Глава 7. Обнажение
Конец января.
Мияко Ширакава, сдавшая наконец семестровые экзамены в университете, заглянула к Ицуки.
— ...Оу.
Стоило Мияко позвонить в дверной звонок, как дверь отворилась, и на пороге возник Ицуки.
— О, Ицуки. С-слушай, у меня сегодня закончились все экзамены, так что времени теперь вагон! Просто зашла сказать! Так что, если нужна какая-то помощь, сейчас я свободна, не стес...
Тараторившая раскрасневшаяся Мияко вдруг запнулась, осознав, во что одет приятель, и с сомнением нахмурилась.
— Ты куда-то собрался?
Ицуки стоял в пальто и с шарфом, небрежно намотанным на шею, — типичный наряд для выхода на улицу. Однако на вопрос Мияко он покачал головой:
— Нет...
В этот момент из глубины комнаты донёсся голос Наюты:
— Семпа-а-ай, дует же, закройте дверь скоре-е-ей.
Услышав это, Ицуки поторопил гостью: «Короче, заходи», и Мияко, послушно кивнув: «А, угу», прошла внутрь.
В квартире было холодно почти так же, как на улице. Наюта, укутанная во всё тёплое, точно так же, как и Ицуки, лежала, забравшись под котацу, и читала журнал манги.
— Добрый вечер, Мя-сан.
Наюта повернула к Мияко только голову и мягко поздоровалась.
— Привет, Наю. Слушайте, а чего тут такой дубак?! Почему кондиционер не включите?
— ...С утра в отключке, — Ицуки, дрожа всем телом, проскользнул под котацу, словно в убежище, и злобно зыркнул на кондиционер. — Сломаться именно сейчас, в такой момент... Хе-хе-хе... Ты меня разочаровал, ублюдок...
— Мастера вызвал?
— Ага. Но он придёт только через три дня. Благодаря великому Котацу-сама мы кое-как держим оборону против холода, но работать в таких условиях невозможно.
— Может, сгонять в магазин электроники и купить дешёвый обогреватель?
— Хм... Похоже, это единственный выход...
Тут Наюта резко привстала.
— Семпай. А как вам такой вариант?
С этими словами она развернула страницу манги, которую читала.
На развороте красовались девушки в купальниках, которые с сияющими улыбками кричали: «Море-е-е!!»
— ?.. Предлагаешь заняться моржеванием в этот собачий холод?
— Нет. В этой главе они едут на школьную экскурсию на Окинаву.
— Окинава!.. Точно, как я мог забыть про этот ход!
— Вот именно!
Пока Наюта и Ицуки наперебой восхищались идеей, Мияко впала в замешательство.
— Т-так, стоп... Какой ещё ход?! Я, конечно, слышала, что на Окинаве и зимой тепло, но вы же не хотите сказать, что мы прямо сейчас полетим на Окинаву?
— Именно это мы и хотим сказать.
Ицуки подтвердил это с пугающей лёгкостью. А Наюта добавила:
— Мя-сан, поехали тоже на Окинаву.
— Чего?! И я?!
— Экзамены же кончились, вам всё равно скучно. А если дело в деньгах, я заплачу.
— Д-да не в этом дело... сбережения у меня есть...
— Значит, решено. Семпай, Мя-сан и Окинава-а.
— Э, решено?! Серьёзно?!
Глядя на счастливо улыбающуюся Наюту, Мияко поняла, что сказать «я не поеду» она просто не сможет.
Так всё и случилось.
Поскольку сейчас был не сезон, билеты на самолёт и гостиницу удалось забронировать без проблем, и уже вечером того же дня Ицуки, Наюта и Мияко прибыли на Окинаву.
— Мы реально прилетели на Окинаву... Слушайте... разве на Окинаву летают вот так, с формулировкой «чёт холодно, погнали»?..
Выйдя из аэропорта почти без багажа, Мияко бормотала это с растерянным лицом.
