своего собственного стиля... Всегда. Эй, это действительно круто...

— Стой, стой, эй, стой, рисовая девочка!

Комачи расхваливала Ироху, закрыв глаза, будто в трансе, а Ишшики отчаянно пыталась прервать ее, схватив за плечи и тряся словно грушу. Однако Комачи, раскачиваясь взад и вперед, не собиралась останавливаться:

— Тебе все равно, что говорят люди, даже если они тебя ненавидят! Ты невозмутима! Ты отмахиваешься от всего, что тебе говорят! Это круто!

— ... Но я не невозмутима, и я не отмахиваюсь от этого.

При натиском воодушевленной Комачи, Ишшики притихла и как-то съежилась. Однако, не обращая на это внимания, Комачи продолжила, размахивая кулаком:

— Сила, чтобы не поддаться давлению сверстников! Игнорировать слухи и злословие! Ироха такая замечательная! Завораживает, вдохновляет!

— Нет, мне, как и всем остальным, больно, когда люди ненавидят меня! Слухи, сплетни и тому подобное действительно меня задевают.

Ишшики замахала руками, тщетно пытаясь опровергнуть слова Комачи. Однако Комачи прижала руку к груди и, закатив глаза, как будто в экстатическом сне, не унималась:

— Комачи всегда думала, что ты такая классная, все время остаешься собой, независимо от того, что думают другие люди...

— Подождите! Хватит меня так характеризовать! Перестань заставлять меня чувствовать, что ненавидеть меня — это нормально!

— Комачи уважает Ироху-семпая за это!

— Рисовая девочка, послушай? Я хочу, чтобы ты меня любила, потому что я люблю, когда меня любят. Что случилось, рисовая девочка, ты меня ненавидишь?

В ответ на возмущенный вопрос Ишшики Комачи склонила голову, но почти сразу же ответила самым естественным тоном:

— В каком-то смысле, ты мне очень даже нравишься!

Она сказала это так беспечно и так двусмысленно, что Ишшики моргнула два или три раза, потому что не ожидала подобного ответа. Однако через некоторое время она, казалось, осознала его значение, закрыла рот, и начала поправлять челку.

— Хе-эй... понятно...

Комачи с улыбкой глядела на нее. Вот так, упс... Я смотрю на этих двоих и тоже глупо улыбаюсь. Хотя внутри я плачу от умиления. Боже мой, это так хорошо! Серьезно, Ироха, которая обычно хороша в шутках, подвергается издевательствам со стороны Комачи, которая также хороша в шутках.

Что ж, можно сказать, что Комачи подшучивала над Ишшики не просто ради забавы. Также нельзя сказать, что поведение Комачи в данной ситуации было неправильным. Ясно, что у Ишшики хватает хладнокровия, чтобы продолжать поступать по-своему, независимо от того, какова будет реакция окружающих.

С другой стороны, как сказала сама Ишшики, ее расстраивает, когда о ней люди говорят всякое. Но я думаю, что крутой Ишшики делает то, что даже если она хандрит, падает духом и чувствует себя неуверенно, в конце концов, она наденет свою самую милую, самую очаровательную улыбку.

И если все так и будет продолжаться, то не за горами очередной «Конкурс презентаций баллов очарования Ирохи Ишшики». В следующий раз я обязательно выиграю...

А пока пылающая жаждой мести Ишшики тщетно стонет и кашляет, словно пытаясь скрыть свою застенчивость, а затем осторожно протягивает бумажный стаканчик.

— … Еще один глоток, — шепчет она, показывая, что стаканчик уже пуст.

Вопреки тому, что она перед этим говорила про вкус чая, Ироха, кажется, выпила все, что ей налила Комачи.

Увидев это, Комачи радостно улыбается:

— Конечно!

Поспешно взяв чайник, Комачи весело наливает чай, а Ишшики вежливо говорит «спасибо». Видя все это, я оперативно начал размышлять о создании организационного комитета третьего «Конкурса презентаций баллов очарования Ирохи Ишшики».

* * *

Я ел печенье, запивая чаем, и, когда я до некоторой степени успокоился, внезапно вновь подумал об этом.

Наше грандиозное безумное чаепитие было следствием конкурса мимикрии клуба помощников или «конкурса презентаций баллов очарования Ирохи Ишшики», но, в первую очередь, Ишшики приходила сюда из-за чего-то еще.

— Ишшики! — я обратился к Ишшики, мирно употребляющей чай с печеньем.

— Что?

— А для чего ты сюда пришла?

После моих слов она замерла.

— А?!

— А!

И Ишшики, и Комачи совершенно забыли... Ну, и я совсем забыл об этом, так что самое время разобраться.

Ишшики отложила печенье, опустила руки на колени, расправила складки юбки и выпрямилась, принимая серьезный вид.

— Прежде всего, это касается работы, и я пришла сюда по работе. Мне нужна небольшая консультация...

Она приложила указательный палец к подбородку и произнесла ту же фразу, которую говорила ранее.

— Эй, давай послушаем!

Однако на этот раз Комачи не подражал Юкиносите и приготовилась слушать с серьезным выражением лица. В ответ Ишшики кивнула, но ее взгляд вновь был направлен на стулья отсутствующих Юкиноситы и Юигахамы.

— Вообще-то, было бы лучше, если бы были Юкино-семпай и Юи-семпай...

— Тогда, получается, не имеет значения, будет ли это сегодня или на следующей неделе. На следующей неделе, через неделю или в следующем месяце. Не так ли?

Я вопросительно посмотрел на Комачи, и она тоже кивнула:

— ... Итак, мой брат полностью намерен отложить это, но что будешь делать ты?

— Эй? Может быть не стоит расшифровывать смысл моих слов?

Действительно! Если у вас есть младшая сестра на вашем рабочем месте, это создает дополнительные сложности, потому что хитрые способы уклоняться от работы перестают действовать! В этой ситуации, какие бы отговорки ни приводила одна сторона, все будет бесполезно, верно?

Ишшики махнула рукой, как будто ей было все равно, хотя она и выглядела немного раздраженной:

— А-а, все в порядке. Это всегда происходит.

Действительно? С самого начала отговорки были бесполезны? Что ж, я знаю Ишшики довольно давно, так что, думаю, она была готова к тому, как я отреагирую на ее просьбу.

Фактически, даже сейчас Ишшики счастливо улыбается расслабленной улыбкой:

— Кроме того, я знаю, как с этим справиться.

Сказав это, Ишшики застонала и закашляла, словно проверяя состояние голосовых связок, а затем выпрямилась. Потом она посмотрела на меня и слабым дрожащим голосом произнесла:

— Семпай...

Из ее блестящих губ вишневого цвета вырывалось прерывистое дыхание, а молящие глаза смотрели на меня снизу вверх.

— ...ты же поможешь мне, да?

Она почти шептала, а ее дрожащие пальцы теребили подол школьной юбки. И голос, и лицо выражали полное отчаяние.

Если меня так просят, я не могу сказать «нет».

Пока я пытался прийти в себя, Ишшики расслабилась и криво улыбнулась, как будто видела перед собой идиота.

— Смотри, вот как это делается!

— Ой!

Ишшики гордо выпятила грудь, а Комачи зааплодировала. Мне остается только с горечью подвести итог:

— Нет, ты меня недооцениваешь. Я уже привык к этому, и есть такая вещь, как излишняя откровенность... По крайней мере, я могу четко определить, серьезно ты говоришь или нет.

Что ж, даже если я к этому привык, это не значит, что я не нервничаю! Скрывая свои чувства, я сделал скорбную гримасу.

Ишшики вдруг убрала с лица счастливую улыбку, сузила свои большие глаза и холодно взглянула на меня.

— Хахх. — ее тон источал скептицизм, как бы говоря: «Ну, я не знаю...» Затем, видимо, что-то пришло ей в голову, и она очаровательно ухмыльнулась. Ишшики осторожно протянула руку, схватила меня за рукав и притянула к себе. Когда я наклонился, она тихо прошептала мне в ухо:

— ... Ты уверен, что хочешь, чтобы я вела себя так на полном серьезе?

Ее тихий голос был нежным и сладким, дыхание обожгло ухо, и моя спина задрожала. Я отдернулся от щекотки, и взглянул в лицо Ишшики. Она приложила палец к своим глянцевым губам и мягко улыбнулась.

Избегая глядеть ей в глаза, я смог только едва покачать головой. — Перестань, перестань, мне уже страшно, я тебя выслушаю, так что перестань! — пытаясь скрыть замешательство, я говорил быстро и сумбурно, и Ишшики, удовлетворенная моей реакцией, отпустила мой рукав, надула грудь и гордо улыбнулась Комачи, как будто победительница:

— Видишь!

— Братик такой простой!

Нет, ты не так поняла. С Ишшики у меня ничего нет — это просто мои уши, ясно? Мои уши — немного слабое место... Но если бы я выставил свои слабости в качестве оправдания, этот снисходительный взгляд превратился бы в презрительный.

Словно прячась от взгляда Комачи, я попытался размять шею и плечи.

— Зачем ты здесь на самом деле? — Я вновь вернулся к самому началу, как будто предшествующего разговора не было. Ишшики скрестила руки и оперлась на них подбородком, как будто обдумывая, что сказать.

— Что ж, я расскажу вам подробности, когда Юкино-семпай и Юи-семпай будут здесь, но сначала позвольте мне объяснить кратко.

— Хорошо!

Это простое вступление, но оно мне уже не нравится... Насколько я знаю, у взрослых подобное начало разговора означает, что на вас собираются взвалить кучу работы. Сначала они будут говорить что-то вроде «У вас есть время в следующем месяце? Я могу попросить тебя об услуге?» Возможно, все будет в порядке, но потом, через некоторое время, когда вы будете чертовски заняты, они внезапно вновь напомнят о себе и начнут искренне злиться на вас и говорить: «Мы же договорились, что ты поможешь мне в этом месяце, не так ли?» Знакомая ситуация.

Однако, поскольку я спросил, зачем она пришла, мне придется выслушать эту ее короткую версию. Взглядом я попросил ее продолжать.

Ишшики слегка кивнула и начала:

— Собственно, речь пойдет о летних каникулах.

— Я не собираюсь тебе помогать! — моя реакция была мгновенной.

Комачи тут же вышла из себя:

— Братик, быстро! Слишком быстро! Этот сверхбыстрый отказ сработал бы, если бы не Комачи.

Но работать на летних каникулах неразумно... Вам известно, что именно обозначает слово «каникулы»? Тем более, что я учусь в выпускном классе. Это не та ситуация, когда можно отвлекаться на посторонние дела во время, которое неспроста называется летом победы. В любом случае, мне нужно готовиться к экзаменам!

