Глава 1. Три года спустя

В один из дней в середине ноября.

В банкетном зале некоего отеля в Токио проходила церемония награждения двадцатой премии для новых авторов ранобэ от лейбла «GF Bunko».

— А сейчас мы попросим сказать несколько слов об итогах премии члена жюри, Харуто Фуву-сэнсэя. Фува-сэнсэй дебютировал, получив десятую премию для новых авторов ранобэ «GF Bunko», а его дебютная работа, «Святые рыцари далёких земель», получила аниме-адаптацию. Более того, телеадаптация его второго романа, «Leviathan Revive», также стала большим хитом, и уже принято решение о производстве второго сезона. Поистине, он — писатель, представляющий современную индустрию лайт-новелл.

Представленный ведущей, девушкой-сэйю, Харуто поднялся на сцену.

Харуто Фува, двадцать восемь лет. Высокий, с правильными чертами лица, популярный писатель с десятилетним стажем.

С тех пор как пять лет назад он впервые вошёл в состав жюри премии для новых авторов, подведение итогов на церемонии награждения каждый раз поручали ему. Как всегда, столь пафосное представление в духе «писатель, представляющий современную индустрию лайт-новелл» заставляло его внутренне съёживаться, но за пять лет к этому уже можно было привыкнуть.

Без какого-либо волнения Харуто взял микрофон и начал свою речь.

— Э-э, как меня уже представили, я — Харуто Фува. От лица жюри я бы хотел подвести итоги. Но прежде чем я начну...

Он повернулся к ведущей-сэйю:

— Моя дебютная работа называется не «Святые рыцари далёких земель», а «Шевалье. Святые рыцари далёких земель». К слову, пишется это как «Святые рыцари», а читается как «Шевалье».

На это замечание, сделанное с лишённой всякой язвительности приятной улыбкой, молодая сэйю в панике заизвинялась:

— Ой, п-простите, пожалуйста!

В зале раздался смех.

— Ха-ха, ещё лет десять назад подобные названия, где поверх иероглифов подписывалось иностранное чтение, были в большой моде, но в последнее время их стало совсем мало, отчего мне даже немного грустно, аха-ха. С тех пор как я сам получил эту премию, прошло уже десять лет... Меня переполняют эмоции. Что ж, прежде всего, дорогие победители, от всей души поздравляю вас. Как один из членов жюри, я очень рад, что на двадцатой, юбилейной премии для новых авторов ранобэ «GF Bunko» собралось столько выдающихся и самобытных работ. В последнее время складывается ощущение, что основным способом дебюта для писателей стало издание произведений из интернета, но в таких условиях...

В речи Харуто, звучавшей легко и непринуждённо, были вплетены как практичные советы для новичков, так и острый анализ текущей ситуации в индустрии, поэтому не только лауреаты, но и все присутствующие слушали его, затаив дыхание.

— Отличная работа-а, Фува-сэнсэй, — к Харуто, спустившемуся со сцены после своей речи, в лёгкой манере обратился Тадаси Камо, который тоже был членом жюри. Он был одет в дорогой, но заметно испачканный костюм, а в руке держал пустой бокал из-под вина.

— Да уж, всё-таки правильно мы доверили это вам, Фува-сэнсэй. Я бы ни за что не смог толкнуть такую классную речь.

— Дело привычки, только и всего. В следующем году, господин Камо, рассчитываю на вас.

— А-а, ничего не слышу-у.

Харуто горько усмехнулся, глядя на картинно отвернувшегося Камо.

В позапрошлом году Макина Кайдзу покинул пост судьи, и его место занял Камо. Традиционно членами жюри премии для новых авторов лейбла «GF Bunko» становились писатели, сами в прошлом получившие эту награду. Однако все остальные подходящие кандидаты — популярные авторы уровня Харуто и ветераны — либо перенесли свою основную деятельность в другие издательства, либо ушли в бессрочный отпуск, поэтому из доступных писателей остался только Камо.

— Да и вообще, не подходит мне быть судьёй... Для бывшего безработного такая ответственная задача, от которой зависит чья-то жизнь, — это слишком тяжёлая ноша.

На эти причитания Камо Харуто ответил теми же словами, что пять лет назад услышал от Макины Кайдзу на отборочном этапе:

— Не думаю, что вам стоит так сильно из-за этого переживать. Раз уж они дошли до финального отбора, их дебют практически гарантирован, а наша задача, по большому счёту, сводится лишь к определению суммы призовых.

