Глава 9. Стандартная концовка

Ицуки Хашима провёл в «карцере» издательства целых три дня. Ровно столько времени ему понадобилось, чтобы дописать рукопись и обрести долгожданную свободу.

Мир прекрасен.

Жизнь чудесна.

Знакомый до боли путь от издательства до квартиры, занимающий всего пять минут пешком, сейчас казался Ицуки ослепительно сияющим.

В финале пятого тома «Сестромагической битвы» главный герой, Зиг, вновь бросает вызов могущественному врагу, от которого некогда в ужасе сбежал, и на этот раз одерживает победу.

Душевное состояние Зига, вступившего в бой, где даже полная самоотдача не гарантирует успеха, перекликалось с чувствами самого Ицуки, сражавшегося в тёмной тесной комнатке с чудовищным противником по имени «дедлайн». Благодаря этому синхрону ему удалось написать потрясающе живую и горячую боевую сцену.

Перед лицом абсурдно сильного врага, на котором ни одна атака не оставляла и царапины, Зига — а вместе с ним и Ицуки — едва не раздавило отчаяние.

Но силы, чтобы встать и продолжить бой, им подарили воспоминания о драгоценной, скромной повседневности.

Я хочу снова поесть стряпни Чихиро.

Я хочу пить пиво и тусоваться с Харуто и Мияко.

Я хочу играть в игры и путешествовать с Сэцуной.

Я хочу, чтобы Эшли назвала меня «братиком».

Я хочу снова встретиться с Наютой.

Я хочу, чтобы у Кэнджиро Токи сгнил член от венерической болезни.

— Я поскорее вернусь домой, нажрусь и лягу спать!! Я ни за что не проиграю какому-то дедлайну!!

На самом финальном этапе, прописывая крик души Зига, Ицуки неосознанно выкрикивал вслух практически те же самые слова.

Этот крик стал сигналом к яростной контратаке Зига и Ицуки. В итоге Зиг сокрушил ужасающего врага, которого, казалось, невозможно победить, а Ицуки, не нарушив «истинный дедлайн» (который считался уже проваленным), успешно завершил рукопись.

— Ха-а-а-а-а…

Вернувшись в свою комнату спустя три дня, Ицуки шумно выдохнул.

Чувство освобождения, свежести и всемогущества после завершения рукописи всегда прекрасно, сколько бы раз его ни испытывал, но в этот раз оно было особенным.

Прямо сейчас он — сильнейший воин, прошедший через смертельную битву.

— Я — сильнейший!!

Чувство единства с Зигом ещё не отпустило Ицуки, поэтому, едва закрыв входную дверь, он громко выкрикнул эту пафосную чушь.

…На самом деле видок у него был так себе: он не мылся и не переодевался три дня, поэтому от него разило потом; из-за недосыпа под глазами залегли темные круги; щеки впали, а лицо осунулось, так как он питался по минимуму, живя на энергетиках; волосы были всклокочены, а щетина заметно отросла. Он был похож не столько на воина, сколько на беглого самурая-неудачника, вот только некому было отпустить по этому поводу едкий комментарий.

Для начала — горячий душ, а затем — ледяное пиво под запись какого-нибудь аниме.

Бросив сумку, скинув ботинки и не успев дойти до раздевалки, он прямо в прихожей стащил с себя пропотевшую одежду, которую носил три дня, снял штаны и уже стягивал трусы, когда…

— Брат, с возвраще… нием…

Дверь в гостиную открылась, и на пороге появилась Чихиро.

— А…

Ицуки застыл, держась руками за резинку трусов.

У Чихиро был дубликат ключей, и иногда, пока Ицуки был в отъезде, она приходила постирать вещи или прибраться.

Так что присутствие Чихиро здесь не было чем-то странным.

— А, п-прости…

Чихиро залилась краской и отвернулась.

— Нет, э-э… Ты убирался, что ли?

