Глава 3. Студентки бывают разные

Из-за того, что Ицуки Хашима бросил университет на первом же курсе, знакомых с тех времён у него осталось мало. Из всех людей, с которыми он познакомился в университете, Ицуки до сих пор поддерживал отношения лишь с одним человеком.

Её звали Мияко Ширакава.

Двадцать лет, студентка второго курса. Ровесница Ицуки, они поступили в один год на один и тот же факультет, так что она его однокурсница... точнее — бывшая однокурсница.

Настоящая столичная студентка, утончённая красавица миловидного типа.

Волосы мягко вились и отливали светло-каштановым оттенком, но она их не красила и не делала завивку — это был её полностью естественный цвет.

Благодаря своей яркой внешности она пользовалась огромной популярностью ещё со средних и старших классов, но парня у неё никогда не было.

Впервые она заговорила с Ицуки, когда с момента поступления в университет прошёл примерно месяц.

Пока остальные первокурсники вовсю наслаждались цветущей студенческой порой, вступая в клубы, бегая по вечеринкам и подработкам, активно заводя друзей и вторых половинок, на её факультете был один парень, который всегда держался особняком.

На переменах он вечно сидел на самом заднем ряду с краю и с невероятно серьёзным лицом стучал по клавиатуре ноутбука, то и дело мерзко ухмыляясь или кривя лицо.

Во время лекций он, конечно, убирал ноутбук, но в тетради явно писал что-то, не имеющее никакого отношения к предмету, и снова строил гримасы: то посмеивался, то хмурил брови, то делал такое лицо, словно вот-вот заплачет. А когда занятия заканчивались, он быстро собирался и уходил.

Подруги Мияко, глядя на него, лишь смеялись и называли его «мерзким», «мрачным» и «одиночкой», но у самой Мияко сложилось несколько иное впечатление.

Ей казалось, что внутри у него есть нечто очень важное — нечто, что значило для него гораздо больше, чем университетские лекции, тусовки с друзьями или любовь.

Какое-то совершенно чёткое «нечто», которого не было ни у Мияко, поступившей в университет просто по инерции, ни у других ребят, прожигавших свои дни в беззаботности.

Заинтересовавшись, Мияко однажды решилась и набралась смелости спросить его — Ицуки Хашиму — о том, чем он постоянно занимается за ноутбуком.

— Кха-пху?! Ч-что? Я не понимаю, о чём ты!

От внезапного обращения Ицуки поначалу явно растерялся и попытался отмахнуться, но когда Мияко настойчиво стала допытываться, пообещав: «Я никому не расскажу», он всё-таки признался, что пишет романы.

— Романы? Хашима-кун, ты хочешь стать писателем?

— Н-нет... — Ицуки смущённо отвёл взгляд и невнятно пробормотал. — ...Точнее, не то чтобы хочу... я им уже стал.

Поскольку он писал под своим настоящим именем, а не под псевдонимом, она заглянула в книжный отдел студенческого кооператива и действительно нашла там одну книгу с именем «Ицуки Хашима» на обложке.

Она тут же купила её и прочитала, но, честно говоря, ничего не поняла.

Поэтому на следующий день она села на лекции рядом с Ицуки и честно высказала своё мнение:

— Я прочитала твой роман, Хашима-кун, но ничего не поняла.

Ицуки надулся, словно обиженный ребёнок, и выдал:

— ...П-подумаешь! Мой роман не нацелен на таких легкодоступных студенточек-шлюшек вроде тебя!

И эти слова Мияко сильно задели.

Со средней школы ей часто перемывали косточки за спиной, ориентируясь только на внешность, но вот так открыто её обзывали впервые.

— Я-я не шлюха! И вообще, на кого тогда нацелена твоя писанина?! Почему от поцелуя с младшей сестрой герой начинает колдовать?!

— Фу-ха-ха, как и ожидалось, такой шлюхе оказалось не по зубам постичь священную мифологию младших сестёр!

— Говорю же, я не шлюха! Да я даже не встречалась ни с кем ни разу... Эй, я к тому, что такой бред вообще никто в мире не поймёт!

