От колыбели до могилы

Часть первая. Таиланд

Если затянуть этот пруд пищевой плёнкой, можно будет больше никогда не работать.

Чатри размышлял об этом, сидя в тени раскидистого камфорного дерева на берегу тридцатиметрового пруда для разведения креветок, вода в который поступала из притока реки Чаупхрая. Дело было в окрестностях города Уттарадит[✱]Уттарадит., на севере Таиланда.

Конечно, если то, что написано в той статье, — правда.

Там говорилось, что с помощью семнадцати видов недавно разработанных бактерий и четырёх видов водорослей — при наличии солнечного света и циркуляции воды — можно превратить все человеческие выделения в незаменимые аминокислоты, а из остатков извлечь необходимые минералы.

Чатри открыл бенто, собранное женой. Макая клейкий рис в карри, он отправлял его в рот и запивал водой из фляги.

Покончив с едой, он оседлал скутер и отправился к следующему пруду. Забросил сеть, чтобы проверить, как растут креветки, предназначенные на продажу японцам. Идеально. Экосистема этого пруда была прекрасно сбалансирована: креветок вырастало больше, чем вбрасывалось корма. Всю разницу восполняли река и солнце.

Бизнес шёл в гору. Если сюда не доберутся токсичные стоки из промышленной зоны соседней провинции, всё так и останется. Но та статья никак не выходила у него из головы.

На следующей неделе к нему заглянул Удомдет, его друг ещё со времён технологического института. Чатри его не звал — тот просто нарисовался на пороге без предупреждения и бросил: «Здорово, ранний пенсионер». С ним всегда было легко и интересно поговорить.

Сделав чай со льдом и лаймом, Чатри провёл друга на продуваемую ветром веранду над гаражом.

И поделился своей идеей.

— Слушай, а если использовать ваши полупроводниковые технологии Panasonic? Скажем, вот такого размера...

Чатри сложил стопкой пять еженедельных журналов.

— Упаковать в такой объём площадь в тысячу квадратных метров.

— Какая-то туманная концепция, — с усмешкой ответил Удомдет. — Если считать фрактально, то и у обычного кирпича площадь поверхности будет колоссальной. Вопрос в том, что ты собираешься в это сжатое пространство помещать и что из него извлекать.

— Жидкость и электричество. Я думаю о чём-то вроде септика. Превращаем отходы жизнедеятельности в микрочастицы и получаем раствор низкой вязкости. Электричество пойдёт на освещение. Представь себе извилистые кремниевые пещеры, усеянные крошечными сверхяркими светодиодами. А на поверхности чипов, прямо напротив источников света, мы лазером вырежем микроскопические камеры для бактерий. Продукты их жизнедеятельности будут передаваться на следующий этап. На финальной стадии будут расти водоросли. Смешиваем их с извлечёнными на ранних этапах минералами — и получаем еду для человека. Правда, жидкую.

— Но ведь это то же самое, что происходит в любой грязной луже.

— Вот именно. Только очень компактно.

— Ты хочешь собрать солнечный свет с площади в тысячу квадратных метров в таком крошечном пространстве? Вода же моментально испарится.

— В обычных прудах почти вся солнечная энергия уходит на испарение воды. Живые организмы используют лишь ничтожную часть. КПД фотосинтеза вообще мизерный. Мы уберём все эти потери и будем доставлять свет «от двери к двери», прямо к клеткам.

— Даже если раствор будет низкой вязкости, чтобы прогонять его по эдаким капиллярам, понадобится нехилый насос. Знаешь, если человеку отрубить голову, кровь брызнет фонтаном на два метра.

— Насосы тоже будут распределёнными. Пьезоэлектрическими.

— Хм-м...

На этот раз Удомдет задумался всерьёз.

— Карманный септик...

Разговор перешёл в практическую плоскость. Кажется, он заинтересовался, подумал Чатри.

— Я, конечно, назвал это септиком, но разве септики производят еду? То, о чём я говорю, — это портативная замкнутая экологическая система. CELSS[✱]Controlled ecological life-support system..

— Замкнутая экологическая система?

— Облачаешь всё тело в герметичный костюм, и он полностью перерабатывает все отходы, пот и даже дыхание. Единственное, что нужно извне, — электричество. А его можно получить от солнечных батарей.

Удомдет поставил стакан на стол.

— Достаточно просто постоять на солнце, чтобы выжить? То есть человек превращается в растение?

— В ходячее растение.

— Можно сказать, и в робота. Дай электричество — и он живёт.

— Но при этом у него есть разум.

— Абсолютно замкнутую систему создать невозможно. Всё равно будут утечки.

— Значит, понадобится небольшая дозаправка.

— В космос, что ли, собрался?

Чатри покачал головой.

— Это опционально. Но это определённо идеальный инструмент для путешествий. С одним рюкзаком за плечами ты сможешь пешком пересечь Сахару. Сможешь переплыть Тихий океан. Неважно, сколько лет на это уйдёт. Всё, что тебе нужно, — это солнечный свет.

— И не придётся мучиться с выбиванием отпуска, — заметил Удомдет. — С таким снаряжением можно просто отдыхать всю оставшуюся жизнь.

Чатри расплылся в улыбке. Он понял, что друг уловил саму суть идеи.

— Круто же, правда?

— Пожалуй.

Но глаза Удомдета всё ещё бегали. Неужели рано?

Однако куй железо, пока горячо. Чатри пошёл ва-банк:

— У меня сорок прудов для разведения креветок. Я продам половину, и эти деньги пойдут на запуск разработки. Как тебе?

— Этих денег хватит только на самый старт НИОКР. В чипах я понимаю, но нам придётся найти специалиста по биохимии.

— Есть кто-то на примете?

Удомдет скрестил руки на груди и спустя пару минут произнёс:

— Не без этого. Давай хотя бы придумаем название компании. Бумажные визитки нам не помешают.

— Компания «Чатри и Удомдет»?

— Нет-нет. Нужно что-то более простое, понятное во всём мире.

— Тогда пойдём от концепции. Система «От колыбели до могилы» — From Cradle to Grave.

— Сократим до C2G. Как звучит?

— C2G... Отлично. На том и порешим.

Они основали компанию, и через четыре года был готов первый прототип костюма C2G.

Выглядело это так: человек в защитном скафандре ковыляет, волоча за собой нечто похожее на детскую коляску. Вся экипировка весила восемьдесят килограммов — на спине такое не унесёшь.

Когда они опубликовали видео в сети, оно собрало огромное количество просмотров, но в основном как повод для насмешек.

Однако по какой-то причине акции компании резко взлетели. Чатри тщательно отобрал талантливых специалистов и нанял ещё тридцать человек.