Ицуки же, картинно взмахнув чёрным длинным пальто, словно плащом, провозгласил:
— Фу-ха-ха, Окинава, я вернулся!
— Э? Ты родом с Окинавы?
— ...Нет. Но года два назад я тут уже был.
— Хм. И куда ходил в прошлый раз?
— В отель.
— Ну понятно, что в отель. А из достопримечательностей или развлечений что было?
— Да нет, ничего особенного.
— А?
— Тогда был август, и туристами кишело, как червями. К тому же солнце жарило до смерти, влажность дикая... Короче, я все три дня просидел в номере.
— Эм, ты случайно не дурак?
Услышав столь откровенный отзыв от Мияко, Ицуки густо покраснел.
— К-как ты смеешь называть меня дураком! Чем заниматься в поездке — моё личное дело!
— Это-то да... но всё равно, ты же дурак, нет?
— Н-не дурак я... кто обзывается, тот сам так называется...
На самом деле Ицуки и сам сожалел о том случае, поэтому на обвинение в глупости возразить по существу не смог.
— ...В-в этот раз я учту прошлые ошибки и намерен насладиться Окинавой по полной программе. ...Но как же жарко. Желание выходить на улицу пропадает.
— Согласна... Не верится, что сейчас январь... — сказала Наюта, вытирая пот со лба.
— Сказали, семнадцать градусов. Окинава есть Окинава... теплынь. ...Хотя погодите, вам жарко, потому что вы вырядились как капуста.
— Действительно!
— И то правда.
Получив выговор от Мияко, Ицуки и Наюта сняли пальто. Однако, поскольку под верхней одеждой у обоих были надеты ещё и свитеры, жара никуда не делась.
Троица первым делом закупилась в аэропорту футболками и нижним бельём на смену, после чего поймала такси до отеля в Нахе и заселилась.
Ицуки взял одноместный номер, а Мияко и Наюта — двухместный на двоих.
— Мя-сан, не хочешь поменяться номерами с Ицуки-семпаем?
— Р-разумеется, нет!
— Жаль. ...Но ночевать в одной комнате с Мя-сан мне тоже будет приятно.
Наюта с мягкой улыбкой потёрлась об неё, словно кошка, и Мияко, вздохнув: «Ну-ну», погладила её по голове.
Немного отдохнув в номерах, они отправились ужинать в ближайшую идзакаю[✱]Идзакая — тип японского неформального питейного заведения, в котором посетители выпивают после рабочего дня. Функционально идзакаи схожи с ирландскими пабами, испанскими тапас-барами, ранними американскими салунами и тавернами..
Заказав местные окинавские хиты — такорайс[✱]Такорайс — популярный образец окинавской кухни. Он состоит из говяжьего фарша со вкусом тако, подаваемого на подушке из риса, часто подаётся с тёртым сыром, тёртым салатом, помидором и сальсой., гоя тямпуру[✱]Гоя тямпуру — популярное блюдо окинавской кухни, готовящееся обжариванием в масле овощей, тофу, мяса или рыбы с добавлением горькой дыни (гоя)., рафутэ[✱]Рафутэ — это свиные рёбрышки, тушённые в соевом соусе и коричневом сахаре., морской виноград[✱]Морской виноград — разновидность съедобных тропических водорослей. и жареную рыбу гурукун[✱]Гурукун — одна из самых популярных рыб на Окинаве., — Ицуки и Мияко чокнулись бокалами пива с экстрактом гибискуса. Несовершеннолетняя Наюта пила не алкоголь, а сок из гибискуса.
— ...О. А это вкусно.
— Ага. С гоя тямпуру сочетается идеально.
Глядя, как Ицуки и Мияко наслаждаются пивом и едой, Наюта завистливо надула щёки.
— Му-у. Я тоже хочу алкоголь.
— Нельзя. Алкоголь только для взрослых.
— Именно. Дети пусть пьют сок.
