Глава 2. Гений и извращенка
Квартира Ицуки Хашимы находилась на втором этаже трёхэтажного жилого дома постройки десятилетней давности. Железобетонная конструкция, планировка 1K[✱]1К — тип планировки японской квартиры, где есть одна жилая комната и отдельная кухня., деревянные полы, стиральная машина внутри, совмещённый санузел.
Внутри без единого зазора разместились рабочий стол, раскладная кровать, телевизор, довольно большой котацу и стальной многоцелевой стеллаж. На полках стеллажа стройными рядами стояли книги, CD-диски, видеоигры, DVD, настольные игры, фигурки и прочее.
Из-за обилия вещей невольно возникало ощущение тесноты, но для квартиры одинокого парня здесь было весьма прибрано. Правда, это стопроцентная заслуга его младшего брата, а не самого хозяина квартиры.
Поскольку квартира Ицуки располагалась в очень удобном месте — всего в пяти минутах ходьбы от издательства, выпускающего его романы, и в десяти минутах от ближайшей станции, — она стала идеальным местом тусовок для писателей, работающих с тем же издательством.
Сразу после переезда он сгоряча заказал большой котацу, а когда тот приехал, Ицуки пожалел об этом с мыслью: «Не будет ли он мешаться?..» Однако теперь котацу отлично служил для приёма гостей.
Вот и прямо сейчас одна из писателей, заглянувших к Ицуки, расслаблялась за котацу.
С невозмутимым лицом Наюта Кани молча читала роман.
Ей было 18 лет. Девушка с серебряными волосами и голубыми глазами, чьё прекрасное лицо казалось неземным, словно у сказочной феи. И хотя она была довольно миниатюрной и стройной, грудь у неё была весьма внушительной.
Наюта Кани — это псевдоним, а её настоящего имени не знал даже Ицуки.
Год назад она дебютировала на той же премии для новых авторов, что и Ицуки, поэтому считалась его кохаем.
Её дебютная работа «Серебряный пейзаж» сразу же снискала невероятный успех. С тех пор каждая новая книга из серии «Пейзажей», делящей ту же вселенную, вызывала бурю восторгов, а продажи продолжали расти. На данный момент, когда вышел уже четвёртый том, серия стала таким грандиозным хитом, что её тиражи с лёгкостью превзошли суммарные продажи всех произведений Ицуки. Впрочем, в этой индустрии ситуация, когда новичок играючи обходит своего сэмпая — обычное дело.
Наюта и Ицуки познакомились незадолго до её дебюта — на вечеринке по случаю вручения премии новичкам.
Ицуки как раз болтал с другими авторами, когда к нему в сопровождении своего редактора подошла Наюта, которой на тот момент было семнадцать лет — одна из главных героинь того вечера. Залившись румянцем и глядя на Ицуки влажными глазами, она с миловидным личиком внезапно выпалила:
— Я вас люблю.
Ицуки и все присутствующие чуть не подавились. А она продолжила:
— Произведения Хашимы-сэнсэя.
— Формулируй яснее!
Несмотря на то, что все разом возмутились, Наюта вдруг замерла без движения.
С недоумением Ицуки вгляделся в её лицо и увидел, как её бледная кожа стремительно становится совершенно синей, и...
— Бе-е-е-е-е-е-е!
Её вырвало.
Впервые в жизни Ицуки облевала девушка при первой же встрече. Да что уж там, его вообще впервые в жизни кто-то облевал.
Как он узнал позже, она просто встретилась со своим кумиром-писателем, и от дикого волнения её стошнило.
Спустя два дня Наюта вместе со своим редактором пришла к Ицуки домой, чтобы извиниться, принеся деньги на химчистку и коробку сладостей. Ицуки великодушно её простил.
Она любит мои книги — значит, у неё всё-таки неплохой вкус. Так уж и быть, как сэмпай, я возьму её под своё особое попечительство. Могу даже написать рекомендацию для суперобложки её книги, а если захочет, то и лично обучу писательскому мастерству, му-ха-ха-ха-ха!