За следующие восемь лет костюм C2G неуклонно совершенствовался. Вес упал ниже двадцати килограммов, и теперь всю систему можно было носить за спиной в рюкзаке.

И тогда компания C2G начала массовые продажи.

Часть вторая. Япония

Моригути Кэндзи спустил все сбережения, накопленные за восемь лет офисной работы, на костюм C2G. Он планировал купить его самым первым, как только начнутся продажи, но из-за разных обстоятельств это не удалось, и его серийный номер оказался где-то в третьем десятке. Для продукта, который продавался уже полгода, номер был довольно маленьким. А значит, продажи шли так себе.

«Мало кто из людей с тягой к бродяжничеству способен накопить столько денег», — заключил Моригути, даже не допуская мысли, что могут быть и другие причины.

В японской валюте комплект стоил двадцать восемь миллионов иен[✱]231,3 тысяч долларов по курсу на момент выхода книги.. Найти в мире чудака, который вбухает в бэкпэкинг[✱]Бэкпэкинг, походы с рюкзаком. сумму, достаточную для покупки вертолёта, — задача не из лёгких.

И всё же костюм C2G был именно той высокотехнологичной экипировкой, которая по-настоящему освободит человека и перевернёт основы общества. Это изобретение вполне можно было поставить в один ряд с персональным компьютером и интернетом.

Ещё до того, как Моригути устроился на работу, он увидел видео с прототипом в сети. И влюбился с первого взгляда. Он поклялся себе, что пойдёт на всё, лишь бы купить его.

Бизнес-модель «длинного хвоста»[✱]Long tail., которую внедрила его компания, принесла огромный успех, поэтому зарплату ему платили такую, что он даже испытывал лёгкое чувство вины. Но как только нужная сумма была накоплена, Моригути без лишних раздумий написал заявление об увольнении.

На следующий день он отправился в небольшой дилерский центр компании C2G в Матиде. Офис располагался в обычной квартире в многоквартирном доме.

— Моригути-сан? Проходите, пожалуйста!

Молодая девушка открыла дверь и пригласила его внутрь.

За перегородкой виднелись заваленные бумагами офисные столы. Доска с расписанием была сплошь обклеена стикерами.

— Продажи идут бойко?

— Ой, да не то чтобы. Зато пресса одолевает звонками.

Девушка жестом пригласила его присесть на диван по эту сторону перегородки. Зазвонил телефон; она торопливо поставила перед ним кофе и положила брошюры, после чего вернулась к столу и сняла трубку.

Пока Моригути ждал, он начал просматривать рекламные материалы.

На обложке красовалась фотография человека в костюме C2G «Модель 1» на фоне песчаных дюн.

— Хотите сначала взглянуть на оригинал? — спросила девушка от своего стола, положив трубку.

— Да.

— Сюда, пожалуйста.

Его провели в соседнюю комнату. То, что он только что видел на картинке, висело на стойке из нержавеющей стали. На первый взгляд это напоминало мешковатый защитный костюм для работы в зонах радиоактивного или бактериологического заражения. Голова и туловище представляли собой единый короб белого цвета с синими и оранжевыми полосами. Грудная часть выдавалась вперёд — это пространство требовалось для управления оборудованием изнутри.

Рукава и штанины на ощупь напоминали плотный дождевик. Рюкзак соединялся с туловищем толстыми шлангами. От рюкзака вверх отходили две стойки, поддерживающие панель солнечных батарей, словно навес от солнца. Если энергии будет не хватать, можно развернуть на земле дополнительный большой гибкий лист-генератор. Сейчас он был свёрнут в рулон и привязан сбоку к рюкзаку. Поскольку они находились в помещении, костюм был подключён к обычной стенной розетке.

Боковые части туловища соединялись с остальным корпусом широкими вставками-гармошками.

— Это режим для работы с внутренним оборудованием. Для этого нужно вытащить руки из рукавов, — девушка потянула за боковую вставку, и она растянулась сантиметров на двадцать. Ширина костюма стала больше ширины плеч, образовав внутри пространство, достаточное для того, чтобы свободно двигать руками.

Штанины росли прямо из нижней части туловища и оканчивались обувью, похожей на лыжные ботинки.

— Из чего сделан костюм?

— Это композитный материал на основе нейлона рип-стоп. Внутри слой теплоизоляции из вспененного уретана, а по углам вшит каркас.

— Значит, теплоизоляция играет важную роль.

— Именно. Ну что, хотите примерить? Для начала достаточно снять только обувь и куртку.

Застёжка-молния в форме буквы «П» на передней части туловища распахнулась, открывая боковой люк. На внутренней стороне люка располагалась панель управления и полки с оборудованием. Моригути поднырнул и забрался внутрь. Туловище костюма в районе талии было около пятидесяти сантиметров в диаметре, штанины тоже были широкими, так что влезть не составило труда. Размер ботинок регулировался автоматически.

Изнутри форму туловища поддерживал упругий каркас. На плечах и поясе были крепления — именно они принимали на себя основной вес конструкции, как в обычном рюкзаке.

Моригути закрыл люк, загерметизировав костюм. И правда, ощущение, будто оказался в маленькой изолированной комнате.

— Пока не вставляйте руки в рукава. Включите вон тот красный тумблер питания.

Голос снаружи звучал приглушённо, но разобрать слова было легко. Переключатель находился на панели управления с внутренней стороны люка. Когда он щёлкнул тумблером в положение ON, где-то слабо загудел вентилятор. Воздух вокруг лица пришёл в движение.

С этого ракурса назначение оборудования на внутренней стороне люка стало абсолютно понятным. Карманы для снаряжения и крошечная раковина.

— «Манна» уже готова к употреблению. Если хотите, можете переодеться в базовое трико и попробовать воспользоваться душем или туалетом. Я буду в соседней комнате.

— Можно?

— Это же демонстрационная модель. Если нужна справка, нажмите кнопку «Дисплей». Перед глазами появится наголовный дисплей. Просто наводите указатель на пункты меню.

Управлять курсором можно было двумя способами: с помощью перчатки-манипулятора, если руки в рукавах, или через сенсорную панель на груди, если руки внутри костюма. Система работала на базе обычного КПК, так что можно было играть в игры, выходить в сеть через низкоорбитальные спутники, искать информацию, звонить по телефону и даже вести блог. А в случае поломки костюма — обратиться в службу поддержки.

— Тогда с вашего позволения я протестирую всё.

— Никуда не торопитесь.

Девушка вышла из комнаты.

Моригути вылез из костюма, разделся догола и забрался обратно. Чтобы кожа не натиралась о внутренние стенки, предполагалось носить специальное базовое трико, но он решил обойтись без него.

Затянув плечевые и поясные ремни, он встал со стойки.

Нормально. С таким весом можно идти без особых проблем.

