Глава 1: Пейзаж, который я хотела увидеть вместе с тобой

Осень. Солнце уже не палило, дул приятный ветерок.

Пусть и с запозданием, я вернулась в школу.

Если так подумать, столько всего случилось. Так много, что смеяться хочется.

Даже не верится, сколько всего случилось за это лето.

А ведь ещё недавно я ходила в школу с приятным чувством, что мне не надо возвращаться в больницу.

— Вот уж не думала, что снова придётся лежать на этой жёсткой белой кровати.

Но всё закончилось. И теперь я в своей комнате.

Я соберусь, пойду в школу и буду как обычно учиться.

Глядя на себя перед зеркалом, я коснулась своих укороченных волос.

Так много времени прошло, даже странно. Будто передо мной другой человек. Но... Выглядит мило.

— Как они будут выглядеть, когда увидят мою причёску?

Я прижала руку к сердцу и глубоко вдохнула, понимая, что я всё ещё жива.

Я на миг задумалась о девушке, которая подарила мне новую жизнь.

Я открыла дверь, готовясь начать новый день...

— Доброе утро, Нагиса.

— Давно не виделись, Наги.

За дверью стояли две мои дорогие подруги.

Совсем не изменились с дополнительных летних занятий.

Крутая как принц, но всё равно милая девушка. Сирахама Фуюко.

Гяру с яркой причёской и макияжем. Агариэ Харуру.

Мои... Любимые подруги.

— Я вернулась.

Эти слова вырвались раньше, чем я успела удивиться их внезапному появлению.

Я только начала новую историю и вернулась к своей драгоценной повседневности.

Фуюко и Харуру снова пришли встретиться со мной.

Я так рада, так рада... Расплакаться готова.

— ... Нагиса!

— Наги!

Побросав свои сумки, они бросились мне на грудь.

— Ува?!

Будто собаки вновь увидели свою хозяйку.

Я даже не поняла, что происходит, и мы вместе свалились. Весь зад и спину отшибла.

Но как же приятно ощущать на груди их тепло.

— А-ха-ха. Спасибо, что ждали меня.

Гладя по волосам плакавших у меня на груди девушек, я придавалась воспоминаниям.

Почти никто из моих одноклассников не знал, что я серьёзно пострадала и попала в больницу.

Кажется во всей школе знала только медсестра Утсуги Коёми-сенсей.

Похоже она скрывала, что со мной случилось, лишь вкратце что-то объяснила Фуюко и Харуру.

— Простите, что заставила переживать. Но я снова полна сил!

Они наконец перестали плакать и подняли головы.

— Глаза опухшие, все в слезах и соплях, такую красоту портите. Вам не стыдно в таком виде в школу идти?

— ... Кто ты говорил, Нагиса.

— ...Всё лицо в соплях.

Я вела себя спокойно и утешала их как старшая сестра.

Даже проверять не надо. Я и сама вся в соплях.

— Т-так ведь ничего не поделаешь. Я ведь тоже... Хотела с вами увидеться!..

Я тоже обняла Фуюко и Харуру.

Простите. Я заставила вас волноваться.

Простите. Я не смогла насладиться с вами летними каникулами.

Простите. В тайне от вас я завела друга-парня.

Много слов хотело сорваться с губ, в голове крутилось много разных мыслей.

Но я не могла сказать им об этом. Я лишь могла рыдать и обнимать их.

— Всё хорошо, Нагиса. Ты прошла через многое и стала ещё красивее. Без слов ясно, что ты пережила много радостного и грустного.

— Ага. Твоя новая причёска такая милая! А, блин. Что делать... Я сейчас снова расплачусь. А, точно! — Харуру что-то вспомнила и достала телефон из кармана юбки.

Она запустила камеру и сделала снимок.

— С утра пораньше рыдаем, прикольно ведь!

— Но такие вот мы. Три глупые старшеклассницы, занимающиеся глупостями. У нас даже глупое прозвище «Акинаси» есть. А-ха-ха!

Харуру и Фуюко. Снова поговорив с ними, я наконец успокоилась.

С тех пор, как повстречала «его», у меня были просто невероятные дни.

Увидев их, я вспомнила. Мои обычные деньки начались с них.

— ... Я вас люблю, Фуюко, Харуру, — наконец сказала я, и они радостно улыбнулись.

Взявшись за руки, мы поднялись. Я стряхнула пыль с формы, которая была только после химчистки, и взяла сумку.

— Отлично! Пора в школу.

— А, подожди! Наги! — не дала мне договорить Харуру.

Потом она переглянулась с Фуюко, и хором девушки сказали:

«С возвращением!»

