Синие птички

^{[Снова рекомендую пропустить эту главу и закончить чтение серии прямо здесь, чтобы не портить себе впечатление. Прим. пер.]}

Одним утром, когда Сора Хашима проснулся, рядом с ним спала совершенно голая тётя.

На первый взгляд, это может показаться ужасной сценой, но Соре 14 лет, а его тёте, спящей обнажённой, 16 — разница всего в два года.

Моя тётя — Шиори Хашима, с которой у нас было два года разницы (хотя из-за разницы в днях рождения по школьным годам нас разделяло три класса), считалась признанной красавицей в своей старшей школе. Её внешность точь-в-точь повторяла облик её старшей сестры Чихиро в её школьные годы, вот только грудь у неё, в отличие от Чихиро, была вполне обычного размера. К тому же, подобно сестре, она отличалась острым умом, преуспевала в любом спорте, а домашние дела и готовка выходили у неё безупречно. По характеру она была мягкой, но обладала сильным внутренним стержнем и всегда оставалась надёжной опорой, так что уже на втором году обучения заняла пост председателя ученического совета.

Разумеется, она пользовалась огромной популярностью: с давних пор и парни, и девушки признавались ей в любви бесчисленное количество раз, однако она, как говорят, всякий раз отказывала, заявляя что-то вроде: «Я люблю своего младшего брата как мужчину».

Какая же она зануда, — подумал Сора. — Да и вообще, я же даже не её младший брат.

Сора уже видел Шиори обнажённой бесчисленное количество раз, поэтому, не выказывая ни малейших эмоций, он молча коснулся её мягкой груди и живота, а затем резко оттолкнул.

Шиори кубарем скатилась с кровати прямо вместе с футоном.

— Гхэ! — Издав похожий на лягушачий стон, Шиори проснулась.

— Это же жестоко, Сора-кун...

Сора перевёл холодный взгляд на Шиори, которая со слезами на глазах обиженно надула губы.

— Ничуть не жестоко. И вообще, почему ты спишь на чужой кровати?

— Ну, я лизала соски Соры, пока он спал, и, кажется, сама тоже уснула.

— Извращенка!

Подушку, которую Сора бросил изо всех сил, Шиори мягко поймала одной рукой. Дело было не в том, что Сора был слабым, просто физические способности Шиори казались какими-то ненормальными.

— Чёрт... — досадно простонал Сора, проверяя рукой грудь. В районе сосков ткань и правда была слегка влажной. К тому же все пуговицы на пижаме оказались расстёгнуты.

Какой провал... Я ведь спал и ничего не заметил.

У этой тёти странный фетиш: она лижет соски Соры при каждом удобном случае. По словам его родителей, раньше она лизала соски всех подряд, молодых и старых, мужчин и женщин, но к тому времени, как Сора пошёл в начальную школу, она превратилась в охотницу за сосками племянника, одержимо выбирая только соски Соры.

— Эта подушка пахнет Сорой… — прижав к себе брошенную подушку, Шиори с обожанием вдохнула её запах.

— П-прекрати, это мерзко!

Стоило Соре в панике выхватить подушку, как Шиори поднялась на ноги.

— Ну ладно, тогда я потихоньку займусь завтраком. Слеплю для Соры-куна его любимые котлетки — хорошенько вымешаю фарш, вложив туда побольше любви и всякого прочего.

— Не надо подмешивать туда ничего лишнего.

Родители Соры оба были популярными писателями. Под предлогом автограф-сессий или интервью супруги частенько вдвоём уезжали из дома, а сейчас и вовсе отправились в кругосветное путешествие. В такие дни Шиори, жившая неподалёку в родительском доме его отца, приходила к Соре, чтобы приготовить поесть.

И как раз в тот момент, когда Шиори, задорно виляя красивой попкой, собралась выйти из комнаты...

— Сора! Сама я пришла ублажить твою утреннюю похоть!

Внезапно дверь в комнату с силой распахнулась, и на пороге появилась девушка.

Хрупкая, в платье в стиле готической лолиты, она запоминалась своими блестящими длинными чёрными волосами.

Юу Ясака, четырнадцать лет.

Она дружила с Сорой с самого рождения, и учились они в одной средней школе.

Юу, явившаяся было с улыбкой, судорожно перекосилась в лице, стоило ей в момент открытия двери увидеть представшую перед глазами наготу.

— О, надо же... Ты тоже здесь, тётушка?

— Доброе утро, Юу-чан.

Когда Шиори улыбнулась Юу, та вызывающим тоном произнесла:

— Доброе утро, тётушка.

— ...Не тётушка, а «старшая сестра», вообще-то?

— Что за глупости вы говорите? Вы ведь самая настоящая тётя Соры, — Юу лишь фыркнула в ответ на мягкую попытку Шиори поправить её. — Кху-ху, Соре вполне достаточно одной меня в качестве старшей сестры!

Сора родился семнадцатого мая, а Юу — четырнадцатого. И хотя она была старше всего на каких-то три дня, Юу с самого детства вечно мнила себя его старшей сестрой.

— Но ведь ты, Юу-чан, ему вообще чужой человек, без капли кровного родства!

— Ку-фу-фу, именно так! Раз нас не связывают кровные узы, я могу выйти за Сору совершенно законно! Незаконной подруге детства остаётся лишь молча уступить мне дорогу. Ведь прямо сейчас я займусь с Сорой сексом!

— Не займёшься, — с усталым видом осадил её Сора.

— Юу-тян... А ведь раньше она была такой милой... Всё твердила: «Хочу стать как Ши-не», и повсюду за мной хвостиком ходила.

Глядя на сокрушающуюся Шиори, Сора мысленно пробормотал: «В каком-то смысле Юу и правда стала как сестрица Ши... такой же извращёнкой».

Семьи Хашима и Ясака с давних пор дружили домами, включая и родительский дом отца Соры, поэтому Шиори и Юу тоже знали друг друга с раннего детства.

Тётя, которая под маской «старшей сестры» охотится за его сосками, и подруга детства, под той же маской покушающаяся на его целомудрие. С точки зрения Соры, обе они были обыкновенными извращёнками.

— Я отринула своё прошлое! Теперь я специалист по сексуальному удовлетворению Соры! Ну же, Сора, покажи мне свой член!

— Я не отдам Сору-куна такой сучке, как Юу-чан! Я защищу член Соры-куна!

— Не смей называть меня сучкой, старуха-эксгибиционистка!

— Мы с Сорой спокойно показываем друг другу свои голые тела. Потому что мы любим друг друга! Пытаться заполучить его член, даже не показывая ему своё голое тело, — это доказательство того, что Сора для тебя всего лишь сексуальный объект, Юу-чан!

— Я... я тоже могу показать Соре своё голое тело!

Юу неторопливо принялась раздеваться, но Сора швырнул в неё подушкой:

— А ну прекрати, дурочка!

— Гябу! У-у-у... Как грубо, Сора...

Подушка угодила ей прямо в лицо, и на глазах Юу выступили слёзы. В отличие от Шиори, она была совершенно неспортивной.

— Но эта подушка... она пахнет Сорой... Нюх-нюх...

— Говорю же, прекрати, извращенка!

Сора шагнул вперёд, намереваясь отобрать подушку у Юу, которая с любовью вдыхала её аромат, но в этот момент...

— А ну заткнулись! Разорались тут с самого утра-а-а-а-а-а! — с дьявольским выражением лица в комнату Соры с криком ворвалась ещё одна девушка.

Под её голубыми глазами залегли жуткие тёмные круги, длинные светлые волосы слиплись и растрепались, но сами черты лица были невероятно правильными и красивыми.

Короткие шорты и топ-труба подчёркивали её потрясающую фигуру — высокая, полногрудая блондинка с весьма потрёпанным видом.

Надэсико Кисо, двадцать шесть лет.

Ученица родителей Соры — супругов-писателей Ицуки Хашимы и Наюты Кани. Она дебютировала ещё в старшей школе и уже около десяти лет профессионально писала ранобэ.

Пять лет назад, когда родители и дедушка выступили против её писательской карьеры, она сбежала из дома и поселилась здесь. Теперь Надэсико не только писала собственные книги, но и подрабатывала ассистенткой у Ицуки с Наютой. К слову, готовить и заниматься домашними делами она совершенно не умела.

— Надэко-чан, ты уже проснулась? — удивлённо спросила Шиори.

Надэсико ответила с мрачным лицом:

— Я три ночи не спала, только-только сдала рукопись и собиралась лечь спать, идиоты. А вы тут, за стенкой, раскричались, мелкие паршивцы...

Комната, в которой жила Надэсико, находилась по соседству с комнатой Соры.

К слову, этот роскошный особняк супруги Хашима купили семь лет назад. Несмотря на то, что пространство использовалось с небывалым размахом — помимо личных комнат для каждого члена семьи и гостевых спален, здесь были отдельные комнаты исключительно для манги, для ранобэ, для фигурок, склад мерча по книгам отца, склад мерча по книгам матери и даже выставочный зал для детских рисунков и купонов на массаж плеч, которые маленький Сора дарил родителям, — свободные комнаты всё ещё оставались. С последней комнатой нужно было срочно что-то решать.

— Прости, Надэсико, — извинился Сора.

— Сора-кун не должен извиняться! — воскликнула Шиори. — Это всё моя вина! Я старшая сестра, но позволила себе так расшуметься, так что ответственность на мне!

— Нет, это я виновата! — возмутилась Юу. — Я вспылила из-за какой-то бесстыжей голой старухи и повела себя совсем не по-взрослому!

Шиори и Юу явно пытались заработать очки симпатии, выгораживая Сору. Надэсико смерила их утомлённым взглядом:

— Да мне плевать, просто не орите с утра пораньше. Всё, спокойной ночи.

— Спокойной ночи! А, может, приготовить тебе что-нибудь поесть?

— А-а, да, будь добра, — бросив это в ответ на слова Шиори, Надэсико вернулась к себе.

— Ну что ж, пойду с любовью приготовлю завтрак для Соры-куна. Переодевайся и скорее спускайся, Сора-кун.

Сора скептически посмотрел на лучезарно улыбающуюся, но при этом абсолютно голую Шиори и резонно заметил:

— Ты бы сама сперва оделась.

— Я... я тоже помогу тебе!

Шиори и Юу тоже вышли из комнаты. Сора тихо вздохнул и поднялся с кровати.

Утро в доме Хашима, когда родителей не было рядом, почти всегда проходило именно так.

Переодевшись, умывшись и направившись в столовую, Сора увидел, что Шиори и Юу, надевшие одежду прямо на голое тело, уже приготовили завтрак и ждали его.

Сев за стол, они втроём принялись за еду.

Меню состояло из огромной порции риса, внушительных котлет-гамбургеров, яичницы-глазуньи, салата и супа-пюре.

С самого утра порция была убойной, но поскольку и Сора, и Шиори находились в том возрасте, когда организму требуется много сил, они каждое утро без проблем уплетали такое количество еды. Юу, судя по всему, уже позавтракала дома: она лишь взяла один листок латука с большого блюда с салатом и вяло его покусывала.

В последнее время в обычных семьях на завтрак большой популярностью пользовались продукты полноценного питания — дешёвые, простые в приготовлении, вкусные и сытные, — однако на обеденном столе семейства Хашима практически каждое утро появлялись домашние блюда.