— ...Семпай, вы не рассматриваете меня как объект для романтических отношений тоже потому, что я ребёнок?
— Пф-ф!!
Ицуки фонтаном выплюнул пиво.
Поспешно вытерев рот и стол салфеткой, он переспросил:
— ...Э, что ты сказала? Я не расслышал.
— ...Врать, что не расслышали, после такой бурной реакции — это как-то жалковато, не находите?
Наюта уставилась на Ицуки полуприкрытыми глазами, в которых читалось осуждение, пока тот выдавал абсолютно фальшивые реплики монотонным голосом.
— Вы не видите во мне девушку только потому, что я ребёнок?
— Э, ты что-то говорила? Музыка в заведении громкая, ничего не слышно.
Наюта невозмутимо продолжала допрос, а Ицуки, нацепив маску безразличия, столь же невозмутимо притворялся глухим, глядя ей прямо в глаза.
— Семпай, я вас люблю.
— М? Тебе рубль?
— Пожалуйста, встречайтесь со мной.
— О, а где встречаемся?
— Давайте займёмся сексом.
— Сакс? Нет, мне больше нравится труба.
— ...Становится интересно, как далеко вы готовы зайти в этом фарсе. Можно потрогать сиськи.
— Сосиски? Закуска, что ли? Закажи, если хочешь.
— Экспресс-секс — окей!
— Экспрессо? Нет такого кофе, есть эспрессо.
— ...Немного натянуто вышло.
— ...Кто бы говорил, что за признания такие.
— Кончай внутрь!
— Если ты про Накату Дзёдзи[✱]Наката Дзёдзи — японский сейю. Его имя по произношению похоже на фразу «кончить внутрь» на японском — 中出し上等 (Naka dashi jōtō)., то роль Фудо Дайрена в «Occult Maiden» была выше всяких похвал. Так что это не признание!
— ...Тогда зайдём с романтики: луна сегодня прекрасна[✱]По-японски фразы «луна прекрасна» и «я люблю тебя» звучат практически одинаково., не так ли?
— Пожалуй.
— А? Эм, вообще-то это слова Нацумэ Сосэки…
— Я знаю! Я понял отсылку и намеренно включил дурака!
— Я люблю вас именно таким, семпай.
— …Мороженое будешь[✱]И опять схожие по произношению фразы «я люблю вас» и «мороженое будешь».? Нет, не будешь. …Слушай. У меня уже фантазия кончается выкручиваться, может, хватит?
— Если дадите выпить, то хватит.
— Я же сказал, детям положено есть яйца и сидеть тихо.
Ицуки подцепил палочками варёное яйцо из гарнира к рафутэ и сунул его прямо к губам Наюты.
— Ам.
Наюта запихнула яйцо в рот и, зажав палочки губами, начала жевать и глотать.
— Н-чу... рэро-рэро... чупа-чупа...
— С-сколько можно облизывать!
Ицуки поспешно выдернул палочки изо рта Наюты, которая продолжала нарочито громко их обсасывать даже после того, как проглотила яйцо.
Тс-с... — между кончиками палочек и губами девушки потянулась ниточка слюны.
— Н-фу... Толкать девушке в лицо свои яйца, да ещё так внезапно... С вашими особыми фетишами, семпай, одни проблемы.
— Не выражайся так похабно!
Красный как рак Ицуки вернулся к еде, а Наюта, проткнув палочками кусок жареной рыбы, отправила его в рот.
...Пока Ицуки и Наюта обменивались любезностями, Мияко в панике металась взглядом между ними, не зная, куда себя деть и пытаясь понять, что вообще происходит.
После ужина они вернулись в отель, и Ицуки, включив привезённый ноутбук, сел работать.
Выпил он всего бокал пива, так что почти не опьянел.
Благодаря вкусному ужину настроение было приподнятым, ночной ветер, врывающийся в окно, приятно холодил, а осознание того, что на дворе январь, добавляло ощущениям свежести. Работа шла как по маслу.
