Глава 4. В этот раз тут друг-парень

— Трям. А вот и красавчик.

Ближе к вечеру, когда Ицуки, как обычно, работал в своей комнате, вместе со звонком в дверь раздалась эта досадная фраза.

Поморщившись, Ицуки открыл дверь.

Фраза, конечно, была разочаровывающей, но стоявший на пороге человек действительно был красавчиком, как и заявил.

Ему было слегка за двадцать.

Правильные черты лица, впечатляющие миндалевидные глаза, очки в тонкой оправе, светло-каштановые короткие волосы, уложенные в причёску «художественный беспорядок».

Стройное, но не хлипкое, а подтянутое тело, и ноги, длина которых составляла, кажется, половину всего роста.

На лице играла мягкая полуулыбка — в целом он производил впечатление очень свежего и приятного молодого человека.

Ицуки считал, что когда красавчик сам называет себя красавчиком, это ставит собеседника в тупик, поэтому лучше бы он так не делал. С другой стороны, если бы такой красавчик начал скромничать в духе «Да ну, вовсе я не красавчик», это тоже бесило бы, поэтому…

— Вывод: красавчики должны сдохнуть.

— Это что ещё за вывод?

Красавчик горько усмехнулся, услышав внезапное пожелание смерти, но даже эта усмешка странным образом выглядела освежающе приятно.

Ицуки не знал его настоящего имени, но его псевдоним был Харуто Фува.

Он был писателем, работавшим в том же лейбле, что и Ицуки. Они оба получили награды на одном и том же конкурсе новичков и дебютировали как профессионалы в одно время. Другими словами — коллеги-современники.

— Здаров, Ицуки. Как жизнь?

— Пф-ф, так себе.

— Член всё такой же чистенький?

— Э-эй, не говори такие вещи на улице!

Харуто рассмеялся, глядя на покрасневшего и запаниковавшего Ицуки.

— Да всё в порядке. Соседи справа, слева, сверху и снизу — все четверо студенты, в это время они обычно в универе.

— …Почему ты, ублюдок, осведомлён о жильцах этого дома лучше меня?..

Застонав и скорчив кислую мину, Ицуки всё же сказал: «Ладно, заходи», и впустил Харуто в квартиру.

— Прошу прощения за вторжение. А, вот, гостинцы. Я положу в холодильник.

— Угу.

Харуто совершенно естественно открыл холодильник, поставил туда несколько бутылок импортного пива, которые принёс в сумке, а взамен достал по одной бутылке «Gouden Carolus» (бельгийское пиво) — «Tripel» и «Christmas», что уже стояли там.

Холодильник в комнате Ицуки был огромным, семейного типа, несмотря на то что жил он один. Двадцать процентов пространства занимала еда, приготовленная впрок Чихиро, а шестьдесят процентов — бутылки и банки с алкоголем.

Оставшиеся двадцать процентов приходились на пластиковые бутылки с водой и чаем, ветчину, сыр, сосиски, шоколад и сухофрукты, которые служили закуской к выпивке и просто перекусом, а также энергетические напитки.

Из алкоголя в основном было импортное пиво, по большей части бельгийское, а также несколько сортов немецкого, голландского, американского и английского. Из отечественного — только пара банок «Yona Yona Ale». И большую часть всей этой выпивки и закусок притащил именно Харуто.

Поскольку квартира Ицуки находилась очень близко к издательству, Харуто заходил в гости каждый раз, когда посещал редакцию.

— Я возьму тарелку.

Не дожидаясь ответа Ицуки, Харуто взял с кухни большую тарелку, открыл принесённую с собой упаковку ветчины, разложил ломтики по краям, а в центр красиво выложил сыр и сухофрукты, после чего поставил блюдо на котацу.

Затем он взял с полки два специальных бокала в форме чаши для «Gouden Carolus», слегка ополоснул их и принёс к котацу вместе с двумя бутылками пива и открывашкой.

— Готово.

Закончив приготовления так же ловко, как Чихиро, Харуто залез под котацу.

Глядя на него, Ицуки лишь важно кивнул:

— Угу.

К слову, пока гость Харуто готовил выпивку и закуску, хозяин квартиры Ицуки всё это время читал мангу, не вылезая из-под котацу.