Сора готовил не так хорошо, как Шиори, но тоже кое-что умел, а его родители при любой свободной минутке обожали кулинарные изыски. По их словам, в отличие от написания романов, готовка приносила результат за короткое время, да и плодами своих трудов можно было насладиться лично (то есть съесть), так что для писателя это хобби считалось идеальным.

Просторная островная кухня в доме Хашима позволяла без труда готовить сразу нескольким людям.

— О, это же сестрёнка, — внезапно отложив приборы, произнесла Шиори.

Проследив за её взглядом, Сора увидел на экране в гостиной выпуск новостей, где показывали Чихиро Хашиму — старшую сестру Шиори и ещё одну тётю Соры.

— И правда, — поддакнул Сора.

— А когда тётя Чи возвращается?

— Кто знает... — Шиори слегка наклонила голову набок.

Среди близкого окружения Соры хватало ярких знаменитостей: его собственные родители, Надэсико, отец Юу — популярный писатель Макина Кайдзу, Кайко Микунияма, известная как Трусо-манга-сэнсэй, глава известного литературного агентства Мияко Ширакава и знаменитый актёр Юма Такасина. Однако даже на их фоне Чихиро пользовалась неоспоримо самым высоким уровнем популярности.

Чихиро Хашима, тридцать четыре года.

Профессия — астронавт.

В столь молодые годы она уже успела выполнить множество космических миссий. Благодаря этому, а также своей пленительной внешности, Чихиро обрела мировую славу. Её автобиография, выпущенная в прошлом году, стала абсолютным бестселлером, далеко обогнав по продажам даже самые успешные хиты Ицуки Хашимы и Наюты Кани.

Описанная в книге история, где она впервые призналась, что когда-то притворялась парнем перед старшим братом и его друзьями, вызвала невероятный резонанс — одно время журналисты буквально осаждали её родительский дом.

Уже около двух месяцев она находилась на Международной космической станции, поэтому вопрос Соры подразумевал: «Когда же она вернётся на Землю?»

— А сестрёнка как всегда крута... — как-то недовольно пробормотала Шиори, глядя, как её старшая сестра парит в невесомости, крутится волчком и с улыбкой машет рукой.

Позавтракав и втроём помыв посуду, Шиори отправилась в старшую школу на популярном нынче высокотехнологичном двухколёсном транспорте, отличающемся безупречной безопасностью и заботой об экологии. Сора и Юу же пешком пошли в среднюю школу.

Спустя несколько минут после выхода из дома на улице стало появляться всё больше юношей и девушек, судя по всему, из их школы.

Задолго до того, как по всей стране началась отмена школьной формы и переход к свободной одежде, ещё в те времена, когда здесь училась тётя Чихиро, в средней школе, которую посещали эти двое, форму уже отменили. Поэтому все ученики ходили в повседневном, и на фоне большинства, отдающего предпочтение удобным и неформальным вещам, Юу в своём вычурном, похожем на косплей платье сильно выделялась.

Миниатюрная, с точёными чертами лица, в этом наряде Юу казалась прелестной куколкой. Но когда она шла рядом с Сорой, до их ушей порой долетал переполненный ревностью шёпот: «И что он в ней нашёл...» или «Они совсем друг другу не пара».

Объектом всего этого негатива был отнюдь не Сора, а исключительно Юу.

Причина, по которой окружающие называли бесспорно очаровательную красавицу Юу «этой» и заявляли, что она «не пара Соре Хашиме», была лишь одна.

Всё дело в том, что Сора Хашима был невероятно прекрасным юношей — до такой степени, что ему не годилась в подмётки ни одна обычная красавица.

От матери он унаследовал сияющие серебристые волосы и ясные голубые глаза.

Андрогинные черты лица удивительным образом сочетали в себе мужественность и мягкость.

В детстве у него был милый голосок, как у Хисако Канэмото, но не так давно голос начал ломаться и превратился в красивый баритон, напоминающий Юсукэ Кобаяси.

Его уже не раз и не два пытались переманить скауты модельных и развлекательных агентств.

Когда тёте Шиори признавались в любви, а она отвечала: «Я люблю своего младшего брата как мужчину», её собеседники не только не приходили в ужас, но и вполне естественно с этим соглашались: «Ну, с таким-то братом это неудивительно».

Вдобавок к внешности, словно сошедшей со страниц сёдзё-манги, оба его родителя были харизматичными и безумно популярными авторами бестселлеров, богачами, живущими в роскошном особняке, а его тётя — астронавт Чихиро Хашима.

Сора Хашима от рождения был совершенно особенным.

«И что он в ней нашёл...», «Вообще не пара...», «Что это за малявка...», «Ничего особенного...», «Странный прикид...»

...Весь этот негатив, периодически долетавший до ушей Соры, разумеется, слышала и идущая рядом Юу, но она и бровью не вела. Напротив, она лишь демонстративно брала Сору под руку и прижималась к нему всем телом.

Из-за своей близости с Сорой Юу то и дело подвергалась в школе травле и клевете. Порой доходило до откровенной жестокости, но Юу всегда давала решительный отпор: не колеблясь пускала в ход высокотехнологичные гаджеты и привлекала знакомых адвокатов и детективов, с которыми её родители сталкивались по работе, в конечном счёте доведя главных зачинщиц издевательств до того, что они сами перестали ходить в школу.

Заработав репутацию «абсолютно отбитой», Юу больше не сталкивалась с прямой агрессией — теперь окружающие ограничивались лишь ругательствами издалека.

А Сора, позволяя этой самой «отбитой» строить из себя его девушку, использовал её как волнорез от тех, кто пытался к нему подкатить.

Он не испытывал неприязни к своей подруге детства Юу, но никак не мог воспринимать её как объект романтического интереса.

На самом деле ему хотелось бы завести с кем-нибудь отношения, но он прекрасно понимал: если кто-то станет с ним встречаться, этого человека неминуемо постигнет та же участь, с которой когда-то столкнулась Юу.

Поэтому он продолжал притворяться, что встречается со своей железобетонной подругой детства.

Сама Юу, прекрасно осознавая, что Сора не питает к ней романтических чувств, оставалась рядом, умело пользуясь его страхом «ранить кого-то из-за себя».

Отношения этих двоих были чудовищно искажены.

Я просто хочу нормальной юности, — постоянно думал Сора.

Он совершенно не хотел рождаться кем-то особенным.

Родиться с заурядной внешностью, не выделяться, не подвергаться травле, гулять с обычными друзьями и встречаться с девочкой, которая по миловидности была бы где-то пятой в классе. Я хочу именно такую, совершенно не драматичную юность.

Он не хотел быть главным героем школьного ромкома или подростковой драмы, словно сошедшим со страниц романов, которые пишут его родители.

После уроков Сора почти всегда проводил время в помещении клуба.

Сора состоял в литературном клубе. Туда его заманили участники, узнавшие, что он — сын Ицуки Хашимы и Наюты Кани. Ему сказали, что достаточно просто числиться в списках, поэтому он и согласился вступить.

В клубе состояло шесть человек, и обычно каждый занимался чем хотел: читал книги, болтал или играл в игры. Это был очень расслабленный клуб. Эта непринуждённая атмосфера оказалась настолько комфортной, что Сора, который поначалу собирался стать лишь «мёртвой душой», в итоге начал появляться там каждый день.

Как только Сора вступил в клуб, Юу, само собой, последовала за ним. Поскольку все остальные участники были тихими парнями, она тоже не чувствовала напряжения и чаще всего просто неспешно читала.

Сегодня, как и всегда, он играл с одним из участников клуба в новейшую настольную игру, созданную с применением высоких технологий, как вдруг...

— П-прошу прощения… — под аккомпанемент испуганного, едва слышного голоса дверь открылась, и в помещение вошла ученица. Длинная чёлка полностью скрывала её глаза.

По цвету её сменных сандалий стало ясно, что она учится на третьем году. В этой средней школе не было формы, но в здании обязательно нужно было носить сандалии, цвет которых зависел от параллели. Именно по этой причине многие ученики одевались довольно небрежно. Однотонные резиновые сандалии, мало чем отличающиеся от тапочек для туалета, неизбежно накладывали ограничения на подбор гардероба. Юу сейчас, разумеется, тоже была в этих сандалиях, на что постоянно жаловалась.

Так или иначе, когда Сора и остальные члены клуба устремили на вошедшую девушку озадаченные взгляды, она произнесла:

— Э-эм... Скажите, Сора Хашима здесь?

Услышав её слова, Юу моментально перешла в режим настороженности.

— По какому, интересно, вопросу? — поинтересовалась она.

Совершенно не заботясь о том, что перед ней старшеклассница, Юу вышла вперёд. Поймав её колючий взгляд, девушка переспросила:

— А, так вы — Сора Хашима?

— А?! Н-нет, вовсе нет! — от столь неожиданного вывода Юу опешила. Она и подумать не могла, что в школе найдётся ученик, который не знает не то что лица Соры Хашимы, но даже его пола.

— Хашима — это я, — поднявшись с места, произнёс Сора.

Тогда ученица семенящим шагом приблизилась к нему и выпалила:

— М-меня зовут Каэдэ Митахора, я из театрального кружка! У меня к тебе просьба.

— Театральный кружок... — поморщился Сора.

В театральный его уже однажды приглашали, но он ответил отказом. Ему хотелось провести юность неприметно, поэтому сцена — это точно не для него.

— И... что за просьба? — поинтересовался он, уже наполовину предчувствуя ответ.

— Не мог бы ты написать сценарий для нашей постановки?!

— Извините, но... а? — будучи абсолютно уверенным в том, что его попросят выйти на сцену в качестве актёра, Сора оказался застигнут врасплох словами Каэдэ.

— Сценарий? — переспросил он.

— Д-да! Я хочу, чтобы именно ты написал сценарий пьесы, с которой мы выступим на предстоящем конкурсе!

— Н-но почему я?

— Я читала твою пьесу, которая заняла призовое место на конкурсе.

— А-а...

Точно, было ведь такое, — вспомнил Сора.

Вскоре после перехода на второй год обучения ради создания видимости клубной деятельности все его участники отправили свои работы на муниципальный литературный конкурс для учащихся средней школы.

На выбор предлагались номинации по прозе, поэзии, пьесам, эссе, танка и отзывам на книги. Сора подал свою работу в номинацию «Пьеса» и удостоился главного приза.

— А что такое пьеса? — спросил воображаемый ученик.

— Пьеса — это сценарий, написанный для театральной постановки, или литературное произведение, оформленное как сценический текст, — начал объяснять воображаемый учитель. — В ней нет строгих правил форматирования, но чаще всего она выглядит именно так. Те, кто слушает сейчас аудиокнигу, наверное, вообще ничего не поймут, за что я заранее прошу прощения.

— Кажется, произведения Шекспира написаны как раз в таком формате, да? — уточнил ученик.

— Ну, он ведь был драматургом, — кивнул учитель. — А ещё реплеи сессий НРИ по традиции часто оформляются в виде пьес. Основная история «Хроники» тоже следовала этой традиции.

— Ага, только вот непривыкшие к такому формату читатели постоянно жаловались, мол, «это невозможно читать, прекращай», да? — усмехнулся ученик.

— Заткнись, придурок, я тебя сейчас прикончу, — прорычал учитель.

Поскольку этот конкурс не был премией для новых авторов от какого-нибудь издательства, участников собралось крайне мало. В частности, общее число заявок в номинации «Пьеса» не достигало и двадцати работ. К слову, призом за первое место стала подарочная книжная карта номиналом в три тысячи иен. Работы победителей тихо публиковались в каком-то закроме на сайте муниципалитета, из-за чего смысл существования этого конкурса оставался абсолютной загадкой.