Я взглянул на Ишшики, пытаясь понять, понимает ли она мое положение, а та в ответ кивнула совершенно естественным образом:

— Нет, на самом деле мне не нужны дополнительные работники. Я не настолько бессердечна, чтобы пытаться использовать учеников выпускных классов во время летних каникул.

В подтверждение своих слов Ишшики замахала руками перед собой, но... Правда? Разве это не мило? Но я продолжал с подозрением смотреть на нее, опасаясь подвоха.

— На самом деле, я даже не просила вице-президента о помощи.

Хм... Если даже вице-президент, которого можно назвать главой Ассоциации жертв Ирохи, также освобожден от участия, то я могу в некоторой степени поверить этому... Теперь я могу расслабиться и слушать.

— Так чем нужно заниматься?

— В школе проводится информационная сессия для будущих учеников. Ну, школа сама проводит инструктаж, так что школьный совет помогает лишь немного.

— А, школьная информационная сессия…

Я покопался в памяти, но не смог вспомнить ничего похожего. Поэтому я повернулся к Комачи, чтобы спросить ее:

— В этой школе проводилось что-нибудь подобное?

Реакция Комачи была довольно вялой. Хм? Она наклонила голову и посмотрела вверх. Затем, немного подумав, она покачала головой:

— Не знаю. Может быть...

— Э... ты же совсем недавно пришла из средней школы...

— Но я не ходила на такие мероприятия... Кроме того, три года назад братик тоже поступал в эту школу.

— Я не могу вспомнить те старые времена...

В средней школе на летних каникулах я занимался, и у меня остались только теплые воспоминания о летних уроках на подготовительных курсах.

В средней школе я не интересовался ничем, кроме самих вступительных экзаменов в Соубу. Я бы ни за что не потащился на такое сложное мероприятие, как информационная сессия.

Конечно, если речь идет о поиске работы, и участие в информационной сессии оказывается необходимым условием, у вас нет другого выбора, кроме как пойти на нее, а если в багаже еще есть и стажировка, у вас может появиться дополнительное преимущество при отборе.

Однако, если это чисто информационное и формальное событие, то, пожалуйста, увольте. Прежде всего, очень мало людей слушают объяснение должным образом. Будь то бытовая техника или что-то еще, большинство людей не утруждают себя чтением инструкции по эксплуатации. Общеизвестно, что люди просто возятся с оборудованием какое-то время, а потом говорит что-то вроде «я понял», и около 80 процентов функциональности пропадает впустую. И я здесь не исключение. Я настолько плох, что только вчера узнал, что в нашей стиральной машине барабанного типа есть загадочная функция «воздушный утюг». О, смотрите, еще одна функция, к которой я не осмелюсь притронуться и десятифутовым шестом.

В ответ на нашу по большей части негативную реакцию Ишшики просто пожала плечами, как будто она ожидала чего-то подобного:

— Ну, так оно и есть. Я тоже не ходила. Так что, в общем, похоже, что это больше для родителей...

Она выдохнула, а затем снова пожала плечами, как бы говоря: «Ну и ладно».

— Но, все-таки, похоже, что какие-то ученики средних школ приходят на подобные встречи, поэтому нам нужно к этому подготовиться.

— Подготовиться? Ты собираешься что-то подготовить? — Комачи задала вопрос, сверля глазами Ишшики, и та в ответ раздраженно кивнула:

— Мы должны рассказать: «Наша школа обучает по таким-то направлениям», затем провести экскурсия по осмотру внутренних помещений школы... После этого еще надо ответить на вопросы и все такое. — Ишшики поднесла руку к подбородку и размышляла вслух. Казалось, что и она не совсем представляет, что именно предстоит сделать в ходе мероприятия.

Пока я слушал ее... и потихоньку формулировал вопросы, у меня в голове начали формироваться представления о школьной информационной сессии, хотя пока в очень расплывчатом виде.

Это легче представить, особенно если вы знакомы с такой вещью как «экскурсия по учебному заведению».

Для учеников средних классов, я уверен, даже просто войти в здание старшей школы будет достаточно большим событием, так что это сделает их счастливыми. По крайней мере, если бы я был учеником средней школы, думаю, что у меня бы от этого заколотилось сердце.

Давайте включим воображение и представим…

Летние каникулы.

Раскаленный воздух колеблется и дрожит над асфальтом.

Издалека доносится легкий перестук колес поезда, почти заглушаемый громкими звуками цикад.

Зато внутри здания школы тихо и довольно прохладно.

Группа детей без сопровождения учителя в темном коридоре.

Свободная летняя форма, тонкие юбочки.

Впереди идет милая семпай.

Во время экскурсии, когда меня спрашивают, почему я поступаю в эту школу, я отвечаю: «Это школа ближайшая к моему дому» и глупо улыбаюсь.

Но, когда экскурсия заканчивается, и приходит время расстаться…

Семпай слегка прикасается к моему плечу.

— ... Я буду ждать! — шепчет она и улыбается.

... Да, это хорошо. Душевно. Думаю, мне бы тоже захотелось участвовать в такой экскурсии.

На самом деле я ничего не сказал вслух, и только издавал звуки, как если бы я размышлял и медитировал. Эй, это мило... это мило... ммм, мило...

— Верно. Это похоже на день открытых дверей.

— Ах, вот оно что. — Ишшики усмехнулась и указала на меня своим пальцем, который до этого она держала у подбородка.

Точно, когда я думал об этом как о дне открытых дверей, я как-то так себе это и представлял.

Что ж, я не думаю, что ученикам средней школы будет особо интересно, если в каком-нибудь зале перед ними будут выступать полные энтузиазма учителя. Может быть слушать эти речи будут только родители. В третьем классе средней школы, то есть в возрасте 15 лет, гораздо интересней ездить на украденном велосипеде или разбить ночью окно в школе. И, если это так, то тот, кто проведет вас по зданию школы и покажет, где легче всего разбить стекло, тот и сделает эту школу более интересной.

Так что я был настроен достаточно скептически, но Комачи, сидевшая по диагонали от меня, вдруг хлопнула в ладоши:

— О! День открытых дверей! Кстати, я слышала об этом...

— Что же ты знаешь, рисовая девочка?

Ишшики взглянула на Комачи и скрестила руки на груди. Комачи кивнула и начала быстро просматривать свои записи:

— Да! День открытых дверей, это волшебное слово, которое заставляет вас открыть свой блокнот...

— Это совсем не то!

Ишшики немедленно замахала руками с самым серьезным выражением лица. Оказавшись в сложной ситуации, Комачи смущенно поправила заколку и слегка хихикнула.

О, нет! Эта Комачи-тян, она такая шутница! Она милая, так что я ей все прощу, но если бы она говорила это искренне, я бы заставил ее написать настоящее откровенное эссе с извинениями в блокноте марки "Кампус".

— Ну, я знаю в общих чертах. Без подробностей. — Сказав это, Комачи слегка покосилась на меня. Этот взгляд просил поддержки: «О чем именно идет речь?»

Да будет так. Я объясню ради тебя.

— День открытых дверей... ну, попросту говоря, это школьная экскурсия по университету или колледжу. Они проводят пробные занятия, вы посещаете школьную столовую, вам показывают исследовательские лаборатории и прочее... и знакомят с клубами?.. что-то в этом роде.

После моих пояснений, Комачи зааплодировала:

— Вот, как и ожидалось от выпускника!

— Ну, ты знаешь. — Я одарил ее холодной улыбкой, но на самом деле я тоже еще ни разу не учувствовал в подобных мероприятиях. Однако, когда вы третий год учитесь в старшей школе, темы разговоров вокруг вас так или иначе будут связаны с вступительными экзаменами, поэтому, естественно, вы сможете услышать много интересного. Например, что-то вроде: «Я слышал, что день открытых дверей — это хорошо». Кто-то может рассказать и ненужные подробности, например: «Я слышал, что в этом году факультет коммерции будет интересным» или, что еще важнее: «Знаете ли вы о городской легенде этой школы?» Или, может быть, это просто персонаж мужского пола в симуляторах знакомств?

Когда я продемонстрировал свои ограниченные знания по этому вопросу, Ишшики издала звуки, похожие на «хм-хм».

— Ну, о пробном уроке или пробном обеде, очевидно, не может быть и речи. Я думаю, может, мы проведем общую экскурсию по школе, плюс представим клубы.

— Хммм... Разве этого достаточно? Хотя, не то чтобы я знал… — сказал я.

— Ого, ты говоришь так, будто тебе все равно... — сказала Комачи с удрученным видом.

Но на самом деле я больше ничего не мог сказать. С одной стороны, тот тип, который потрудился бы прийти на такое формально звучащее мероприятие, как школьная информационная сессия, очевидно, был бы счастлив, что бы он не увидел. А симпатичная девушка постарше, проводящая экскурсию, представляющая клуб и все такое, приведет в восторг мальчиков, а девочки увидят в ней пример для подражания.

Я был настроен оптимистично, но на лице Ишшики явно читалось сомнение. Это меня обеспокоило, и, когда я вопросительно посмотрел на нее, Ишшики нерешительно вздохнула и глянула на нас с легким беспокойством:

— Итак, мне нужно подготовить раздаточные материалы, чтобы рассказать о клубах…

Тут она замолчала, на мгновение оценивающе взглянула на Комачи и снова повернулась ко мне:

— Что написать о клубе помощников?

— Почему ты спрашиваешь меня?.. — я рефлекторно сделал попытку уклониться.

Ишшики печально улыбнулась, но в ее глазах читалась отчаянная искренность. Поэтому я волей-неволей был вынужден задуматься над тем, что она имела в виду, задавая этот вопрос.

Возможно, речь шла не только о работе. У меня возникло ощущение, что она спрашивает о том, что мы планируем делать с этим клубом в будущем, в перспективе.

В голове снова возник образ, который я представлял себе, когда пришел в клуб сегодня.

Девушка читает книгу посреди тишины.

Комачи останется одна в этой пустой комнате.

Если бы я хотел избежать воплощения этого варианта будущего в реальность, лучше всего было бы рассказать о клубе новым ученикам.

Но я не тот человек, который должен заботиться об этом. Этот клуб, это место хранит Комачи. Это Комачи продолжает делать то, что она считает должным, даже если все закончится. Я только пользуюсь плодами ее труда. И меня сильно беспокоит, справится ли с этим Комачи.

— А... как насчет... — Комачи тоже беспокоит эта проблема. — Я еще не думала об этом... — она посмотрела на меня с ухмылкой и сказала то же самое, что и тогда, когда мы разговаривали наедине. Хотя она не привела никаких конкретных "за" и "против", уклончивость ее слов говорила о том, что она склоняется к варианту "нет".