— А, угу… Господин Токи написал мне, что к вечеру ты, скорее всего, вернёшься, и попросил, если получится, приготовить ужин и встретить тебя…

Теперь, когда об этом зашла речь, он действительно почувствовал аппетитный запах.

На плите стояла накрытая крышкой сковорода, а на столе-котацу в гостиной виднелись расставленные тарелки.

— …Вот же гад, вечно лезет не в своё дело… — буркнул Ицуки.

Услышав это, Чихиро грустно спросила:

— Прости… Значит, зря я, да?..

Ицуки в панике замахал руками:

— Н-нет, я не в том смысле! «Не в своё дело» — это просто фигура речи! Я лишь подумал: «Ах ты мелкий дерзкий редакторишка, сначала запираешь человека, а потом пытаешься подлизаться такой заботой»… А за еду я тебе искренне благодарен! Огромное человеческое спасибо!

— Ну, слава богу.

Чихиро с улыбкой обернулась к нему, всё ещё слегка краснея.

— В-в общем, иди прими душ. Ужин будет готов с минуты на минуту.

— А, ага.

Вроде бы нет ничего такого в том, чтобы брат увидел его голым, но когда собеседник так смущается, самому почему-то тоже становится неловко.

Подобрав с пола брошенную одежду и штаны, Ицуки направился в ванную.

Приняв горячий душ и побрившись, Ицуки наконец почувствовал себя человеком.

Одевшись и войдя в гостиную, он обнаружил Чихиро, ожидающую его за котацу.

На столе было тесно от любимых блюд Ицуки: паэлья, жареные креветки, спринг-роллы, карааге, салат с морепродуктами.

— …Ничего себе.

Услышав восхищённый возглас Ицуки, Чихиро смущённо улыбнулась:

— Я, кажется, немного переборщил.

— Не, скоро всё равно наверняка заявятся Харуто или Канико, так что всё съедим.

С этими словами он открыл холодильник и принялся выбирать охлажденное пиво.

— Сейчас хочется не крепкого, чтобы смаковать, а чего-то освежающего, чтобы пить большими глотками… — подумал он и выбрал «Edelweiss Snowfresh».

Это австрийское белое пиво, очень лёгкое, почти без горечи.

Он открыл бутылку и медленно налил в бокал мутноватую светло-пшеничную жидкость; воздух тут же наполнился ярким ароматом альпийских трав.

— О, приятно пахнет, — заметил Чихиро.

— Еще бы.

Наполнив бокал до краев, Ицуки с глубоким чувством провозгласил:

— Спасибо мне за труды!!

— Спасибо тебе за труды, — мягко вторила ему Чихиро.

Ицуки сделал большой глоток.

Освежающий вкус и чистый аромат, идеально подходящие для окончания аврала, наполнили рот, даря невыразимое блаженство.

— Фу-у-ух…

Пока во рту ещё оставался привкус трав, он наколол вилкой креветку из салата вместе с листом салата-латука и отправил в рот.

Вкус креветки, подчеркнутый специями, идеально гармонировал с кислинкой соуса «Аврора», а сочетание с пивом было просто божественным.

Следом пошли жареные креветки, паэлья. Организм получил соль и жир, которых так долго требовал, и Ицуки ощутил глубокое удовлетворение.

— Вкуснотища… Креветки просто супер…

Первая нормальная человеческая еда за три дня.

Да еще и с его любимыми креветками! Ицуки был так тронут, что едва сдерживал слезы.

Глядя, как брат с неподдельным наслаждением, забыв обо всём на свете, уплетает приготовленную ей еду, Чихиро счастливо улыбалась.

Плотно поужинав, Ицуки, утомлённый авралом, тут же вырубился и проспал мёртвым сном до обеда следующего дня, пока его не разбудил звонок от Харуто.

— Йо, с окончанием работы. Чтобы отпраздновать твой выход из адовых сроков, давай сегодня устроим ханами[✱]Ханами — японская традиция любования цветами, чаще всего подразумевается именно наблюдение за цветением сакуры.!

