Глава 8. Бог

Пусть и с опозданием, но стоит упомянуть, что романы, которые пишут Ицуки Хашима, Харуто Фува, Наюта Кани и другие, относят к категории «лайт-новелл».

Лайт-новеллы, или сокращённо — ранобэ.

В последние годы этот термин получил широкое общественное признание, однако чёткого определения у него, как ни странно, не существует, из-за чего вокруг него то и дело возникают (бесплодные) споры.

Сложность определения лайт-новеллы заключается в том, что какой бы критерий ни пытались использовать — классификацию по содержанию, по оформлению («упаковке»), по стилю письма, по авторам, по издательствам, по целевой аудитории, по жанровым архетипам сюжета или по типажам персонажей — всегда находится ряд контрпримеров, которые в это определение не вписываются и рушат всю стройность теории.

В произведении «Клуб ранобэ» есть сцена, где одна из главных героинь, Мисаки Асаба[✱]Персонаж ранобэ и манги «Клуб Ранобэ», автором которой снова является Ёми Хирасака, написавший эту новеллу., демонстрирует несколько книг, которые в обществе принято считать лайт-новеллами, и даёт исчерпывающее объяснение: «Ну, вот такая фигня — это и есть ранобэ». И пусть это звучит грубо, но в нынешней ситуации, когда чёткого определения нет и приходится опираться на смутные образы, такой подход можно назвать вполне рациональным.

Поэтому здесь, следуя примеру Мисаки Асабы, мы будем называть лайт-новеллами, весьма условно и расплывчато, то, что «выпускается, например, признанным всеми флагманом индустрии, лейблом «GaGaGa Bunko» издательства «Shogakukan»[✱]Самореклама лейбла и издательства, в котором издавалась эта новелла., и на обложке чего (как правило) красуются иллюстрации в стиле аниме или манги».

Кстати, не только в случае с книгами, но и для большинства товаров, выпускаемых в мир, упаковка имеет решающее значение.

Упаковка — это совокупность элементов, призванная привлечь внимание покупателя и подтолкнуть его к покупке; в случае с книгой это обложка, заглавие, оби[✱]Оби — это полоска бумаги, обёрнутая вокруг книги или другого изделия. Оби являются уникальными для Японии и используются для предоставления названия продукта, цены, номера в каталоге и информации о связанных релизах на японском языке. и аннотация.

Среди них для лайт-новеллы важнейшим элементом, несущей колонной всей упаковки, является иллюстрация (за редким исключением).

Сколь бы очаровательные персонажи ни действовали в книге, сколь бы душу ни трогала разворачивающаяся история, — если покупатель не возьмёт книгу в руки, он об этом даже не узнает.

Мир не настолько прост, чтобы хорошая обложка гарантировала стопроцентный успех, но суровая реальность такова: если упаковка плоха, у книги нет шансов даже попасть на ринг, то есть быть прочитанной. Это касается не только лайт-новелл; любой, кто хоть раз участвовал в разработке какого-либо продукта, наверняка ощутил это на собственной шкуре.

Вот почему для Ицуки и других писателей лайт-новелл художник, создающий иллюстрации для их работ, — это чрезвычайно важная фигура, влияющая на их судьбу. Можно сказать, своего рода Бог. Поскольку мир иллюстраторов политеистичен, в нём встречаются и всемогущие боги, обладающие подавляющей силой подобно Зевсу, и боги, на которых не особо можно положиться, и боги с великой силой, но лишённые стабильности, и даже (в очень редких случаях) мятежные боги, которые создают проблемы и наносят урон произведениям, авторам и издательствам. Но в целом, это великие существа, которых следует почитать.

...И прямо сейчас Ицуки развлекается с одним из таких богов.

Парня, сидящего напротив Ицуки за котацу, зовут Сэцуна Эна.

Лицо у него детское, напоминающее озорного щенка, рост примерно такой же, как у Ицуки, телосложение худощавое.

Волосы окрашены в три цвета с преобладанием синего, а одежда — яркая, с какими-то рюшами и висюльками, в стиле Харадзюку[✱]Харадзюку — квартал, расположенный около станции Харадзюку на Линии «Яманотэ» в Сибуя (Токио, Япония). Каждое воскресенье молодые люди одеваются в одежду множества стилей и идут проводить день около Харадзюку., если так можно выразиться.