Затем он решил опробовать душ. Он внимательно следил за пресс-релизами компании ещё с этапа прототипа, поэтому примерно знал, что делать.

Нижняя часть туловища (в районе бёдер) представляла собой сложенную гармошку. Её можно было опустить до самой земли. По сути, это заменяло процесс снятия штанов, и костюм превращался в узкую, но вертикальную душевую кабину.

Моригути вытянул кран из раковины и включил тёплую воду. Туда же можно было добавить моющее средство. Он убедился, что может вымыть всё тело щёткой с длинной ручкой.

Грязная вода автоматически откачивалась насосом обратно в рюкзак, в приёмный резервуар.

Для справления нужды использовалось специальное приспособление с отсосом, которое также отправляло всё в приёмный резервуар. В этот раз он опробовал его только «по-маленькому», но система сработала без сбоев. Воздух подавался сверху, в районе головы, и откачивался на уровне поясницы, так что запахи до носа не доходили.

— Теперь еда.

Хватит ли у него духу положить в рот то, что получилось из переработанной грязной воды и экскрементов? Это он тоже хотел проверить.

Там, в рюкзаке, в свете светодиодов росли мелкозернистые водоросли. Судя по микрофотографиям в каталоге, они напоминали рисовые зёрна, застрявшие между перегородками бамбука. Эти зёрна состояли из крахмала, так что по составу это был практически тот же рис. В смеси с несколькими видами аминокислот и минералами, выделенными отдельно, получалась густая жидкая пища.

Её назвали «Манной». И неважно, насколько омерзительным кажется её происхождение, атомарный баланс соблюдался безупречно. По сути, это было просто повышение химического потенциала за счёт энергии извне. Если выработка манны падала, это означало лишь то, что недостающие элементы отложились где-то в теле человека. Хочешь похудеть — просто выбрасывай излишки манны из системы. Если человек растёт — добавляй необходимые вещества извне.

Моригути взял в рот мундштук. Клапан открылся, и в ротовую полость потекла чуть сладковатая жидкость со специфическим привкусом. Если попытаться описать, это было похоже на разведённую в воде соевую муку кинако.

Нормально. Глотать можно.

Он никогда не был гурманом. Для него еда была лишь способом утолить голод.

Какая невероятно рациональная система.

Моригути так проникся идеей костюма C2G, потому что всем сердцем принял ту же мечту, что и основатели компании.

Если бы всё человечество надело костюмы C2G, нагрузка на экологию свелась бы к нулю — за исключением мизерного поглощения солнечного света, падающего на Землю, и выброса излишков тепла. Никакого загрязнения воды или воздуха. Никаких убийств животных и растений ради пропитания в объёмах, превышающих вес самого человека. Появится семья — понадобится дом, но это просто расширение всё той же технологии костюма: достаточно подключить к герметичному жилищу рюкзаки по количеству проживающих.

Разумеется, для производства и обслуживания этих костюмов всё ещё требовалась промышленная база. И сетевая инфраструктура, и медицинские учреждения. Всё это — вершина индустриальной цепочки, и для её поддержки придётся мобилизовать все достижения технической цивилизации.

Но всё равно мир можно перестроить так, чтобы он стал гораздо проще. Достаточно просто отсечь всё лишнее от уже существующих отраслей. Это гарантирует базовый уровень жизни для каждого. Люди избавятся от голода, смогут общаться со всем миром, получать и отправлять новости, участвовать в выборах. Как гласит пословица: «Сытый желудок и тёплая одежда — основа для хороших манер». Лишь достигнув этого состояния, человек обретёт свободу, чтобы заглянуть в будущее. Большинство социальных проблем — пусть и не без шероховатостей — обязательно найдут своё решение.

Моригути вылез из костюма C2G и оделся. Вышел в соседнюю комнату и сказал девушке:

— Я беру его. Оплачу сразу.

Своим первым путешествием он запланировал пеший переход через всю Южную Америку. Начать в Панаме и дойти до самой южной точки — Огненной Земли. Чтобы избежать сезона дождей на Амазонке, он решил стартовать в апреле.

Пройдя иммиграционный контроль в международном аэропорту Панамы и получив упакованный багаж, он собрал костюм C2G прямо в углу зала прилёта. Собирая на себе недоумённые взгляды, он не решился переодеваться в базовое трико и забрался в костюм прямо в одежде.

Одиннадцать часов утра. Он пошёл прямо оттуда.

Вызвав наголовный дисплей, он активировал систему навигации.

Совсем рядом проходило Панамериканское шоссе. Это сеть дорог, соединяющая Фэрбенкс на Аляске с самым югом Южной Америки. И на всём протяжении этого шоссе есть только один разрыв — примерно в трёхстах километрах отсюда. Дарьенский пробел[✱]Дарьенский пробел.. Непроходимые джунгли и болота, признанные объектом Всемирного наследия, не дают проложить там дорогу.

Если преодолеть этот участок в самом начале пути, пока полно сил, это придаст уверенности. Внутри костюма никакие болезни, подстерегающие в антисанитарных болотах, ему не страшны. Именно Дарьенский пробел станет тем местом, где этот аппарат докажет свою истинную ценность. Так думал Моригути.

С трудом перейдя сложную развязку, он оказался на унылой асфальтированной дороге, зажатой между ограждением аэропорта и разбросанными домиками. Машины проносились мимо на огромной скорости, но, в отличие от Японии, обочина здесь была широкой, так что идти было можно.

Он шагал и шагал по красно-бурой пыльной обочине. Некоторые машины притормаживали, и пассажиры провожали его взглядом. Кто-то даже останавливался и пытался заговорить. Моригути уже начал жалеть, что не стартовал откуда-нибудь из более глухой провинции.

Среди владельцев костюмов C2G были те, кто описывал свои путешествия в блогах, зарабатывая на рекламе, или делал репортажи для телеканалов. Моригути же вёл исключительно личный дневник и не пытался привлекать к себе внимание. Он хотел путешествовать один и в своё удовольствие. Тем более что теперь ему не нужно было думать ни о запасах провизии, ни о графике движения.

В час дня он в первый раз справил малую нужду. Начался процесс переработки, и заряд батареи стал падать быстрее, но благодаря яркому солнцу запасы энергии быстро восполнились.

Вскоре пригороды закончились. Он приближался к небольшому поселению, выросшему вокруг перекрёстка. Возле придорожной закусочной прямо на улице стояли столики, а внутри на углях жарились огромные куски мяса — шураско. С них капал жир, поднимая клубы дыма, но внутрь костюма не проникало ни единого запаха.

Посетители закусочной перестали есть и все как по команде уставились на него.

Один из мужчин встал из-за стола и с подозрительным видом направился в его сторону.

— У вас там что, эпидемия какая-то?