— Надо же, кто-то это всё-таки прочитал... — наполовину с удивлением, наполовину с досадой произнёс Сора.

— Твоя работа была просто потрясающей! Все персонажи ощущались живыми, а то, как разбросанные по всему тексту зацепки разом сплелись воедино в самом финале, растрогало меня до глубины души! — заявила Каэдэ.

Она сказала это таким искренним тоном, что Сора растерянно пробормотал:

— В-вот как?

Его впервые хвалили в лицо не за привлекательную внешность, а за его собственное произведение, о существовании которого он и сам уже успел позабыть.

— Поэтому я очень прошу тебя, напиши сценарий для нашей постановки!

— Эй, послушай-ка! Не могла бы ты не принимать решения так самовольно, в обход меня — личного менеджера Соры! — вмешалась Юу.

— С каких это пор ты заделалась моим менеджером? — осадил встрявшую Юу Сора, после чего обратился к ученице: — ...Кстати, сэмпай... А вы знаете таких писателей, как Ицуки Хашима и Наюта Кани?

В ответ Каэдэ лишь непонимающе склонила голову.

— Извини, но я совсем не читаю романы...

Услышав её ответ, Сора издал тихий смешок.

— Понятно... — произнёс он. — В таком случае я не против написать для вас сценарий. Всё равно свободного времени навалом.

В конце концов, если он будет сценаристом, а не актёром, то не привлечёт к себе лишнего внимания.

— Правда?! Спасибо тебе огромное!

Обрадованная ответом Соры, Каэдэ воскликнула это звенящим от радости голосом и энергично поклонилась. В этот момент её длинная чёлка качнулась, открывая до этого спрятанную верхнюю половину лица.

Её истинное лицо не оказалось, как это обычно бывает по законам жанра, лицом невероятной красавицы — у неё были вполне заурядные черты. Однако её глаза, в которых горел яркий огонёк целеустремлённости, показались ему на редкость выразительными.

Сора, принявший просьбу Каэдэ, решил для начала посмотреть запись спектакля, который они ставили на прошлогоднем школьном фестивале, чтобы использовать её в качестве ориентира.

Постановка представляла собой научно-фантастическую адаптацию повести «Беги, Мелос!», а костюмами персонажей служил косплей по «Star Wars» и «Dragon Ball».

Декорации и реквизит, явно сделанные вручную, а не купленные в магазине, даже при самом снисходительном отношении выглядели дёшево. Сюжет же практически полностью повторял оригинал, так что смысл изменения сеттинга терялся.

Актёрская игра в целом была самой заурядной — однако даже неискушённому Соре было очевидно, что исполнение роли главного героя, Мелоса, разительно выделялось на фоне остальных.

Постановка голоса, эмоциональность, пластика движений — всё было на высшем уровне, да и постановочные бои на световых мечах смотрелись весьма убедительно.

— ...Ничего выдающегося, уровень самой заурядной постановки средней школы. Но вот игру актёра в роли Мелоса я бы даже похвалила.

— И к чему этот снисходительный тон? — осадил её Сора, но тут же согласился с впечатлениями смотревшей видео вместе с ним Юу: — Но вообще я с тобой солидарен. Главный герой просто отлично справляется.

Услышав слова Соры, Каэдэ слегка покраснела.

— С-спасибо...

— Чего это вы смущаетесь, сэмпай?

Услышав это, Каэдэ непонимающе склонила голову набок.

— Э-э? А ты не понял? Мелоса вообще-то играла я...

— А?

Удивлённые Сора и Юу принялись поочерёдно переводить взгляд то на главного героя на экране, то на саму Каэдэ.

Сора был абсолютно уверен, что Мелоса играет парень. Да, голос был высоковат, но для мальчишки до ломки голоса в этом не было ничего необычного. Чистый, звонкий голос, который разительно отличался от неуверенной и тихой манеры речи Каэдэ.

Казалось, что отличался не только голос, но и само телосложение. По сравнению с сидящей прямо перед ним девушкой, Мелос на экране казался куда крупнее.

— Прошу прощения, — Юу рукой убрала чёлку со лба Каэдэ.

Сора посмотрел на её открывшееся лицо и снова перевёл взгляд на главного героя.

Каэдэ со смущённым видом опускала глаза, тогда как Мелос смотрел прямо перед собой решительным и полным достоинства взглядом. Производимое ими впечатление кардинально различалось, но это, без сомнения, было одно и то же лицо.

— Э-э, вы правда играли Мелоса, сэмпай?

Когда Сора, всё ещё сомневаясь, переспросил её, Каэдэ слабо кивнула.

— П-правда... — едва слышным голоском пропищала она.

— ...Разве можно настолько преобразиться? Невероятно, — искренняя похвала сама собой сорвалась с губ Соры.

Возможно, эта девушка обладала поистине выдающимся талантом.

Сора почувствовал, как в нём просыпается живой интерес к этой недавно встреченной сэмпай.

После того как Каэдэ вышла из комнаты литературного клуба, Сора запустил бесплатное приложение для заметок на своём планшете (школьном, по характеристикам примерно сопоставимом с «iPad Pro» третьего поколения) и тут же принялся обдумывать концепт сценария.

Он воспользовался методом одиночного мозгового штурма, к которому порой прибегал его отец: просто выписывал любые приходящие в голову ключевые слова и идеи, обводил самые перспективные из них кружочком, а те задумки, что могли интересно смотреться вместе, соединял линиями.

В актёрском составе, включая Каэдэ, четверо парней и пятеро девушек. В прошлом году среди актёров не было ни одного третьекурсника, так что все участники недавней постановки остались в строю.

Желаемый сеттинг — фэнтези. Сюжет не должен быть переделкой уже существующей истории, нужен полностью оригинальный сценарий. Направление сюжета полностью на усмотрение Соры, но хэппи-энд обязателен.

Фон — проекция фотографий или компьютерной графики на циклораму, так что тут ограничений практически нет.

Сценические эффекты: разрешено использовать дым-машину. Огонь, мыльные пузыри, конфетти и прочее под запретом.

Костюмы обеспечат при поддержке клуба кройки и шитья, так что с этим проблем не будет, если только не запрашивать их в огромных количествах. Наряды для научно-фантастической версии «Мелоса» на культурном фестивале им по знакомству отдали из закрывшегося косплей-магазина, так что одолжить новые костюмы оттуда уже не выйдет.

Что касается декораций и реквизита, ничего выдающегося сделать не смогут, но обещали выложиться на полную.

— ...Думаю, всё-таки стоит отталкиваться от того, чтобы по максимуму раскрыть актёрский талант Митахоры-сэмпай. Получается, что-то в духе «главный герой — имба»? Хотя людей маловато, да и масштабных сцен не поставишь, так что...

Пока Сора бубнил себе под нос, собирая мысли в кучу, раздался голос:

— Смотрю, ты полон энтузиазма.

— ...Да нет, не особо, — Сора постарался ответить на слова Юу как можно равнодушнее.

— Сора, а разве ты на самом деле не хотел всё это время писать истории?

— Вовсе нет. Просто согласился от скуки.

На очередное отрицание Соры Юу лишь слегка усмехнулась:

— Ну ладно, так уж и быть, сделаю вид, что поверила.

— И к чему этот снисходительный тон?.. Сама-то даже отбор на конкурс не прошла.

Услышав это, Юу обиженно надула губы:

— Просто в номинации по хайку, в отличие от драматургии, было слишком много участников, тут уж ничего не поделаешь.

И правда, из всех номинаций того самого конкурса больше всего работ прислали именно на хайку, однако...

— ...Сдаётся мне, даже будь твоя работа единственной, она бы всё равно пролетела.

— Почему? «Если влюблена — банан напоминает… только пенис». — Это великолепное хокку прекрасно передаёт чувства девушки в любви: когда речь о любимом человеке, его пенис невольно хочется взять в рот, словно сладкий банан.

— Когда слышишь это снова, это всё-таки слишком ужасно...

— В нём ведь даже сезонное слово «банан» присутствует… Я просто не могу не думать, что его отклонение — какая‑то ошибка… Или, может, второй вариант — «Сора‑кун, хочу пососать твой пенис, чупа‑чупа» — был бы лучше? Я считала, что для студенческого хокку важнее следовать традициям, чем писать бессезонное хокку, — думала, так оно больше понравится членам жюри…

— Да не в сезонных словах дело!

Сора вздохнул, глядя на озадаченно склонившую голову Ю.

По крайней мере, я точно не смог бы вот так прямо выразить свои чувства в каком-нибудь произведении, — подумал он.

Творчество — штука паршивая.

Выворачивать душу наизнанку перед огромной толпой... Все эти творцы, начиная с моих родителей, определённо сошли с ума.

Две недели спустя, ночью.

— Д а ч т о о н а в о о б щ е о с е б е в о з о м н и л а-а-а-а-а! — находясь дома в ванной, Сора не выдержал и закричал в голос.

Спустя три дня после просьбы Каэдэ сценарий, который Сора написал, отказывая себе во сне, был безжалостно ею отвергнут со словами: «Мне кажется, как-то не очень».

Что ж, он впервые писал произведение, рассчитанное на реальную постановку на сцене, поэтому были моменты, в которых он совершенно не разбирался... Убедив себя в этом, он написал следующий вариант ещё через три дня, однако Каэдэ вновь не оценила его старания.

Решив, что бог любит троицу, Сора изучил основы написания сценариев по книгам и сайтам в интернете. Сегодня после уроков он во всеоружии показал Каэдэ готовый текст, на что получил абсолютно безжалостный отзыв: «Мне кажется, это самый скучный вариант из всех».

Да пошло оно всё! — подумал Сора и уже было хотел отказаться от работы над сценарием, однако Каэдэ состроила такое грустное лицо, что он решил попробовать ещё раз.

Однако, стоило ему вернуться домой и сесть за работу, как негодование от того, что его труд столь несправедливо отвергли, вспыхнуло с новой силой. Именно поэтому он сейчас так бушевал, сидя в ванной.

— Что ты тут негодуешь? — спросила Надэсико, заходя в ванную совершенно голой.

Как обычно, она казалась невыспавшейся, а под глазами залегли тёмные круги.

Ванная комната в особняке Хашима была просторной, поэтому и родители, и Надэсико, и Шиори спокойно заходили туда, совершенно не обращая внимания на то, что Сора уже принимает ванну.

И если к присутствию Шиори он относился спокойно, то вид обнажённой Надэсико, обладающей потрясающей фигурой, заставлял его сердце биться чуточку чаще.

— Ничего, — недовольно ответил Сора, отводя взгляд от Надэсико.

Ополоснувшись под душем, Надэсико забралась в ванну и уселась прямо напротив него.

— Ха-а, как же хорошо... Кстати, Сора, говорят, ты в последнее время что-то пишешь?

— Ну, немного, — нарочито безучастно отозвался Сора, стараясь скрыть тот факт, что его взгляд так и норовит опуститься на грудь Надэсико.

— Неужели роман?

— Нет. Сценарий для пьесы. Меня попросил председатель театрального клуба.

— И почему он обратился с этим именно к тебе?

— Сказал, что прочитал пьесу, за которую я получил награду на конкурсе, и остался под впечатлением.

— А-а, ту самую. Она и правда была жутко интересной.

Сора покраснел, получив похвалу от профессиональной писательницы Надэсико.

— П-правда? Даже на твой взгляд это было хорошо, Надэсико?