— А-а-э?..

— Ханами, говорю. Будем смотреть на сакуру, есть и пить.

— Ханами… хочу… — ответил Ицуки полусонным голосом.

— Вот и отлично. Тогда часам к трём подвалим к тебе. Я уже позвал Наю-чан, Мияко-чан и Чихиро-куна. Ну, бывай.

— Угу…

После разговора он ещё с час тупил в пространство, пока не пришла Чихиро и не начала упаковывать остатки вчерашнего ужина в ланч-боксы, попутно готовя онигири и сэндвичи.

— Брат, может, тебе пора собираться? Не хочешь сходить в душ?

— М-м… ага…

Только сознание начало проясняться, как в дверь позвонили. Это были не Харуто с компанией, а курьер.

В доставленной картонной коробке оказалось несколько бутылок саке.

— Откуда саке?.. — подумал Ицуки и, проверив отправителя, увидел название города, которое казалось смутно знакомым.

Покопавшись в памяти, он вспомнил: дней десять назад, после отъезда Эшли, он сделал пожертвование этому муниципалитету в рамках программы «Фурусато Нозэй».

Похоже, ответный подарок в виде местного саке пришёл на удивление быстро.

— …Я ведь обещал…

Ицуки тихо вздохнул.

— Чихиро.

— Что?

— Можешь приготовить еще закусок под саке? Например…

Он хотел привести примеры, но так как обычно пил только пиво и в саке не разбирался, в голову ничего не приходило. Однако Чихиро тут же подхватил:

— Без проблем. Из того, что есть… кальмар, осьминог, моллюски — это всё хорошо подходит к саке… Ещё можно сделать дашимаки-тамаго и ментайко… А, точно, сливочный сыр вроде тоже отлично сочетается.

— Т-ты шаришь.

На удивленный комментарий Ицуки она ответила:

— Ага… Папа любит саке, так что я иногда готовлю ему.

— …Понятно.

Не став развивать тему, Ицуки отправился в ванную умыться.

И вот, время перевалило за три часа дня.

Ицуки и остальные пришли в ближайший парк.

Это был маленький сквер с несколькими невысокими сакурами, редко растущими по периметру. Созданный не для игр, а как место эвакуации при бедствиях, он не имел ни горок, ни качелей, поэтому, несмотря на весенние каникулы, детей здесь не было.

В пятнадцати минутах ходьбы отсюда находился большой парк, известный своими видами цветущей вишни, так что желающих устроить ханами здесь тоже не наблюдалось. Кроме компании Ицуки, в парке отдыхали только несколько офисных работников, которые курили, пользуясь перерывом.

Почему они выбрали именно это место? Потому что большинство участников не особо интересовались сакурой — им было достаточно выпивки и еды. А раз так, то зачем тащиться в далекий парк и толкаться в толпе?

Они расстелили клеёнчатый коврик под самым внушительным деревом и расставили коробки с едой.

Состав участников ханами: Ицуки, Чихиро, Харуто, Мияко, Наюта и Эшли Оно.

Эшли пригласил Ицуки.

Он сообщил ей, что пришло саке, и заодно упомянул, что они собираются на ханами. В ответ прозвучало многозначительное: «Хм-м… Ханами… вот как…» Ицуки предложил: «…Если хотите, приходите», на что она тут же согласилась: «Приду».

— Ку-фу-фу… Мы снова встретились, Харуто-кун.

— …Д-да, здравствуйте.

Видя бездонную ухмылку Эшли, Харуто покрылся холодным потом и бросил на Ицуки взгляд, полный обиды.

— Фу-фу… Не стоит так напрягаться. Давай забудем о том, что было между нами в прошлом, и просто смоем всё выпивкой.

От этого странно чувственного заявления Мияко и Чихиро с интересом уставились на парочку.

— Прекратите говорить так, будто между нами что-то было! Под «между нами» вы имеете в виду, что я просто попросил вас в прошлом году оформить мне налоговый вычет! Нечего тут забывать, и вообще, не надо ничего смывать!