Если Комачи хочет отложить это на некоторое время, тогда я возьмусь за дело. Я специализируюсь на отсрочках, откладывании дел и промедлении.

— Может быть вообще не упоминать клуб помощников? — спросил я.

Когда я задал этот вопрос, Ишшики нахмурила брови и скривилась:

— Предполагается, что это официальный клуб, более или менее, так что я думаю, что не упомянуть об этом будет некрасиво. И администрация школы тоже может это проверить.

— Понятно...

Материалы, распространяемые на школьной информационной сессии, должны быть утверждены школьной администрацией. Если обнаруживается формально существующий клуб, который не упоминается в справочных материалах, обязательно появятся вопросы. Если вы не упоминаете его, возможно, вам нужно указать причину, по которой вы так поступаете.

В конце концов, деятельность клуба помощников неоднозначна и сомнительна. Он сильно выделяется на общем фоне, и от этого подозрительность может только усиливаться. Даже я, член клуба, положа руку на сердце, могу сказать только: «Я не знаю, что такое клуб помощников». И лучше без особой необходимости не вдаваться в детали, иначе можно только нажить дополнительные неприятности.

Я поневоле начал ломать голову, пытаясь придумать хоть что-нибудь, но Ишшики внезапно вздохнула:

— Ну, это не срочно, просто подумайте об этом.

Сказав это, она вновь посмотрела на свободные места. Ее взгляд пересекся с взглядом Комачи.

— Хорошо. Комачи не может это решить одна, так что завтра я поговорю с Юкино-сан и Юи-сан. — Комачи сжала кулаки перед грудью.

Это повлияет на то, будет ли клуб помощников существовать в будущем. У Юкиноситы и Юигахамы тоже могут быть мысли по этому поводу. Мне тоже надо искать решение. Возможно, нам надо обсудить это всем вместе.

Если это так, то можно было бы поговорить об этом завтра... Я подумал об этом и вдруг вспомнил:

— ... Завтра? Нет, завтра будет немного сложно. Потому что меня не будет.

После моих слов девушки изумленно переглянулись и наклонили головы.

— Это как?

— Что-то случилось?

— У меня завтра ознакомительное занятие на подготовительных курсах, — гордо заявил я.

Иными словами, я абитуриент. Может, я и не выгляжу так, но я готовлюсь к вступительным экзаменам, знаете ли. Хотя сейчас было уже довольно поздно выбирать подготовительные курсы.

В ответ девушки сказали что-то вроде «эй» или «ха» и с интересом на меня посмотрели.

—Ха, это так? Тогда завтра будут только Юкино-семпай и Юи-семпай? Так что, может быть, я зайду.

— О, наконец-то у нас будет чисто девичий состав!

Услышанная новость их явно взбудоражила.

К сожалению, придется добавить ложку дегтя:

— А... нет, Юкиносита тоже не придет…

Сказав это, я вдруг отвернулся.

На самом деле здесь нет причин для смущения... Но все же я смутился до смерти. Должно быть, это выглядело так странно, что Комачи и Ишшики начали подозрительно меня разглядывать.

— Ах, вот оно что... — в конце концов Комачи, казалось, что-то сообразила, кивнула и тепло улыбнулась. Ишшики, в свою очередь, тяжело вздохнула и скривилась:

— Ха! Свидание с мусором, замаскированное под посещение подготовительных курсов.

— Я не мусор... — сказал я с горечью, потому что вопрос о том, будет ли это свидание или нет, еще не решен. Да, здравствуйте, это снова я!

* * *

В этом мире существует множество таких вещей, как ознакомительные занятия или бесплатные пробные уроки, но не все они предлагаются с добрыми намерениями.

Существует множество неожиданных подводных камней. Например, возьмите услугу подписки, утверждающей, что гарантируется один месяц бесплатного пользования. Однако если внимательнее вчитаться в положения и условия, можете обнаружить такие вещи, как: «Первый месяц бесплатно, только если вы продлите подписку еще в течение двух месяцев или дольше», и это сообщается мимоходом, как что-то незначительное. Подобное может казаться чем-то вроде бесплатного подарка, но когда вы попытаетесь отменить услугу, вы не сможете найти страницу отмены, и сообщения будут приходить вновь и вновь.

Вы можете так легко подать заявку через Интернет, но потом вам придется отменять заказ по телефону. Что же это такое? Благодаря подобным сервисам у нас дома появился пожизненный запас какой-то пищевой добавки, которую заказал мой отец, и которая, судя по описанию, представляет собой удивительное сочетание черепахи с мягким панцирем, черного уксуса и чего-то еще. Все это кончится тем, что черепахи просто вымрут, ну да ладно.

Кто-то когда-то сказал: «Бесплатных завтраков не бывает».

Очевидно, что у большинства бесплатных сервисов есть подвох. Бесплатные услуги существуют только потому, что прибыль в чем-то превышает убытки, а кто-то где-то оказывается в проигрыше. В нашем случае я бы сказал, что проигравшими являются черепахи — они находятся под угрозой исчезновения и все такое.

Вот почему, даже если речь идет о простой экскурсии в вузе, или о пробном уроке в этом учебном заведении, я не пожалею сил на получение подробных сопроводительных инструкций. Если уж на то пошло, я читаю их более тщательно, чем учебники или справочники.

Если вы посмотрите на информационные буклеты, то может показаться, что из-за постоянного снижения рождаемости учебным заведениям по всей стране приходится делать все, чтобы привлечь новых студентов. На подготовительных курсах, которые я посетил сегодня, похоже, помимо обычных лекций, есть щедрая система дополнительной поддержки: онлайн-занятия, архивирование уроков для тех, кто пропустил занятия, телефонные приложения для помощи в учебе и персональные наставники, закрепляемые за каждым студентом.

Я потратил много времени на то, чтобы прояснить все эти моменты с персоналом, а также задать несколько личных вопросов, поэтому, когда я покидал подготовительные курсы, солнце уже садилось.

Черт, если я не потороплюсь, то, в итоге, заставлю ее ждать!

Мы ходили на разные занятия. У каждого из нас был свой индивидуальный набор решаемых задач. Если подумать о времени, необходимом для вопросов, ответов и тому подобных вещей, то, в конечном итоге, мы можем покинуть подготовительные курсы в разное время, поэтому вполне естественно, что мы договорились о встрече после окончания занятий в подходящем месте. Хотя разговор, который мы вели, пытаясь понять, стоит ли это делать, выглядел невероятно неестественным.

… В общем, не то что бы у нас была какая-то определенная цель для общения, но, в любом случае, мы решили, что встретимся в кафе недалеко от станции. Чтобы наверстать упущенное время, мне пришлось направиться туда почти бегом.

Поскольку это был уже поздний вечер, лучи заходящего солнца светили прямо в окна, и жалюзи нашего кафе были закрыты, не позволяя увидеть, что происходит внутри. Несмотря на то, что я не мог ее видеть, у меня все равно возникло предчувствие, что она, вероятно, сидит в дальнем конце зала и спокойно ждет меня, читая книгу.

На этот раз мое воображение сработало, как надо: войдя в кафе, я обнаружил, что она тихонько переворачивает страницы книги в укромном уголке. Из-за непрямого освещения зала лучами заходящего солнца, проникающими через жалюзи, ее фигура была слабо заметна в полумраке, и, в первый момент, мне показалось, что я вижу прекрасно написанную картину. Хотя она просто сидела и читала книгу, выглядела она очень живописно.

Это та самая девушка, известная под именем Юкино Юкиносита.

В моем прошлом я не раз видел композиции, очень похожие на ту, что предстала передо мной. Однако в данном случае были и существенные отличия. На этот раз на губах сидящей девушки играла легкая улыбка, а ее взгляд, прикованный к странице, был полон нежности. В тот момент мне показалось, что стоит сделать хоть один шаг вперед, вся эта прекрасная картина будет разрушена.

Немного придя в себя, я заказал чашку кофе у стойки и направился к столику Юкиноситы.

— Извини, что заставил тебя ждать!

Услышав мой голос, Юкиносита подняла голову и мягко улыбнулась:

— Не волнуйся, я сама только что пришла сюда, — сказала она, аккуратно закрывая книгу и убирая ее в сумку. Мне, однако, бросилось в глаза, что чая в чашке перед ней оставалось подозрительно мало, и выглядел он совсем холодным… Заметив, что я смотрю на ее чашку, Юкиносита слегка кашлянула, как будто пытаясь скрыть смущение, а затем быстро взяла ее в руки и сделала глоток.

— Мои занятия закончились немного поздно... А как у тебя?

— Сами занятия закончились вовремя. Но мне пришлось кое-что уточнять, например, условия обучения и стипендиальную программу.

— Понятно... — Юкиносита сочувственно вздохнула, а затем вдруг захихикала. Она выглядела очень довольной, но я не совсем понял, какая часть нашего разговора показалась ей смешной.

— Что-то случилось? — спросил я, и Юкиносита слегка покачала головой, продолжая радостно улыбаться:

— О, ничего. Я просто подумала, что это немного похоже на разговоры студентов университета...

— А, в самом деле? Именно такой?

Ты действительно так представляешь общение в университете? Твой единственный источник информации — это твоя сестра, неужели ты уверена, что тебя не обманули? Та женщина — она вообще ходит в университет?

Пока я с любопытством ее разглядывал, Юкиносита скрестила руки перед грудью, и, в задумчивости, подняла голову вверх.

— Ну… это может быть только мое воображение, но… — на лице Юкиноситы появилось мечтательное выражение. — Это похоже на встречу после занятий или что-то в этом роде… Посещение разных лекций, а затем — еда за одним столом в кафетерии… может быть. Немного похоже на это...

— А-а… я тебя понимаю. — Теперь, когда она так сказала, я тоже это заметил. Хотя в моем воображении мы больше не носим униформу, и у нас нет установленного расписания. Мы носим одежду, которую сами выбираем, ходим на интересующие нас лекции и вместе проводим свободное время в кафе. Возможно, мы выглядим более взрослыми, чем сейчас, но даже в этом случае я уверен, что мы, несомненно, по-прежнему ведем все те же привычные разговоры.

Я хотел бы наяву увидеть что-то подобное.

Однако я не уверен, может ли такая мечта стать реальностью.

— Если бы мы поступили в один и тот же университет, мы могли бы заниматься такими вещами. Хотя не факт, что это случится, — сказал я с сухим смешком.

— Это всего лишь мое воображение, знаешь ли. Иногда ты бываешь таким реалистом, Хикигая, — проворчала Юкиносита.

Нет, я думаю, это ты иногда бываешь слишком романтичной...