Впрочем, сам Харуто до сих пор не привык к давлению, которое испытываешь, находясь по ту сторону баррикад, да и Кайдзу, несмотря на свои слова, подходил к отбору со всей серьёзностью. Камо, который в полной мере осознаёт тяжесть возложенной на него ответственности, на удивление хорошо подходит на роль судьи.

— Э-эх, вот бы в следующем году кто-нибудь меня подменил...

— Думаю, это невозможно.

— ...Да, пожалуй... Все товарищи куда-то подевались... Чёрт возьми, а ведь все они были такими хорошими парнями... У-у-у...

Как только Камо нарочито театральным тоном выдал реплику в стиле Рэмбо, раздался голос:

— И кто это куда подевался? — с поражённым лицом к ним подошла Аоба Касамати, дебютировавшая с Камо в один год. Рядом с ней стояла Уи Айой, ещё одна их коллега по дебюту.

Аоба, дебютировавшая на втором году старшей школы, сейчас была двадцатиоднолетней студенткой третьего курса университета. Её вторая работа, «Битва никчёмных брата и сестры за школьный совет», стала хитом, и серия продолжается до сих пор, но после поступления в университет девушка сосредоточилась на учёбе, поэтому темп выхода новых романов стал довольно скромным.

Уи сейчас двадцать восемь лет. Будучи профессиональной писательницей, она вела три серии одновременно и выпускала книги в сверхвысоком темпе — около десяти томов каждый год.

— О-о, Аоба-тюа-ан! Ты стала ещё красивее. Никак и грудь подросла-а?

С ледяным взглядом Аоба направила смартфон на расплывшегося в пошлой улыбке Камо:

— Я записала ваши последние слова. Интересно, что будет, если выложить это в сеть?

Лицо Камо в одно мгновение побледнело.

— Гэ-э-э?! Умоляю, только не в сеть! Если вспыхнет скандал, экранизация накроется медным тазом!

— А вот нечего бесстыдно отпускать сексистские шуточки — и это в наше‑то время!

— Серьёзно, пощадите! К тому же я лоликонщик и люблю плоскую грудь, так что, честно говоря, нынешняя Аоба-тян совершенно не в моём вкусе! Возвращайтесь, когда снова станете старшеклассницей, простите!

— П-почему всё звучит так, будто это меня сейчас отшили?!. — покраснев, возмутилась Аоба. — ...Да уж. Действительно стоило это записать, — недовольно проворчала она, убирая смартфон.

— Хе-хе, но Аоба-чан и правда становится всё красивее с каждым днём, — с лёгкой улыбкой заметила Уи.

У Аобы и раньше были правильные черты лица, но с поступлением в университет у неё проснулся интерес к моде, и она расцвела, превратившись в потрясающую красавицу с безупречной фигурой, источающую едва уловимое женское очарование.

— А вот вы, Уи-са... Нет, ничего, — смутившись, осеклась Аоба.

В отличие от Аобы, Уи посвящала написанию романов практически всё своё время, поэтому, видимо, не имея возможности следить за модой, она и сейчас была одета в спортивный костюм.

— Я понимаю, что ты хотела сказать, Аоба-тян, — произнесла Уи, и лицо её слегка перекосило от досады.

— Я тоже думала прийти на церемонию награждения в приличном виде... Но... платье, которое я купила раньше, на меня не налезло!..

— А-а, и правда, Уи-тян явно стала толще... кха! — в Камо, случайно сболтнувшего то, чего говорить ни в коем случае не следовало, прилетел удар по корпусу от Аобы и лоу-кик от Уи.

— О-о... Подвергнуться необоснованному насилию со стороны двух красавиц... Когда это я успел стать главным героем гаремного ромкома, а?.. — с выражением муки на лице нёс подобный бред Камо, пока Аоба и Уи искренне сверлили его ледяными взглядами.

Глядя на эту троицу, Харуто горько усмехнулся:

— Ха-ха... Но ребята пятнадцатого созыва, как ни крути, все добились успеха, и это здорово.

Из лауреатов пятнадцатой премии на вечеринке сейчас присутствовали только эти трое, но и остальные победители продолжали свою писательскую деятельность.

У Ёсихиро Кисо (72 года) экранизировали ранобэ «Поступь серебряного демона», и теперь он был одним из столпов, на которых держалось издательство «GF Bunko». От предложения стать членом жюри он отказался, сославшись на преклонный возраст, однако его дух, физические силы и писательское мастерство ничуть не угасли, так что он наверняка ещё долго продолжит творить.