Эшли весело захихикала, глядя на покрасневшего и кричащего Харуто.

— Ох…

Тяжко вздохнув, Харуто открыл принесенный с собой термоконтейнер.

Внутри, разумеется, было пиво.

— …Для начала, пожалуй, вот это.

Он достал «Bloesem Bink».

На этикетке красовался комичный шмель, несущий грушу на ветке сакуры. Как и обещала картинка, чтобы создать по-весеннему яркий вкус, в пиво добавили грушу и мёд.

Лёгкая сладость и чистая горечь находились в отличном балансе, а крепость около 7% давала приятное опьянение — идеальное бельгийское пиво для ханами.

Харуто разлил «Bloesem Bink» в бумажные стаканчики для себя, Ицуки и Мияко.

Наюта держала банку рутбира, а Чихиро налила саке в красную лакированную чашечку Эшли (которую та, судя по всему, принесла с собой), а себе плеснула горячего чая из термоса.

Когда у всех были напитки, Харуто сказал:

— Ну, Ицуки, тост за тобой.

— Э? Нет уж, ты же всё это придумал…

— Тогда скажу я! — вызвалась Наюта, когда Ицуки начал отнекиваться.

— …Ну, валяй.

— Поняла. Итак… Выпьем же за наш с Ицуки-сэмпаем бра-а-ак…

— Дура!

Ицуки, покраснев, прервал речь Наюты.

— Кхм, в общем, выпьем за то, что я благополучно сдал рукопись!!

— Ура-а-а-а! — хором отозвались все.

Чокнувшись, они принялись за еду и напитки, время от времени бросая взгляды на сакуру.

— Ицуки-сэмпай, а не пойти ли нам ко мне после ханами?

— Отказываюсь.

— Му-у… Но жить так близко к дому сэмпая оказалось даже лучше, чем я думала. Может, когда ремонт у меня закончится, я продолжу жить в отеле?.. Мя-сан, приходите тоже с ночёвкой.

— Н-ни за что! Ты опять начнешь творить странные вещи…

— Странные вещи?

— Т-тебя это не касается, Ицуки!

— Ну смотрите, мы с Мя-сан были голышом и…

— А-а-а! Нельзя! Категорически нельзя рассказывать!

— Чем вы там вообще занимаетесь?..

Писатель, студентка, старшеклассница и налоговый консультант — довольно странный состав. Кроме Ицуки и Харуто, никто раньше не встречался с Эшли, а Чихиро видела Харуто и Мияко всего второй раз в жизни, но, как ни странно, атмосфера была непринужденной.

Более того…

— …Весело тут у вас.

В парке появился даже редактор Кэнджиро Токи.

— Ге?! Т-ты чего, я же сдал рукопись! Я свободен!

— Да… знаю. Поэтому принес гостинец. …Вот, держи, лангусты.

При виде трех роскошных лангустов, зажаренных на углях, у Ицуки глаза на лоб полезли.

— Л-лангусты-сама?! О-откуда это?!

— Попросил приготовить по спецзаказу в испанском ресторане рядом с редакцией.

— О-о-о-о-о…! Кенкен-са-а-а-а-ан!

— Не лезь обниматься, придурок. Ты что, уже пьяный?..

— Прости, что считал тебя говнюком-редактором с гнилым от сифилиса членом! Я пойду за тобой хоть на край света, Кенкен-сан!

— Не надо за мной ходить, мне проблемы не нужны. …Я тоже наконец разгреб дела, так что присоединюсь. Лангусты, между прочим, дорогие были.

Пока Ицуки три дня сидел взаперти в «консервации», Токи бегал и кланялся всем подряд, утрясая графики иллюстраторов, дизайнеров, корректоров, главного редактора и отдела продаж, чтобы выпустить «Сестромагическую битву».

Его мучения были ничуть не меньше, чем у Ицуки.