Я уверен, что если бы сказал это вслух, то она начала бы дуться. И, хотя я этого не сказал, Юкиносита все равно надулась и отвернулась, как будто она была чем-то разочарована.

— Тем не менее, это еще не решено. В конце концов, мы могли бы подать документы в одно и то же место, — прошептал я, слегка запинаясь, и Юкиносита быстро взглянула на меня, как бы задавая вопрос: «Правда?»

Юкиносита собирается изучать гуманитарные науки в государственно университете, а я — в частном, поэтому наши планы немного не совпадают. С самого начала я решил, что не хочу изучать математику и естественные науки и отказался от идеи поступать в государственный университет. Однако, поскольку Юкиносита, похоже, подает документы в несколько университетов, я уверен, что она подаст документы и в частный, так что есть шанс, что мы действительно сможем поступить в одно и то же место.

Что ж, в конце концов, это чисто гипотетическая возможность.

Я смогу поступить в государственный университет только если полностью изменю свой выбор сдаваемых экзаменов. Я также сомневаюсь, что Юкиносита станет заниматься подбором университета, соответствующего моему уровню.

… Она ведь не станет, правда?

Если бы она зашла так далеко, я уверен, что уровень моего счастья взлетел бы до небес, но это могло бы только напугать меня. Поэтому, если это когда-нибудь случится, я сделаю все, что в моих силах, чтобы остановить ее.

… Но опять же, я не стану отрицать, что образ Юкиноситы, ждущей меня в кафетерии, действительно заставляет мое сердце учащенно биться. Даже сейчас, когда я гляжу на нее, мое сердце немного неспокойно. Так что может быть не стоит сопротивляться и позволить сердцу пропустить несколько ударов.

— Ну, в любом случае, это не имеет значения. Даже если мы в конечном итоге пойдем в разные университеты, мы, вероятно, все равно сможем встречаться в каком-нибудь месте.

Я притворился задумчивым и начал тереть подбородок, чтобы скрыть свои покрасневшие щеки и счастливую улыбку. Я действительно понятия не имею, где мы будем в следующем году, но, тем не менее, я почти уверен, что мы по-прежнему будем часто видеться. Это — мое желание!

Юкиносита пристально посмотрела на меня, как будто пытаясь понять мои истинные мысли, но, в конце концов, сменила гнев на милость:

— Ты прав… да.

Она одобрительно кивнула. Почему-то сегодня она казалась более кроткой, и вела себя более мягко, чем обычно. Однако вдруг она опять начала хихикать, а потом на ее лице появилась победная улыбка:

— Ну, это только если ты не завалишь вступительные экзамены!

— Эй, не могла бы ты не упомянуть то, о чем я больше всего беспокоюсь!?

Тебе действительно не стоит смеяться над подобными вещами, ты знаешь это?

На самом деле мой выбор ограничен. Мои родители сказали прямо: «Мы не разрешаем тебе брать дополнительный год для учебы; иди туда, куда сможешь поступить». Поэтому мне и придется посвятить всего себя серьезной подготовке к экзаменам.

Но ведь существует вероятность того, что из-за одной единственной ошибки мне придется вновь проделывать путь с самого низа наверх… Японское общество действительно ужасно!

Я вздрогнул при мысли об этой пугающей битве, но Юкиносита несколько равнодушно пожала плечами:

— Ты еще и рассматриваешь возможность получения стипендии в подобной ситуации?

— Это важный источник средств для меня, — ответил я, и Юкиносита, слегка вздохнув, кивнула:

— Да, ты уже упоминал нечто подобное раньше.

Есть несколько университетов, которые предлагают частичные стипендии учащимся с хорошими оценками. Таким образом, если я получу эту стипендию, я смогу присвоить все деньги, которые останутся после оплаты обучения из кармана родителей. Это равнозначно рождению волшебника, делающего деньги из воздуха — хотя вместо имени Стального алхимика мне больше подойдет имя Алхимика металлолома. Однако получение стипендии будет непростым квестом, поскольку я, учась на третьем курсе старшей школы, постоянно сталкиваюсь с другими людьми, которые, похоже, учатся еще усерднее меня.

Увидев, как я начал скрежетать зубами со страдальческим выражением лица, Юкиносита озабоченно приподняла брови и спросила:

— Тебе действительно так не хватает денег?

Сочетание увлажнившихся глаз и обеспокоенного выражения лица создавало впечатление, что она вот-вот достанет свой бумажник. Если бы она действительно так поступила, думаю, я в полной мере мог бы почувствовать себя совершенно дерьмовым мужчиной, который живет на содержании у своей женщины.

Эй, это может быть не так уж плохо?.. Подождите, нет, и это большое «НЕТ»! Как для моего душевного комфорта, так и для моей репутации. Я прочистил горло и попытался скрыть возникшее чувство неловкости.

— Вовсе нет, — ответил я. — Если понадобится, я всегда могу взять взаймы у родителей. В худшем случае, я могу устроиться на работу с частичной занятостью. Если это будет отнимать не слишком много времени, думаю, со мной все будет в порядке.

Услышав мои совершенно несерьезные возражения, Юкиносита недовольно выдохнула и прижала руки к вискам:

— Работа — худший сценарий, а?..

Вдруг она подняла глаза, как будто ей в голову пришла чудесная идея:

— … Почему тебе не поработать в нашей компании? Думаю, это будет лучше, чем обычная работа на неполный рабочий день.

— Ха-ха-ха! Ни в коем случае!

Я, конечно, слышал, что семья Юкиноситы управляет строительной компанией, но, когда мне говорят, что я могу там работать, то, черт возьми, в каком качестве? Стану ли я обычным рядовым рабочим — «синим воротничком»?

И нет, в первую очередь — это семья Юкиносита. Дело даже не в том, что мне придется делать, а в том, в каких условиях будет проходить моя деятельность.

Я не слишком хорошо представляю, как организовано руководство компанией, но, в любом случае, разве не понятно, что, по сути, главой является Маманон? Это уже похоже на то, что я стану объектом властного преследования...

Вдобавок ко всему, я действительно не думаю, что Папанон отнесется ко мне благосклонно. Мне еще предстоит с ним встретиться, но я уверен, что он с подозрением воспримет любого мужчину, который так близко подобрался к его милой дочери. Ну а если отцом Юкиноситы был бы я, то я могу с уверенностью сказать, что убил бы любого парня, который осмелился бы приблизиться к ней. Поэтому мне остается только вежливо отклонить предложение.

Юкиносита, однако, не обиделась, а просто погладила подбородок, как бы размышляя о чем-то:

— Понятно… Но, я подумала, что как раз самое время...

Хм? Вовремя? Мне было немного страшно переспрашивать, поэтому я попытался сменить тему.

— В любом случае, я не полагаюсь на стипендию или что-то еще, так что все хорошо, понимаешь? Я также изучал другие потенциальные возможности университета — его оснащение, удобства, системы поддержки и тому подобное, — пробормотал я, и Юкиносита вышла из задумчивости:

— О, ты подумываешь о другом университете? Но мне показалось, что сегодняшний был вполне неплохим…

— М-м, это не означает, что у меня есть какие-то претензии к сегодняшнему. Я просто хочу сравнить его с несколькими другими. К тому же, я не смогу объективно оценить качество преподавания, пока не пройду, по меньшей мере, год обучения, поэтому мне просто приходится сравнивать все остальное, — ответил я, и Юкиносита слегка наклонила голову:

— Все остальное? Например, размер комнат для самостоятельных занятий? Или качество справочных материалов?

— Хм, и это тоже… — ответил я, задумавшись.

Безусловно, важны размеры учебных комнат и количество посадочных мест в аудиториях. Если я приду в университет с намерением серьезно учиться, я никогда не смогу сосредоточиться, если там будет слишком тесно, и я не смогу занять удобное место. Кроме того, очень помогает сопоставление справочной литературы, работ прошлых лет и тому подобного.

Но, учет всех обстоятельств будет иметь значение только в том случае, если вы действительно планируете прилежно заниматься. Например, если университет расположен слишком далеко, вам может не захотеться туда ехать, а если он находится рядом с игровыми центрами и другими подобными заведениями, вам трудно будет избежать соблазнов. Так что, в конечном итоге, выбор места учебы очень важен. Когда все сказано и сделано, ваш успех в подготовке к экзамену в конечном итоге зависит от того, сколько «отговорок» вы сможете нейтрализовать. Поэтому, учитывая это, лучше всего выбрать университет в таком месте, где вам будет легче контролировать свою мотивацию. Если подумать об этом с такой точки зрения, то вопросы, которые вам следует поставить в приоритет, решатся сами собой.

— Самое главное... чтобы поблизости был хороший ресторан.

Как говорили древние: «Ни одна армия не может сражаться натощак». Хорошая еда способствует хорошей мотивации. И наоборот, если еда ужасная, ваша мотивация тоже будет ей соответствовать. Действительно, все именно так и есть... Я убежден в этом, но Юкиносита, услышав мой вывод, была крайне удивлена:

— Я определенно не думаю, что эта причина может быть значимой при выборе университета...

— Нет-нет, это важная часть управления вашей мотивацией. Подумай, например, о летних курсах. У тебя будет два или три занятия, и ты на весь день застрянешь в аудитории, верно? Очевидно, что тогда тебе придется поесть в каком-нибудь месте поблизости, и поэтому еда будет не столько источником удовольствия, сколько источником энергии.

Поэтому нет ничего лучше, чем выбрать место с хорошими ресторанами поблизости. Я сдержал желание сказать что-то вроде: «Хорошие рестораны — наши спасители!» (или, даже «храмы еды»), потому что я знал, что подобной глупости она уже точно не выдержит.

— Это так раздражает, насколько странно убедительны твои глупые аргументы… — сказала Юкиносита, прижимая к вискам кончики пальцев, как будто пытаясь справиться с головной болью; на ее лице застыло недоверчивое выражение. Однако постепенно ее щеки начали расслабляться, и она выдохнула со смесью изумления и смирения:

— ...но надо отдать тебе должное, я бы точно не додумалась до такого абсурда.

— В самом деле?

В конце концов, проблема в том, что если вам нужен университет с хорошей едой поблизости, то это должны быть рестораны, где подают рамен. Было бы неплохо, если бы поблизости была и сауна, но это уже перебор. На данный момент я даже не знаю, иду ли я туда учиться или приводить себя в форму...

Пока я размышлял над этими невыполнимыми желаниями, сидевшая напротив Юкиносита одобрительно кивнула головой:

— Тогда в какой университет мы должны пойти в следующий раз?

— А? Ты собираешься оценить еще один? — спросил я, и Юкиносита слегка наклонила голову с озадаченным выражением лица:

— А ты нет?

— Нет, я, но...