— Ага. Я прям подумала, что Наставник с остальными — просто невероятные.

От этих слов лицо Соры напряглось.

Пьеса, которую написал Сора, была основана на сессии в НРИ, в которую они играли, когда он был в первом классе средней школы.

Играли в «Гранкрест». Мастером был Сора, а игроками — четыре человека: Ицуки Хашима, Кадзуко Хашима, Харуто Фува и Макина Кайдзу.

— ...Вообще-то сценарий написал я.

— Только синопсис.

Надэсико саркастично усмехнулась в ответ на недовольный тон Соры:

— Обычно в НРИ всё идёт по сценарию мастера, но его содержание может кардинально измениться в зависимости от взаимодействия с игроками. Можно сказать, что мастер и игроки создают историю вместе.

— ...Но тогда всё шло почти точно по моей задумке.

— Естественно. Наставник и остальные просто просчитали сценарий наперёд и воздерживались от действий, которые могли бы сильно изменить развитие событий. Вдобавок они аккуратно вставляли в реплики намёки на будущее, чтобы сделать дальнейший сюжет более захватывающим… Короче говоря, на той сессии четверо первоклассных писателей изо всех сил подыгрывали тебе, чтобы ты как мастер мог спокойно насладиться игрой. При таком раскладе всё вышло бы интересным, кто бы ни сидел в кресле мастера.

От слов Надэсико Сора опешил.

Выходит, и живые персонажи, и тщательно продуманные сюжетные повороты, которые так хвалила Каэдэ, были заслугой не его самого, а игравших родителей и их друзей.

— … — от стыда его лицо вспыхнуло, а в глазах защипало.

Заметив состояние Соры, Надэсико поспешно добавила:

— Н-ну, сам сценарий для школьника был написан весьма недурно.

— Мне не нужны твои вымученные утешения.

— Ну и ладно, — горько усмехнулась Надэсико. — Так что ты собираешься делать дальше?

— То есть?

— Сценарий. Будешь писать дальше?

— Я понял, что выдать то качество, которого требует сэмпай, совершенно нереально, так что мне остаётся только сдаться...

На этот выдавленный с трудом ответ Соры Надэсико беззаботно бросила:

— Да? Если хочешь писать, то бери и пиши дальше.

— Как у тебя всё просто...

— В этом мире нет ничего абсолютно нереального. Если не сдаваться и идти вперёд, когда-нибудь откроется лазейка… Хотя из моих уст это звучит не очень убедительно, — самоиронично улыбнулась Надэсико.

Надэсико Кисо работала профессиональной писательницей уже почти десять лет, однако как автора её оценивали на уровне ниже среднего, в лучшем случае — чуть выше низшего.

В старших школьных классах она кое-как сумела дебютировать, зацепившись за самую низшую награду премии для новых авторов, но на самом деле у неё не было таланта, чтобы продержаться в индустрии целых десять лет.

И всё же, чтобы цепляться за место в индустрии, Надэсико пускала в ход не только свои произведения.

Пользуясь своей внешностью, она выкладывала селфи и косплей-фотографии в соцсети, вела стримы, участвовала в додзинси-ярмарках в костюмах, и в конце концов даже попала на телевидение как «слишком милая автор ранобэ».

Каждый выход её книги сопровождался автограф-сессиями, встречами с фанатами и фотосессиями, так что продажи шли отлично. Но вот оценки содержания были сплошь низкими. Романы Надэсико потребляли просто как фанатский мерч.

Такая популярность, не подкреплённая мастерством, закономерно породила множество хейтеров: её страницы с отзывами постоянно громили, а под каждой фотографией или видео в интернете появлялись оскорбительные комментарии.

Видя эту ситуацию, её дед Ёсихиро Кисо, прославленный и талантливый писатель, а также родители выступили против того, чтобы Надэсико продолжала писать. В итоге она сбежала из дома и напросилась в ученицы к супругам Хашима.

Оценка самой Надэсико от четы Хашима звучала так: «Она сообразительна, поэтому очень полезна при сборе материалов. Пишет быстро, довольно неплохо справляется с новеллизациями, а также со сценариями для игр и аниме, где рамки сюжета жёстко заданы. Но с оригинальными работами у неё всё совершенно плохо».

Но несмотря на это, Надэсико, ежедневно выполняя мелкую работу и фотографируясь в косплее, продолжала писать оригинальные романы.

— ...Почему ты так стараешься, Надэсико?

Ведь у тебя даже таланта нет.

Сора едва сумел проглотить эти слова, уже готовые сорваться с языка.

Надэсико глубоко вздохнула и с лёгкой ностальгией произнесла:

— Ну-у... Наверное, потому, что я тоже подумала: «Я хочу стать главным героем».

— ...

Взрослые знакомые Соры порой смотрели именно таким взглядом.

Взглядом нелюдей, которые, не обращая внимания на беспокойство окружающих и доставляемые им неудобства, порой пренебрегая даже собственной семьёй, неотрывно смотрели прямо на свою цель и продолжали идти вперёд.

«Я хочу стать главным героем».

Сора всей душой ненавидел эту фразу, служившую к тому же названием прорывного романа его отца.

После ванны Сора, думая, что это в последний раз, принялся переписывать сценарий с самого начала.

До этого он писал роль специально под Каэдэ, предполагая, что она будет главной героиней: остальные персонажи лишь оттеняли её, а необходимые декорации сводились к минимуму... Но теперь он напрочь забыл обо всех этих ограничениях и, наплевав на всё, принялся писать так, как ему вздумается, повинуясь лишь собственной фантазии.

Всё равно у него нет таланта мастерски создавать истории, как у его родителей. Раз так, то стоит бросить попытки написать хорошо, состряпать откровенную чушь, и пускай Каэдэ поймёт, как сильно в нём ошиблась, и просто сдастся.

Сюжет представлял собой молодёжную драму, разворачивающуюся в стенах магической академии в фэнтезийном мире. Главными героями стали пять магов разного возраста и пола, а кроме них появилось ещё несколько важных персонажей с большим количеством экранного времени. Поскольку действие происходило в магической школе, для воссоздания нужной атмосферы требовалось основательно потрудиться над масштабными декорациями и реквизитом.

Уж теперь-то сценарий точно завернут со словами: «Да такое ни за что не поставить!» Вот тогда он со спокойной совестью и откажется от этой работы.

Однако...

— Да, это просто отлично! Очень интересно! — когда три дня спустя Сора дал Каэдэ прочесть готовый сценарий, она произнесла это с лучезарной улыбкой.

— Я сейчас же покажу его остальным ребятам из клуба.

— Э? Вы что, принимаете его?

— Угу!

Когда Сора в замешательстве спросил её об этом, Каэдэ кивнула как ни в чём не бывало.

— Нет, ну... вы уверены, что всё в порядке? Мне кажется, это будет довольно тяжело реализовать.

— Возможно, мне придётся обсудить всё с ребятами и немного скорректировать моменты, которые мы ну совсем никак не потянем, но я сделаю всё возможное, чтобы поставить спектакль именно в таком виде.

— Да нет в этом сценарии никакой ценности, ради которой стоило бы так надрываться...

— Есть, — отрезала Каэдэ, перебивая Сору. — Предыдущие ваши варианты казались какими-то натянутыми, будто вы слишком сильно пытались подстроиться под наш театральный кружок. Но здесь все персонажи вышли такими живыми, а сюжет развивается настолько смело, что мне сразу же захотелось сотворить этот спектакль вместе со всеми ребятами.

— !..

Подавляя подступившую волну ликования, Сора постарался ответить как можно холоднее:

— ...Извините, конечно, за грубость, но, судя по прошлогоднему выступлению, нашему театральному кружку такое просто не по зубам.

— Да, если честно, я тоже так считаю, — легко согласилась Каэдэ. — Но именно поэтому бросить вызов и стоит!

Сора посмотрел на неё и спросил:

— Почему вы так отчаянно цепляетесь именно за оригинальный сценарий? В интернете можно найти прорву готовых пьес, которые прописаны куда лучше моей, идеально подходят актёрам по типажу, да и в плане затрат на декорации будут намного выгоднее.

— Я хочу вместе со всеми ребятами, которые сейчас есть в кружке, замахнуться на то, чего ещё никто никогда не видел. Ведь это наш последний шанс...

— Э? Что значит «последний»?..

Стоило Соре насторожиться, как Каэдэ слегка засуетилась:

— В общем, берём этот сценарий! Спасибо огромное, что написали такую потрясающую историю. Я сейчас же раздам её ребятам, так что, Сора-кун, пойдём со мной в клубную комнату.

Не терпя возражений, Каэдэ схватила Сору за руку и потащила за собой. От ощущения её ладони и от того, что она впервые назвала его по имени, Сора воспарил на седьмое небо. Густо покраснев, он послушно побрёл вслед за ней в сторону театрального кружка.

...Истинный смысл слов о «последнем шансе» откроется ему лишь немного позже.

Репетиции актёрского состава обычно проходили на сцене спортзала, а декорации и костюмы создавались в многофункциональной зоне неподалёку от клубной комнаты, которая сама по себе превратилась в банальный склад. Последние несколько дней после завершения сценария Сора без устали сновал между спортзалом и клубным корпусом: выслушивал замечания актёров, правил структуру сцен и труднопроизносимые реплики, а также помогал собирать декорации.

— Ты уже совсем превратился в заправского театрала, — проворчала Юу, сидевшая рядом и помогавшая Соре шить костюмы.

Он вовсе не просил её о помощи, но Юу отлично шила, так что её поддержка пришлась как нельзя кстати.

— Из-за моего сценария у закулисной команды прибавилась прорва работы, так что я просто обязан помогать, — резонно возразил Сора.

На его спокойный ответ Юу лишь надула губы:

— Говоришь так, будто тебя из-под палки заставили, а у самого на лице написано, что тебе это в радость.

— Вовсе мне не в радость. Просто так сложились обстоятельства, вот и помогаю.

В этот момент смарт-часы на запястье Соры завибрировали. Взглянув на экран, он увидел сообщение от Каэдэ: она просила его подойти в спортзал, так как они собирались начать генеральный прогон.

— Мне нужно срочно бежать в спортзал. Юу, я могу оставить этот костюм на тебя?

— ...Ну ладно.

— Спасибо. Выручила.

Не заметив её недовольного тона, Сора отложил шитьё и трусцой направился к спортзалу.

— ...Ну точно щеночек, — тоскливо пробормотала Юу, глядя ему вслед.

А всё-таки актёрское мастерство Митахоры-сэмпай на голову выше всех остальных.

Прошло десять минут с начала прогона. Сидя на стуле прямо перед сценой и наблюдая за действием, Сора размышлял.

Каэдэ играла одного из главных героев — молодого мага с андрогинной, утончённой внешностью. Хотя на ней был не официальный костюм, а обычный удобный спортивный костюм, её зачёсанная назад чёлка и наполненный глубокими эмоциями голос заставляли Каэдэ сиять. В своей смелой, но в то же время тонкой игре она казалась совершенно другим человеком.

Впрочем, наличие одного ярко выраженного лидера не всегда шло спектаклю на пользу. По сравнению с прошлогодней постановкой «Беги, Мелос! (НФ-версия)», остальные актёры заметно прибавили в мастерстве, но на фоне Каэдэ они всё равно блёкли. Поскольку это была многофигурная драма, где экранное время распределялось между всеми почти поровну, разница между сценами с участием Каэдэ и без неё бросалась в глаза. Из-за этого общего контраста качество всей постановки казалось даже ниже, чем было на самом деле.