Сома Камисака (21 год) три года назад сменил псевдоним на Цукимоно Стейк и заново дебютировал в «Branch Hill Bunko», после чего продолжает энергично выпускать новые работы.

Макото Янагасэ (35 лет) перебрался в лейблы для взрослых, где снискал фанатичную поддержку любителей спанкинга, и несколько его работ даже получили аниме-адаптации в формате OVA с рейтингом 18+.

Учитывая, что многие авторы, дебютировавшие после них, выпускали одну-две книги и бесследно исчезали, успех всех шестерых писателей одного года выпуска был редкостью не только для «GF Bunko», но и для индустрии в целом.

— Кстати, а Наставник сегодня не пришёл? Что-то я его не видела, — спросила Аоба у Харуто, когда речь зашла о ребятах из их созыва.

«Наставник» — это Ицуки Хашима. Раньше она называла его «Братик», но после того, как Ицуки женился, сменила обращение.

— Ицуки? Он говорил, что придёт, но я его тоже не видел… — Харуто оглядел зал, но Ицуки нигде не было.

Однако неподалёку он заметил Кэнджиро Токи, редактора Ицуки из «GF Bunko», и спросил у него, где тот пропадает. Токи слабо усмехнулся с оттенком грусти:

— А-а... Кажется, у Ицуки появились срочные дела, и он не сможет прийти.

— Срочные дела?

Харуто удивился: что же это за срочные дела такие, ради которых можно пропустить церемонию награждения? И в этот момент смартфон Токи завибрировал.

— ...Это от Ицуки, — сказав это, Токи почему-то протянул телефон Харуто.

— Мне ответить?

Токи кивнул, поэтому Харуто нажал кнопку приёма вызова и приложил телефон к уху.

— ...Снейк на связи... Полковник, вы меня слышите?..[✱]Отсылка на Metal Gear Solid.

Низкий, сдавленный голос, доносившийся из динамика, разумеется, принадлежал не Снейку, а двадцатишестилетнему Ицуки Хашиме.

— Кто тут тебе полковник?

— А?.. Харуто, это ты?.. Почему ты... Да ладно, ты тоже сойдёшь, так даже лучше...

Уловив в голосе Ицуки нотки отчаяния, Харуто смутился ещё сильнее:

— Что случилось, Ицуки?

— Меня сейчас удерживают в одном месте...

— В смысле удерживают?! Что у тебя там стряслось, Ицуки?!

Проигнорировав вопрос запаниковавшего Харуто, Ицуки слабым голосом произнёс:

— Харуто... отвлеки эту... хотя бы на десять минут... нет, хватит и пяти... Тем временем я как-нибудь выберусь отсюда... Только ты, нет, больше никто не сможет этого сделать...

— Эту?! Какую ещё эту?! — по правде говоря, Харуто уже примерно догадывался, в чём дело, но решил подыграть этому фарсу и спросил предельно серьёзным тоном.

— Э-эту зовут...

Но не успел Ицуки назвать имя, как раздался голос:

— А ну стой! Я же сказала, никаких смартфонов! И вообще, я же обыскала твои вещи, как ты его пронёс?! — из телефона донёсся голос совершенно другого человека.

Обладательницей этого голоса была Мияко Ширакава, двадцати шести лет.

Редактор из «Branch Hill Bunko», по совместительству — редактор Ицуки.

— Умоляю... Хоть одним глазком... Позволь мне увидеться с семьёй-й...

— Как только закончишь рукопись, сразу же увидишься!

— В аду... так ведь говорят, да?

— Не говори таких ужасных вещей! Я верну тебя им живым!

Слушая эту идиотскую перепалку, Харуто невольно прыснул.

— Э-эй, я отключаюсь, окей?

— П-погоди, не бросай меня!

— С кем это ты разговариваешь?.. А, это Токи-сан... Добрый вечер, Токи-сан.

Мияко отобрала у Ицуки смартфон и заговорила в трубку.

Харуто выдержал паузу и произнёс:

— Привет, Мияко-чан.

— А?! Харуто-сан?! — поражённо воскликнула Мияко.

— У тебя, как всегда, полно забот. Опять сидите в вашей камере заключения?

— Это не камера заключения. Это специальная комната, где творцы могут сосредоточиться на работе, — невозмутимо поправила его Мияко.

Как и в здании «Gift Publishing», в «Branch Hill» имелась своя комната-изолятор для заключения творцов... то есть, для того, чтобы помочь им сосредоточиться на работе. В глубине кофейни, расположенной на первом этаже здания «Branch Hill», находился потайной вход в подвал, который раньше служил винным погребом, а теперь использовался как карцер для авторов.