— А вот и не угадала-а-а-а! Ты прочитала мою вторую работу, «Хроники сотворения сестры в новом мире (Дженэсистэр)», и первый её том уже разошёлся тиражом в сто тысяч экземпляров!

— Да ладно, врёшь... этот бред?..

Ицуки обострённо отреагировал на слова, сорвавшиеся с её губ.

— Э-это что ещё за «бред» такой?! Продано сто тысяч копий... это значит, что сто тысяч человек, помимо тебя, смогли понять мою работу! То, как ты без малейшего стыда громко кричишь: «Я не смогла понять то, что поняли столь многие», — это уже не просто смешно, это жалко! Быть тупой — это не позор и не преступление, но твоя бесстыдная гордость за собственную тупость — вот это уже настоящий грех! Тебе остаётся только сгореть со стыда и зарыться в яму, ты, бессовестная шлюха-а-а-а!

На неё обрушился целый шквал гневных тирад…

Хрясь!

Она не выдержала и влепила ему пощёчину.

— Ч... ч-что-о?!

Из глаз Мияко покатились слёзы, когда она сверлила перепуганного Ицуки взглядом.

— Н-необязательно было так грубо всё это говорить, придурок! У-у-у-у-у!

— А, э, ну, нет... э-э-э, да, возможно, есть некоторая доля вероятности, что я чуточку переборщил... просто недавно на «Amazon» оставили похожий дерьмовый отзыв, вот я и вспылил... Э-э-э... в общем... изви... прости... Н-ну хватит тебе плакать, шлюха!

— Да говорю же, не шлюха я! И вовсе я не плачу!

— Да ну? Как по мне...

— Не плачу, и не шлюха!

— Э, а, да... всё так... не плачешь и ни разу не шлюха...

— Вот именно!!!

...И тут они осознали, что привлекли к себе внимание всей аудитории. И Ицуки, и Мияко густо покраснели и опустили головы.

— ...Чёрт, хуже не придумаешь... А что, если меня сочтут странным?!

— ...Не переживай, тебя и так все давно считают странным.

Таким был их первый контакт. С того самого дня Мияко стала общаться с Ицуки.

Со стороны их знакомство могло показаться просто ужасным, но интерес Мияко оказался куда сильнее любой неприязни.

Сколько бы они об этом ни говорили, она так и не смогла понять одержимость Ицуки младшими сёстрами. Зато среди одолженных им книг и игр попадалось много интересного, да и слушать его рассказы о работе и издательской индустрии было безумно увлекательно. А когда он спрашивал её мнения о нарядах героинь для своих книг, ей это почему-то было приятно.

Потому-то Мияко была в таком шоке, когда в самом конце летних каникул, прямо перед началом второго семестра, Ицуки без единого предупреждения объявил, что бросил университет.

Выйдя из душа, она увидела на смартфоне сообщение от Ицуки.

...Там реально больше ничего не было.

Всего два слова.

Ей стало безумно обидно и больно оттого, что он не посоветовался с ней — своей единственной подругой на факультете, а просто отделался сухим отчётом по факту. Разумеется, она забила на одежду и тут же набрала его номер, чтобы потребовать объяснений.

«Фу-ха-ха-ха! Я просто осознал, что для гениального и популярного писателя из топ-десятки рейтинга «Oricon» университет — это всего лишь пустая трата времени!» — надменно заявил Ицуки в своей обычной манере общения.

Наверное, Ицуки совершенно искренне было плевать на учёбу.

Поэтому ему оказалось достаточно пары слов, чтобы сообщить ей об отчислении.

Мияко считала отчисление грандиозным решением, и ей было завидно. Она восхищалась и одновременно жутко ревновала к Ицуки, который мог легко и ни с кем не советуясь рубить с плеча.

А слова о «трате времени» больно кольнули в грудь.