Возраст — 16 лет.

Он сверхпопулярный иллюстратор, работавший над второй серией книг Ицуки, «Хроники сотворения сестры в новом мире (Дженэсистэр)», и известен под псевдонимом «Пурикецу»[✱]Пурикецу дословно переводится как «упругая попка»..

Его конёк — милые девочки, и говорят, что только он способен передать текстуру «упругой» девичьей попки.

Первый том «Дженэсистэр» побил все рекорды продаж среди работ Ицуки, так что не будет преувеличением назвать Сэцуну главным благодетелем, позволившим Ицуки войти в лигу «популярных авторов».

И этот самый бог Пурикецу почему-то привязался не только к произведениям Ицуки, но и к нему самому, так что даже после завершения серии иногда заглядывает к нему в гости поиграть.

— Тридцать семь очков, — объявил Ицуки, закончив подсчёт очков в игре.

— У меня тридцать пятьсс. А-а-а, ну как же так! Был бы у меня ещё хоть один баран!

— Фу-ха-ха-ха! Вот что значит мастерство! Фу-ха-ха-ха-ха!

Ицуки торжествовал, не выказывая ни капли скромности.

Они играли в настольную игру «Агрикола: Все существа, большие и малые», которая является версией знаменитого шедевра «Агрикола» (для 2-5 игроков), адаптированной специально для двоих. В Японии эту дуэльную версию называют «Футарикола».

Игроки становятся фермерами, развивают своё хозяйство, строят загоны и увеличивают поголовье животных. Побеждает тот, кто за 8 раундов сделает свою ферму богаче.

Главное отличие «Футариколы» от оригинала в том, что здесь полностью исключён фактор удачи, такой как броски кубиков или вытягивание карт. Это игра с полной информацией и нулевой суммой, как го, сёги, шахматы или реверси.

В играх без элемента случайности веселее всего сражаться в полную силу с противником равного уровня, и именно Сэцуна был тем, кто по уровню мастерства подходил Ицуки больше всего.

— Всё-таки рубиться с сэнсэем в Футариколу — это огоньсс! Давайте ещё партейку!

Ицуки покачал головой в ответ на предложение Сэцуны, который весело смеялся и требовал реванша.

— Мне сегодня нужно составить новый план проекта.

— Э-э-э, — Сэцуна надул губы. На его и без того детском лице это выглядело ещё более ребячливо.

— Не «экай». Припёрся тут без предупреждения.

В принципе, Сэцуна почти никогда сам не выходил на связь. У него не было ни мобильника, ни смартфона, способами связи служили только домашний стационарный телефон и электронная почта на компьютере. При этом его часто не было дома, почту он почти не проверял, а когда рисовал, то и к телефону не подходил, так что связаться с Сэцуной было невероятно сложно. Из-за этого во время работы над серией «Дженэсистэр» пришлось немало помучиться (в основном ответственному редактору Кэнджиро Токи), и Токи даже заработал себе язву желудка.

— Да ладно вам, сэнсэй, вы же всё равно всё время дома сидите.

— Фу-ха-ха, глупец! Ещё позавчера я был на Окинаве!

— Серьёзносс?! Крутяк! Везёт же!

— Фу-фу-фу, завидуй… А, держи, это сувенир.

Ицуки протянул Сэцуне коробку печенья чинсуко.

— Спасибосс! Ну как, весело было на Окинаве?

— Ага. Китовую акулу видел.

— Я про китовых акул слышалсс! Это же такие здоровенные, да?!

— Да, нереально огромные. Когда видишь вживую вблизи — это отвал башки. При таких размерах они просто подавляют своим величием, хочешь не хочешь, а проникнешься.

— О? Кстати, у вас на брелоке разве не китовая акуласс?!

Глазастый Сэцуна заметил брелок, прицепленный к смартфону Ицуки.

— Походу, она вам реально понравилась!

— Угу. Настолько, что хотел сделать китовую акулу темой новой книги.

— Серьёзносс?!

— ...Правда, тот редактор-имбецил идею зарубил.

— Да ну?! А что за история-то?

Ицуки пересказал Сэцуне сюжет про старшего брата — китовую акулу и его голую младшую сестрёнку, который вчера получил отказ.

— Жесть! Сэнсэй, вы реально жжёте!