Досмотрев прогон до конца, Сора честно высказал актёрам всё, что думает. Те неохотно согласились с его доводами, но при этом недовольно загудели:

— Да мы и так из кожи вон лезем! Но если нас сравнивать с главой кружка, тут уж ничего не поделаешь.

— Вообще-то наш кружок всегда держался исключительно на Митахоре-сэмпай, а тут вдруг лобовая драма, где каждый — главный герой... У нас ведь и первогодки есть.

— Может, пока не поздно, переделаем сюжет под одного центрального персонажа?

На предложение одного из кружковцев Каэдэ твёрдо отрезала:

— Исключено.

— Тогда, может, главе стоит немного снизить планку своей игры?.. Тогда и диссонанс пропадёт.

Идею тут же подхватили остальные: «Точно...», «Пожалуй, это единственный выход», «Так будет лучше».

— Нет, стойте, подождите! Чтобы тот, кто играет лучше, подстраивался под отстающих? Это же полнейший абсурд! Неужели вам даже в голову не приходит мысль самим дотянуться до уровня Митахоры-сэмпай?! — воскликнул Сора, не сдержавшись.

Сора вырос в окружении взрослых во главе со своим отцом Ицуки и Надэсико Кисо — людей, вокруг которых всегда было полно истинных гениев, но они всё равно никогда не опускали руки и продолжали отчаянно бороться. Поэтому позиция ребят из кружка искренне его поразила. Пусть он и терпеть не мог саму мысль о подражании главным героям, в самой глубине его души жил неискоренимый характер протагониста.

— Кабы мы могли, давно бы уже сделали!

— Тебе легко говорить, Хашима-кун, ты ведь сам на сцене не играешь...

Против этого аргумента Соре нечего было возразить. В конце концов, он действительно не был полноценным членом театрального кружка.

Он покосился на Каэдэ. Она уже успела вернуть чёлку в обычное положение и теперь в растерянности переводила взгляд с Соры на ребят. Судя по всему, при всём её выдающемся актёрском таланте, лидерскими качествами она не обладала.

— ...Кстати, а у кружка разве нет руководителя из учителей?

На вопрос Соры один из парней ответил:

— Числится один, но толку от него ноль.

По его словам, два года назад прежний руководитель перевёлся в другую школу, и нынешнему учителю этот пост достался просто потому, что он не курировал вообще никакой кружок. В театральном искусстве он был полным профаном, энтузиазмом не горел и предоставил клуб самому себе.

— Понятно...

Отсутствие наставника. Именно это, похоже, и было главной, смертельной проблемой коллектива. До фестиваля оставалось всего ничего. Ни у руководителя, ни у Соры не было времени садиться за учебники по актёрскому мастерству.

Вот если бы рядом оказался какой-нибудь гениальный наставник, способный подтянуть ребят в кратчайшие сроки... Но чудес ведь не бывает...

— ...Постойте. А может, всё-таки бывает?..

— Сора-кун?

Каэдэ заглянула в лицо Соре, который внезапно замер с абсолютно серьёзным видом.

— Ой! — Сора густо покраснел и так и отпрянул от неё. — ...Я тут подумал, попытка не пытка. Можно я попрошу одного своего знакомого стать нашим тренером?

Услышав это, кружковцы лишь в недоумении переглянулись.

Три дня спустя.

— Ближайший месяц я буду вашим временным тренером. Меня зовут Юма Такасина. Прошу любить и жаловать!

Когда мужчина, которого привёл Сора, вежливо поклонился, все присутствующие, включая Каэдэ, на пару секунд остолбенели, а затем спортзал оглушил дружный, исполненный чистейшего изумления вопль: «Э-э-э-э-э?!»

Юма Такасина, тридцать семь лет. Актёр высочайшего класса, чьё имя знала вся страна. Снявшись в бесчисленном множестве сериалов и кинокартин, несколько лет назад он основал собственную театральную труппу и с тех пор сосредоточился преимущественно на театральных подмостках. Как наставник он был не просто безупречен — для скромного школьного кружка это была фигура космического масштаба.

Будучи близким другом родителей Соры, Юма частенько заглядывал к ним в гости ещё с тех времён, когда мальчик был совсем маленьким. Он без тени смущения играл с Сорой в детские игры и благодаря своей феноменальной физической подготовке безупречно воссоздавал трюки супергероев из шоу или Камен Райдеров. Маленький Сора души в нём не чаял и однажды даже брякнул: «Вот бы Юма-кун был моим папой!» — чем заставил родного отца скорчить кислую мину.

Разумеется, повзрослев, Сора прекрасно осознавал, насколько уникальной была возможность запросто общаться с такой звездой. Обращаясь к Юме по поводу кружка, он надеялся, что тот по своим каналам посоветует какого-нибудь свободного актёра, но Юма, услышав просьбу, сразу же согласился: «Ради тебя, Сора-кун, я обязательно что-нибудь придумаю».

Этот почти читерский ход сработал на ура. Благодаря строгим, но чутким наставлениям Юмы, который находил индивидуальный подход к каждому, мастерство ребят выросло как на дрожжах в кратчайшие сроки. Он опекал не только актёров, но и закулисную команду, так что Юма в мгновение ока завоевал всеобщую любовь. Правда, Соре ужасно не нравилось, что Каэдэ буквально боготворила нового тренера и порой провожала его томным, восхищённым взглядом.

Так или иначе, спустя две недели после прихода Юмы в спортзале начался первый полноценный прогон обновлённого спектакля.

Сора, как и в прошлый раз, сидел на стуле перед сценой, Юма устроился рядышком с текстом пьесы в руках, а Юу по привычке заняла место по другую сторону от Соры. Зрелище сереброволосого красавчика-подростка и статного знаменитого актёра, сидящих плечом к плечу, полностью парализовало работу остальных секций: баскетболисты и теннисисты напрочь позабыли о тренировке, а у дверей и на галерее второго этажа собралась внушительная толпа зевак.

Несмотря на столь небывалый для обычной репетиции ажиотаж, кружковцы держались на сцене уверенно и достойно. Уровень вырос у всех без исключения, но игра Каэдэ по-прежнему оставалась эталоном. Постепенно даже те зрители, что поначалу глазели лишь на Юму с Сорой, перевели всё внимание на сцену.

И вот наступила кульминация: финальная битва, где все персонажи, ведомые собственными убеждениями, сошлись в яростном столкновении, разделившись на два лагеря. В отличие от настоящего выступления, здесь не было сценического дыма, да и свет выключить не удалось из-за занимавшихся по соседству спортсменов, но даже без спецэффектов игра ребят производила мощнейшее впечатление. Затаив дыхание, Сора и все собравшиеся следили за Каэдэ, которая с лазерными мечами (по сюжету — магическими клинками) в обеих руках вела великолепный, динамичный бой. Но вдруг...

— Хм?.. — Юма, сидевший рядом с Сорой, прищурился и озадаченно нахмурился.

Этот всегда мягкий и улыбчивый человек сейчас с непривычно суровым видом пристально вглядывался в Каэдэ.

Беда разразилась буквально через полминуты. Только что скрещивавшая клинки со своим соперником Каэдэ внезапно с грохотом рухнула прямо посреди сцены.

Поначалу Сора беспечно подумал: «Ничего себе, сэмпай так натурально падает, что даже от реального обморока не отличишь. Правда, по сценарию это должно было произойти немного иначе…»

Однако...

— Глава!

— Митахора!

— Сэмпай!

Актёры мигом прервали игру и, побледнев от ужаса, бросились к ней. Сора и Юма тоже в мгновение ока оказались на сцене. Они отчаянно звали Каэдэ, но, сколько бы ни пытались, девушка не приходила в себя.

Школьная медсестра тут же вызвала скорую, и Каэдэ экстренно увезли в больницу.

— Сора-кун, ты как? — участливо спросил Юма у застывшего в оцепенении подростка.

— А, да, всё в порядке… — Сора с трудом обрёл дар речи и повернулся к ребятам из кружка. — Послушайте, Митахора-сэмпай чем-то больна?

Они всё ещё дрожали от страха, но по их первой реакции Сора догадался, что для них это не стало полной неожиданностью. Кружковцы с мрачным видом переглянулись, и наконец заместитель главы, третьегодка, тяжело вздохнул:

— На самом деле...

Когда тот озвучил название недуга, медленно подтачивавшего силы Каэдэ Митахоры, Сора похолодел. Он прекрасно знал это слово — оно упоминалось в романе его матери, который Сора читал когда-то. Страшная неизлечимая болезнь, против которой современная медицина бессильна и которая в течение нескольких лет практически гарантированно приводила к летальному исходу...

Как объяснил вице-президент, Каэдэ дважды в неделю ездила на процедуры и буквально вымолила у врачей разрешение посещать школу хотя бы до окончания грядущего театрального фестиваля. Дальше всё зависело от её состояния, но, скорее всего, её ждала немедленная госпитализация, и шансов закончить школу вместе со всеми у неё почти не оставалось.

«Ведь это наш последний шанс...» Только теперь до Соры дошёл истинный, зловещий смысл её недавних слов.

Сэмпай... умирает? Как героиня той книги?..

— Проклятье!..

Сора сорвался с места. Выбежав за ворота школы, он вызвал беспилотное такси и помчался в больницу, куда увезли Каэдэ.

Улицы сковали вечерние пробки — близился час пик. Несмотря на то что за последние десять лет поезда и автомобили совершили колоссальный технологический скачок, японцы так и не смогли избавиться от вечного проклятия под названием «час пик».

Пока он в нетерпении мерил взглядом пейзаж за окном, на телефон внезапно пришло сообщение от Каэдэ.

Сора с облегчением перевёл дух: по крайней мере, она пришла в себя и может писать сама. Отослав короткое «Буду ждать», он глубоко вздохнул.

Добравшись до больницы, он провёл в холле чуть меньше часа. Наконец в сопровождении медсестры появилась Каэдэ. Она сидела в высокотехнологичном кресле-коляске, к которому была прикреплена стойка с капельницей; прозрачная трубка тянулась прямо к её тонкому запястью.

— Извини, что заставила тебя приехать, Хашима-кун.

— Да нет, что вы, я... — Сора никак не мог подобрать нужные слова, и Каэдэ слабо улыбнулась:

— Прости, что ничего не рассказывала о своей болезни.

— Ничего страшного...

— Эх... Я была уверена, что продержусь до фестиваля. Видимо, слегка переоценила свои силы. — Каэдэ грустно вздохнула и продолжила: — Меня положат на пару дней, а после выписки врачи велели соблюдать строжайший постельный режим. Так что со сценой, увы, покончено.

Едва договорив это упавшим голосом, она уткнулась лицом в ладони и тихонько всхлипнула. Глядя на её слёзы, Сора мог лишь беспомощно стоять рядом.

Спустя полминуты Каэдэ медленно подняла голову, свободной от капельницы рукой утёрла глаза и решительным жестом откинула чёлку назад. Её ясный, пронзительный взгляд устремился прямо на юношу.

— Хашима-кун, у меня есть к тебе огромная просьба.

— Я согласен, — выпалил Сора без секундного колебания, заставив её слабо усмехнуться.

— Но я ведь ещё даже не озвучила её...

— Исполню всё что угодно. Раз уж просите вы, сэмпай.

— Хе-хе, спасибо. — Каэдэ тепло улыбнулась, но затем её лицо вновь стало предельно серьёзным: — Замени меня на сцене. Выйди вместо меня.