В тот момент он смотрел на ситуацию с невероятным снобизмом, однако...
— Сэмпай, я проголодалась.
Наюта невозмутимо окликнула Ицуки, сидевшего за компьютером за своим рабочим столом.
На часах было семь вечера.
— И правда... пора перекусить. Чего-нибудь хочется?
— Ваш член, сэмпай.
— Кстати, со вчерашнего дня остались креветки в соусе чили и жареный рис, которые приготовил Чихиро. Будем есть их.
— ...Если собирались проигнорировать, могли бы и не спрашивать с самого начала.
Не обращая внимания на надувшуюся Наюту, Ицуки достал из морозилки контейнеры с креветками и рисом и разогрел их в микроволновке.
Он расставил еду на котацу, и они вдвоём принялись за трапезу.
Наюта изо всех сил дула на горячий рис и понемногу жевала своим маленьким ротиком, чем-то неуловимо напоминая кошку.
— Фух-фух... Когда я прихожу к вам, сэмпай, то могу поесть вкусной домашней еды, сидя за котацу... Женитесь на мне.
— Заткнись, Канико. К тому же это не моя стряпня. Ты ведь вроде живёшь с родителями? У тебя дома разве не безлимитный доступ к домашней еде?
— Последнее время мама часто куда-то уходит и почти не готовит.
— Пф, могла бы и сама научиться готовить.
Наюта бросила укоризненный взгляд на смотрящего свысока Ицуки.
— ...Вы ведь и сами-то, сэмпай, совершенно не умеете готовить.
— ...Угх.
Вообще-то, Ицуки и сам понимал, что постоянно зависеть от младшего брата — не дело, и даже хотел научиться готовить, вот только всё ограничивалось лишь одним желанием.
— Д-да если бы у меня была такая богиня-младшая сестрёнка, как Кобато из «У меня мало друзей»[✱]Серия новелл «У меня мало друзей» от автора этой новеллы. или Коматчи из «Орегайру»[✱]Серия новелл «Как и ожидалось, моя школьная романтическая жизнь не удалась»., я бы ради неё всерьёз овладел кулинарией!
— ...Ваша одержимость младшими сёстрами остаётся всё такой же неизлечимой. А как насчёт кого-то с более колючим характером, вроде Кирино-тян из «Ореимо»[✱]Серия новелл «Ну не может моя сестрёнка быть такой милой».?
— Разумеется, я бы с превеликим удовольствием готовил ей домашнюю еду, но от богини Кирино мне скорее хочется не благодарностей, а оскорблений в духе: «Ха? Даже готовить не умеешь? Ну ты и бесполезный!», поэтому я намеренно не стал бы учиться!
Ицуки выпалил это на одном дыхании, а Наюта снова наградила его презрительным взглядом.
— ...Какая тяжёлая болезнь.
— Болеть младшими сёстрами — моё истинное призвание! ...Короче говоря, то, что я не умею готовить и заниматься домашними делами, — это всецело вина того факта, что у меня нет младшей сестры. Если была бы сестра, жизнь всегда была бы прекрасной... Почему же у меня её нет...
— ...Тогда вам остаётся лишь надеяться, что ваши родители постараются.
Услышав этот вполне реалистичный совет Наюты, Ицуки растерял всё своё прежнее красноречие и неловко замялся.
— ...Э-э, такие физиологические подробности — это как-то... серьёзно, завязывай.
Отец Ицуки и мать Чихиро поженились три года назад.
Супруги жили душа в душу, к тому же мачехе было всего за тридцать, она выглядела молодо, так что появление на свет нового братика или сестрички было вполне реальным сценарием.
И Ицуки понятия не имел, как реагировать, если это действительно произойдёт.
— Какой же вы проблемный человек.
Наюта нежно улыбнулась с лёгким оттенком снисходительности и добавила:
— Кстати, как там дела с рукописью вашей новой серии? Той самой, где героиня впервые не является младшей сестрой.
Ранее Ицуки давал Наюте почитать первую главу черновика «Алый охотник на демонов — Егерь (временное название)».