Я собираюсь пойти посмотреть другие университеты, но… нужно ли это делать Юкиносите? Нам ведь не обязательно идти вместе, верно? Мне показалось, что тебе понравилось место, куда мы сегодня ходили, разве нет?

Ход моих мыслей, должно быть, проявился в моем умолкнувшем голосе, озадаченном взгляде и нахмуренных бровях. Когда Юкиносита осознала это, она ахнула и поднесла руку ко рту, а затем еще выше, закрывая обе щеки. Затем, медленно отводя глаза, она пробормотала:

— Я думала... мы будем учиться вместе.

Юкиносита произнесла эту фразу по частям, немного запинаясь, и внезапно ее щеки налились красным цветом. Однако в этот момент с трудом смог заставить себя сказать хоть что-либо. В конце концов, я прекрасно ощущал, как пылают мои собственные щеки.

— Н-ну, я не против пойти вместе, но… я думаю, что лучше, как бы это сказать, подумать, что тебе нравится в первую очередь, или подходит ли тебе это или нет, верно? Но кто я вообще такой, чтобы говорить такое?

Выслушав мой сбивчивый ответ, Юкиносита кивнула. Казалось, она немного успокоилась. Юкиносита выпрямилась, поправила подол юбки и провела пальцами по волосам, рассыпавшимся по плечам.

— Ну… не то чтобы я об этом не думала… — начала она, затем сделала короткий вдох и начала говорить быстро-быстро:

— Это все ради управления мотивацией — поскольку я поняла, что мнение Хикигая-куна о важности окружающей среды было совершенно правильным. Из-за этого я также собираюсь учесть окружающую среду.

— О-о, в самом деле?..

Что это за слишком вежливая речь? Почему-то я тоже ответил вежливо.

— Значит, если я буду учитывать окружающую среду... — Юкиносита, которая до этого момента говорила довольно связно, внезапно запнулась. Что случилось? Я бросил на нее взгляд, но Юкиносита лишь слегка покачала головой, пробормотала: «Гм...», как будто ей с трудом удавалось выдавливать из себя слова, и продолжила теребить челку.

— Если рассматривать окружающую среду, то я думаю, что смогу работать усерднее, если мы будем вместе... — сказала она, немного застенчиво улыбаясь, и несколько раз провела пальцами по волосам. Увидев такую ее улыбку, более кроткую и непринужденную, чем обычно, я окончательно растерялся.

Она это взаправду...? Дайте мне передохнуть, серьезно... Я сейчас превращусь в желе с головой в руках... Ты в порядке? Твои умственные способности живы? Да, живы! Фух. Похоже, что да.

Это значит, что у меня нет выбора, кроме как пойти в ту же подготовительную школу, что и она, не так ли? Подожди, нет. Я не могу этого сделать. Но я не могу придумать ни одной причины для отказа. Единственное, что меня беспокоит, — это то, что я не смогу сосредоточиться на учебе; в любом случае, я буду проводить время, гадая, что она делает, так что... Да, можно сказать, что нет никакой разницы, где я нахожусь. На самом деле, я могу не беспокоиться без необходимости, а значит, это будет конструктивно. Ладно, оправдание закончено!

Если бы я не был осторожен в этот момент, я мог бы начать ухмыляться, как идиот, но я поборол это желание и, вместо этого, придав лицу торжественное выражение, кивнул в знак одобрения:

— Ну, знаешь, вполне возможно, что, рассмотрев для сравнения несколько вариантов, мы в итоге выберем одну и ту же подготовительную школу. Или, ну, я говорю, что это, вероятно, произойдет. Нет, это произойдет без сомнения!

Однако, как только я это сказал, спокойствие, которое я пытался сохранить, начало рассеиваться. Может быть это было из-за того, что я говорил до этого, а может быть, из-за странного вежливого тона в конце моей реплики, но, похоже, это повлияло и на Юкиноситу, которая кивнула головой в такой же вежливой манере.

— Д-да… Совершенно верно, — сказала она, и мы оба, смущаясь, заерзали и начали с преувеличенным вниманием рассматривать обстановку зала.

Изо всех сил стараясь сохранить самообладание, я подул на свой кофе, который уже давно остыл. С другой стороны, Юкиносита, которой больше ничего не пришло в голову, сделала вид, что что-то ищет в сумке. На это время разговор заглох, но периодически наши взгляды совершенно случайно встречались, и мы просто кивали друг другу, смущенно гримасничая.

Что происходит?.. Это так неловко... Я хочу умереть...

Ладно, я собираюсь изменить эту атмосферу с помощью другой темы! С этими мыслями я глотнул кофе, отчего почувствовал себя немного бодрее.

— О да, спасибо за вчерашний день! И за то, что вы купили подарок Комачи, — сказал я, как будто только что вспомнил, и Юкиносита быстро повернулась ко мне. Она слегка покачала головой и мило улыбнулась:

— Нет, все в порядке — мы все хотели что-то ей подарить. И тебе спасибо. Извини, что вчера оставили работу в клубе на тебя.

Теперь настала моя очередь слегка покачать головой. Я отвечал за клубную деятельность, но особо ей не занимался. Мы не получали никаких запросов и не проводили консультаций, так что это было больше похоже на присмотр за домом и праздную болтовню с Комачи и Ишшики.

Правда, была одна вещь, которая меня беспокоила, и я гадал, не отразилось ли это беспокойство на моем лице. Юкиносита слегка наклонила голову:

— Что-то случилось?

— Да ничего… Так, по мелочи…

Я ответил невнятно, пытаясь подбирать правильные слова для объяснения. Тему, поднятую вчера Ишшики, сложно назвать проблемой. Скорее, это только то, что нужно просто обсудить. Можно сказать, что в данный момент я пытаюсь найти наиболее подходящие формулировки. Поэтому, для начала, я должен просто рассказать Юкиносите факты, без налета собственной субъективности.

— Ишшики сообщила мне, что скоро будет информационная сессия в школе. Так вот, ты знаешь эти листовки, в которых рассказывается о деятельности клубов? Кажется, их сейчас как раз готовят, но мы обсуждали, стоит ли включать описание нашего клуба, — откровенно сказал я, и Юкиносита задумчиво приложила палец к подбородку...

— Эта проблема повлияет на клуб помощников со следующего года, хм? Поскольку деятельность нашего клуба станет официальной, будет трудно избежать включения нас…

Она выразила беспокойство по тому же поводу, что и я.

— Ну, если клуб не собирается набирать новых членов, тогда можно просто написать что угодно и покончить с этим, не так ли?

«М-м-м» от Юкиноситы заставило меня поверить, что наши мнения по данному вопросу совпадают. Таким образом, в конце концов, остается задать только один вопрос.

Что будет с клубом помощников в следующем году?

— Что сказала Комачи-сан?

— Она не выглядела восторженной по этому поводу.

— А… — сказала Юкиносита и замолчала. У нее не было другого выбора. Со мной было то же самое.

Мне разрешено иметь свое мнение по этому вопросу, но я не должен влиять на решение. Нет, вообще-то, это было бы несправедливо с моей стороны. В конце концов, я вообще не должен иметь своего мнения.

Если бы я сказал, что хочу, чтобы клуб помощников продолжил работу, я уверен, что Комачи постарается выполнить это желание, независимо от того, чего хочет лично она. Боюсь, что в итоге таких уступок она может начать делать то, что ей делать неинтересно.

— Клубная комната — она удивительно большая, не правда ли? Хотя в прошлом году меня это ничуть не беспокоило... — внезапно пробормотала Юкиносита сама себе. В ее голосе звучали нотки одиночества, как будто она беспокоилась о Комачи. По-видимому, она вновь вспомнила, каково это — быть совсем одной в пустом классе.

Комачи тоже придется проводить там свое время. Если я расскажу ей о своем желании, она останется на посту президента в клубной комнате. Может быть, из-за ее просторности она будет чувствовать себя еще более одинокой.

Мои воспоминания о том, как вчера мы сидели в клубе вдвоем с Комачи, были прерваны веселым голосом:

— … Но я думаю, что чем она больше, тем больше людей сможет вместить!

Я удивленно поднял глаза и увидел, как губы Юкиноситы расплылись в нежной улыбке. Я не сразу сообразил, что именно она имеет в виду, поэтому вопросительно наклонил голову, глядя на нее и ожидая продолжения.

В ответ Юкиносита гордо выпятила свою скромную грудь с решительным и победоносным выражением лица:

— Не могу поверить, что говорю это, но… хотя президентом была я, люди все равно стали приходить в клубную комнату, понимаешь? А Юигахама даже присоединилась к нам. Поэтому, если Комачи станет президентом, я уверена, что число посетителей будет гораздо больше.

— С этим не поспоришь... В особенности с выражением «хотя президентом была я».

Я сухо усмехнулся, но в ответ Юкиносита обезоруживающе улыбнулась:

— Разве ты не согласен? Я уверен, что у нее будут особенные встречи... как и у нас.

Она сказала это шутливым тоном, но в ее голосе была искренняя теплота. Ее глаза выглядели умиротворенными, как будто она размышляла о прошедшем годе, но она слегка прищурилась от смущения, когда произнесла последнюю часть фразы.

— Понятно… Ты права.

Наконец и я пришел к пониманию.

Возможно, я слишком беспокоился об отношениях между нами.

Нет, думаю, точнее было бы сказать, что я воспринимал их как нечто священное.

В глубине души я, должно быть, думал, что то, как обстоят дела в клубе помощников сейчас, то есть клуб помощников с Комачи во главе, является самым великим, самым лучшим и самым полным.

В противном случае я не стал бы использовать такие фразы, как «оставленная в одиночестве», говоря о Комачи.

Я невольно принял свое собственное окружение за абсолют; эта ошибочная сентиментальность была основана на моей собственной субъективности.

Такой эгоизм! Такое высокомерие! Я был недальновидным и ограниченным. Как глупо я увлекся. Я идиот! Мне хочется сказать себе, что надо умереть — и не на час, а лет на десять.

Были ли наши отношения идеальными?

Нет, абсолютно никогда!

Всегда напряженные в некоторых аспектах, рвущиеся на части, иногда угасающие, но, несмотря на это — все еще сохранившиеся. Даже сейчас наши отношения продолжали развиваться, а мы продолжали совершать ошибки.

Я уверен, что Комачи чувствует то же самое. В будущем у нее будет много своих встреч, некоторые из которых могут даже привести к формированию дорогих для нее отношений. Это было так очевидно, но я упустил это из виду из-за собственной сентиментальности.

Я не должен уклоняться от ответственности, говоря Комачи такие вещи, как: «Делай, что хочешь» или «Решай сама», или даже высказывая ей некорректные и скупые пожелания, такие как: «Оставь клуб помощников таким, какой он есть». Мне нужно сказать ей нечто другое.