Её лицо залили обжигающие слёзы. Мияко даже сама не понимала, почему. Бросив в трубку едкое: «А, ну ладно! Постарайся хотя бы не слиться в отменённые!», она сбросила вызов, твёрдо решив: «Я от тебя ни за что не отстану».

И, как и пообещала себе в тот день, Мияко продолжала часто наведываться к Ицуки, даже после его отчисления.

Снимал он квартиру всего в пяти минутах ходьбы от универа, так что заходить к нему, чтобы скоротать окно между парами, было совершенно естественным делом... во всяком случае, она так считала.

Поэтому и сегодня Мияко пришла к нему в гости.

Спустя мгновение после звонка раздался щелчок замка, и дверь открылась.

Она затараторила заранее заготовленную отговорку:

— И-Ицуки-и, у меня тут образовалось окно, а в библиотеке народу битком, так что дай я у тебя подготовлюсь к э-э...

Дверь открыл вовсе не Ицуки. Там стояла красивая среброволосая девушка в нижнем белье.

— Н... Н-Наю?!.

— А. Доброе утро, Мя-сан. Сэмпай ещё спит. Как-никак мы занимались этим до самого утра, — равнодушно бросила Наюта Кани с сонным, безэмоциональным выражением лица Мияко, которая раскраснелась до корней волос и хватала ртом воздух.

— Ч... ч-чем?!. А, п-понятно... Н-ну, тогда я, пожалуй, пойду!..

— Ой, подождите, Мя-сан. Раз уж вы уходите, давайте пойдём вместе! — окликнула Наюта поспешившую удалиться Мияко.

Дождавшись, пока Наюта оденется, они вдвоём направились в сторону станции.

Несмотря на зиму, Мияко щеголяла в дерзкой мини-юбке, обнажающей ноги, тогда как Наюта выбрала стопроцентную защиту от холода: длинное пуховое пальто, шарф, перчатки и наушники.

То, как пугливо и сутуло семенила Наюта, напоминало Мияко кошку, жившую у её родителей.

С самого начала их знакомства Наюта очень привязалась к Мияко.

Для Мияко же Наюта тоже была... если не сказать странной, то весьма своеобразной, но всё равно хорошей девочкой.

— На самом деле, Мя-сан, мне нужен ваш совет.

— Совет?.. — переспросила Мияко с мрачным выражением лица.

— Да. В последнее время сэмпай совсем не занимается со мной непотребствами.

— Чего?! — Мияко даже взвизгнула.

— Т... так вы, получается, уже в т-таких отношениях?.. Э? Но подожди, ты же сама сказала, что до самого утра вы... ну... э-э... занимались этим...

— Ага, после того как я уснула, сэмпай до самого утра занимался рукописью.

— Кончай путать людей! Постой, но фраза «в последнее время» значит, что у вас всё-таки...

— Ни разу с самого нашего знакомства сэмпай не занимался со мной непотребствами.

— Говорю же, не путай меня! Ты же специально издеваешься, да?!

— Фу-фу-фу, это называется нарративный трюк.

— Хватит использовать такие приёмы просто так!

Ругаясь на неё, Мияко мысленно вздохнула с облегчением.

— ...Но почему ты тогда вышла в белье?

— Я голышом забралась под бочок к спящему сэмпаю, но когда раздался звонок, я поспешила натянуть трусики и лифчик.

— Рано я, блин, расслабилась!

Не замечая паники Мияко, Наюта невозмутимо продолжила:

— Слушайте, Мя-сан, вы же у нас потаскушка. Как думаете, что сделать, чтобы сэмпай воспылал ко мне похотью?

— Ты вообще за языком следишь?! И никакая я не потаскушка!

— Да? А я думала, что все студентки — это ходячие пожирательницы членов.

— Что ты, что Ицуки... вы как сговорились со своими предрассудками... Ну, конечно, среди моих подруг есть, так сказать... те, кто не прочь развлечься...

— Значит, вы девственница, Мя-сан? — Наюта мило склонила набок голову, с глуповатым видом уставившись на неё.

— Е-ещё чего! Конечно же, у меня был не один парень!