— Хорошо. — И в этот раз Сора ответил согласием, ни на миг не усомнившись в своём решении.

Когда Сора вернулся из больницы домой, у самого порога его поджидала Юу.

— Я... я вовсе не из-за тебя тут стою, Сора! Не подумай ничего такого! Просто решила полюбоваться лунным светом, вот и всё.

— Могла бы найти для лунных ванн место получше, чем чужое крыльцо... — беззлобно съязвил Сора на её неуклюжие оправдания, а затем, хотя никто его не спрашивал, добавил: — Я заменю сэмпай в спектакле.

Глаза Юу округлились от удивления.

— Ты? На сцене?

— Да.

— Но ты же клялся, что ни за что не согласишься на роль, где придётся торчать у всех на виду!

— В последнее время я и так постоянно в центре внимания, так что какая теперь разница...

— Вовсе нет, — оборвала его Юу, и в её голосе зазвучали непривычно серьёзные нотки. — Одно дело — случайно вляпаться в историю и привлечь к себе взоры, и совсем другое — добровольно и осознанно шагнуть в лучи прожекторов. Разница принципиальная.

— ...

— Скажи, ты действительно хочешь стать главным героем?

Сора тихо покачал головой: «Вовсе нет». Однако на его лице, застывшем на грани слёз, появилась мягкая улыбка:

— Но ради неё я готов превратиться хоть в самого эгоистичного протагониста на свете.

На следующий день Сора официально подал заявление на вступление в театральный кружок.

— Что ж, разрешите представиться ещё раз... Сора Хашима, второй год обучения. Я круглый новичок в актёрском деле, но буду выкладываться на полную.

Каэдэ уже успела известить ребят, что не сможет принять участие в фестивале и лично попросила Сору подменить её, поэтому кружковцы приняли нового актёра с распростёртыми объятиями.

К слову, Юу, которая обычно следовала за Сорой тенью, в кружок записываться не стала, высокомерно заявив: «С какой стати мне идти на такие жертвы ради общего блага?»

— Юма-сан... то есть, сэ... сэнсэй. Времени у нас в обрез, так что гоняйте меня не щадя сил. Прошу вас, позаботьтесь обо мне! — Сора отвесил глубокий поклон, и Юма с чувством произнёс: — Подумать только, настал день, когда я обучаю тебя актёрскому мастерству. Ладно, поблажек не жди, настраивайся на серьёзный лад.

И он не лукавил: тренировки, которые устроила Соре звезда экрана, по своей суровости превосходили всё, с чем сталкивались остальные кружковцы. Помимо обязательных занятий после уроков, Сора записывал на видео свои утренние и обеденные репетиции, когда Юма не мог присутствовать лично, и получал в ответ разгромную, детальную критику. Вне стен школы он занимался постановкой голоса и ОФП — делал абсолютно всё, что было в силах одиночки.

Организм работал на пределе, поэтому, дабы не упасть замертво, Сора бессовестно спал прямо на уроках, восстанавливая силы. Сам он об этом не подозревал, но стоило учителям попытаться разбудить его, как одноклассники тут же поднимали бунт: «Не смейте портить этот ангельский лик!» — благодаря чему юноша отдыхал в абсолютном покое. Его жизнь превратилась в классическую спортивную драму про превозмогание. Никогда прежде Сора не сталкивался с подобными нагрузками, но у него ни разу не возникло даже мимолётного желания бросить всё и сдаться.

Две недели пролетели в таком бешеном темпе. Бывший абсолютный профан, Сора умудрился подтянуться до уровня, при котором он уже ни в чём не уступал остальному актёрскому составу.

— Прекрасная работа, Сора-кун. С такой подготовкой завтра всё пройдёт идеально, — подбодрил Юма парня после финального генерального прогона накануне фестиваля.

— Спасибо, сэнсэй... До главы мне, конечно, как до луны, но я расшибусь в лепёшку, лишь бы не разочаровать её.

За те две недели, что Каэдэ провела в больничной палате, она ни разу не появлялась в школе. Хоть они и переписывались в общем чате кружка, обмениваясь новостями и роликами с репетиций, девушка ни разу не видела игру Соры вживую. До выписки оставалось ещё много времени, так что никто не знал, сумеет ли она вообще выбраться на завтрашний показ.

Если сэмпай не сможет прийти, то ради чего я так надрывался?..

Едва на душу Соры навалилась тяжёлая хмурая тень, как на его личный номер — не в общий чат — пришло оповещение от Каэдэ.

Стоило Соре пробежать глазами эти строчки, как вся мрачная меланхолия улетучилась без следа, а измученное бесконечными тренировками тело вновь наполнилось бьющей через край энергией. Именно тогда к нему пришло долгожданное осознание. Это всепоглощающее, неистовое чувство, когда ради одного-единственного человека ты готов перевернуть горы. То самое, что без конца воспевалось в бесчисленных книгах, фильмах и песнях, включая романы его собственных родителей.

Так вот она какая... любовь.

Но если так, то почему этот мир столь безжалостен? Почему его первая любовь, его самая первая история, где он наконец-то занял место главного героя, с самого начала обречена стать трагедией?

На следующий день в одном из районных залов Токио стартовал фестиваль школьных театральных коллективов. Когда подошла очередь их школы и за кулисы заглянул организатор со словами: «Школа такая-то, приготовьтесь к выходу», на телефоны кружковцев одновременно пришло уведомление от Каэдэ.

Гримёрку потряс ликующий вопль.

— Ну всё, покажем главе наш лучший спектакль! — скомандовал вице-президент, и все ребята — и актёры, и рабочие сцены — дружно встали в круг.

— Ладно, Хашима-кун, давай, задай жару, скомандуй нам.

Сора от неожиданности растерялся:

— Э, я?! Да я же самый зелёный из всех!

— Ты написал пьесу, контролировал режиссуру и декорации, раздобыл нам тренера мировой величины, да ещё и главную роль исполняешь. Извини, конечно, но ты у нас безоговорочный лидер этой постановки.

Остальные кружковцы согласно закивали.

— Ну, вообще-то, у нас тут многофигурная драма, и главных героев несколько... — смущённо пробормотал он, но спорить не стал. Немного подумав, Сора выкрикнул первое, что пришло ему в голову: — Ладно, тогда... «Трепещи, мир! Главные герои здесь мы!»

Стоило Соре озвучить эту шальную мысль, как зал содрогнулся от громогласного и яростного ответа команды:

— Да-а-а-а!

Спектакль по сценарию Соры Хашимы назывался «Бросающие вызов бесконечности». Сюжет повествовал о пяти учениках магической академии, которые случайно пробудили древнего демона, заточённого глубоко под землёй. В благодарность за свободу демон вызвался исполнить по одному их желанию, и перед зрителем разворачивались пять разных путей: один жаждал силы, другой — мудрости, третий — богатства, четвёртый добровольно вызвался стать прислужником тьмы, а пятый, отказавшись от даров, принялся искать способ запечатать монстра обратно.

В классической сказке о борьбе добра со злом главным героем непременно стал бы тот, кто стремился усмирить демона. Однако у каждого из пяти персонажей были свои веские, трагические причины сделать именно такой выбор, да и сам борец со злом вовсе не являлся безгрешным рыцарем на белом коне. Сталкиваясь в череде событий, порождённых явлением демона, они то враждовали, то объединяли усилия, пока наконец не сошлись в финальной жестокой схватке, защищая то, что каждому из них было дороже жизни...

Для произведения, написанного учеником средней школы, сюжет казался чрезмерно сложным и взрослым. Если судить непредвзято, композиция и глубина раскрытия тем оставляли желать лучшего: амбиции автора явно превосходили его писательские навыки.

Как бы то ни было, Сора, подменявший Каэдэ Митахору, исполнял роль Зига — юноши, который ради мести за убийство любимого человека присягнул на верность демону и ополчился против людского рода, но со временем искренне полюбил это исчадие ада, принявшее облик прекрасной женщины. Чисто технически Сора немного уступал в мастерстве остальным ребятам, однако его фэнтезийная, благородная внешность в сочетании с тем, как идеально характер Зига срезонировал с затаённой грустью в груди самого Соры, сотворили настоящее чудо. Каждое его движение, каждый жест обладали магнетизмом, присущим разве что умудрённым опытом профессионалам.

За его триумфом из зрительного зала с невыразимой скорбью на лице наблюдали Юу Ясака и Шиори Хашима.

Сора всё-таки прирождённый главный герой. Самой судьбой ему предначертано блистать в центре внимания. В отличие от меня. Терпеть не могу цвет своих волос. И глаз своих тоже не выношу. Почему я не унаследовала от мамы её великолепные светлые волосы и лазурные глаза? Будь я блондинкой с голубыми глазами, мы с сереброволосым и синеглазым Сорой смотрелись бы рядом как идеальная пара. С точки зрения генетики, тёмные волосы и карие глаза — это доминантные признаки, а светлые и голубые — рецессивные, так что моя заурядная внешность абсолютно естественна. Но ведь у Соры отец тоже черноволосый и кареглазый, а мать — сереброволосая и голубоглазая! Видимо, у него сработал редкий случай проявления рецессивных генов через поколение или что-то в этом роде. Он особенный во всём. А я обычная. Я даже имя своё ненавижу. Юу. Раньше оно казалось мне милым, но когда я спросила родителей, почему меня так назвали, выяснилось, что имя мне дали в честь их покойного близкого друга. Этот человек умер задолго до моего рождения, и то, что меня заставили тащить на себе этот груз, заставляет чувствовать себя бездушным слепком, эрзацем ушедшего человека. Обременённая чужим именем, серая и невзрачная, я всё равно изо всех сил пыталась стать главной героиней для Соры Хашимы. Наслушавшись историй о том, как мать Соры в своё время покорила его отца постоянными пошлыми шуточками и агрессивным флиртом, я попыталась примерить на себя этот образ. Хотя на самом деле мне до смерти стыдно даже произносить слова вроде «пенис» или «секс», а свой первый раз я идеализирую как романтическую ночь накануне Рождества после трёх лет свиданий. Мне нравится готическая лолита, но натягивать, снимать и стирать все эти рюши — сплошная морока, я бы в жизни не стала носить это каждый день в школу. Но что поделать, если на такой мелкой черноволосой девчонке хоть как-то заметно смотрится только готический наряд? Слушать за спиной перешёптывания о том, что я совершенно не подхожу Соре, невыносимо больно. Да я и сама знаю это лучше всех! И всё равно я хочу быть с ним рядом. Хочу когда-нибудь занять место его единственной мудрой и прекрасной главной героини. И вот теперь...

Спектакль завершился, занавес опустился, и актёры выстроились на сцене для финального глубокого поклона. Когда стоявший в самом центре Сора поднял голову, Юу показалось, что их взгляды пересеклись. В следующую секунду его лицо озарила ослепительная, завораживающая улыбка. Он улыбается мне! — вспыхнула в её сердце робкая надежда, но тут же угасла. Юу поняла, как жестоко ошиблась. Взор Соры был устремлён чуть выше и правее того места, где сидела Юу. Там, в глубине зала, находилась Каэдэ Митахора.

Гениальная, но угасающая от неизлечимого недуга трагическая дева. Абсолютное воплощение главной героини. Ну почему в нашей жизни возник этот персонаж? Против такого архетипа у меня нет ни единого шанса... Лучше бы я заболела вместо неё. Тогда бы Сора смотрел на меня так... От этой уродливой, эгоистичной мысли Юу захлестнула такая волна самопрезрения, что она не смогла сдержать душившие её слёзы.