Приняв решение, я медленно и глубоко вздохнул. Наконец я почувствовал, что освободился от мучивших меня забот, как будто избавился от застрявшей в горле рыбьей косточки.

— Спасибо, — пробормотал я уголком рта, а Юкиносита поправила волосы и улыбнулась:

— Пожалуйста! Но я не знаю, за что ты меня благодаришь.

Я не мог сказать, действительно ли она не знала этого или нет, но если она собирается притворяться невежественной, думаю, я сделаю то же самое.

— О, я насчет подарка. Думаю, теперь мы можем праздновать спокойно.

— А! Тогда все в порядке.

Со спокойной улыбкой Юкиносита выпила немного своего королевского чая с молоком. Я сделал то же самое, отхлебнув кофе, который уже давно остыл.

Однако этот безмятежный момент продлился всего одну секунду. Неожиданно Юкиносита заерзала и опустила глаза. Затем, кивнув, как будто приняв какое-то решение, она потянулась за сумкой, в которую заглядывала ранее.

— Кстати... к вопросу о праздниках...

Юкиносита кашлянула, словно стараясь прочистить горло, и достала пакет, упакованный в целлофановую пленку. Она склонила голову в поклоне, а затем протянула его мне так осторожно, как если бы она пыталась накормить льва.

— Вот… — пробормотала она дрожащими голосом. Руки ее тоже дрожали. Из-за упаковки было трудно разглядеть содержимое, но, судя по всему, внутри было что-то вроде домашнего печенья.

Я судорожно сглотнул и принял пакет. Теперь было видно, что его заполняли клетчатые квадратики, звезды, сердечки и другие всевозможные фигурки.

— Можно сказать, что это праздник... или, я думаю, памятная дата... Но на самом деле это не очень большое событие, поэтому я подумала, что было бы неправильно покупать что-то слишком дорогое, поэтому я много думала об этом...

— А…

Несмотря на то, что она говорила так много и так быстро, информации было предоставлено недостаточно. В чем дело? Все, что я знал, это то, что это была не дегустация образцов или что-то в этом роде, и это оказалось странно значимым….

Это не похоже на мой день рождения, Хэллоуин, Рождество или День святого Валентина. Похоже, что у меня нет особой причины получать печенье…

А? Почему? Когда я взглянул на Юкиноситу, она тихонько отвернулась, провела пальцами по челке и продолжила говорить негромкими отрывистыми фразами:

— Немного поздно, но… прошел месяц… Наша годовщина… — сказала она и бросила на меня изучающий взгляд.

— Понятно, — незамедлительно ответил я с невозмутимым видом, но, на самом деле, я сканировал свою память на максимальной скорости.

Какой? Какой юбилей??? Это то, о чем я не могу спрашивать... Нет, я то, о чем я не должен спрашивать...

Единственные праздники, которые, как мне известно, проходят сейчас, — это Арима и Такаракуза[✱]Судя по всему, праздники поминовения усопших, однако ключевое слово «один месяц» должно указать мне правильное направление.

Я думал об этом, глядя на Юкиноситу и бормоча: «Хммм», пытаясь найти ответ.

… Ты такая милая, когда так смущаешься…

Но как только я это понял, мои мысли совершенно улетучились. В одно мгновение я почувствовал, как мое лицо стремительно окрашивается в красный цвет.

Оглядываясь назад на прошедший месяц, я могу сказать, что между мной и Юкиноситой произошло не так много событий, которые можно было бы праздновать. Вот почему, только потому, что их не так много, речь может идти только об одном вполне конкретном событии.

Если вы соедините слова «один месяц» с этим одним словом, ответ будет однозначным.

Это то, что в мире называют «годовщиной одного месяца».

О, Боже…

Эта девушка действительно из тех, кто заботится об этих вещах, не так ли? Скажи мне это кто-нибудь раньше! Если вы, на свою беду, забудете о чем-то подобном, вы точно нарветесь на драку. Это будет такая эпическая битва, что вам придется сбежать в салон пачинко[✱]Игровой автомат, представляющий собой промежуточную форму между денежным игровым автоматом и вертикальным пинболом, необычайно популярен в Японии, убить там немало времени, успокоиться, а затем вернуться с извинениями и набором косметики, которую вы выиграли!

— … Но я не приготовил ничего особенного.

Поскольку я не умею лгать, меня все равно бы раскусили, поэтому я решил быть честным. Юкиносита покачала головой:

— Знаешь, я просто решила сделать это сама.

— Ах, понял… Нет, но это тоже…

Это норма взаимности, правда? Я чувствую, что теперь я тоже должен внести свой вклад, верно? Я выглядел смущенным, и Юкиносита дразняще хихикнула:

— Тебе действительно не о чем беспокоиться. О, я знаю... Тогда давай скажем, что ты сделаешь что-нибудь для меня в следующий раз.

— В следующий раз, в следующий раз… да.

Продолжая бессвязно бормотать это про себя, я внезапно кое-что понял:

— Что будет через месяц? Какая дата будет правильной?

Я понятия не имею об этих вещах... Могу я погуглить? Или, может быть, было бы быстрее поискать юбилейный хэштег в Инстаграмме или что-то в этом роде? Но там вы, вероятно, найдете только пошлые строчки на каждый день, как будто они взяты из какого-то сборника стихов или что-то в этом роде.

Пока я думал об этом, Юкиносита, похоже, тоже пребывала в растерянности:

— Хм, интересно… Я думаю, что это нормально в любой момент… Но, если мы собираемся это сделать, то как насчет годовщины?

— Один год…

Ой-ой-ой, я точно это не выдумываю, да? Она действительно так сказала, но это совсем не похоже на реальность. Через год мы окончим старшую школу и начнем нашу новую жизнь, но это до меня до сих пор не доходит. Я имею в виду, интересно, буду ли я тогда вообще в университете. Если я провалюсь, то, я чувствую, что будущий я убьет меня за это.

Мое будущее казалось таким туманным и далеким, что я даже не мог ничего сказать. Юкиносита, приняв это молчание за проявление несогласия, поспешно добавила:

— С-слишком рано? Тогда... десять лет?

— Де…

Я запнулся на своих словах точно так же, как и Юкиносита.

Нет, десять лет... Это настолько большой контракт, что о таком не слышали даже профессиональные бейсболисты!

Конечно Юкиносите тоже пришло в голову, что был назван слишком длительный срок, и она быстро поправила себя:

— Ты действительно можешь сделать это в любое время… Не беспокойся об этом слишком сильно…

А потом она прижала руки к своим покрасневшим щекам, и взглянула на меня сквозь пальцы повлажневшими глазами.

В тот момент, когда наши глаза встретились, я тоже попытался прикрыть свои пылающие щеки.

Эй, правда... Серьезно, эта девушка... Полегче со мной, на самом деле... Я не думаю, что смогу забыть это через десять лет, и даже через десятилетия...

Мозг, у тебя все нормально? Ты все еще функционируешь? Привет? Головной мозг? Алло-о-о!?

* * *

Это не совсем то, что меня на самом деле беспокоит…

Я не член клуба или кто-то наподобие, и я знаю, что даже если он придет сегодня, проблема, о которых мы говорили вчера, не будет решена.

Однако когда я вспоминаю, как выглядели семпай и рисовая девочка, сидящие вместе в этой просторной комнате, я чувствую, что мне нужно прийти, и, тут уж я ничего не могу с собой поделать.

Ну, и в первую очередь, я думаю о том, чтобы как можно чаще общаться со старшеклассниками, пока имеется такая возможность.

Поэтому сегодня, как и вчера, я пришла в клуб помощников.

Я, Юи-семпай и рисовая девочка.

Кабинет, в котором сидят только три человека, кажется пустоватым, впрочем, как и вчера.

Если это возможно, я хотела бы прояснить то, о чем мы говорили накануне...

Не знаю, насколько помойным является свидание, называемое подготовительными курсами, но мне нужно решить массу проблем в преддверии летних каникул, — подумала я, рассматривая два пустующих сегодня стула.

Затем в моей голове возник еще один вопрос:

— Юи-семпай, а почему вы не ходите на подготовительные курсы?

— Ты о чем?

Мой вопрос застал Юи-семпай врасплох. Она резко прекратила поглощать печенье с чаем, погладила свой узел волос и смущенно улыбнулась:

— Э… я пока еще не выбрала подходящие…

За улыбкой Юи-семпай таилось что-то невысказанное, и я прошептала рисовой девочке, которая сидела рядом со мной:

— Этот человек ушел в оборону.

— Ты же не думаешь, что ее стратегия заключается в том, чтобы намеренно сделать шаг назад?.. Комачи слышала, что игра заключается не только в том, чтобы играть на пределе сил или вырваться вперед, но и в том, чтобы позволить противнику занять ложную позицию и загнать его в угол, — рисовая девочка сказала что-то подозрительное и кивнула с видом всезнайки.

О чем ты говоришь? Я искоса посмотрела на нее, а Юи-семпай, казалось, услышав наши разговоры, решительно возразила:

— Нет, это не так. Я думаю, что могу пойти туда же, куда пойдет Хикки.

На этот раз рисовая девочка склонилась ко мне и прошептала:

— Разве это не нападение?

— Конечно... Лучше выбирать в последнюю очередь…

... Ну, когда к этому человеку обращаются за информацией или помощью, он ворчит, но помогает. В конце концов, они общаются уже очень давно, и Юи-семпай хорошо его изучила. Заметив наши восхищенные взгляды, Юи-семпай поспешно махнула рукой:

— Нет! Дело совсем не в этом! Я говорю, что это будет полезно, так как мы будем сдавать экзамены в одни и те же места!

— Вот как? — рисовая девочка недоверчиво покачала головой.

— Да. Я иду на частное гуманитарное образование, так что, наверное, в основном то же самое? — Юи-семпай в ответ кивнула, показывая, что она пойдет своим путем.

Я нахмурилась, потому что мне не все было понятно:

— Вот как! Юи-семпай тоже будет сдавать вступительные экзамены?

— Конечно буду, а как иначе!?

Моя реплика вырвалась у меня совершенно непроизвольно, и Юи-семпай достаточно резко отреагировала на мои слова. При этом ее лицо выглядело так, будто она вот-вот заплачет.

— Да ладно... Ироха-чан, неужели ты думаешь, что я настолько глупа?

— Нет, нет, я совсем не это имела в виду. Я знала, что ты собираешься сдавать вступительные экзамены, я это понимала. Просто, услышав об этом, я снова поразилась... — поспешно ответила я, смущенно отворачиваясь. Не из-за чувства вины или чего-то еще. Я действительно считаю, что Юи-семпай немного переборщила с мозгами, но, честно говоря, совсем чуть-чуть...