— Хе-хе-хе, ещё бы.

Видя, что Сэцуна восхищён всерьёз, Ицуки довольно рассмеялся.

— Но, сэнсэй, а как рыба с человеком сексом-то заниматься будут?! Я как-то по телеку видел нерест лосося, так они там просто молоки на икру льют!

— Не проблема. Акулы — особенные среди рыб, у них внутреннее оплодотворение. И орган для этого имеется.

— Серьёзносс?! У акул есть член?!

— Ага. Поэтому кульминационная сцена должна была стать божественной именно благодаря гармонии настройки мира и сюжета: всё работало бы именно потому, что герой — акула, а не какая-то другая рыба!.. Жаль, этот бездарный редактор ничего не понял!..

— Ща попробую нарисоватьсс!

Внезапно заявив это, Сэцуна достал механический карандаш и скетчбук и начал быстро что-то набрасывать.

— Что ты...

На глазах у недоумевающего Ицуки с невероятной скоростью рождалась иллюстрация.

— Это же!..

Сэцуна рисовал ту самую сцену, о которой только что рассказал Ицуки: единение китовой акулы и прекрасной девушки под водой.

— Типа тогосс, да?!

Голую красавицу пронзало нечто, растущее из нижней части брюха гигантской акулы, и на её лице застыло выражение счастья.

Издалека могло показаться, что девушка просто плавает вместе с китовой акулой, но между ней и рыбой витала какая-то порочная атмосфера. При этом впечатление от картины в целом было невероятно фантастическим, словно зрителя самого окутывали воды тропического моря.

И, что важнее всего, упругая попка девушки выглядела очень эротично.

Качество рисунка было таким, что трудно поверить, будто это набросано одним лишь карандашом; его можно было бы смело использовать как иллюстрацию в книге. Это был рисунок настолько великолепный, что возникала мысль: покажи его Токи — и тот передумает, дав проекту зелёный свет.

— …

Потеряв дар речи, Ицуки некоторое время заворожённо смотрел на рисунок.

Это была та самая трогательная кульминация, которую он представлял, когда задумывал роман... Нет, в этом рисунке было нечто, намного превосходящее его воображение.

— Икры хочусс! — внезапно, без всякой связи с происходящим, выдал Сэцуна.

— Ха? Икры?

Ицуки наклонил голову, совершенно не успевая за ходом его мыслей.

— Ну мы же про лосося говорили! Вот и захотелось!

— ...Хочешь — иди и ешь, кто тебе мешает.

— Сэнсэй, погнали вместе!

— ...Ну, в принципе, я не против.

Не особо задумываясь, Ицуки кивнул.

Ицуки и Сэцуна прибыли на Хоккайдо уже после захода солнца.

— Как так вышло...

Выйдя в аэропорту Син-Титосэ, Ицуки простонал с тем же выражением лица, что было у Мияко несколько дней назад, когда она сходила с самолёта на Окинаве.

Раз уж речь зашла об икре, Ицуки собирался просто сходить в ближайший суши-бар, но Сэцуна заявил: «Раз уж есть, то, блин, самую вкусную! Говорят "икра" — подразумевают Хоккайдосс!».

У Ицуки, в ком всё ещё бурлил энтузиазм после поездки на Окинаву, промелькнула мысль: «Позавчера на Окинаву сгоняли, можно заодно и на Хоккайдо махнуть!», и он тут же забронировал билеты и отель. Из-за сезона Снежного фестиваля в Саппоро пришлось повозиться чуть больше, чем с Окинавой, но всё удалось оформить без проблем. Если подумать трезво, совершенно непонятно, при чём тут «заодно».

И хотя они прилетели на Хоккайдо специально ради икры, Сэцуна заявил: «Чёт жрать охота!», затащил его в раменную прямо в аэропорту, съел мисо-рамен и удовлетворённо рассмеялся: «Всё-таки Хоккайдо — это раменсс!».

Ицуки подумал было, что надо бы съесть хотя бы кайсен-дон[✱]Кайсен-дон — это традиционное японское блюдо родом с Хоккайдо, представляющее собой чашу с рисом для суши (обычно теплым), поверх которого выложены разнообразные свежие сырые морепродукты. Название переводится как «миска с морепродуктами»., но рамен оказался вкусным, так что злиться расхотелось.