— Тебе какое?

Харуто задал вопрос, держа в руках две бутылки.

— Это, — Ицуки указал на «Christmas».

— Н-на.

Харуто открыл бутылку и наполнил бокал.

Густая тёмно-коричневая жидкость, покрытая мягкой пеной, наполнила ёмкость, и по комнате разнёсся аромат трав и специй.

— Ну, тогда будем. За труды.

— Угу.

Они слегка чокнулись бокалами, и Ицуки уже собирался пригубить пиво, как вдруг Харуто остановил его.

— А, погоди немного.

— ?

— Ицуки, покажи знак «виктори» над тарелкой.

— …Вот так?

Удивившись, Ицуки всё же послушно поставил бокал, протянул руку к тарелке с модно разложенной закуской и сложил пальцы в знак «V».

Вслед за этим Харуто вытянул левую руку рядом с рукой Ицуки, тоже сделал знак мира, а правой рукой сфотографировал всё это на смартфон.

— Ага, окей. Так-с: «Кушаем у моего коллеги Ицуки Хашимы-куна дома ^^ В последнее время видимся раза по три в неделю, такими темпами скоро поженимся»… Вот так.

— …Ты что творишь?

— М-м, кошу под гея в «Twitter», — ответил Харуто, копаясь в смартфоне, на вопрос Ицуки.

— …?

Увидев, что Ицуки всё ещё недоумённо склонил голову, не понимая смысла, Харуто пояснил:

— Смотри, я же в последнее время часто лицом свечу, так?

— А-а.

Дебютная серия Харуто Фувы «Шевалье. Святые рыцари далёких земель» хоть и уступала «Серебряному пейзажу» Наюты Кани, но всё же стала хитом, входящим в пятёрку лучших в лейбле, и с апреля этого года по ней начиналась трансляция аниме.

В связи с экранизацией Харуто стал часто появляться на автограф-сессиях, в аниме-журналах, интернет-новостях и на видеохостингах. Благодаря привлекательной внешности публика начала узнавать его как «писателя-красавчика».

Основную аудиторию Харуто составляли молодые парни, которым, по большому счёту, было наплевать на лицо автора, но некоторые из них питали враждебность к красавчикам или всерьёз опасались, что он начнёт приставать к женским сэйю из аниме.

— Вот для этого мне нужно прикинуться геем. Если люди подумают, что мне больше нравится хихикать с парнями, чем с девушками, то фанаты сэйю не будут меня ненавидеть. К тому же прибавится фанаток-фудзёси[✱]Фудзёси (яп. 腐女子, «испорченная девушка») — это японский термин, обозначающий девушек-фанаток, увлекающихся яоем (мангой, аниме, литературой) и жанром Boys' Love (BL), описывающими гомосексуальные отношения между мужчинами., которые любят такие штуки. Одним выстрелом двух зайцев.

— …Тебе тоже нелегко приходится.

Ицуки, наполовину поражённый, наполовину сочувствующий, вдруг осознал кое-что.

— Стоп. А в каком положении тогда окажусь я, втянутый в твой гей-пиар?!

— М? Побудь геем вместе со мной.

На этот беспечный ответ Харуто Ицуки заорал:

— Н-не смей шутить! С какой стати я должен считаться геем в глазах общественности ради твоей защиты?!

— Э-э? Да ладно тебе. Зато откроешь для себя новый слой фанатов.

— Не нужно! Если книги продаются только из-за образа автора, мне от этого ни капли не радостно!

— !..

Лицо Харуто на мгновение стало серьёзным, но затем он горько усмехнулся:

— Ты странный, серьёзен в самых неожиданных вещах… Но раз так, тебе ведь не обязательно волноваться о том, что тебя считают геем, верно?

— Дура-а-ак! Когда по моему произведению снимут аниме, и я буду жениться на сэйю с голосом идеальной сестрёнки, которая будет озвучивать главную героиню — идеальную сестрёнку, подозрения в гомосексуализме мне очень помешают!

— Э, Ицуки, ты хочешь жениться на сэйю?

— Фу-ха-ха, глупец! У меня нет ни малейшего желания жениться, но сама схема «Я, который популярен у сэйю» выглядит круто и приятно, фу-ха-ха-ха!