Получив от Харуто стаканчик и пиво, Токи тут же начал пить и, разморенный усталостью, моментально опьянел и начал докапываться до Ицуки.

— Вошше, ты ж можш, если захочш, почму шразу так не делал?

— А-а-э? Заткни-ись, дурак! Я не могу работать всерьёз, пока меня не прижмут к стенке-е!

— Тгда я тибе устрою такой график, шта ты всё время будш прижат!

— Чё?! Не гони, фанат шлюх, я те ща врежу!

Ицуки тоже был пьян, поэтому они яростно переругивались, едва ворочая языками.

Эшли, держа чашечку с саке, с удовольствием наблюдала за ними.

— Ку-фу-фу… Быть редактором тоже нелегко, как погляжу…

Вид Эшли, выглядевшей как ребёнок, но пьющей алкоголь, казался очень опасным, поэтому Чихиро, мысленно беспокоясь («Всё ли будет нормально?..»), подливала ей саке.

— Кстати, закуски очень вкусные. Особенно вот эти кальмары с сыром внутри… Мне понравилось.

— О, большое спасибо.

— …Неужели это ты готовил? И еду, и закуски?

— Э, ну да, типа того…

Когда Чихиро кивнула, Эшли округлила глаза.

— Хм… Молодой, а такой умелый… Слушай, не хочешь у меня подрабатывать? Я буду рада человеку, который умеет готовить.

— Э-э?! Н-но я ничего не умею, кроме готовки…

— Мне и этого было бы достаточно, но если хочешь, могу научить тебя и бухгалтерскому учёту.

— Э…

Сейчас её максимумом была сортировка чеков по месяцам, но если поучиться у профессионального налогового бухгалтера, она сможет помогать брату по-настоящему.

— …Позвольте мне немного подумать, — ответила Чихиро с серьезным выражением лица.

В то же самое время, когда Ицуки и его друзья любовались сакурой в парке, иллюстратор Сэцуна Эна, он же Пурикецу, наведался в квартиру Ицуки.

Однако, сколько бы он ни звонил в дверь, реакции не последовало.

— М-да, Сэнсэя нет домасс…

Раз никого нет, ничего не поделаешь.

Мобильного телефона у Сэцуны не было, и заранее предупреждать о визитах он не привык. Если хозяина не оказывалось на месте или тот был занят, он легко сдавался.

— Ну, ничё не поделаешьсс.

Беззаботно пробормотав это, Сэцуна покинул дом.

Так как Кэнджиро Токи жадно глушил алкоголь, а Ицуки, Мияко и Харуто, поддавшись общей атмосфере ханами, тоже пили быстрее обычного, пиво в сумке-холодильнике почти закончилось.

— Я сбегаю в квартиру брата, принесу ещё выпивки и «Покари»[✱]Популярный в Японии изотонический напиток., — поднялся Чихиро.

— Тогда я пойду с вами, — предложила Наюта, но Чихиро покачала головой:

— Я и один справлюсь.

— Уверен? Хм-м, ну, раз уже стемнело, остерегайся извращенцев, ладно?

— В-всё в порядке! Я ведь… мужчина, — с лёгким волнением в голосе ответила Чихиро.

Отойдя от дома Ицуки, Сэцуна бесцельно бродил по окрестностям в поисках места для ужина.

Если пойти к станции, там полно заведений, но он решил специально свернуть туда, где людей поменьше.

— Может, найдётся какое-нибудь уютное тайное местечкосс…

Озираясь по сторонам, он разминулся с прекрасной девушкой в спортивном костюме.

Простой наряд, наоборот, лишь подчёркивал правильные черты её лица.

— Ого, миленькая, — подумал Сэцуна и невольно обернулся.

— !..

Вид её фигуры со спины поразил его, словно удар молнии.

Сэцуна Эна — псевдоним Пурикецу.

Как и следует из выбранного им имени, Сэцуна любил задницы.

Ему нравилось рисовать зады, и смотреть на них он тоже обожал.