Ой-ой-ой, Юу-чан всё-таки разревелась...

Шиори скосила глаза на беззвучно рыдающую Юу и мягко, ласково улыбнулась. Всё-таки в слезах она прекраснее всего. Прямо дрожь берёт.

Шиори Хашима была влюблена в Юу Ясаку. Самой настоящей, романтической любовью. Её трогательные, отчаянные попытки казаться сильнее, чтобы удержаться рядом со своим баловнем судьбы — другом детства, казались Шиори невероятно милыми. То, как Юу, переступая через собственную стыдливость, выдавливала из себя вульгарные словечки, выглядело умилительно нелепо. Эта закомплексованная, заурядная девчонка изо всех сил цеплялась за статус главной героини — Шиори давно отказалась от подобной глупости, и эта чужая, болезненная целеустремлённость пробуждала в её душе целую бурю чувств: от лёгкого раздражения до бесконечной, щемящей нежности.

...Но Шиори прекрасно понимала, что раз Юу не из «их породы», то взаимности ей не видать как своих ушей. Юу с пелёнок любила только Сору, и этот вектор было не изменить. Что ж, в таком случае пускай она займёт в её сердце место хотя бы злейшего врага, коварной соперницы. Шиори заигрывала с Сорой исключительно ради того, чтобы всегда оставаться на периферии внимания Юу. Чтобы та сравнивала своё миниатюрное детское тело с соблазнительными изгибами Шиори и втайне изводила себя ревностью.

Она не собиралась тратить силы на пустые попытки завоевать её. Счастье ей было ни к чему. Ей не нужны были ни душа Юу, ни её тело. Просто тайно страдать от безответных чувств и вечно наблюдать со стороны за тихими слезами Юу... Вот и всё, чего она желала.

Да, я глубоко порочна и извращена, знаю, — лениво подумала Шиори. Она и сама не понимала, в какой момент свернула не туда. Возможно, это была своеобразная компенсация: её старшие брат и сёстры, да и вообще всё окружение состояло из исключительно честных, правильных и открытых людей. Этот ослепительный праведный свет вокруг был настолько ярок, что никто так и не заметил густую тьму, медленно расползавшуюся в её собственной душе.

Пока на сцене полным ходом шла уборка декораций, на телефоны кружковцев прилетело новое сообщение от Каэдэ.

— Сэмпай...

От этих скупых, бодрых строчек, в которых не было ни капли той горечи, что наверняка терзала саму Каэдэ — ведь она больше всех хотела оказаться сегодня на подмостках, — у Соры защемило в груди, а к глазам подступили слёзы.

И тут...

— Хашима-кун, бросай это всё, дуй к главе.

Вице-президент дружески похлопал его по плечу.

— Э? Но как же... — Сора огляделся, но остальные ребята лишь понимающе закивали, подталкивая его к выходу.

— ...Спасибо вам! Я побежал!

Не теряя ни секунды, Сора рванулся с места и помчался к главному выходу из концертного зала. Зрителей было не так много, так что отыскать Каэдэ не составило труда. Она сидела в своей коляске, которую катила женщина лет сорока — судя по всему, её мама.

— Сэмпай!

Подбежав ближе, он окликнул её. Каэдэ обернулась: «Сора-кун?», а её мать удивлённо приподняла брови: «Ой, неужели ты и есть тот самый...» — словно давно была наслышана о юноше. Жестом попросив маму подождать, Каэдэ сама направила кресло навстречу Соре.

— Вы уже закончили с уборкой?

— Ребята сжалились надо мной и отпустили пораньше.

— Вот как, — тепло улыбнулась Каэдэ. — Твоя игра была просто великолепной, Сора-кун. Я даже представить не могла, что выйдет настолько мощно. У тебя правда совсем нет опыта?

— Это всё благодаря адским тренировкам Юмы-сана, я просто зазубрил движения... До вашего уровня мне ещё расти и расти.

И Сора нисколько не кривил душой — это было его искреннее мнение.

— Но ты же теперь официально с нами, в театральном кружке? Значит, впереди у тебя много репетиций и новых ролей. Ты обязательно станешь потрясающим актёром, гораздо лучше, чем сейчас. — Каэдэ устремила задумчивый взгляд куда-то вдаль и тихо добавила: — Как бы мне хотелось однажды сыграть с таким Сорой-куном на одной сцене...

От этих слов у Соры защипало в глазах, а мир вокруг поплыл.

— Мы обязательно сыграем!.. Обязательно!.. — вытолкнул он из себя сквозь подступающий к горлу ком. Глотая слёзы, он заговорил быстро и страстно: — Я буду пахать день и ночь, переиграю кучу ролей и стану актёром, которого вы сочтёте достойным партнёром! Мои сценарии станут идеальными, я напишу для нас лучший шедевр на свете! И тогда вы исполните главную роль вместе со мной! Ради вас я готов на всё! Я стану протагонистом, который разорвёт в клочья любую несправедливость этого мира!..

На этом моменте плотину окончательно прорвало, и красивое лицо Соры исказилось от рыданий.

— По-о-оэтому... поэтому, сэмпай, пожалуйста, не умирайте-е-е!.. — взмолился он, захлёбываясь слезами и крича от невыносимой боли.

Однако в ответ на этот душераздирающий порыв Каэдэ лишь... в полном ступоре уставилась на него, захлопав глазами.

— ...Э?.. Умереть?! Я что, умираю?!

От её круглых от изумления глаз Сора моментально осёкся и растерянно уставился на неё, утирая слёзы рукавом.

— А-а-а?.. Ну как же... Ваша болезнь...

Сора испуганно, едва слышно прошептал страшный диагноз, на что Каэдэ преспокойно кивнула:

— А, ну да. Всё так. — Для человека с билетом в один конец тон у неё был на удивление будничный.

— Но... разве это не смертельный, абсолютно неизлечимый недуг?..

— С чего ты взял? Он прекрасно лечится.

— Че-е-е-е-о-о-о?!

И Каэдэ объяснила. Да, более десяти лет назад, когда его мать Наюта Кани опубликовала свой знаменитый роман, эта болезнь действительно считалась смертным приговором. Однако несколько лет назад учёные синтезировали уникальное лекарство, и теперь недуг излечивался со стопроцентной гарантией, без всяких опасных операций и побочных эффектов. Вот уж действительно, медицинский прогресс — великая штука.

— Но... как же ваши слова про «последний шанс»?..

— Ой, так ты слышал... Ну конечно же я имела в виду, что это «последний шанс сыграть именно этим составом»! Болезнь-то излечима, но мне придётся провести в стационаре минимум полгода, так что наши нынешние третьегодки успеют выпуститься из школы...

— ...А-а-а... Вот оно что... Понятно... Ха-ха... — выдавил из себя Сора пустой, деревянный смешок.

Если бы в тот раз, когда вице-президент назвал болезнь, Сора не поленился расспросить его подробнее вместо того, чтобы авторитетно заявлять «я знаю», этого позорного недоразумения не произошло бы. С другой стороны, тот парень совершенно чётко произнёс: «Шансов закончить школу у неё нет». Как выяснилось, он имел в виду «закончить школу в этом году, вместе с ними». Сокращай контекст яснее, идиот несчастный!

К слову, в рамках недавней образовательной реформы в японских государственных средних школах ввели систему зачёта курсов, из-за чего там официально появились как экстернат, так и полноценное второгодничество.

— Но я так рада!

— А?

— Меня оставят на второй год, так что в следующем году я снова буду в третьем классе. Если честно, я сомневалась, стоит ли возвращаться на сцену после лечения. Но раз уж ты пообещал стать великолепным актёром, написать потрясающую пьесу и разделить со мной главные роли... Как я могу теперь всё бросить? Реабилитация предстоит долгая, но я приложу все силы, чтобы поправиться как можно скорее!

— А... да... Выздоравливайте, я буду ждать... — От её звонкого голоса и лучезарной улыбки сердце Соры сладко сжалось. Он был безумно счастлив, что Каэдэ будет жить, но в то же самое время его до костей пронзил такой дикий стыд, что всё тело буквально горело. Боже, какую чушь он сейчас наговорил! Ему хотелось провалиться сквозь землю на месте.

И в этот момент...

— Хи-хи-хи... Какая прелестная драма разыгралась у нас под носом, — раздался ехидный смешок подошедшей Юу. Рядом с ней шла Шиори.

Юу уверенным шагом приблизилась к Каэдэ:

— Поздравляю, сэмпай, с тем, что ваш недуг оказался излечим. Я буду искренне молиться о вашем скорейшем возвращении в школу.

— Ой... Ну, да... Спасибо? — растерянно моргнула Каэдэ.

— Вот как? А мне казалось, Юу-чан было бы куда выгоднее, если бы её соперница благополучно скончалась, — вставила Шиори свои пять копеек. Сора от такой кровожадной реплики аж подпрыгнул:

— Эй! Что ты такое несёшь, Ши-не!

Юу лишь фыркнула:

— Понятия не имею, какой бред несёт эта старая дева, — и тихо добавила: — Ведь если человек умирает, он превращается в вечный, недосягаемый идеал. Прямо как та самая Ю Сэкигахара в памяти моих родителей. Но пока она жива, я сокрушу любую «главную героиню», чего бы мне это ни стоило!

Юу хищно, решительно оскалилась, и Шиори в ответ лишь грустно выдохнула:

— Вот как...

— ...Эм, Ясака-сан, — подала голос Каэдэ, глядя на неё снизу вверх.

— Да?

Каэдэ медленно поднялась с кресла-коляски и встала в полный рост, заглядывая Юу прямо в глаза.

— Ч-что такое?.. — Юу невольно попятилась под этим напором.

— Я тоже не собираюсь проигрывать.

— ?!.

Сора и Юу вытаращили глаза.

— Сэмпай, неужели это значит... — Неужели я ей тоже нравлюсь?! — щёки Соры мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем. Однако Каэдэ тут же развеяла его фантазии:

— Исполнить главную роль в твоём будущем абсолютном шедевре вместе с тобой должна только я! И никто другой!

— Чего? — в один голос выдохнули Сора и Юу, впав в ступор. Каэдэ удивлённо склонила голову набок:

— Ой... Разве Ясака-сан говорила не о том, что собирается вступить в наш кружок и отнять у меня роль центральной героини?

Юу приложила ладонь к лицу и сокрушённо вздохнула:

— ...О боже... Ладно, пусть пока будет так.

— Хи-хи, а ведь у Юу-чан отличный актёрский талант, — тихонько подлила масла в огонь Шиори. Юу испуганно округлила глаза: «Ши-не?!.» — а затем поспешно забормотала, пытаясь сгладить неловкость: — К-хм!.. Какой же кошмар... Она что, один из тех непрошибаемо тупых главных героев из старых ромкомов начала десятых? Для меня это, конечно, на руку, но как же чувства самого Соры...

— А? Ты что-то сказала про кимчи?

— Ты... ты ведь это нарочно делаешь, да?!

— Конечно, нарочно, — с лукавой улыбкой отозвалась Каэдэ. Повернувшись обратно к Соре, она добавила: — Сора-кун, сейчас мне нужно сосредоточиться на лечении, так что подождёшь меня полгода?

Парень пару секунд хлопал глазами, а потом выпалил на одном дыхании:

— Д-да! Конечно! Я буду ждать вашего возвращения столько, сколько потребуется!