— Нет, ничего подобного. — ответил Моригути на ломаном испанском.

— А, так это ты болеешь?

— Нет, нет... Эм...

Подошёл его приятель и начал быстро что-то объяснять, то и дело показывая на Моригути пальцем и повторяя: «C2G, C2G».

Первый, похоже, всё понял и внезапно расплылся в улыбке.

— Впервые вживую вижу этот C2G! Ну что, выпьешь с нами?

С этими словами он принёс со стола стакан и тарелку с мясом.

Выглядело аппетитно, но согласиться значило бы перечеркнуть весь смысл использования костюма C2G.

— Спасибо. Но не нужно. Я хочу путешествовать. Только на энергии солнца.

— Только на солнце?! Ничего себе!

Мужчина обернулся к остальным и заорал: «Слыхали? Говорит, будет путешествовать только на солнце! Как трава или дерево!»

Взрыв смеха.

— Почему вы смеётесь?

— Почему? Да потому что это полный бред! На одном солнце далеко не уедешь!

— Это великая вещь. В ней невозможно умереть от голода. Даже если у тебя нет ни гроша.

— Да уж, неплохо! Но у меня-то водятся деньжата на мясо и выпивку!

Снова раскатистый хохот. В такой ситуации оставалось только пожать плечами и уйти прочь.

Моригути поймал себя на мысли, что путешествие внутри замкнутой экологической системы оказалось каким-то пресным. Для большинства туристов местная кухня — это огромная часть впечатлений. А он с того момента, как застегнул герметичную молнию в холле аэропорта, не прикоснулся ни к чему в этой стране.

Но он был к этому готов. Бэкпэкинг — это высшая форма стоицизма, созерцание природы и поиск смысла жизни через внутреннюю рефлексию.

Он хотел передать то, что обрёл сам, этим бедным людям. Пока что они лишь таращились на него из любопытства, но если он покажет всё на своём примере, когда-нибудь они обязательно поймут. Поймут, что костюм C2G способен навсегда стереть с лица земли голод и войны.

За поселком машин стало заметно меньше.

В половине третьего он остановился на обочине и впервые поел. Красный пикап, догнавший его сзади, притормозил, водитель окинул его пристальным взглядом и поехал дальше. Ну да, человек в защитном костюме с крышей, замерший у дороги, наверное, выглядит странно.

В инструкции говорилось: чтобы обеспечить себя электричеством на ночь, нужно максимально зарядить батареи, пока солнце высоко. Моригути расстелил на земле лист-генератор и присел рядом отдохнуть.

Когда он уже собрался идти дальше, тот самый пикап вернулся. Из кузова выпрыгнули четверо мужиков — то ли загорелые белые, то ли мулаты, с ходу было не разобрать. Водитель тоже вышел.

У всех в руках были железные трубы и биты. Они бросились к нему.

Его мгновенно взяли в кольцо. Один наступил на лист-генератор.

— Эй, не топчи. Это солнечная батарея. — сказал Моригути, сам поразившись нелепости своих слов.

Вместо ответа он получил удар по плечу. Затем по голени и пояснице. Моригути рухнул на землю. Он свернулся клубком, прикрываясь рюкзаком как щитом, но тут же получил пинок в бок. Возможно, из-за костюма они не могли понять, насколько сильно его избивают, поэтому наносили удары снова и снова. Сознание померкло.

Очнулся он абсолютно голым, валяясь на голой земле.

В сумеречном небе бледно светилась половинка луны. Всё тело раскалывалось от боли.

Может, кости сломаны?

Некоторое время у него даже не было сил это проверить. Он был слишком занят самобичеванием.

Этот костюм должен был совершить революцию в мире. Это самая дорогая одежда на планете, но больше всего в ней нуждались именно те, кто стонал от нищеты. Он наивно верил, что его путешествие подарит им надежду.

И как он мог не догадаться, что его тут же ограбят?

Жить только за счёт солнца — не значит превратиться в растение. Именно умение использовать разум ради выживания делает нас людьми.

Часть третья. Марс

Шахид остановил багги и начал регулировать наклон солнечных батарей на крыше. Он ослабил фиксатор, взялся за край одной панели и повернул её — остальные послушно развернулись следом, словно паруса на четырёхмачтовом барке, знаменующем закат эры парусников. Будь они на Земле, малейший порыв ветра тут же опрокинул бы машину.

Шахид с досадой посмотрел на солнечные датчики, закреплённые по краям крыши. По идее, эти датчики должны были автоматически отслеживать положение солнца, но оба вышли из строя ещё два года назад. Запчасти прибудут только через два земных года. Связь Земли с Марсом подчиняется строгим двухлетним циклам. И продержится ли эта машина до того времени — большой вопрос.

После пыльной бури прошло два дня, но в низком небе всё ещё висела желтоватая дымка. Солнечный свет был тусклым, и если не корректировать положение батарей постоянно, можно было запросто заглохнуть посреди бескрайней пустоши.

Спрыгнув с капота, Шахид поднял фонтанчик сухой пыли, разлетевшейся радиально из-под его ботинок. При давлении в 6 гектопаскалей марсианская атмосфера близка к вакууму[✱]0,6% от земной на уровне моря.. Если только не нарвёшься на пылевого дьявола, похожего на рой комаров, почувствовать ветер здесь невозможно.

Он хотел сесть за руль, но место водителя уже заняла его жена Равина.

— Я поведу. Отдохни пока.

— Тебе самой нужно больше отдыхать.

— Не заставляй меня повторять. Прошло всего два месяца. Во времена наших бабушек женщины в поле пахали вплоть до самых родов.

— Но послушай...

— Мне будет страшнее, если ты заснёшь за рулём.

Он решил не спорить. Чтобы успеть к месту падения метеорита, вести багги нужно по очереди.

Сев на пассажирское сиденье и застегнув ремни безопасности, Шахид сделал глоток «манны» и посмотрел на смуглый, точёный профиль жены. Равина ответила ему улыбкой, но глаз от дороги не отвела. Следы шин на Марсе сохраняются очень долго, и если проехать по ним несколько раз, они превращаются в подобие дороги. Но три часа назад они миновали контрольную точку «Титилагарх» и с тех пор двигались по девственной территории. Отвлекаться было категорически запрещено.

Шахид тоже старался следить за дорогой, но сон накатил почти мгновенно. Восемь часов за рулём по марсианскому бездорожью — это предел. Переведя настройки метаболизма своего костюма в режим сна, он расслабил тело.

Как же так... Любимая жена сидит рядом, а я даже не могу прикоснуться к её коже.

Подумал Шахид сквозь наступающую дрёму.