Ицуки, думая о том, что был бы не прочь прожить на Окинаве всю зиму, проработал часа два. И когда усталость начала брать своё, в дверь постучали.
Открыв дверь, он увидел Мияко.
Её волосы были слегка влажными, а в руке она держала пакет из «Family Mart»[✱]Японская сеть круглосуточных магазинов..
— Нашла кучу необычного алкоголя, не удержалась и купила. Составь компанию.
Мияко говорила неестественно бодро, глаза у неё слегка остекленгели, а щёки чуть порозовели. Похоже, она уже немного выпила в одиночку.
— ...А где Канико?
— Наю приняла ванну и сразу вырубилась.
— Ясно.
Мияко прошла в комнату, достала из пакета несколько банок и выставила их на стол. «Nango-chu-hi», «Southern Star», «Special X» — ничего из этого в магазинах на Хонсю не встречалось.
— Окинавские круглосуточные магазины — это что-то. Там продают такорайс и онигири со свининой и яйцом. Ещё лимитированные бургеры и сладости. А ещё, прикинь, там, где обычно одэн, продают окинавскую собу. И в автоматах куча местного сока.
— Знаю. Когда я был здесь в прошлый раз, каждое блюдо покупал в круглосуточном.
— Ну, это уже перебор, как по мне...
Сделав ошарашенное лицо, Мияко щёлкнула ключом банки «Southern Star» и сделала глоток.
Ицуки тоже открыл «Nango-chu-hi» со вкусом шикувасы[✱]Шикуваса или Сикуваса — японское цитрусовое растение родом из Окинавы и Тайваня. Плоды похожи на лайм. и ананаса. Только сейчас он осознал, что за время работы ничего не пил, и горло пересохло.
— Ну как?
— Вполне недурно, — ответил Ицуки, жадно глотая напиток, чтобы утолить жажду.
— Хм. А это обычное на вкус... Надо было добавить экстракт гибискуса.
Осушив по первой банке, они под болтовню приговорили и вторую.
Мияко, блуждая рукой в поисках следующей банки, вдруг спросила:
— Слушай, Ицуки.
— М?
— Что ты думаешь о Наю?
— Извращенка.
Ицуки ответил мгновенно.
— Э-это-то, конечно, да, но... Она же тебе постоянно в любви признаётся... ты, ну... не думал, может, начать с ней встречаться?
— ...Думал или не думал... я ей чётко и ясно отказал. Давным-давно.
Глаза Ицуки от алкоголя стали помутневшими.
— Э?! Серьёзно?! Когда?!
— …
Ицуки открыл «Special X», сделал большой глоток, издал странно милую отрыжку: «Кеф», и начал сбивчиво рассказывать.
Через три дня после того, как он прочёл дебютную работу Наюты и был ею сражён, Наюта пришла к нему за ответом на своё признание. Ицуки чётко сказал: «Я не могу с тобой встречаться».
Наюта тогда разрыдалась прямо на месте, осев на пол, и Ицуки до сих пор помнит то жгучее чувство вины. Он понял: когда девушка плачет у тебя на глазах, даже если ты ни в чём не виноват, всё равно чувствуешь себя последним подонком.
Когда Наюта уходила, она с заплаканным лицом, опустив голову, тихо спросила: «...Хашима-семпай, вы будете и дальше со мной разговаривать?». Чувство вины ударило в голову, и Ицуки, запинаясь, ответил: «Р-разумеется. ...Э-это я должен просить, давай и дальше ладить как коллеги-писатели».
...Однако он никак не ожидал, что она припрётся к нему играть уже на следующий день.
Перестроиться он совершенно не успел, но раз уж сам сказал «давай ладить», прогонять её было бы странно. Так что он, сбитый с толку, впустил её, и они просто играли в видеоигры.
С тех пор Наюта стала часто зависать у Ицуки, и эти отношения продолжаются до сих пор.
— Хе-е...
— Чего ты так смотришь?