За три года работы с «Branch Hill Bunko» Ицуки Хашима стал завсегдатаем этой специальной комнаты.

— А ну стой, Ицуки! Вернись!

— Чёрт! Пусти! Я должен вернуться к семье-е!

— Если тебе так дорога семья, сиди смирно и слушайся!

Судя по всему, Ицуки попытался сбежать, пока она говорила по телефону. Из динамика послышались звуки возни и топот.

— Хватит! ...Кх, ладно... Я сделаю всё, что ты скажешь... только не трогай мою семью...

— Да хватит уже выставлять меня злодейкой из кино!

— И это говорит та, кто похитил человека и держит его взаперти?! Демон! Дьявол! Редактор!

Сердце Харуто болезненно кольнуло.

Мияко работает редактором Ицуки уже три года. Она проводит с Ицуки гораздо больше времени, чем с Харуто, и их общение куда теснее.

За эти три года Харуто и Мияко несколько раз выбирались куда-нибудь вдвоём, но до настоящих отношений дело так и не дошло. Единственным прогрессом стало то, что Мияко начала называть Харуто по имени.

Из-за того, что курируемая ею книга «Хочу стать главным героем» стала грандиозным хитом, у Мияко прибавилось работы, связанной с медиамиксом. К тому же, помимо Ицуки, у неё на попечении находилось ещё несколько проблемных авторов, так что она трудилась каждый день без малейшего отдыха.

Да и сам Харуто был занят как никогда. Два года назад он с головой погрузился в работу над аниме-адаптацией «Leviathan Revive», начиная от написания сценария и заканчивая контролем за сеттингом. После этого оглушительного успеха на него свалились производство второго сезона и другие проекты по франшизе, а также написание сценариев для социальных игр, создание оригинальных сюжетов для манги, судейство в премиях для новичков и, разумеется, его основная работа — написание новых романов.

Они оба были настолько загружены, что в последнее время почти не имели возможности даже просто увидеться.

То, что работа идёт в гору, — это, конечно, хорошо, да и женатый Ицуки с Мияко явно не станут заводить роман, но осознание того, что она проводит больше времени с другим мужчиной, всё равно оставляло на душе неприятный осадок.

— Ну, в общем, удачи вам там, — сказал Харуто нарочито беспечным тоном и повесил трубку.

— Ха-а...

Он невольно вздохнул, а когда опомнился и поднял голову, то увидел, что Токи, Камо, Аоба и Уи смотрят на него тёплым, сочувствующим взглядом. Все четверо прекрасно знали, что Харуто и Мияко уже целую вечность пребывают в подвешенном состоянии «больше чем друзья, но меньше чем любовники».

— Да уж, тяжело быть красавчиком и популярным писателем в одном лице, — произнёс Камо раздражающим тоном, похлопав его по плечу. Лицо Харуто исказилось.

— Такая редкость в наши дни — чистая, непорочная любовь. Аж сердце трепещет, — добавила Аоба.

— Харуто-сэмпай, если вам станет невыносимо одиноко, можете в любой момент приходить ко мне, — шутливо поддразнила Уи. Харуто оставалось лишь сухо улыбнуться в ответ.

Тем временем, пока Уи и остальные подшучивали над Харуто.

В карцере «Branch Hill» Ицуки Хашима с неохотой вернулся к написанию романа.

С тех пор как книга «Хочу стать главным героем», изданная по предложению Мияко, получила небывалый успех, Ицуки за три года выпустил семь однотомников. Серия «LR Days» в «GF Bunko» всё ещё продолжалась, но после заключения агентского договора его основная деятельность сместилась в сторону «Branch Hill».

Агентский договор подразумевал, что редактор не только выполняет стандартную работу по выпуску книг в своём издательстве, но и становится связующим звеном между автором и сторонними компаниями (не только другими издательствами, но и разработчиками игр, видеопроизводителями, газетами и прочими). Редактор берёт на себя переговоры и планирование расписания, обеспечивая автору комплексный менеджмент и комфортные условия работы, за что автор выплачивает ему соответствующее вознаграждение. Формально договор был заключён с компанией «Branch Hill», но по факту всю агентскую работу выполняла лично Мияко, и гонорары, которые Ицуки выплачивал издательству, почти целиком доставались ей.