Проклятия в адрес родины, Индии, стали для него привычным ритуалом перед сном. В эту беспощадную, выжимающую все соки колонизационную программу не входили такие роскошества, как роверы с герметичными кабинами. Если не считать простеньких надувных укрытий, костюмы C2G были их единственным жилищем за пределами базы. Тяжёлых буров им тоже не дали. Вооружившись кирками со сверхтвёрдыми наконечниками, колонисты вгрызались в марсианский грунт, строя под землёй колонию, похожую на муравейник.

Через восемь лет, вместе с пятой партией колонистов, им должны были доставить возвращаемый корабль. Но отправку отложили на десять лет, до шестой партии. Да и доставят только двигатель и системы управления — корпус и баки придётся собирать на месте. Из оборудования у них были лишь универсальные станки, очистные установки да электрические печи. Универсальные очистители, созданные на основе технологии C2G, могли извлекать металлы и синтезировать смолы из марсианских ресурсов, но за один раз выдавали объём не больше чайной чашки. Без устали обслуживать машины и засыпать в них сырьё — это и была главная работа колонистов.

На чертежах возвращаемого корабля, присланных с Земли, не было никакой кабины. Только каркас, похожий на детскую лазалку, и металлизированная майларовая плёнка для защиты от солнца. Полгода пути до Земли им предлагалось провести всё в тех же костюмах C2G.

Впрочем, путь сюда был точно таким же. Наверняка даже беспилотные китайские зонды могли похвастаться бóльшим комфортом. Корабль «Агни-2» тормозил в атмосфере Марса с помощью одного-единственного теплозащитного экрана, похожего на огромное блюдце. А на его обратной стороне были намертво пристёгнуты ремнями полсотни колонистов.

Однако нельзя отрицать, что этот пренебрегающий человеческими жизнями подход привёл к феноменальному снижению затрат. С точки зрения энергетики, отправить груз на Марс — это всё равно что вывести спутник на геостационарную орбиту. Ракета, способная вывести четырёхтонный спутник, может доставить на Марс сорок человек в костюмах C2G. Никаких затрат топлива на торможение у Марса — вся энергия гасится за счёт аэрозахвата.

С учётом веса теплозащитного экрана, посадочных парашютов и оборудования для Марса, количество пассажиров уменьшалось, но Министерство колонизации Индии отправляло добровольцев на Марс именно по такой схеме. Каждые два года, когда открывалось стартовое окно, они запускали от четырёх до восьми колонизационных ракет.

Недостатка в добровольцах не было. Молодым парам, соглашавшимся отправиться на Марс, обещали, что их семьи получат огромные компенсации и безбедную жизнь до конца своих дней.

Добровольцам перед отлётом делали базовую операцию по удалению аппендикса. Чтобы они могли выдержать снижение давления, им идеально лечили все зубы. Доза радиации в полёте была огромной, но тут оставалось только уповать на милость богов.

В каждой группе иммигрантов было два врача, которые должны были оказывать всю возможную помощь. Если лечение было невозможно, они настраивали костюм C2G на подачу угарного газа. Те же, кто оставался жив, но больше не мог работать, были обречены просто неподвижно сидеть в своём костюме. Единственным утешением было то, что благодаря китайской спутниковой группировке у них был доступ к интернету из любой точки Марса, чтобы убить время.

Совместная американо-европейско-японская программа, стоившая астрономических денег, смогла отправить на Марс всего четыре человека. Индия, обойдя их на повороте, высадила сто восемьдесят человек и основала постоянную колонию на равнине Хриса[✱]Равнина Хриса.. Двадцать семь человек погибли, родилось девять новых жизней. На Землю пока не вернулся никто.

Марсианский костюм C2G имел жёсткое туловище яйцевидной формы, напоминающее кабину вертолёта. Из неё росли гибкие рукава и штанины. Нижняя часть туловища могла раскладываться в цилиндр, как и в ранних версиях, позволяя носителю ухаживать за всем телом, не выходя из костюма.

За сорок лет механизмы C2G достигли совершенства и практически не ломались. Марсианская пыль, содержащая пероксид водорода, иногда доставляла хлопоты, но проблему можно было решить, спрятавшись в надувном укрытии или подземной колонии для техобслуживания. Костюм весил сорок килограммов, но при марсианской гравитации в 0,38G это не составляло проблемы.

Четыре часа спустя Шахид проснулся в кромешной тьме и сменил Равину за рулём. Судя по навигационной карте, они находились в семистах километрах от Нью-Калькутты.

— Кажется, мы успеваем.

— Значит, доберёмся до банок с курицей тандури. Если, конечно, переживём эту самоубийственную миссию.

— Ради такого стоит рискнуть жизнью.

— Ради консервов?

— Ещё бы.

Шахид проглотил слова: «Ради будущего нашего ребёнка», но по улыбке Равины понял, что она прочитала его мысли.

Американцы, опасаясь лучевой болезни, отправляли в космос людей, вышедших из репродуктивного возраста, но Министерство колонизации Индии, напротив, всячески поощряло браки и рождение детей на Марсе. Это было жестокое, но дальновидное решение. С рождением ребёнка этот холодный мир становился для них настоящим домом. Ради детей родители готовы были преодолеть любые трудности. Узнав о беременности жены, Шахид почувствовал, как по венам растекается новая сила. И он решил отдать остаток своей жизни ради их ребёнка.

Равина обернулась внутри своего костюма. Наверное, проверяла сейсмометр в кузове. Он был надёжно закреплён. Это была огромная ценность, доставленная с третьей волной колонистов.

Метеорит, который вот-вот упадёт, по данным спутников наблюдения, достигал двух метров в диаметре. На Марсе, расположенном близко к поясу астероидов и обладающем тонкой атмосферой, метеориты падают часто. Анализ сейсмических волн от удара позволяет провести сейсмотомографию — то есть создать трёхмерную карту недр. Это невероятно полезно для поиска гидротермальных жил, образовавшихся во времена, когда на Марсе ещё была вулканическая активность.

Именно поэтому они специально ехали к предполагаемому месту падения метеорита, чтобы расставить сейсмометры. Точное место предсказать невозможно, но если поставить приборы слишком далеко, хороших данных не получишь. Вот почему это называли самоубийственной миссией.

Приближался рассвет. В туманной дымке над горизонтом проступали очертания вала кратера Мулваара. Взглянув на яркую полосу света, опускающуюся к хребту, Шахид затаил дыхание.

«Ошиблись с расчётами?» — мелькнуло в голове, но он тут же нашёл правильный ответ. Для метеорита это было слишком медленно. Это был Фобос. Приглядевшись, можно было различить два неровных светящихся пятна, разделённых тенью кратера Стикни.

— Красиво, — произнесла Равина.

— Ты не спишь?

— Только что проснулась.

— Мы в тридцати километрах от точки удара. Поставим здесь один?