Ицуки был на Хоккайдо впервые и решил насладиться поездкой по полной.

Затем они сели на поезд, чтобы добраться до отеля в Саппоро, и...

— Хо-хо-хо-холодно!.. Слишком холодно! Да кто тут вообще выживет! Я сваливаю домой!

Стоило выйти со станции Саппоро, как Ицуки затрясло от пронизывающего ледяного ветра. Снаружи шёл снег, настоящая метель, и было трудно разобрать, что находится вокруг.

А Сэцуна, который был одет легче Ицуки, шагал как ни в чём не бывало, напевая песню «Winter again» группы «GLAY».

— Фун-фу-фу-фун фун-фу-фу-фу-фу-ун♪

На самом деле он пел слова (причём хорошо), но так как платить «JASRAC»[✱]«JASRAC» — Японское общество прав авторов, композиторов и издателей, является крупнейшим обществом в Японии по защите авторских прав музыкантов. никто не хочет, текст приводить нельзя.

— Зазвать нас на Хоккайдо зимой... Такуро[✱]Такуро Кубо — солист и лидер группы «GLAY». — грёбаный садист, что ли?.. Эй, ты хоть знаешь, где отель?

Когда Ицуки с лёгкой тревогой спросил об этом, Сэцуна посмотрел на него с пустым выражением лица:

— А? Вроде где-то в той сторонесс?

— …Погоди-ка.

Ицуки открыл карту на смартфоне и проверил расположение отеля.

— ...Это вообще в другой стороне, придурок! А-а-а, чёрт! Фу-ун-фу-фу фу-фу-ун♪

От отчаяния начав напевать «White Breath» «T.M.Revolution» (как водится, текст приводить нельзя), Ицуки побрёл к отелю, ориентируясь по смартфону.

На следующее утро в городском ресторанчике они заказали неправдоподобно роскошный кайсен-дон.

Морской ёж, икра и краб были навалены так, что чуть не выпадали из чаши, а сверху величественно восседали отборная сладкая креветка и гребешок. Очевидно, начинки было больше, чем риса.

— Это уж чересчур!

— Хья-ха-ха, никогда такого кайсен-дона не виделсс!

Поначалу оба радовались и с удивлением уплетали еду, но к концу трапезы уже едва дышали.

— С меня пока хватит ежей и икры...

— Если пережрать ежей и икры, начинает тошнитьсс...

— ...Я раньше не понимал смысла существования листа периллы или имбиря в кайсен-доне, но, оказывается, они там не просто так... Хочу пожевать листик.

В любом случае, цель поесть икры была достигнута.

Отель был забронирован всего на одну ночь, самолёт вылетал после обеда, поэтому, выписавшись из номера, они сразу направились в аэропорт, прошлись по магазинам в терминале и на обед съели джингискан[✱]Джингискан — популярное блюдо японской кухни с Хоккайдо, представляющее собой жареную на гриле баранину или ягнятину с овощами. Блюдо получило своё название от японской версии имени Чингисхан — основателя и первого великого хана (кагана) Монгольской империи..

И когда настало время идти на регистрацию...

— Сэнсэй, я тут ещё на недельку останусьсс.

Глядя на плакат Снежного фестиваля в Саппоро, висящий в проходе, Сэцуна вдруг выдал это.

— Ты что несёшь?

— Ну, раз уж я здесь, погляжу на снежный фестиваль.

— Слишком внезапно!

— А вы как, сэнсэй, со мной?

— Нет уж. Холодно и народу тьма.

— Вот каксс! Ну, тады я пошёл отменять свой билет! Пасиб за чинсуко.

— Э... ну да...

С улыбкой помахав рукой, Сэцуна удалился, оставив ошарашенного Ицуки.

— Такой же ветреный, как всегда...

Делать нечего, Ицуки сел в самолёт один и вернулся в Токио.

Добравшись до своей комнаты, он включил кондиционер и залез под котацу.

На столе остался рисунок китовой акулы и девушки, нарисованный Сэцуной, и Ицуки на какое-то время засмотрелся на него.