— М-м. Просто я думала, что ты мутный хмырь, который держит симпатичную девчонку во френдзоне, неопределённо отшучиваясь от её признаний. Виновата, каюсь.
— ...Так вот какого ты была обо мне мнения.
Мияко виновато улыбнулась под его полуприкрытым, осуждающим взглядом.
— А почему ты не стал встречаться с Наю? Она же такая миленькая и... А, ладно, забей. Не отвечай.
— ?
Ицуки недоумённо посмотрел на неё, но Мияко отвела глаза, уходя от темы.
«Почему ты не стала встречаться?»
Мияко вспомнила, как подруги пару раз задавали ей этот вопрос, и каждый раз это ставило её в тупик.
Красавчик, умный, капитан футбольного клуба, богач, перспективный парень — она понимала, что можно начать встречаться с кем-то без любви по таким причинам, а чувства могут прийти позже. Но когда сам факт отказа воспринимают как нечто странное — это, по мнению Мияко, как-то неправильно.
— ...Ты к Наю совсем ничего не чувствуешь?
На этот повторный вопрос Мияко Ицуки ответил так, словно выплюнул слова:
— Пф, глупый вопрос.
Он отвернулся и тихо буркнул:
— …Если бы я ничего не чувствовал, всё было бы куда проще.
Глядя на его пунцовую щёку, Мияко едва не расплакалась.
— ...Мияко, ты читала книги Канико? — вдруг глухо спросил Ицуки, не поднимая глаз.
— ...Нет.
— ...Если не планируешь становиться писателем, прочти. Жизнь зря проживёшь, если не прочтёшь. Чем тратить время на мои книги, лучше читай Наюту Кани...
Ицуки пробормотал это, словно мысли вслух, а в следующее мгновение его голова клюнула носом, и он засопел.
Эти слова, так непохожие на вечно самоуверенного Ицуки, произвели на Мияко сильное впечатление.
— ...Сложно всё у вас. У тебя тоже...
На следующий день.
За завтраком в ресторане отеля троица обсуждала планы на сегодня.
— Раз мы первый раз на Окинаве, замок Сюри и океанариум «Тюрауми» — это обязательно. А что ещё стоит посмотреть зимой? У вас есть пожелания?
— А-а?
— Ня-а?
Мияко спрашивала, но реакции Ицуки и Наюты были заторможенными.
Оба с полузакрытыми веками вяло ковыряли жареную рыбу.
— Я го-во-рю! Есть места, куда вы хотите сходить, спрашиваю!
— ...Не ори так. В голове отдаёт...
Ицуки поморщился.
— Что, Ицуки, похмелье?
— ...Дура, что ли... как может быть похмелье с одного бокала пива...
— С одного бокала?.. Ты что, не помнишь, что было вчера ночью?
— ?.. Вчера ночью я писал рукопись и, похоже, вырубился...
Мияко тихо вздохнула: он и правда ничего не помнил.
Но рассказывать подробности вчерашней ночи и то, как она ещё долго пила, глядя на спящего Ицуки, было бы неловко, так что она решила промолчать.
— Так есть желание куда-нибудь сходить-то?
— Му-у… Необитаемый остров.
— Чего? — Мияко склонила голову набок.
— ...В следующем томе будет сцена, где главного героя с сестрой выбрасывает на необитаемый остров. Хотелось бы собрать материал.
— Необитаемый остров, значит... Может, найдётся какой-нибудь удалённый островок без людей. Я поищу.
Так они и оказались на удалённом острове, когда время перевалило за полдень.
Мияко расспросила служащих отеля и работников столовой, где они рано пообедали, и нашла остров, про который сказали: «В этот сезон там, скорее всего, ни души».
— Хорошо, что с нами Мя-сан, да, семпай?
— ...Ага.
Ицуки кивнул на слова Наюты.