Будь то 2D или 3D, старик или юноша, мужчина или женщина — неважно, он считал ягодицы самой прекрасной частью человеческого тела.

Кстати говоря, Сэцуна, одарённый талантом «рисовать задницы» и получивший широкое признание в обществе, на самом деле обладал не менее редким даром и в плане «созерцания задниц».

Даже через трусы или брюки Сэцуна мог каким-то шестым чувством ощутить красоту зада человека — иными словами, его «ягодичную силу».

Человек с красивой задницей красив и душой. Одна из причин, по которой Сэцуне нравился Ицуки, заключалась как раз в его высокой «ягодичной силе».

И сейчас сверхъестественный «сканер задниц» этого уникального художника завопил.

Задница той девушки, вне всяких сомнений, обладала красотой того уровня, что встречается раз в сто лет… нет, раз в тысячелетие!

Хочу увидеть.

Я хочу увидеть задницу этой девчонки!

Он чувствовал, что если увидит её ягодицы, его мировоззрение разом перевернётся.

Была твёрдая уверенность: как иллюстратор, он сможет эволюционировать на ступень выше.

Как художник, как любитель попок, как мужчина — он просто обязан увидеть её зад!

— Э-эй, постойсс!!

— ?..

Когда Сэцуна окликнул её, она с подозрением обернулась.

— …Вы мне?

— Ага! Именносс!

— …В чём дело?

Девушка настороженно уставилась на тяжело дышащего Сэцуну.

Сэцуна, подумав, что лучше бы она повернулась спиной, а не лицом, посмотрел на неё SIRIASSным взглядом и произнёс:

— Не покажешь мне свою задницусс?!

— Чего?.. — опешила она.

— Зад! Попусс! Я хочу, чтобы ты показала мне свой задсс!

— Ч-что вы несёте?!

— Прошусс! Просьба всей жизнисс! Покажите задницу!

— Н-нет уж! Хватит шутить!

— Я не шучусс! Я чертовски серьёзенсс!

— Да говорю же, нет!

Девушка с испуганным лицом попыталась убежать.

— П-подождисс! Я что угодно сделаюсс!

— Не подходите, извращенец!

— Задница-а-а-а-а-а-а!!

Отчаянно вытянутая рука Сэцуны вцепилась в пояс штанов девушки.

Вжик…

Штаны сползли вниз, обнажив простое белое бельё.

Нет! Ткань не имеет значения!

— Е-ещё один слой!..

На мольбу Сэцуны, чьё лицо исказилось в отчаянной гримасе…

— П…

Лицо девушки залилось краской от стыда и гнева.

— Да прекрати ты уже!..

— Бгхъ-а-а-а?!

Хай-кик, нанесённый гибкой ногой, что росла от той самой «задницы тысячелетия», чисто вошёл в лицо Сэцуны, отправив его тело в полёт и лишив сознания.

— Да что ж это такое… — чуть не плача, пробормотала Чихиро.

По дороге в квартиру брата она наткнулась на какого-то странного типа.

Невысокий парень с волосами, выкрашенными в кричащий цвет, на вид примерно ровесник Чихиро.

Внезапно стал требовать показать задницу, стянул штаны и увидел трусы, так что Чихиро сгоряча пнула его со всей силы, но…

В-всё ли с ним в порядке?..

Она потыкала носком ботинка тело парня, лежащее у стены. В ответ раздался стон: «У-у… гх…».

Похоже, не умер.

Это был… пикап?..

Для пикапа всё выглядело слишком уж странно, но да ладно.

Оставив парня валяться, Чихиро быстрым шагом добралась до комнаты Ицуки, достала из холодильника пиво и «Покари», положила всё в эко-сумку и, чтобы снова не встретиться с тем типом, вернулась в парк окружным путём, выбрав дорогу, где людей было побольше.

— Ты долго. Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Ицуки, когда Чихиро вернулась.

Рядом с братом в стельку пьяный валялся Кэнджиро Токи.