Упаковка — это совокупность различных элементов. Не бывает так, чтобы товар продавался только благодаря чему-то одному, или не продавался только из-за единственного недостатка. То, что в упаковке лайт-новеллы иллюстрация важнее всего — факт, но каким бы великолепным ни был рисунок, он может просто не попасть во вкусы аудитории, композиция может конфликтовать с оби или логотипом названия, а в формате карманной книги избыток деталей может создать впечатление аляповатости. Ценность «картины» и ценность «иллюстрации для обложки» — не всегда одно и то же.

Но очень редко... Существует «абсолютно выдающийся рисунок», который притягивает людей неизбежно, выходя за рамки личных предпочтений и гармонии с другими элементами, не теряя своего сияния даже без оптимизации под формат обложки. Рисунки Сэцуны Эны, без сомнения, относятся к таким.

Около полутора лет назад, когда серия «Дженэсистэр» завершилась и планировался запуск новой серии, Токи предложил продолжить работу с Сэцуной Эной, он же Пурикецу.

Хотя Токи и заработал язву, «Дженэсистэр» стали коммерческим успехом, да и самому Сэцуне нравились книги Ицуки, так что решение казалось естественным.

Однако Ицуки отклонил это предложение.

Он сказал Токи: «Для следующей работы мне нужен социально ответственный человек, который соблюдает дедлайны и не пропадает со связи», на что Токи, горячо согласившись: «Это точно!», тут же попытался сгладить углы: «Эх, жаль, жаль, я-то хотел, чтобы Пурикецу-сэнсэй продолжил с нами работать, но раз таково желание автора, ничего не поделаешь. Очень жаль, да!», и принял требование Ицуки. Однако истинная причина отказа была иной. Сам Ицуки считал, что дедлайны — это всего лишь ориентир для стараний, и ради хорошего произведения ими можно подтереться.

Настоящая причина, говоря прямо, заключалась в том, что «его работа недостойна рисунков Сэцуны». Ни в коем случае не наоборот — будто рисунки Сэцуны не подходят его книге.

Мой роман проигрывает твоим рисункам. Поэтому сейчас мы ещё не можем снова работать в паре.

Когда Сэцуна спросил, почему иллюстратором новой книги будет не он, Ицуки ответил честно. Услышав это, Сэцуна весело рассмеялся: «Вот эту вашу ребячливость я и люблю, Сэнсэй».

...Когда-нибудь, когда он обретёт силу, превосходящую этого человека, он с гордостью выпустит в свет произведение, где будет значиться «Иллюстратор: Пурикецу», произведение, где «и иллюстрации, и содержание — супер-топ», и займёт вершину мира лайт-новелл.

Такова нынешняя цель Ицуки.

Глядя на оставленный Сэцуной рисунок, он почувствовал, как в нём снова разгорается тот прежний жар. Поездки на Окинаву и Хоккайдо зарядили его энергией, пора браться за работу. И первым важным делом будет отсканировать этот рисунок и поставить его обоями на рабочий стол.

В тот самый момент, когда он об этом подумал, позвонил его редактор Токи.

— Новый план проекта ещё не готов, — недовольно буркнул Ицуки сразу после соединения.

— М? А, я не по этому поводу.

— А?

— Случайно Пурикецу-сэнсэя у тебя нет?

— ...(Сейчас) нет.

— Ясно... Если Пурикецу-сэнсэй появится, тащи его в редакцию, даже если для этого придётся переломать ему ноги. Ответственность я беру на себя.

— ...Ч-что случилось?

В тоне Токи сквозило такое безумие, что у Ицуки по спине пробежал холодок.

— ...Обложка для номера этого месяца всё ещё не готова. Скоро пройдём точку невозврата... Я всю эту неделю каждый день хожу к нему домой, но там никого...

— В-вот оно как.

Сейчас Сэцуна рисовал иллюстрации для другого писателя, которого курировал Токи. Токи был против, но автор настоял, и, как и ожидалось, теперь они хлебали горе полной ложкой.

— Ицуки, есть идеи, где он может быть? Если я найду этого мелкого гадёныша, я его точно прибью... Сразу после того, как заставлю нарисовать обложку...

— Н-ну... даже не знаю?..

Поскольку Ицуки ездил с ним в путешествие и мог попасть под раздачу, он решил прикинуться шлангом.

Сэцуна Эна, безусловно, был божественным иллюстратором сильнейшего уровня в современном мире, но Ицуки молился, чтобы к тому времени, когда они снова будут работать вместе, этот бог стал чуть более милосердным к желудкам редакторов.