— …Ты устал, да?

— …А, угу… немного завал на работе…

Ицуки сложил губы вот так: «ω» и кивнул Харуто, который спросил с искренним беспокойством на лице.

— …Понятно. Тогда, может, сегодня лучше не пить?

— Нет, наоборот, напьюсь — может, что-нибудь в голову придёт! Буду пить!

Сказав это, Ицуки пригубил пиво.

Богатый аромат множества трав и специй пощекотал ноздри, густая сладость разлилась во рту, а следом за ней пришла приятная сложная горчинка.

Содержание алкоголя в «Gouden Carolus Christmas» составляло 10,5%, что примерно в два раза выше обычного японского пива, но пилось оно так легко, что крепость не ощущалась, и Ицуки невольно делал большие глотки.

— Ха-а… вкуснотища.

С раскрасневшимися щеками и помутневшими глазами Ицуки выдохнул.

— Не пей в таком темпе.

С горькой улыбкой Харуто набрал немного пива в рот и покатал его на языке, наслаждаясь вкусом.

— Завал на работе — это ты про то самое? «Егерь». То, что не про сестрёнку-героиню, впервые у Хашимы.

— …Нет, я его забраковал, — с виноватым видом произнёс Ицуки.

Харуто внимательно следил за популярными романами и аниме, хорошо разбирался в последних трендах, поэтому Ицуки советовался с ним, когда обдумывал концепт «Алого охотника на демонов — Егеря (временное название)», и даже давал читать черновики первой главы.

— Забраковал? Серьёзно? Почему?

В ответ удивлённому Харуто Ицуки залпом осушил бокал и заявил:

— Всё-таки героиня моего произведения обязана быть младшей сестрой! Поэтому сейчас я обдумываю новый концепт с совершенной младшей сестрой, какой ещё никто не видел.

— …Твоей одержимости сёстрами конца и края нет.

Харуто рассмеялся с ошеломлённым видом, взял кусочек сухофрукта и отпил пива.

— …У меня есть реальная сестра, но, честно говоря, сёстры — это не такая уж классная штука, знаешь? Что бы я ни делал, она вечно жалуется, сразу распускает руки, читает мои книги и говорит «мерзость» или «скукотища», читает мои интервью и называет меня «раздражающим» или «противным». Реально депрессия накрывает.

— Дурак! Не смей ставить в один ряд кусок грязи в форме твоей сестры и мою сестрёнку!

— Г-грязи?! Ну это уж перебор! Моя сестра раньше была довольно милой, и недавно, когда я простудился, она купила мне желе… Да и вообще, нет у тебя никакой сестры!

— Нет, есть!

— Э?!

— В моём сердце!

— А, угу… вот как…

Взгляд Харуто стал совсем уж жалостливым.

— …Но знаешь, скажу тебе серьёзно… В твоих последних романах, даже если отбросить тот факт, что у меня нет фетиша на сестёр, это всё как-то… перебор, по-моему. В интернете тоже часто вижу отзывы типа «Перестал сопереживать главному герою».

— Почему ты вообще читаешь отзывы на мои книги в интернете?..

— Не парься. Мне просто нравится копаться в отзывах на чужие книги.

— Пф…

Ицуки недовольно фыркнул, налил пива в пустой бокал и выпил залпом.

— …Я и сам знаю, что в последнее время раздаются такие голоса. Я думал, это бредни всякого дна, копошащегося на анонимных бордах, и идиотов, которые не отличают обзоры на «Amazon» от личного дневника. Но редактор сказал, что подобные отзывы участились даже в анкетах от читателей средней и старшей школы — единственных, кого, возможно, стоит слушать…

С мрачным лицом Ицуки снова приложился к пиву.

— Но!

Дон!

Он ударил по столешнице котацу.

— Я не прогнусь под голоса этих заурядностей! Если мне говорят, что это перебор, и я притуплю остроту, то никогда не достигну идеальной сестрёнки! Раз уж так — я уйду в отрыв до предела, создам своими руками совершенную, единственную, абсолютную Богиню-Сестрёнку, переполненную оригинальностью, которой никто не видел, перед которой падёт ниц весь мир, и разрублю души этих плебеев!

Произнеся эту пламенную речь, Ицуки сделал большой глоток пива.