С процедурами вроде бронирования отелей и самолётов, которые полностью автоматизированы, у Ицуки проблем не было. Но вот разговаривать с незнакомцами и выуживать информацию он терпеть не мог. То, что коммуникабельная Мияко взяла это на себя, вызывало у него огромную благодарность.
Как и ожидалось, кроме компании Ицуки, туристов на острове сегодня не было.
Они прошли по тропинке, делая снимки на камеру смартфона, и вышли на противоположную сторону острова.
За песчаным пляжем простиралось синее море.
— Красота... — с восхищением выдохнула Мияко.
— Мо-о-оре-е-е!
Наюта завопила, совсем не вкладывая эмоций в голос, скинула обувь и шлёп-шлёп-шлёп побежала к воде.
— Всё-таки вода довольно холодная.
Мияко, последовав её примеру, сняла обувь и зашла в прозрачную воду, комментируя температуру.
— Но раз уж мы здесь, давайте искупаемся, Мя-сан.
— Что за чушь ты несёшь. У нас и купальников-то нет.
Мияко посмотрела на неё как на умалишённую, но Наюта невозмутимо заявила:
— А зачем они нам? Тут же никого нет.
— А?
Прямо перед остолбеневшей Мияко Наюта вдруг начала стягивать с себя футболку.
— Эй, т-ты чего творишь, Наю! Ицуки, а ты отвернись!
— З-знаю я!
Ицуки и без подсказки рефлекторно повернулся к Наюте спиной.
Пока суть да дело, Наюта сняла футболку и юбку, и, не колеблясь, избавилась от нижнего белья. Оставшись в чём мать родила, она, озвучив ртом: «Ба-бах!», навзничь рухнула в море.
Фонтан брызг окатил Мияко.
— Э-эй! Оденься немедленно!
— Холодно, Мя-сан!
Глаза Наюты округлились от удивления, будто она только сейчас это поняла.
— Естественно, холодно!
— А, хотя на самом деле вроде терпимо. Идите ко мне, Мя-сан.
Встав, Наюта плеснула водой в Мияко. Когда она вскидывала руки, её на удивление пышная для такой хрупкой фигуры грудь сильно колыхалась.
— Эй, холодно же! Я промокла!
— Давайте, семпай, вы тоже!
— Т-ты дура?!
Ицуки, стараясь не смотреть в сторону Наюты, бегом удалился с пляжа.
— Эй, прекрати, Наю!
— Мы же вчера вместе в ванне мылись, Мя-сан.
— И что с того?!
В прозрачной воде, сверкающей на солнце, Наюта с её серебряными волосами и белым телом, весело играющая с волнами, выглядела словно фея. Даже у Мияко, девушки, сердце почему-то забилось чаще.
Казалось, там, в воде, — другой мир, отличный от реальности. И если подойти к ней, то и сама станешь жителем этой сказки. Странное возбуждение охватило её.
Поддавшись этому непреодолимому чувству, Мияко крикнула:
— А-а, блин, Ицуки! Стой там и карауль! Повернёшься — ключицу сломаю!
Не дожидаясь ответа, Мияко решительно сбросила одежду и, с отчаянным воплем: «А-а, холодно!», бросилась в море за Наютой.
— Сюда, Мя-сан.
— Ну ты у меня получишь!
— Ня-а-а!
Мияко с силой плеснула водой в искренне счастливую Наюту.
Обрызгивая друг друга, Мияко кричала:
— А-а-а-а-а! Боже~~~! Что я вообще творю-ю-ю-ю!!
Окинава Окинавой, но лезть голой в холодное море в конце января — это действительно идиотизм. Раньше она бы в жизни на такое не пошла. Что подумают друзья из универа, если увидят?
— Ня-ха-ха!
Эта девочка, которая сейчас веселится как ребёнок прямо перед ней, которая обожает её и липнет как младшая сестра... Даже Хашима Ицуки, профессиональный писатель, который кажется Мияко невероятно крутым, сказал о себе: «Не трать время на мои книги», признавая её гениальность.