— Подожди, — Равина сверилась с навигационной картой на своём шлеме. — В четырёх километрах впереди есть что-то похожее на небольшой грабен. Давай там.

— Слушаюсь.

Это был сглаженный эрозией уступ высотой метра два. Полосатые скальные породы выступали из грунта, как булыжная мостовая. Шахид вышел из машины и с помощью кирки выдолбил яму. Равина опустила в неё цилиндр сейсмометра. Оставив на поверхности только антенну и лист солнечной батареи, они засыпали яму и плотно утрамбовали грунт.

— Осталось семь штук. Поехали.

Второй они установили у подножия гор Джалавар. Третий — в какой-то выветренной впадине, то ли старом кратере, то ли русле пересохшей реки. Четвёртый — на берегу небольшого кратера, похожего на пруд.

Они потратили большую часть светового дня на расстановку сейсмометров радиусом от двадцати до тридцати километров от предполагаемой точки удара.

— Кое-как уложились. Валим отсюда.

До времени «Ч» оставалось сорок минут.

Зона предполагаемого падения имела форму эллипса. По правилам, уходить нужно было по короткой оси — так меньше шансов нарваться на сюрприз.

Равина повела багги на северо-запад. Снова показались горы. Они проехали мимо места установки второго сейсмометра и начали небольшой подъём по склону гор Джалавар. На пологом склоне были разбросаны огромные валуны. Вероятно, ветер, зажатый между ними, усиливался — на земле виднелись оставленные им глубокие борозды.

Отъехав на тридцать два километра от точки ожидаемого удара, Равина развернула багги и остановилась.

— Скоро.

— Осталось две минуты.

Они осмотрелись. Это место было немного выше равнины с сейсмометрами, поэтому видимость была отличной. Солнце висело низко над горизонтом, и разбросанные вокруг валуны отбрасывали длинные тени. Окутанная лучами бледно-голубого заката пустошь всё равно оставалась красной.

Внезапно к этим теням добавилась ещё одна.

Высоко в восточном небе вспыхнуло второе солнце и менее чем за секунду обрушилось на землю.

На них обрушился поток света, и щёки обожгло жаром.

Шахид рефлекторно зажмурился, но ему показалось, что он ослеп.

Он попытался нащупать костюм Равины.

И тут ударила ударная волна. Багги стоял на тормозах, но его отбросило назад, словно игрушку, и накренило градусов на двадцать влево. По корпусу пробежала жуткая вибрация, предвещающая разрыв металла.

В этот момент он, кажется, услышал взрыв, но звук раздался лишь однажды и тут же стих.

Шахид с опаской приоткрыл глаза. Мир был залит зелёным, но приборная панель никуда не делась. Лампочка индикатора питания переключилась с солнечных батарей на аккумуляторы.

Всё небо было исполосовано движущимися светящимися следами. Они расходились лучами из одной точки впереди. Это была иджекта — выбросы из эпицентра взрыва.

Над самим эпицентром вырос купол света, но из-за поднятой в воздух породы разглядеть детали было невозможно. Было лишь видно, как у его основания шевелится какой-то гигантский силуэт. Сначала Шахид подумал, что это земля, но силуэт поднимался слишком высоко. Его края то и дело рвались и медленно оползали вниз.

Между ними и эпицентром поднялось нечто похожее на плато и тут же начало разрушаться.

Мозг Шахида, проявив чудеса ассоциативного мышления, выдал ответ.

Это была «молочная корона» — всплеск диаметром почти в километр. Упавший метеорит выбил марсианский грунт, расплавил его, превратив в жидкость, и поднял гигантскую волну. Сомнений быть не могло.

Шахид пришёл в себя и посмотрел на Равину.

— Равина, ты цела?!

— Да. А ты?

— Цел. Видишь что-нибудь?

— Вроде да. Нам лучше выйти.

— Ага.

Они выбрались из багги. Вокруг валялись обломки панелей солнечных батарей. На корпусе багги было множество вмятин. Батареи, видимо, сорвало ударной волной. А вмятины оставили камни, поднятые той же волной с земли. Прямое попадание иджекты они бы так легко не пережили.

Шахид вспомнил, что в момент остановки видел метрах в ста огромный валун, размером с небольшой дом. Схватив Равину за руку, он побежал к нему, чтобы укрыться.

Высоко в небе проносились бесчисленные осколки скал, но вблизи падало удивительно мало. Несмотря на визуальный масштаб катастрофы, звуков почти не было. Только низкочастотная вибрация, непрерывно идущая от земли.

Один раз тряхнуло особенно сильно — значит, что-то крупное упало совсем рядом. Стало заметно темнее, но они успели увидеть, как мимо их укрытия по настильной траектории пронеслись комья земли и огненные искры. «Кажется, пролетело прямо там, где мы оставили багги», — подумал Шахид.

— Вот чёрт. Расчёты оказались неверными?

— Координаты и время совпали почти идеально. Ошиблись в массе метеорита. Но чтобы настолько... такое на моей памяти впервые.

Спутники слежения оценивают размеры и плотность объекта по его яркости и спектру. Но поскольку в геометрическом смысле это лишь бесконечно малая точка, любые оценки размеров носят сугубо статистический характер. В этот раз предполагали, что это каменный метеорит диаметром два метра. На деле же это, похоже, оказался гораздо более крупный и плотный объект с низким альбедо.

— Четыре сейсмометра уцелели. Данные только что пришли. Мощность взрыва — пятьсот десять килотонн. Приличный ядерный взрыв.

Шахид открыл таблицу расчётов на своём наголовном дисплее.

— Если скорость падения была тридцать километров в секунду... Для железного метеорита это означает размер около десяти метров в диаметре.

— Значит, мы приехали искать рудные жилы, а они сами упали к нам с неба?

— К счастью или к несчастью — да.

Доля железных метеоритов в космосе ничтожно мала, так что это был поистине редчайший подарок с небес. Но платить за него своими жизнями было бы слишком расточительно.

В отличие от извержения вулкана, выброс иджекты от падения метеорита — это разовое событие. Когда все камни, разлетевшиеся по разным траекториям, упали, гул земли стих. Можно было считать, что прямое попадание им больше не грозит.

Однако сейсмометры продолжали фиксировать сложную картину колебаний. Внутри новорождённого ударного кратера обломки скал, расплавленная лава и испарившиеся газы бурлили, пытаясь найти равновесие. Возможно, в окрестностях начались оползни из-за выпавших сверху тысяч тонн породы.

Раздался звонок от начальника отдела добычи.

— Живы, Шахид? Нас тут тоже неслабо тряхнуло. В городе разрушений нет, а у вас как? Равина в порядке?

— Мы оба целы, но багги досталось. Солнечные панели сорвало с мясом, машина, скорее всего, не на ходу.