Она осталась в полном восторге и попросила обязательно дать ей почитать продолжение, однако...
— Пф... ту рукопись я забраковал.
Наюта удивлённо посмотрела на недовольного Ицуки.
— Забраковали?.. Но почему?
— Я написал до второй главы, но этот чёртов редактор упёрся и потребовал всё переделать. Я и сам с самого начала не горел особым энтузиазмом, а уж переписывать всё под его диктовку — да лучше вообще выбросить.
— ...А ведь так интересно начиналось. Как жаль.
Видя, что Наюта искренне расстроена, Ицуки почувствовал лёгкий укол совести.
— ...Но с другой стороны, это значит, что помимо редактора ту рукопись читала только я. Чувствую себя кем-то совершенно особенным.
— Нет, ты ошибаешься. Я ещё давал её почитать Мияко и Харуто.
Они оба были общими знакомыми Ицуки и Наюты.
— ...Она отдавалась кому-то помимо меня... Какая всё-таки та рукопись шлюха.
Надувшись, Наюта обиженно вытянула губы и снова принялась понемногу жевать свой рис.
Даже после ужина Наюта продолжала специально бездельничать и тянуть время, чтобы опоздать на последний поезд, поэтому ей пришлось остаться ночевать у Ицуки в квартире.
Я так люблю Ицуки-сэмпая, что крышу сносит. Хочу заняться с ним очень-очень непристойными вещами. А если подробнее...
Принимая горячий душ, Наюта включила на полную катушку всё выдающееся воображение популярного писателя и предавалась настолько радикальным фантазиям, о которых нельзя было ни вслух сказать, ни в книге напечатать, томно дыша с разгорячённым и совершенно не предназначенным для чужих глаз лицом.
Наюта влюбилась в Ицуки в пятнадцать лет — когда она училась на первом году старшей школы.
Став затворницей из-за жестоких издевательств в школе, она случайно наткнулась на дебютный роман Ицуки.
Сюжет там скакал как сумасшедший, и казалось, будто книгу написали под влиянием одного лишь мимолётного порыва, но она прямо-таки искрилась энергией. Из каждой строчки чувствовалось, что автор безумно любит своих персонажей и эту историю, что ему невероятно нравится писать и вообще — безумно нравится жить.
Узнав из послесловия, что автор не сильно старше её, и что он тоже старшеклассник, она была абсолютно потрясена.
Ещё больше Наюту зацепила одна строчка: «Я не был силён ни в спорте, ни в учёбе, друзей у меня было мало, так что я всё время витал в облаках в школе, пока просто почему-то не начал писать романы...»
...Такое наивное послесловие трудно было сопоставить с нынешним Ицуки, но в самом начале своей карьеры он был довольно искренним и скромным.
Но как бы то ни было...
Ицуки Хашима доказал ей, что даже для людей, которым нет места в школе, мир по-прежнему огромен и полон возможностей.
Смогу ли и я стать такой же? ...Я очень хочу стать такой.
Ещё тогда, когда они ни разу не встречались, и она даже в глаза его не видела, Наюта уже по уши в него влюбилась.
Свой первый написанный в жизни роман она отправила на тот же конкурс новичков, что и Ицуки, победила, а затем бросила старшую школу, в которую всё равно не ходила.
Все призовые деньги и гонорары она передала родителям в качестве извинения за причинённые хлопоты.
Даже сейчас, когда серия стала грандиозным хитом и немыслимые суммы начали поступать на её счёт каждый месяц, всё управление финансами она по-прежнему доверяла родителям.
На деньги ей было совершенно наплевать — главное, что она могла быть рядом с Ицуки, и одного этого было с головой достаточно для её счастья.
А если быть совсем откровенной, ей хотелось, чтобы Ицуки забрал её себе...
— ...Интересоваться только младшими сёстрами — вы и впрямь извращенец, сэмпай.
Стоя абсолютно голой в раздевалке перед ванной, Наюта со вздохом уткнулась лицом в семейные трусы Ицуки, сполна наслаждаясь их запахом и текстурой ткани.