Все семь книг, выпущенных Ицуки в тандеме с Мияко через «Branch Hill» и другие компании, продавались весьма неплохо, однако ни одна из них не смогла превзойти успех «Хочу стать главным героем». Из-за этого злые языки прозвали его «автором одного хита». Ицуки прекрасно понимал, что так и будет, и отдавал себе отчёт в том, что пока не смог создать ничего лучше «Я хочу стать главным героем», но от этого его бесило ничуть не меньше.

Вдобавок ко всему год назад у них с женой, Кадзуко Хашимой — пишущей под псевдонимом Наюта Кани, — родился ребёнок. Когда она объявила, что берёт перерыв в писательской карьере ради ухода за малышом, Ицуки навлёк на себя гнев части фанатичных поклонников Наюты.

В соцсетях, на анонимных форумах и сайтах с отзывами фанаты и хейтеры Ицуки ежедневно устраивали уродливые перепалки, из-за чего адекватные отзывы о книгах и слова поддержки попросту тонули в этом море негатива.

Количество мелкой рутины, связанной с медиамиксом, неуклонно росло.

Раздражение от того, что никак не удаётся написать идеальную работу.

Давление со стороны фанатов и стресс от нападок хейтеров.

Кардинально изменившаяся после женитьбы и рождения ребёнка личная жизнь, а также ответственность за семью, которую нужно было защищать.

Тревога при виде того, как Харуто становится всё более востребованным писателем, а Мияко с каждым днём превращается во всё более гениального редактора.

Всё это слилось воедино и навалилось на Ицуки мёртвым грузом — в последнее время он находился в состоянии творческого кризиса.

— Уга-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Чтоб все популярные писатели, кроме меня, эти чёртовы редакторы и сраные хейтеры подхватили какую-нибудь неведомую болезнь, из-за которой из всех их пор сочилась бы странная жижа!!! — выкрикивая эти проклятия в пустом полутёмном подвале, Ицуки яростно колотил по клавиатуре.

Вложив в текст все свои бушующие эмоции, он всё-таки дописал рукопись. В ней было полно опечаток и пропущенных букв, а сам текст выглядел откровенно неровным, но...

— Хм-м... Ну, на этапе авторской редактуры мы это основательно поправим, а на сегодня можешь идти домой, — сказала Мияко, прочитав рукопись, и выпустила Ицуки из подземелья.

— С возвращением, Ицуки-сан.

Незадолго до полуночи — спустя целых три дня отсутствия — Ицуки вернулся домой, где его с улыбкой встретила жена Кадзуко. К слову, она была одета.

Сейчас Ицуки жил в просторной семейной квартире, а съёмную комнату рядом с «Gift Publishing», в которой он обитал со времён учёбы в университете, освободил три года назад.

Их новый дом находился всего в десяти минутах ходьбы от дома родителей Ицуки. Благодаря этому отец Кэйсукэ, мать Нацумэ и младшая сестра Чихиро часто заходили посидеть с ребёнком. Кроме того, иногда Ицуки или Кадзуко забирали из детского сада младшую сестру Шиори.

— Ты ведь голоден? Я сейчас разогрею ужин. А, или сначала примешь ванну?

Раньше Кадзуко совершенно не умела ни готовить, ни заниматься домашними делами, но после того, как они с Ицуки поженились и съехались, она с энтузиазмом брала уроки у Чихиро и теперь стала полноценной хозяйкой. Ицуки, чьи навыки выживания в быту тоже равнялись нулю, также кое-чему научился у сестры, однако Кадзуко, полностью посвятившая себя домашнему очагу, оставила его далеко позади.

— Сначала приму душ. Но перед этим...

Ицуки тихонько приоткрыл раздвижную дверь в комнату в японском стиле, примыкающую к гостиной.

В этой комнате, служившей им спальней, между футонами Ицуки и Кадзуко был расстелен детский матрасик, на котором мирно сопел малыш.

Сора Хашима, один год и шесть месяцев.

Сын Ицуки и Кадзуко.

Глядя на спящее личико Соры, Ицуки чувствовал, как усталость от трёхдневного заточения в карцере и накопившееся раздражение из-за того, что писательская карьера складывается не так, как хочется, мгновенно улетучиваются.

Ради защиты жены и сына я готов вынести всё, что угодно.

И впредь буду отдавать всего себя ради своей семьи.

Но отчего-то эти правильные и прекрасные чувства, за которые ни перед кем не пришлось бы краснеть, вызывали у Ицуки смутное чувство дискомфорта.

Разве он, как человек и писатель Ицуки Хашима, был таким уж благородным мужчиной?..