Мне на глаза вновь попались два пустовавших стула.

Возможно, я не просто избегала ее взгляда, мне кажется, я вновь и вновь неосознанно смотрела на места отсутствующих здесь людей.

Вчера и сегодня, когда я приходила в клубную комнату, в которой не хватало старшеклассников, я увидела, что рисовая девочка ведет себя тише, чем обычно, и услышала рассказ о будущем, в котором были подготовительные курсы и вступительные экзамены, и я снова почувствовала приближение перемен.

На самом деле, я думаю, что и ты скоро нас покинешь.

— Да… это будет летом.

Тихий голос Юи-семпай, возможно, был не ответом на мои поспешные извинения, а скорее предназначался тем, чьи стулья сейчас пустовали.

Сложенные друг на друга столы, покачивающиеся занавески, настенные часы, которые немного отстают, украшения, оставшиеся с рождественского мероприятия в углу, доска со следами букв, стол с набором чайной посуды и два пустующие стула один около другого.

Юи-семпай посмотрела на все это, слегка прищурив глаза. Уголки ее блестящих губ слабо поднялись вверх.

Глядя на эту взрослую улыбку, я, не осознавая этого, шумно выдохнула застоявшийся в легких воздух.

Опасно. Я могу заплакать

Я еще не закончила учебу и не вышла на пенсию, но, похоже, происходит что-то странное. Было бы бесполезно плакать в такой момент, я не знаю, что это значит, так что вместо этого я тяжело вздохнула. Я чувствовала себя очень раздраженной, утомленной и измученной.

— А, лето. У нас будет организована школьная информационная сессия.

Я слишком резко сменила тему.

Юи-семпай, которая была не в курсе вчерашних разговоров, вопросительно наклонила голову.

— У нас проводится информационная сессия для учеников средней школы, которые планируют сдавать вступительные экзамены. Это больше всего похоже на школьную экскурсию и проведение некоторых других дополнительных мероприятий.

— Понятно.

Юи-семпай, у которой только что была такая красивая и взрослая улыбка, теперь кивала с открытым ртом. Благодаря этому мои проблемные глаза высохли за секунды.

В качестве бонуса давайте спросим Юи-семпай!

Это вопрос, который нужно решить, пока еще не поздно и пока еще можно получить помощь от старшеклассников. В противном случае я буду связана настоящим временем и скоро попаду в прошлое, и ни я, ни этот ребенок никуда не продвинемся.

Я вздохнула, стиснула руки и продолжила:

— Итак, мне нужно подготовить материал для знакомства с клубами, и мы обсуждали вопрос о том, следует ли включать в этот текст информацию о клубе помощников.

Услышав это, рисовая девочка застонала, как и я, скрестила руки на груди и склонила голову:

— Хорошо. И что нужно сделать?

Конкретного ответа я не получила. Ну, я и не ожидала, что рисовая девочка сможет сформулировать ответ за один день, так что пока это не имеет значения.

Юи-семпай, а что думаешь ты?

Я взглянула на нее, и Юи-семпай не обманула моих ожиданий:

— Конечно, давайте внесем его. И давайте наберем в клуб много новых членов.

Итак, Юи-семпай произнесла слова, которых я так и не дождалась от остальных членов клуба. Очевидно, что она действительно так думает.

В то же время, Юи-семпай — человек, который ясно осознает, что и он, и Юкино-семпай не говорят всего того, что думают, а теперь она намеренно притворилась идиоткой, чтобы сказать это вслух за них.

На это рисовая девочка беспокойно хмыкнула и ответила с горькой улыбкой:

— С точки зрения Комачи, я не думаю, что нам нужно делать что-то из этого некоторое время, хотя... Но я уже достаточно занята заботой о своем брате.

— А-а. Ну, потому что это Хикки, — сказала Юи-семпай и устало улыбнулась. Мне же совсем не хотелось смеяться.

Ответ рисовой девочки был больше похож на шутку, но она, вероятно, была настроена достаточно серьезно. Действительно, пока не решены проблемы старших членов клуба, она не может даже подумать о новичках.

Вероятнее всего рисовой девочке интересен не сам клуб, а общение с остальными членами клуба. Этот ребенок хочет защитить это место и время, где собираются дорогие для нее старшие друзья. Это очень похоже на то, что я когда-то планировала на случай, если клуб помощников закроется — они смогли бы заниматься своими делами в студенческом совете.

... Нет, рисовая девочка на самом деле права, хотя я и не знаю до конца, что она думает.

Все, что я знаю — это мои желания. Итак, я могу прогнозировать будущее, исходя только из своих представлений.

По крайней мере, я так думаю, и я чувствую, что не знаю, что делать.

Однако я не смогла проигнорировать те слова, которые пробормотала Юи-семпай:

— Гм… ну, рано или поздно сюда кто-нибудь придет...

— А, вот как?

— Кто именно придет?

— Э, нет, извините, я не знаю, как это будет, я просто так сказала.

Когда мы с рисовой девочкой потребовали подробностей, Юи-семпай быстро отступила, чувствуя, что ее немного заносит. Что же вы имели в виду? Я посмотрела на Юи-семпай с угрюмой ухмылкой, она выпрямилась и, защищаясь, хлопнула в ладоши:

— Ах, но почему вы не можете представить, что произойдет в будущем? Это будет какой-нибудь первокурсник, который не знает, как решить свою проблему. Примерно так и было, когда я была на втором году обучения. И Хикки тоже присоединилась примерно тогда.

— Это может быть... — рисовая девочка сказала это, как будто соглашаясь, но у меня была реакция типа: «Эй, разве так бывает?» Я никогда раньше не слышала об этом. Когда я пришла в клуб помощников, все трое уже были там, так что я подумала, что так было всегда.

Юи-семпай задумалась, кивнула, и улыбнулась, как будто ничего не произошло:

— Тогда, может быть, это будет чем-то похоже… на то, что было у нас.

И Юи-семпай говорит, что это нормально?

— Нет, даже если вы скажете, что вы похожи на старшеклассников, в это, честно говоря, довольно сложно поверить.

— Комачи даже не совсем уверенна...

Я помахала рукой перед грудью, говоря «нет» с серьезным лицом, и рисовая девочка опустила плечи и горько усмехнулась.

— Э... Я думаю, это было неплохо...

Юи-семпай склонила голову, будто говоря, что это странно, но это естественно.

Такие отношения, как у них — слишком сложные, нелепо хлопотные, постоянно идущие наперекосяк — не могут быть построены так просто. Я имею в виду, я даже не хочу этого. Неважно, насколько сильно я намеренно все запутываю, в итоге я создаю гораздо лучшие, гораздо более здоровые отношения.

Однако я, наверное, все равно где-то что-то делаю не так.

Очевидно, может случиться в будущем, что я тоже получу подобные проблемы и такие же отношения.

С этой мыслью я слегка покосилась в сторону, и наши глаза встретились.

Мы пожали плечами, вздохнули и тихонько рассмеялись.

* * *

Вот и наступил следующий день.

Теплый воздух витает в клубной комнате, где, наконец, собрался полный состав клуба, включая меня.

Через окно, которое было оставлено открытым, доносятся звуки репетиции оркестра, и слегка веет теплый ветерок раннего лета. Сколько бы дней не прошло, кажется, ничего меняется, но, тем не менее, по какой-то причине тон духового оркестра и топот бегунов на стадионе звучат сегодня по-новому. Хотя и очень медленно, но и повседневная жизнь постоянно меняется.

Клуб помощников не исключение.

Расстояние между нашими стульями, длина юбок, количество произносимых слов и скорость перелистывания страниц. Изменение всего этого можно выразить количественно, и, хотя эти изменения малозаметны, но, тем не менее, они определенно происходят.

Конечно же, меняется и то, что нельзя выразить числами.

Например, выразительность лица Комачи, которая мычит и копается в своем смартфоне, просто великолепна. С моей точки зрения, как ее старшего брата, создается впечатление, что с ее плеч свалился груз, который создавал ей проблемы два дня назад.

Однако, к сожалению, это не то, что может быть выражено в люксах, канделах, или люменах[✱]Единицы измерения количества света.

Это только на уровне ощущений.

Когда это все началось? Я задумался, пытаясь хоть что-то вспомнить, но не слишком преуспел в этом. К сожалению, мой мозг полностью перезагрузился накануне. Могу лишь предположить, что на Комачи повлияли события, произошедшие вчера вечером.

Но если говорить об изменениях в поведении, то именно Юкино Юкиносита сейчас выглядит наиболее изменившимся членом клуба. В обычной обстановке она бы уже покончила с завариванием чая, но сегодня она не спешит приступать к своим обязанностям. Несколько секунд Юкиносита присматривается к Комачи, а затем поворачивается к Юигахаме и кивает головой.

Все дело в том, чтобы найти подходящий момент, для вручения Комачи подарка-сюрприза. Это желание понятно. Я понимаю, но хочу, чтобы вы немного успокоились. Потому что Ишшики уже начинает пристально смотреть на вас из-за всех этих подозрительных манипуляций.

В ответ на безмолвный вопрос Ишшики: «Что ты делаешь?», Юигахама кивает и вздыхает. В свою очередь Юкиносита гордо улыбается и отбрасывает назад волосы, лежащие на плече. Затем она поднимается со своего места и начинает готовиться к завариванию чая. Не упуская ни мгновения, Юигахама приступает к отвлекающим действиям:

— Комачи, ты сменила заколку для волос? Я ее вижу впервые.

Комачи разворачивается к Юигахаме:

— О? Неужели? Может быть, потому что Комачи давно не пользовалась ею?

— Покажи мне, покажи! Можно я потрогаю?

— Пожалуйста.

Когда Юигахама протягивает руку, Комачи наклоняется ближе к ней, мурлыкая как кошка. Теперь обзор Комачи заблокирован.

— О-хо, неплохо... — мелькнуло у меня в голове. — Это впечатляет!

Тем временем Юкиносита начинает чайную церемонию. После того, как вода в чайнике закипает, она уверенными движениями начинает сам процесс заваривания. В воздухе распространяется знакомый аромат, и, кажется, он наполняется теплой энергией.

Чашки, кружки, бумажные стаканчики и чайники аккуратно расставлены на столе, а рядом разместилась небольшая стильная коробочка. Ишшики, заметив коробку, потихоньку задает вопрос: «Что это?»

— Ишшики...

Я шепотом обращаюсь к ней, и Ишшики косится на меня. Я слегка киваю, приложив указательный палец к губам. Уловив мою просьбу, Ишшики согласно наклонила голову, не издав ни звука. Она осторожно заправила свои развевающиеся волосы за ухо, поднесла тонкие пальцы к мягко блестящим губам и прикрыла один глаз. Пожалуй, это уже чересчур, достаточно было просто кивнуть...