Познакомившись с Ицуки, Мияко стала читать романы, прикоснулась к манге, играм и аниме, но книги Кани Наюты она так ни разу и не открыла.
У неё было смутное предчувствие: если она их прочтёт, то не сможет больше общаться с Наютой как раньше. Поэтому она избегала их.
Но серия «Пейзажи» Наюты — бестселлер. В любом книжном они лежат на самом видном месте, а на «Амазоне» постоянно мелькают в рекомендациях «С этим товаром часто покупают» или в топах рейтингов. Они попадаются на глаза, хочешь ты того или нет. У каждой книги сотни отзывов, и почти все — восторженные. Мияко видела даже такие, где люди писали, что это произведение изменило их жизнь или спасло их. Это было уже не восхищение, а поклонение.
Я никогда ничью жизнь не меняла и никого не спасала, подумала Мияко.
Говорят, что небеса не создают одного человека выше или ниже другого человека, но этот мужик с десятитысячной купюры добавил, что в реальности люди ни черта не равны[✱]Речь про Фукудзаву Юкити — японского писателя, переводчика и философа XIX века. Его портрет изображен на купюре в 10000 йен. Его главные идеи заключались в равенстве людей от рождения, важности образования и необходимости контроля над силой..
И это чистая правда, подумала Мияко.
Люди не равны.
Кани Наюта ценнее меня.
Я стою меньше, чем Кани Наюта.
И такой человек, как я, не имеет права мешать её любви.
Слёзы подступили к глазам.
Но брызги Наюты тут же смыли их водой, и никто ничего не заметил.
Тем временем.
— ...Что я вообще творю — это моя фраза...
Сидя спиной к скале, Ицуки смотрел в небо и бормотал.
Из-за скалы доносились радостные крики двух абсолютно голых девушек.
Хочет ли он посмотреть? Да он бы душу дьяволу продал, чтобы посмотреть!
Если тихонько выглянуть из-за камня, скорее всего, не спалят.
Но Ицуки изо всех сил подавлял свои желания.
Они приехали на необитаемый остров ради сбора материала, но лодочник предупредил: «Осторожнее с хабу», так что ходить одному в разведку было нельзя. Змеи — это страшно.
— Так вот ты какая, пытка змеиным ядом... то есть ожиданием...
Жалея, что не взял с собой хотя бы ноутбук, Ицуки просто сидел и мучительно страдал.
Вернувшись с острова на Окинаву, они осмотрели замок Сюри, а остаток дня бродили по Кокусаи-дори в Нахе, покупая сувениры.
Третий день они провели в океанариуме «Тюрауми», несколько часов восхищаясь китовыми акулами — «круто, круто!», поужинали бургерами в «A&W»[✱]A&W — американская сеть ресторанов быстрого питания., где Наюте так понравился рутбир[✱]Рутбир — это сладкий североамериканский безалкогольный напиток, традиционно изготавливаемый с использованием коры корня сассафрасового дерева., что она выпила пять порций, из-за чего у неё скрутило живот, и они едва не опоздали на самолёт. Несмотря на все приключения, они благополучно вернулись в Токио.
Замерзая в ночном Токио, они добрались до дома и зарылись под котацу... Наутро завершился ремонт кондиционера, и начались привычные будни.
Кстати, Ицуки стал настоящим фанатом китовых акул и скупил кучу мерча с ними, а в самолёте на одном дыхании набросал новый проект для книги — история о брате и сестре, превращённых проклятием в китовых акул и живущих голышом на необитаемом острове. Проект получил от редактора Токи довольно положительный отзыв: «Неожиданно неплохо. Может стать новой вехой для Хашимы Ицуки как сказочная фэнтези лав-стори». Однако в итоге проект забраковали.
Ицуки категорически отказывался менять концовку — самый важный для него момент: брат так и не превращается обратно в человека и соединяется с сестрой под водой в образе китовой акулы. Понять и принять этот трогательный кульминационный момент никто так и не смог.