Тем временем.
Шум воды, доносящийся из ванной, отвлекал Ицуки от работы над романом. Окончательно потеряв концентрацию, он надел наушники и включил музыку на полную громкость.
От грохота в ушах сосредоточиться было ничуть не легче, но это всё же лучше, чем представлять себе голую Наюту.
Ицуки вспомнил, как Наюта призналась ему в любви. Это произошло, когда она пришла извиняться за тот инцидент с блевотиной.
— Да не бери в голову. Все иногда лажают от нервов. Я не настолько мелочен, чтобы вечно дуться из-за подобной ерунды, фу-ха-ха-ха!
Услышав такой ответ на свои извинения, Наюта с облегчением выдохнула, а затем, сделав глубокий вдох, произнесла:
— А ещё вы мне нравитесь, сэнсэй! Пожалуйста, станьте моим парнем.
— Хяи, хя, хё, кёпу, кёпофо-о-у?!
Маска великодушного старшего товарища мигом слетела с лица Ицуки, и он до жалкого растерялся.
— П-погодите-ка, что вы такое говорите, Кани-сан?! — её редактор, пришедшая вместе с ней, тоже запаниковала.
Однако Наюта продолжала как ни в чём не бывало:
— Вы нравились мне с того самого дня, как я впервые прочла вашу книгу. А когда мы встретились на церемонии награждения, я окончательно убедилась, что эти чувства подлинные. Не ваши работы, не вы как писатель — вы нравитесь мне в самом романтическом смысле этого слова, Ицуки Хашима-сэнсэй. Я люблю вас. Пожалуйста, будьте со мной.
По её лицу было видно, что каждое сказанное слово — чистая правда.
— Д-дай м-мне немного п-подумать…
Ицуки с трудом выдавил из себя эту фразу, пребывая в полнейшей панике. После этого перепуганная редактор буквально выволокла Наюту из его квартиры.
А потом Ицуки катался по кровати, терзаясь в сомнениях.
Девушка призналась ему в любви впервые в жизни. Для Ицуки, который никогда ни с кем не встречался, это стало событием грандиозного масштаба — сопоставимым разве что со звонком, когда ему сообщили о победе в литературном конкурсе новичков.
Пусть она и не младшая сестрёнка, но Наюта — невероятная красавица, да ещё и с внушительной грудью. Услышать от такой девушки признание в любви чертовски приятно, кто бы что ни говорил.
Когда первоначальный шок немного утих, мысли Ицуки стремительно окрасились в пошлые розовые тона.
— У-у-у-а-а-а… И что же делать-то?! Но я ведь решил, что мой первый раз будет только с той, на которой я женюсь, фу-хи-хи-хи! К тому же, мы ведь совсем не знаем друг друга! Внешность и фигура — это не всё, характер тоже важен, да?! М-мы же не станем заниматься с-с-с-се-е-е-ексом с-сразу после того, как начнём встречаться?! Всё-таки в таких делах нужно постепенно сокращать дистанцию, это же классика жанра-а-а… Э-э-э?
Взгляд Ицуки внезапно зацепился за бумажный пакет с логотипом издательства, лежавший на котацу. Наюта оставила его перед уходом.
Внутри оказалась коробка сладостей в знак извинения и томик в мягкой обложке.
На обложке значилось: «Серебряный пейзаж» — дебютный роман Наюты Кани, который должен был появиться на полках книжных магазинов по всей стране примерно через неделю.
Иллюстрация на обложке не особо в моём вкусе, название скучноватое, да и судя по аннотации, главная героиня — никакая не младшая сестрёнка. Читать особого желания нет, но, может, эта книжка хоть немного поможет мне её понять?
С такими легкомысленными мыслями Ицуки открыл первую страницу «Серебряного пейзажа» и…
— Э-это… совершенно другой уровень…
Он проглотил книгу залпом, не отрываясь ни на секунду, и теперь сидел в полном оцепенении, а его голос дрожал.
Свой ответ на признание в любви Ицуки дал лишь спустя три дня.