Юкиносита закончила приготовление чая и начала разливать его по чашкам.

— Вот.

— Ах, спасибо.

Передо мной появляется чашка чая, а для Ишшики предназначен бумажный стаканчик. Затем чай был налит в кружку Юигахамы и, наконец, дошла очередь и до Комачи.

— Комачи-сан, пожалуйста, выпейте чаю.

Когда Юкиносита обратилась к ней, Комачи растерялась.

— О, спасибо вам большое... Хм? А! Ах? А?

Комачи ошеломленно смотрит на чайную пару, стоящую перед ней, и произносит глупым голосом:

— Эй, это...

На столе перед Комачи стоит кружка, украшенная узором лесной земляники на основе сочетания белого и пастельно-зеленого цветов.

Юкиносита кивает Комачи, которая то протягивает руку вперед, то одергивает ее, словно гадая, можно ли ей прикоснуться к кружке.

— Немного поздно, но поздравляю тебя с тем, что ты заняла должность президента клуба помощников!

— И, опять же, в благодарность за воссоздание клуба помощников. Спасибо тебе! — Юигахама смущенно улыбается, Комачи смотрит на них двоих по очереди и выдыхает со смесью восхищения и недоверия:

— Это мне?

— Да! Не слишком стильно, если президент клуба пользуется бумажным стаканчиком.

— Да, это еще и доказательство того, что ты член этого клуба.

После их слов, Комачи нежно прикасается к кружке, словно пытаясь ощутить идущее от нее тепло. А потом осторожно, словно драгоценность, обхватывает кружку обеими руками.

— Большое спасибо... — Комачи с благодарностью кивает, склоняет голову, и застывает в этой позе. Ее лица не видно, но до всех присутствующих доносятся звуки, напоминающие всхлипывание.

Юкиносита и Юигахама переглядываются и ласково улыбаются друг другу. Ишшики стиснула подбородок, и в ее глазах застыла нежность.

Я выпрямился и повернулся лицом к Комачи.

— Комачи!

После того, как я обратился к ней, Комачи медленно подняла голову и вытерла лицо тыльной стороной ладони. Уголки ее глаз блестели, но сами глаза твердо смотрят прямо на меня.

Есть много вещей, которые я хотел бы сказать Комачи, и есть много вещей, которые я хотел бы ей передать.

Поздравления, благодарности, извинения и так далее…

Пожелания и предостережения. Беспокойство, беспокойство, беспокойство — я не могу сосчитать всего того, что хочу высказать.

Потому что клуб помощников, откровенно говоря, довольно сильно раздражает, и обычно это сложная побочная деятельность, когда закомплексованные люди приходят со своими раздражающими просьбами. После нашего выпуска Комачи, наверное, придется несладко. Возможно, иногда ей будет достаточно одиноко. Я уверен, что будут моменты, когда она захочет сдаться. Если это возможно, я бы хотел, чтобы она хорошо проводила здесь свое время, но, очевидно, на это особо рассчитывать не приходится.

Но все-таки я думаю о клубе помощников, который делает все хорошее, плохое, тяжелое, горькое, веселое и печальное.

Поначалу вы задаетесь вопросом: «Что это за чертовщина — этот клуб?» Вы думаете: «Я бы никогда не стал заниматься клубными делами с таким людьми», но потом чувствуете, что вас непреодолимо тянет к нему.

Никто другой не сможет это понять, но только один человек — только вы — знаете эту сентиментальность.

Может быть, это можно получить где-то еще, в каком-то клубе, в какой-то компании друзей, но я знаю только это место. Извините, но у меня нет другого способа донести это до вас.

Так что, по крайней мере, я хочу, чтобы вы взяли все в свои руки.

Поскольку я все равно не могу выразить все одним словом, и я даже не уверен, что могу передать это словами, потому что я стесняюсь сказать это перед всеми.

Я криво усмехнулся, еще раз выпрямился, и подчеркнуто официально наклонился вперед на 45 градусов.

— Еще раз, президент Хикигая. Для меня большая честь работать под вашим руководством!

Комачи уставилась на мой глупый поклон; затем она фыркнула и рассмеялась. Она гордо надула грудь и ответила как можно громче и как можно официальнее:

— Гм! Спасибо!

Глядя на нее, Юигахама согласно кивнула, а Юкиносита удовлетворенно вздохнула. Ишшики, все еще держащаяся за подбородок, устало улыбнулась.

— О да. Кстати, о благодарности... — я повернулся к Ишшики, и это послужила сигналом для Юигахамы, которая порылась в своей сумке и вытащила еще одну стильную коробочку.

— Также и тебе Ироха-чан. Спасибо!

— Ха-ха, спасибо... нет, пожалуйста? — обдумывая, что ей ответить, Ишшики приняла подарок.

— ...могу я ее открыть?

— Конечно!

Получив разрешение Юкиноситы, Ишшики ловко развернула упаковку и, затем, с легким хлопком открыла крышку. Она заглянула внутрь и прошептала:

— Ха!?

С застывшим на лице изумлением, Ишшики достала содержимое коробки, положила его на стол и некоторое время смотрела на него. Перед ней стояла кружка, украшенная узором лесной земляники на основе белого и пастельно-розового цветов. При сравнении ее кружки с кружкой Комачи, сразу бросалось в глаза сходство дизайна, и только цвет был разным.

— Э, эй, я же не член клуба… Ничего страшного? — спросила Ишшики смущенно.

— Неужели? — пробормотала Юигахама.

—На самом деле нет. Но по какой-то причине она постоянно сюда приходит, — украдкой прошептала Комачи на ухо Юигахаме

Юкиносита вздохнула с облегчением и пожала плечами:

— Ну, теперь уже слишком поздно. Кроме того, использовать бумажные одноразовые стаканчики для одного человека невыгодно.

О, я где-то это слышал. Если я скажу президенту школьного совета, что тон кощунственный ☆, я буду избит прямо в клубной комнате, так что я промолчу.

Вместо этого я слегка склонил голову перед Ишшики:

— Надеюсь, что я могу рассчитывать на тебя!

Ишшики согласно моргнула и самодовольно надула грудь:

— Да, конечно...

Тут она еще кое-что заметила, и пришла в ярость:

— Тебе было не слишком сложно? По сравнению с рисовой девочкой, ты поклонился мне не так низко, не так ли?

Нет, совсем не сложно. Скорее, я всего лишь очень сдержанно показал свое отношение к репутации бесполезного человека, несущего проблемы и без нужды болтающего о разных вещах. Но не успел я высказать это, как Комачи ткнула в бок Ишшики и дернула ее за рукав:

— Ироха-семпай, Ироха-семпай!

— Да, что?

Ишшики с досадливым выражением на лице повернулась к Комачи. Та одернула пиджак, расправила складки юбки и села прямо, положив руки на колени.

— Я знаю, что доставляю неприятности разными способами, но, пожалуйста, позаботьтесь обо мне в будущем!

— Эй, ну ладно!

Комачи вежливо поклонилась, и Ишшики оказалась слегка озадаченной. Воспользовавшись ее замешательством, Комачи ухмыльнулась и продолжила:

— И, несмотря ни на что, пожалуйста, напишите о нас только хорошее! С точки зрения Комачи, я чувствую, что было бы нормально упомянуть нас наравне с другими клубами!

— Так легкомысленно… и небрежно… Ха, я, честно говоря, беспокоюсь обо всем этом....

Лицо Ишшики выглядело так, будто она вот-вот умрет. Комачи кивнула головой, сцепила руки и энергично заговорила:

— Если Ироха-семпай серьезно побеспокоится об этом, это может стать реальностью.

— Ах, так... Не то чтобы меня это сильно волновало... Семпай, у твоей сестры полностью нарушено чувство этики!

Дернув меня за рукав, Ишшики еще раз попыталась яростно возразить. Я вздрогнул от прикосновения и выступил в защиту своей сестры:

— Ну, болтовня о всякой ерунде может быть, например, способом скрыть свою застенчивость...

Услышав это, Юкиносита кивнула и подперла руками подбородок:

— Это не так уж отличается от способа Хикигая, не так ли?

— Но, Хикки не такой милый... — несколько обескуражено сказала Юигахама.

Ишшики сердито фыркнула:

— Рисовая девочка тоже не особо милашка!

— Ммм. Ах, но если Комачи дуется здесь, то создается впечатление, что я считаю себя милой, а это низкий балл для Комачи...

— Серьезно, послушайте эту девушку...

Мы смотрели на Комачи и Ишшики, которые снова спорили, обвиняя друг друга в неуважении. Да, я очень рад, что они ладят....

Юкиносита оценивающе взглянула на содержимое чашек и встала. Заметив это, Юигахама потянулась к своей сумке, порылась в ней и разложила на тарелке дополнительное печенье. Я, как обычно, перевернул прочитанную страницу своей книги в мягкой обложке.

— Ах, Комачи поможет с чаем!

— Да? Тогда, может быть, мы сделаем это вместе?

Прислушиваясь к разговору, я повернул голову и еще раз осмотрел клубную комнату.

Солнце, которое начинало садиться, давало все больше красного оттенка, окрашивая пар и создавая на очень короткое время теплую солнечную атмосферу в этом клубе.

Юигахама ест сладости, Ишшики лежит на столе с усталым выражением лица, Юкиносита подробно инструктирует Комачи, как заваривать чай, а Комачи кажется немного озадачена сложностью этих инструкций.

Знакомая чашка и кружка с изображением собаки по-прежнему стоят на столе. Рядом с ними появились новые кружки: с изображением Пан-сана и подаренные сегодня.

Однажды изменится количество чашек, изменится их форма и даже сам внешний вид этой клубной комнаты.

Я могу представить, как это будет выглядеть через полгода, но уже не знаю, что здесь будет через год. Через два года, три года или даже через 10 лет и по прошествии гораздо большего времени не останется никаких следов нашего пребывания здесь.

Но.

Пока я думал об этом, в комнате распространился мягкий аромат заваренного чая.

Я взглянул на источник этого аромата, я увидел, как Комачи наполняет кружки под присмотром Юкиноситы.

Юкиносита скрестила руки, прищурила глаза и внимательно следит за каждым движением Комачи. Комачи слегка нервничает от этого взгляда, ее руки напряжены, но она уверенно разливает чай порцию за порцией.

Однажды это останется только в воспоминаниях, и все в этой комнате изменится.

Но, тем не менее, я уверен.

Я уверен, что аромат чая в этой комнате останется навсегда.

КОНЕЦ ТОМА 14.5