После этого Ицуки продолжал свои горячие рассказы о сёстрах и ругань в адрес общества и редакторов. Харуто слушал, поддакивая: «О-о» и «Да-да», но вскоре Ицуки окончательно опьянел и на всё стал отвечать только «Нян-пасу»[✱]Отсылка на часто используемую фразу Рэнгэ Мияучи — персонажа аниме и манги «Деревенская глубинка»..

— Ох-хо-хо… Говорил же, не пей так быстро…

— Нян-пасу-у~

Почти потерявший сознание Ицуки с закрытыми глазами поднял одну руку и издал блаженный, размякший звук.

— …Как тебя зовут?

— Нян-пасу!

— …Где твой домик?

— Нян-пасу!

— Нян-пасу-у?

— Нян… пас?..

В конце концов Ицуки опрокинулся на спину и так и уснул.

Глядя на его счастливое, невинное спящее лицо, Харуто горько усмехнулся.

— …Если сфоткать это и отправить Наю-чан, она обрадуется, наверное.

С этими словами он сфотографировал на смартфон спящего Ицуки, но отправлять фото Наюте Кани не стал, а просто убрал телефон.

— Фуня… нян… пас…

Бросив взгляд на бормочущего во сне Ицуки, Харуто налил пива в свой бокал.

— Ну, старайся изо всех сил. …Пока вы, гении, топчетесь на месте, зациклившись на ерунде, я уйду намного дальше вперёд…

На лице Харуто по-прежнему сияла освежающая улыбка красавчика во всей красе, но в глубине его глаз полыхал огонь.

Потратив около двух часов, чтобы допить пиво и доесть закуски, вымыть тарелки и бутылки, Харуто вытащил тело всё ещё спящего Ицуки из-под котацу, перенёс на кровать и вышел из квартиры.

Холодный ветер мгновенно выдул тепло из разгорячённого алкоголем тела, и Харуто передёрнул плечами.

Для Харуто Фувы Ицуки Хашима был другом, с которым можно развлекаться и пить; боевым товарищем, сражающимся бок о бок в одном издательстве той же индустрии; кем-то вроде брата, о котором нужно заботиться; и в то же время — «Врагом», которого он когда-нибудь хотел победить.

Харуто и Ицуки получили утешительный приз «Заслуживает публикации» на одном и том же конкурсе новичков, но оценка их работ разительно отличалась.

Харуто до сих пор не мог забыть комментарии жюри к их работам.

Нет нужды говорить, какой отзыв к чьей работе относился.

Когда опубликовали комментарии жюри, Харуто возмущался и хотел когда-нибудь врезать тому судье, но, прочитав изданную книгу Ицуки, он подумал: «Я проиграл».

Хотя по продажам работа Харуто, ставшая настолько популярной, что получила аниме-адаптацию, была впереди с огромным отрывом, у самого Харуто не было ни малейшего ощущения победы.

Продажи, известность, оценка общества — все эти внешние критерии не имеют никакого отношения к чувству поражения.

Год назад, увидев человека по имени Наюта Кани, которая стала писателем, прочитав книгу Ицуки — увидев живой пример тому, как произведение Ицуки изменило жизнь человека, — чувство поражения Харуто стало ещё глубже.

Писателей можно грубо разделить на два типа: «Творцы», использующие собственное чутьё как оружие, и «Ремесленники», которые анализируют рынок и пишут с расчётом на спрос.

Конечно, их нельзя разделить полностью, и в большинстве случаев авторы сочетают в себе оба элемента, например, «Творец с уклоном в ремесло» или «Скорее ремесленный тип». Но Ицуки и Наюта были типичными представителями первого типа, а Харуто — второго.

Нет такого понятия, что один тип писателя лучше другого. Пока есть результат, нечего себя принижать.

Более того, издательства зачастую больше ценят именно «ремесленников», которые выдают продукт стабильного качества в стабильном темпе, в отличие от «творцов», чьё качество и скорость сильно зависят от душевного состояния, и которые в худшем случае могут вообще перестать писать.

Харуто, разумеется, понимал это, но всё же…

— …Я бы тоже хотел стать гением…

Этот шёпот, никем не услышанный, растворился в ночной тьме.