— Нельзя использовать листы-генераторы ваших костюмов?

— Мы сейчас отошли в укрытие, поэтому я не знаю, что там с самой машиной... — начал Шахид и тут же осознал пугающую истину.

Их жизнь зависит от электричества. Отключение питания равносильно смерти. В городе есть огромные маховичные накопители и генераторы, а у них — только солнечные батареи и крошечные аккумуляторы.

— Было бы неплохо, если бы вернулось солнце. Но из-за поднятой пыли в этом районе солнца не будет ещё долго. Нам нужно прикинуть, на что нам хватит батарей багги, аккумуляторов костюмов и аварийного генератора.

На другом конце повисла пауза.

— Понял. Мы тут тоже подумаем. Обязательно что-нибудь придумаем. Обещаю оказать максимальную поддержку.

— Спасибо. Хочу сразу сообщить: судя по всему, упал железный метеорит. Откопать его будет непросто, но если получится, у нас будет высокочистое железо и никель.

— Ясно. Мы это тоже изучим. Но главное сейчас — спасти вас.

Пообещав связаться, как только появится новая информация, начальник завершил разговор.

Солнце уже село, и всё вокруг погрузилось во мрак. Но и с рассветом солнечного света они не увидят. Несмотря на разреженную атмосферу, наличие источника тепла неизбежно вызовет восходящие потоки воздуха. Поднятая ввысь мельчайшая пыль достигнет огромных высот и надолго задержится в небе.

Температура на поверхности в это время года падает до минус тридцати. Даже простое поддержание температуры тела требует расхода энергии.

— Равина, сколько заряда в твоём костюме?

— Восемьдесят три процента. А у тебя?

— Семьдесят девять. Без солнца протянем до завтрашнего полудня.

— Давай отключим переработку органики. Оставим только обогрев и рециркуляцию воздуха.

Так называемый «режим голодания». Остановка разложения отходов и синтеза «манны» позволяла сэкономить электричество.

— С этим дотянем до конца завтрашнего дня.

— Может, хоть какие-то лучи пробьются. Пойдём осмотрим багги. Нужно проверить, что с аккумуляторами.

Шахид был благодарен небесам за то, что у него такая стойкая жена. «В ответ, — подумал он, хоть это и звучало странно, — если ситуация дойдёт до того, что выжить сможет только один, я покажу ей, что значит быть настоящим мужчиной. В конце концов, именно это спасёт нас обоих».

В лучах налобных фонариков показалось то, что когда-то было их багги. Шахид понял, что его мрачные мысли только что обрели пугающую реальность. Машина, вес которой ради экономии был сведён к минимуму и которая была усилена марсианской сталью, получила прямое попадание валуна размером с кресло. Её разорвало надвое, а обломки раскидало по краям свежей воронки.

Солнечные батареи, сорванные первой ударной волной, после этой бомбардировки превратились в жалкие клочья.

Стойка с восемью аккумуляторами, находившаяся в центре корпуса, была стёрта в порошок.

— А что с генератором?

— Кажется, он был в задней части.

Это было устройство для выработки электроэнергии в экстренных случаях — газотурбинный двигатель на химическом топливе. Он лежал в заднем багажнике, который теперь был смят вместе со своим содержимым.

Вскрыв покорёженный ящик, они обнаружили, что турбина чудом уцелела, но топливный бак лопнул, и всё содержимое улетучилось. Топливом служили оксид азота (N2O) и спирт, синтезированные из марсианских ресурсов, но произвести их в костюме C2G было невозможно.

— Остаётся только молиться, чтобы завтра небо прояснилось, — сказала Равина.

— Да. Пока переводим метаболизм на минимум и ждём рассвета. Согласна?

— Согласна. К рассвету должны прийти спутниковые снимки в оптическом диапазоне.

— Тогда попытаемся уснуть.

Они снова уселись у основания валуна, служившего им укрытием.

Шахид думал, что не сможет уснуть, но физическое истощение взяло верх, и он быстро провалился в сон.

Его разбудил звонок. Начальник отдела добычи.

— Доброе утро. Разбудил?

— Нет... — Шахид солгал, но это было неважно. Часы на его дисплее показывали 8:04 утра.

Настроение мгновенно упало. Восемь утра, а вокруг такая темень.

— Вчера поздно вечером за вами выехала спасательная группа на багги. Везут запасные генераторы и аккумуляторы. Будут у вас через четыре дня.

— Огромное спасибо.

— А теперь... плохие новости.

— Лучше горькая правда.

— Пришли снимки со спутника. Над эпицентром образовалось гигантское грибовидное облако, и оно никуда не двигается. Как назло, вы оказались с подветренной стороны, и всё накрыто облаком пыли радиусом в девяносто километров. Земли под ним вообще не видно.

— Я так и думал. Здесь царят сумерки. Багги полностью уничтожен.

— Вот как... Если хотите попытать счастья, кратчайший путь к солнцу — идти на юго-юго-восток.

— Понял. Сейчас обсужу с женой, и мы составим план действий.

— Держитесь. Мы вас обязательно вытащим.

В целях экономии умываться не стали. В животе урчало от голода, но «манну» они тоже отключили.

Шахид легонько потряс жену за плечо. Она тут же проснулась, взглянула на часы и вздохнула.

— Как спалось?

— Нормально. Но настроение — под стать этому небу.

Они встали на ноги. Света было недостаточно для зарядки батарей, но вполне хватало, чтобы осмотреться.

Они вышли из-за скалы на открытое место.

Шахид почувствовал, как Равина напряглась и ахнула. В следующее мгновение он сам увидел это и замер.

То, что ещё вчера было красной марсианской пустошью, превратилось в бескрайнее море дымящейся грязи. Вокруг места падения метеорита в радиусе более тридцати километров растеклась тёмно-коричневая масса, словно кто-то щедро размазал её исполинским ножом для масла. Её общие очертания напоминали махровый цветок, чьи языкообразные грязевые потоки застыли, наползая друг на друга. Так вот во что превратилась та «молочная корона», которую они видели ночью.

— Флюидизированная иджекта... Значит, здесь образовался лопастной кратер? — произнёс Шахид.

Равина кивнула.

— Я слышала, что слой вечной мерзлоты в этих краях залегает глубоко...

Для тех, кто участвует в «самоубийственных миссиях», свежие кратеры — не редкость. Но обычно их диаметр не превышает нескольких десятков метров. Увидеть своими глазами метеорит, который пробил кору до самой вечной мерзлоты и вывернул её наизнанку — такое в истории марсианских наблюдений произошло впервые.

— Наверное, это похоже на поверхность кометы, приблизившейся к Солнцу. Будь гравитация здесь ещё меньше.

Повсюду в небо били белые гейзеры. Некоторые достигали в высоту более десяти метров. Вода из недр вырывалась наружу и тут же замерзала.