Его энтузиазм буквально бил через край. Юу лишь в немом шоке открывала и закрывала рот, а Шиори мелко дрожала, из последних сил сдерживая дикий хохот. Чуть позади Каэдэ её мама тихо вздохнула: «Эх, вся в меня пошла... Растёт настоящая гроза мальчишек помладше».

— Ну, тогда до встречи, Сора-кун.

Каэдэ опустилась обратно в кресло, и её мама взялась за поручни.

— До встречи! — счастливо улыбнулся Сора. Девушка помахала ему рукой, и коляска медленно покатилась прочь.

Юу с грустью в глазах провожала взглядом Сору, который, затаив дыхание, смотрел вслед своей возлюбленной. А на саму Юу в этот момент смотрела Шиори — взглядом, который было бы слишком кощунственно назвать просто «влюблённым».

Как сложится судьба этой четвёрки дальше, не дано знать никому. Романтическая комедия только набирала обороты. Впереди их ждало туманное будущее, и никто не мог предсказать, обернётся оно комедией или драмой. Но главные герои упрямо шагали вперёд...

（Продолжения не будет）

— ...Я дочитала, братик.

Спустя несколько месяцев после первой церемонии вручения премии «Reiwa Entertainment Award» в гостиной родительского дома семьи Хашима.

Чихиро положила на стол рукопись прочитанного небольшого рассказа и обратилась к брату.

Этот рассказ под названием «Синие птички», судя по всему, описывал картину будущего, отстоящего от них на добрый десяток лет, которую Ицуки буквально на днях увидел во сне. Главным героем выступал племянник Чихиро, Сора Хашима (которому сейчас было два года), а сюжет представлял собой юношескую драму, вращающуюся вокруг театральной постановки.

— О, правда? И как тебе?

Когда Ицуки поторопил её с отзывом, Чихиро испустила протяжный вздох и произнесла:

— Ну, сказать мне хочется о многом.

— Ага.

— Во-первых, как ты смотришь на то, чтобы без спроса вписывать в рассказ реально существующих людей? Ты, конечно, додзинси не занимаешься, но всё же крутишься в индустрии развлечений, так что должен знать, что с реальными людьми нужно обращаться предельно осторожно.

— Я не без спроса, — возразил он. — У Ши-чан, Соры и Юу я разрешение получил.

— А, да?

— Смотри, — Ицуки показал ей видео на смартфоне.

На нём Шиори, Сора и Юу втроём играли с железной дорогой, когда к ним подошёл Ицуки и непринуждённо спросил:

— Эй, можно я про вас в книжке напишу?

— В книжке Ни-ни?! Ши-чан будет в книжке Ни-ни?!

— Ага. Правда, не знаю, станет ли это настоящей книгой.

— О-о-о! Ура-а! Это огомная чесь дя меня! Ува-о-оу!

Глядя на взбудораженную, пустившуюся в пляс Шиори, Сора и Юу тоже начали радостно кричать, подражая ей: «Ува-о-о! Ку-кя-кя!», «Уля-я!».

— Видишь?

— Э-э... И это считается за разрешение?..

Чихиро озадаченно покачала головой:

— К слову, я что-то не припомню, чтобы давала своё согласие.

— Ну, у тебя роль эпизодическая, так что я подумал, что и так сойдёт.

— Не сойдёт! Да, это просто эпизод, где меня показывают по телевизору, но мириться с этим я категорически не согласна! То, что в тридцать четыре года я до сих пор Хашима, означает, что я так и не вышла замуж!

На протесты Чихиро Ицуки невозмутимо ответил:

— А вот и нет. По сюжету, в двадцать восемь лет ты вышла замуж за американского астронавта Джорджа (которому было тридцать), но вскоре вы поссорились, потому что он комплексовал из-за того, что ты постоянно его превосходила. Через два года вы развелись, и ты вернула себе девичью фамилию.

— Так ещё хуже! Хватит придумывать такие пугающе реалистичные детали!

Выкрикнув это, Чихиро перевела дух и спросила:

— Ладно, а у Надэсико ты разрешение спросил?

— Нет. Я решил уведомить её постфактум и вчера дал ей почитать.

— ...И как отреагировала Надэсико?

— Разъярилась не на шутку.

— Я так и знала! Сколько ещё раз ты должен разбить сердце Надэсико, чтобы наконец успокоиться?!

На лице Ицуки мелькнуло нечто похожее на раскаяние, но затем он произнёс:

— Просто в последнее время я начинаю получать удовольствие от того, что дразню Надэсико... Тебе не кажется, что она милее всего, когда её лицо мрачнеет?

— Не говори как шестнадцатилетняя Ши-чан из твоей книги... Любой девочке больше всего идёт улыбка. Кстати, почему ты сделал будущую Ши-чан такой?

— Не ко мне вопрос. Я просто записал то, что увидел во сне.

Чихиро с подозрением посмотрела на серьёзного Ицуки.

— Вот это-то и подозрительно... Обычно сны — это нечто более субъективное и сумбурное, разве нет? Разве может присниться такой стройный сюжет от третьего лица, где понятны чувства сразу нескольких персонажей?

В ответ на это Ицуки лишь искренне удивился:

— А? Разве тебе не снятся иногда сны, похожие на фильм: с чёткой завязкой, кульминацией и развязкой, с проработанными персонажами, где всё складывается в законченное произведение?

— Чего? Мне — ни разу в жизни...

— Вот как... А Кадзуко и Харуто вроде частенько видят такие кинематографичные сны.

— Правда?

— Ага… Впрочем, говорят, что сны — это процесс упорядочивания воспоминаний мозгом во время сна. Так что, наверное, сны такого уровня доступны только первоклассным писателям вроде нас, которые каждый день безостановочно генерируют в голове новые истории...

При виде того, как Ицуки самодовольно ухмыльнулся, Чихиро почувствовала сильное раздражение.

— ...Ладно, если это сон, то тут уж ничего не поделаешь... Но всё равно, в твоей книге как-то небрежно описаны гаджеты будущего.

— Угх?! — от замечания Чихиро Ицуки сдавленно простонал.

— Что это такое? Как заевшая пластинка заладил: хай-тек, хай-тек. Понятно, что точно предсказать технологии через десять лет сложно, но если бы ты как следует изучил материал, то смог бы представить хоть какие-то детали, верно?

— Н-ну, это ведь... просто сон...

— Пусть изначально это был только сон, но раз уж ты превратил его в рассказ и даёшь читать другим, разве не стоило бы хотя бы минимально отшлифовать текст?

— Угх...

Не найдя что ответить, Ицуки умолк, но Чихиро продолжила наседать:

— Кажется, ты слишком полагаешься на сеттинг в виде «будущего через десять лет». Взять, к примеру, болезнь Каэдэ. Десять лет назад... то есть сейчас, в современной медицине она считается неизлечимой, а через десять лет вдруг появляется чудо-лекарство, которое полностью её исцеляет. Какую именно болезнь ты имел в виду? Наверняка ведь ничего конкретного не придумал, да?

— Э-это... Если использовать реальное заболевание, могут возникнуть проблемы с соблюдением корпоративной этики издательства, поэтому я намеренно сделал её размытой...

— Даже так, придумывать несуществующую болезнь, удобную для сюжета, не проработав никаких деталей, — разве это нормально? Это же рояль в кустах чистой воды.

— Аг-гх...

— И ещё. Ты иногда вскользь упоминаешь, что система образования будущего отличается от нынешней. Но ты хотя бы изучил реальную систему? Или тоже просто выдумал то, что удобно для истории?

— Т-твоя правда...

— И кроме того...

...

...

...Безжалостный разнос от Чихиро, ничуть не уступающий критике Мияко или Токи, продолжался почти час.

— П-пощади, умоляю...

Глядя на морально уничтоженного Ицуки, Чихиро тяжело вздохнула:

— Я тут долго распиналась, но... по правде говоря, всё это в корне отвратительно. То, что ты так подробно описываешь свой сон в рассказе; то, что с самодовольным видом даёшь его читать людям, которых туда вписал без спроса; и то, что по сюжету то и дело нахваливаешь себя как великого писателя... Это просто мерзко, причём до такой степени, что и оправдать-то нечем.

— Гя-бо-о-у! — этот добивающий удар окончательно сломил дух Ицуки.

У Чихиро и раньше порой проскальзывали язвительные нотки, но под влиянием недавно сдружившейся с ней младшей сестры Харуто её острый язычок стал наносить куда больший урон.

Со слезами на глазах Ицуки вскочил на ноги и, дрожа от возмущения, уставился на Чихиро.

— Чего тебе, братик?

— ...О...

— О?

— ...т...

— ?..

— Если бы я не был отвратительным, я бы вообще не писал книги-и-и-и! Дура ты, Чихиро, дура-а! Засранка мелкая-а-а! Желаю тебе стать крутым редактором-м-м! — выкрикнув это, как глупый ребёнок, Ицуки вылетел из дома, даже не захватив свои вещи.

Подобное жалкое зрелище совершенно не подобало человеку, носящему, пусть и с натяжкой, титул лучшего автора ранобэ в Японии.

Чихиро ещё некоторое время ошарашенно смотрела на дверь, за которой скрылся брат, а затем произнесла:

— Редактором быть, конечно, интересно... но я им не стану, — пробормотав это, она взяла со стола рукопись. — ...Ведь я стану астронавтом.

Она и в аспирантуру поступила только потому, что для профессии астронавта ей была нужна докторская степень.

Однако об этой мечте Чихиро пока не рассказывала никому: ни родителям, ни друзьям, ни Харуто, ни тем более Ицуки.

И раз уж она никому об этом не говорила, то, признаться честно, была безмерно поражена, узнав, что в рассказе Ицуки она стала астронавтом.

Неужели сон, который приснился братику, и правда был вещим?..

— Хи-хи, да быть такого не может, — Чихиро со смехом отмахнулась от этой антинаучной мысли.

Разумеется, то, что она станет астронавтом, — вопрос решённый, но к тридцати четырём годам она уже точно должна выйти замуж за любимого человека. Никакого американского астронавта Джорджа там и в помине не будет.

И Шиори не перейдёт на тёмную сторону, да и Надэсико через десять лет... неважно, станет она писательницей или нет, уж точно не скатится на такое дно.

А главное, у этого рассказа был один критический изъян: в нём ни словом не упоминалась младшая сестра Соры, которая сейчас росла в животе Кадзуко Хашимы.

— ...Всё-таки никому не дано знать, что ждёт нас в будущем.

И тем не менее, кое-что Чихиро могла сказать наверняка.

А именно то, что и через десять лет, и через сто, а может, и через целую тысячу лет люди всё так же будут продолжать желать того, чего у них нет...

Талант, деньги, статус, слава, семья, внешность, характер, мечты, надежды, смирение, покой, друзья, любимые, младшие сестрёнки.

То, чего кто-то жаждет больше всего на свете, всегда находится в руках у кого-то другого, причём для самого владельца оно порой не представляет никакой ценности.

Совпадение самых заветных желаний с тем, что ты уже имеешь, — это невероятное чудо. И именно из-за отсутствия таких чудес и разыгрываются все трагедии и комедии.

Всем людям только и остаётся, что отчаянно барахтаться в этом печальном, но до нелепости забавном мире.

И всё же, только тот, кто не сдастся и продолжит идти вперёд, сможет ухватить собственную историю, о которой с уверенностью скажет: «Всё, что мне нужно — это лишь...»

(Конец)