— Н-ничего такого. Просто задержался немного, — ответила Чихиро, пытаясь замять тему. Не могла же она честно рассказать, что какой-то псих пытался к ней пристать и увидел её трусы.

Любование цветами продолжалось, пока солнце окончательно не село.

Пополненные запасы пива были выпиты, а горы еды — полностью уничтожены.

Сакура, подсвеченная тусклым светом уличных фонарей, выглядела по-своему изысканно. Эшли, словно жалея допивать последний бокал, делала крохотные глотки.

— Фу-фу… Хотелось бы и на следующий год вот так же посмотреть на сакуру всем вместе.

Эшли издала долгий, чувственный вздох.

Услышав эти слова, Ицуки пробормотал каким-то непривычно тяжёлым голосом, словно пробуя фразу на вкус:

— …И то… правда…

Мияко, Наюта и Чихиро удивлённо посмотрели на помрачневшего Ицуки.

— Ха-ха, не надо говорить такие вещи, похожие на «флаги смерти», — попытался разрядить обстановку Харуто, но и на его лице промелькнула тень грусти.

— Кто знает, как повернётся жизнь писателя…

Голос Харуто стал тише, и Эшли тоже печально улыбнулась.

— …Действительно.

Эшли, которая, будучи налоговым консультантом, вела дела многих писателей и детально знала их финансовое положение, прекрасно понимала, насколько нестабильна жизнь автора.

Наюта и Харуто, чьи дебютные работы сразу стали хитами, или Ицуки, который вскоре после дебюта набрал определённую базу фанатов и получал стабильный доход, — это исключительные, счастливые случаи.

Вместе с Ицуки и Харуто на конкурсе новичков дебютировали ещё трое, итого их было пятеро. Но у двоих из них ни дебютная, ни вторая, ни третья книги не продавались хорошо; они сломались духом и ушли из профессии. Оставшийся один, хоть и продал с горем пополам дебютную серию, впал в творческий кризис во время работы над второй книгой и сейчас, говорят, подрабатывает где-то, параллельно вымучивая с редактором идею для новинки.

Товарищи-писатели, которые на церемонии награждения клялись друг другу: «Давайте вместе постараемся!», — исчезают к следующей церемонии. Такое часто случается в любом лейбле.

И дело не только в новичках. Внезапная потеря способности писать, серия закрытых проектов и, как следствие, надлом, разрушение физического и ментального здоровья от стресса, болезни, травмы, проблемы в личной жизни — множество факторов могут лишить писателя возможности работать.

Даже трое присутствующих здесь, при нынешнем раскладе, смогут продержаться ещё несколько лет, но что будет дальше — неизвестно.

Жизнь писателя, возможно, даже мимолётнее цветов сакуры, которые, опадая, всё же расцветают вновь на следующий год.

— Хм! Но со мной-то всё будет в порядке!

Разрушая унылую атмосферу, Ицуки с дерзкой ухмылкой заявил:

— Новая книга «Сестромагическая битва», которая выйдет в следующем месяце, — мой величайший шедевр. Моё будущее, раз уж я способен писать такие супершедевры, непременно будет окрашено в розовые цвета!

Услышав это, Харуто и Эшли улыбнулись.

— Фу-фу… Иначе у меня будут неприятности. Если клиентов станет на одного меньше, мои доходы тоже упадут. Так что постарайся, братик.

— Есть! Братик будет стараться ради сестрёнки изо всех сил, даже если придётся умереть!

Глядя на тяжело дышащего от возбуждения Ицуки, Чихиро, наблюдавшая за их разговором поблизости, недовольно надула щёки.

Так любование цветами подошло к концу. Убрав мусор, Ицуки и остальные разошлись по домам.

Под деревом сакуры остался лишь громко храпящий Кэнджиро Токи. На следующее утро ему придётся пойти на работу прямо так — испачканным землёй и лепестками, но, поскольку для редакторов это обычное дело, начальство его особо не ругало.