Процесс сублимационной сушки происходил не только в гейзерах. Поверхность грязевого моря, оказавшись в условиях, близких к вакууму, испарялась и одновременно замерзала, превращаясь в ледяную пыль. Часть оседала обратно, часть подхватывалась восходящими потоками. В любом случае, обнажённый лёд будет медленно сублимироваться и рассеиваться в атмосфере.

Посмотрев на хмурое небо, Шахид быстро вернулся с небес на землю.

— Значит, пока эти восходящие потоки не стихнут, солнца нам не видать?

Хотя температура и составляла минус тридцать, в условиях почти полного вакуума теплопотери через теплопроводность невелики. Охлаждение происходит в основном за счёт потери скрытой теплоты парообразования, но количество тепла, запасённое в этом грязевом море, было колоссальным. Сколько времени потребуется, чтобы оно промёрзло насквозь? Месяцы? А может, годы?

— Слушай, если мы дойдём туда, там будет тепло. Это же ресурс, который мы можем использовать!

— Точно! Если залезть в эту грязь, можно будет сэкономить кучу энергии на обогреве... Стоп!

Шахид резко развернулся и побежал к останкам багги. Первым делом он вытащил турбину из разбитого генератора. Затем надёргал отовсюду проводов и трубок и запихнул их в мешок.

Они начали спускаться по склону. Земля была покрыта свежим слоем пыли, и каждый их шаг оставлял чёткий след.

Примерно через час они добрались до языка грязевого потока. Шахид осторожно сделал первый шаг.

Ботинки погрузились всего на пару сантиметров, идти было на удивление легко.

— Не устала? Можешь подождать здесь.

— Я в порядке. Тот вроде недалеко, — Равина указала на один из гейзеров.

Триста метров они прошли не спеша.

Под непрерывным дождём из ледяной пыли Шахид опустился на колени и достал принесённые детали.

Он вставил шланг во впускной патрубок газовой турбины. Другой конец шланга он засунул в гейзер и плотно утрамбовал грязь вокруг.

Пар под высоким давлением с рёвом ворвался в турбину, её обороты мгновенно взлетели, и на индикаторе радостно заплясала шкала выработки электроэнергии.

Шахид с торжествующим видом посмотрел на жену.

— Ну что, теперь ты поняла, что не зря вышла за меня замуж?

— Вообще-то я страшно злюсь. Потому что эта идея первой пришла в голову не мне, — нахмурившись, ответила Равина. Но продержалась она не больше секунды.

— Ты просто гений!

С этими словами она бросилась к нему в объятия, и их костюмы C2G глухо стукнулись друг о друга. Если бы у них было нормальное укрытие, они могли бы стать куда ближе, но сейчас приходилось довольствоваться её радостным криком, приглушённым жёстким панцирем скафандра.

Подключив кабель зарядки к костюму жены, Шахид уселся на тёплую грязь.

Он позвонил начальнику отдела добычи, сообщил координаты и сказал, чтобы спасатели не рвали жилы — они могут подождать с комфортом. Затем он до отвала напился «манны».

На четвёртый день ветер разогнал большую часть пыли в верхних слоях атмосферы, и сквозь тучи начало пробиваться бледное солнце. Гейзеры постепенно теряли силу, но проблема с электричеством была уже решена.

Они бродили по окрестностям.

— Если это действительно железный метеорит, как думаешь, мы сможем его добыть?

— Сложно сказать. Бóльшая часть массы наверняка испарилась в момент удара. Остатки зарылись в эту грязь, но на какую глубину придётся копать — даже представить боюсь.

— Но ведь если использовать эту геотермальную энергию для питания буров... — Равина внезапно осеклась.

— Что это? — она указала на землю в нескольких метрах от них.

Там виднелось багрово-красное пятно.

— Хм. Вторичные минералы, выпавшие в осадок из грязи?

Шахид зачерпнул грязь вместе с пятном. Оказалось, что оно представляет собой тонкую плёнку на поверхности.

— Что за минерал такого цвета?

— Похоже на кобальтовые цветы[✱]Эритрин., но...

Он подцепил плёнку пальцами, и она оторвалась, потянувшись тонкими нитями.

— Здесь есть волокна.

— Быть не может...

Они переглянулись и произнесли в один голос:

— Цианобактерии?!

Стоило произнести это вслух, как сомнений больше не осталось — это точно не минерал.

Сине-зелёные водоросли, цианобактерии, те самые, что в далёком прошлом наполнили атмосферу Земли свободным кислородом. Откуда они здесь? Прилетели с Земли или зародились на Марсе самостоятельно?

Осмотревшись, они заметили, что багровые пятна были повсюду. Они начали появляться даже там, где ещё вчера плескалось грязевое море.

— Наверное, совпали все условия: свет, температура, вода. Пусть даже море и не возродилось в полном смысле этого слова.

— Неужели они проспали во льдах миллионы лет, дожидаясь этого момента?

— Кто знает. Возможно, они адаптировались к таким условиям в тот переходный период, когда океаны Марса только начинали исчезать.

Равина вспомнила растения из Австралии:

— Знаешь банксию[✱]Банксия.? Семена этого кустарника прорастают только после того, как подвергнутся воздействию сильного жара от лесного пожара. Так они получают преимущество, прорастая на выжженной земле, где нет конкурентов. Естественное подсечно-огневое земледелие.

— Хочешь сказать, вместо лесных пожаров они приспособились к падениям метеоритов?

— На Марсе это вполне рабочая стратегия.

Шахиду было нечего возразить. Какая невероятная жажда жизни.

С таким же успехом можно было поверить в то, что они родом с Земли. Если они могли пережить вакуум и радиацию, возможно, они прилетели сюда на осколках породы, выброшенных в космос после удара гигантского астероида.

— Получается, это они — первые колонисты Марса.

— Обошли нас на сотни миллионов лет.

— Или на миллиарды.

Шахид опустил взгляд на панцирь своего костюма C2G. На этот раз они были на волосок от гибели. И всё же, спустя 4,6 миллиарда лет после рождения Солнечной системы, даже позвоночные научились пересекать космическое пространство и выживать, питаясь лишь электричеством.

Да, они уступили первенство бактериям, но это был достойный бой. Цианобактерии выжили благодаря своей простоте как прокариоты. Человек же пошёл другим путём. Отрастил огромный мозг, обзавёлся механическим панцирем — длинный обходной путь, но он того стоил. Ведь в отличие от бактерий, человек способен осознавать свой пройденный путь и осознанно выбирать, куда сделать следующий шаг.

Внезапно Равина как сумасшедшая замахала руками.

Шахид проследил за её взглядом. К ним, прокладывая путь через грязевое море, приближался спасательный багги.