На самом деле Мияко никогда в жизни ни с кем не встречалась, но с перепугу решила напустить на себя важности.

— О-о-о. Мя-сан и правда взрослая.

От полного уважения взгляда Наюты Мияко прошиб холодный пот.

— Я тоже хочу скорее стать как вы, Мя-сан, и без остановки заниматься непотребствами с сэмпаем.

— Д-да не занималась я ничем без оста... Эй, по твоим словам выходит, будто я с Ицуки того... сплю! Да ни в жизнь!

Залившись краской, Мияко проворчала:

— ...Блин, и что ты только нашла в этом помешанном на сестрёнках извращенце...

— Всё. Я люблю в сэмпае абсолютно всё.

От её прямолинейного ответа, прозвучавшего без тени сомнения в ответ на неудачный выпад, Мияко умолкла.

Она отчаянно завидовала Наюте, которая могла вот так открыто сказать о своих чувствах к любимому человеку.

А потому она не сдержала порыва:

— ...Ну, в общем... удачи тебе. Я за тебя болею.

И тут прелестное лицо Наюты, словно у феи, озарила улыбка.

— Спасибо вам, Мя-сан. У меня никогда не было друзей, поэтому я так счастлива, что встретила вас!

— Д-да... я тоже рада, что мы теперь подруги, Наю...

В этих словах не было ни грамма лжи, но Мияко всё равно не могла отделаться от ужасного чувства вины.

Мияко и Наюта впервые пересеклись около полугода назад.

Всё произошло точно так же, как и сегодня: Мияко зашла к Ицуки, а там уже сидела Наюта, и они столкнулись нос к носу.

Хотя Ицуки упоминал «университетскую подругу, которая иногда читает его рукописи», Наюта никак не ожидала, что она окажется настолько яркой студенткой, живущей на полную катушку. «Ведь это же подруга самого Ицуки-сэмпая!» Поначалу Наюта даже не пыталась скрывать свою враждебность по отношению к Мияко.

Вскоре после их встречи проработавший всю ночь Ицуки уснул, так что девушки вместе покинули квартиру.

И там Наюта задала Мияко прямой вопрос в лоб:

— Ширакава-сан, вам нравится сэмпай?

На что Мияко инстинктивно ушла от ответа:

— Н-ничего подобного! Мы с ним просто друзья!

Наюта с облегчением выдохнула, но, всё так же не сводя с Мияко настороженных глаз, заявила:

— Кстати, я люблю сэмпая. Сэмпай — это всё для меня.

Её тон не оставлял сомнений, красноречиво предупреждая держаться подальше от Ицуки.

Мияко отшатнулась и спросила:

— И что ты только нашла в этом извращённом помешанном на сестрёнках придурке?

И тогда Наюта начала рассказывать, как романы Ицуки спасли её жизнь.

Как в средней школе над ней жестоко издевались.

Она выложила Мияко всю ту чудовищную историю, описывая почти голые факты, но вплела в них всё то отчаяние, которое испытывала тогда, сделав это с такой богатой выразительностью, что её по праву можно было назвать гениальной.

Она рассказала всё это лишь для того, чтобы показать, насколько огромной величиной был для неё спасший её Ицуки, и тем самым, возможно, осадить потенциальную соперницу.

В результате — Мияко пришла в бешенство.

Обливаясь крупными слезами и громко шмыгая носом, Мияко рыдала от возмущения и жалости к Наюте, которой пришлось пережить столь жестокую и несправедливую ситуацию. Она, не стесняясь в выражениях, проклинала одноклассников, издевавшихся над подругой.

— А-а-а, чёрт! Ну почему меня не было рядом?! Я бы им всем морды набила!

Такая неожиданная реакция заставила Наюту на мгновение опешить, а затем на её губах сама собой расцвела улыбка.

Надо же, она всерьёз плачет и по-настоящему злится ради меня. Хороший человек. Она мне нравится.

Так Наюта моментально привязалась к Мияко.

С тех пор прошло полгода.

Наюта всё ещё не знает о чувствах, которые Мияко питает к Ицуки.