Я взяла их за руки и пошла.

Три старшеклассницы идут, держась за руки, подобное вполне может привлекать внимание прохожих.

Но меня ждёт моя повседневность.

После бурных дней и ожесточённых сражений я нашла то, что хочу защитить.

Я буду в полную силу проживать мою жизнь.

И защищу дни, что провожу с любимыми людьми.

— А? Девочки... Тут же вроде автоматические замки, как вы сюда попали?

В голове всплыл вопрос, а они слегка смущённо улыбнулись.

— Вместе с Харуру мы изготовили это. Подумали, что у нас должно быть что-то одинаковое.

— Э-хе-хе! Просто подумали, что ты обрадуешься! Смотри!

Они достали из карманов ключи.

Такие же, как и мой ключ. Да, «такие же»...

— Мои подруги сделали дубликаты ключей от моей квартиры без моего ведома, да вы же простые преступницы!

— Какая ты чувствительная, Наги. От тебя ведь не убудет, подумаешь.

— Но и не прибавится! Хотя уровень безопасности моей квартиры снизился!

— Нагиса. Парочки передают ключи тем, с кем встречаются.

— Мы не встречаемся, да и не помню, что отдавала вам мои ключи!

Это... Та самая повседневность, ради которой я готова рисковать жизнью, лишь бы защитить?..

Вот ведь. Вечно они такие.

Они мной манипулируют, у них нет морали, они извращенки, дуры и чудачки.

Даже когда мы не вместе, мне приходится хохмить, но вести себя так непринуждённо я могу только с ними.

— Ладно, хватит о ключах, Нагиса, я хотела у тебя кое-что спросить.

— Нет, не хватит. Оставьте ключи у меня в прихожей. Вы в мою личную жизнь вторглись, это пугает.

— Ты подстриглась?

— Только заметила? Ты должна была сказать об этом куда раньше!

Точнее, когда я только открыла дверь... Но на это как-то времени не оказалось.

Они с волнением ждали мою реакцию.

А, вот в чём дело. Они думают, что если девушка подстриглась, ей разбили сердце.

Ну и ладно. Я уже взрослая, потому не разочарую их.

— На самом деле меня отшил парень, который мне нравится! И я решила сменить имидж.

— Ах, Наги совершила типичный поступок для героини-неудачницы. Будь это романтическая комедия, даже после смены причёски она бы не сдалась. Забавно.

— Я-я ещё не сдалась! И вообще всё не так!

Просто случилось много всего, и я остригла их ради человека, которого хотела защитить... Правда детали я объяснить всё равно не смогу. Но я всё равно не потерплю, чтобы со мной обращались как с побитой героиней!

— Ну, мы точно не ожидали, что тебя какой-то парень отошьёт. Но позволишь послушать про твоё разбитое сердце?

— А? Фуюко, ты же хочешь воспользоваться чужой подавленностью и влюбить в себя?

— А-ха-ха, конечно же нет. Я просто схожу к парню, который тебя отшил, заработаю себе судимость.

— Только не надо преступление совершать!

— Я вместе с Фую сяду в гигантского робота, разработанного правительством, и раздавлю его!

— Хотя бы законы этого мира защити! В моей повседневной жизни нет гигантских роботов!

Вообще-то есть!

Но я хочу, чтобы это оставалось другой историей.

До конца моей жизни в старшей школе осталось ещё полгода.

Закончится осень, и наступит зима, потом придёт весна, и я расстанусь с формой.

— Сейчас я хочу быть с вами.

Сейчас у меня две истории.

В одной из них я провожу бурные дни как «великий детектив» с «ним» и с «ней», которых тут нет.

А во второй я обычная «старшеклассница».

Обе важны, и я не хочу от них отказываться. Я жадина, и не собираюсь выбирать что-то одно.

— Чтобы компенсировать то, что мы не виделись на летних каникулах, я согласна компенсировать вам это! Будем вместе утром, в обед и после занятий, так что готовьтесь, девочки!

— Конечно, Нагиса. Если пожелаешь, я всегда буду рядом с тобой.

— Я тоже! Без тебя мы проводили время вдвоём, но мы же дурочки, и без тебя было как-то не так. Без твоих шуток явно не то.

Мне так спокойно. Всё же мне важно видеть их улыбки.

Я встретилась со многими людьми, обменялась кучей слов, завела много связей.

Юности Натсунаги Нагисы без Сирахамы Фуюко и Агариэ Харуру и быть не может.

Потому я защищу их.

Пусть весь мир станет моим врагом, я не потеряю своих подруг и школьную жизнь.

— Я очень ценю время, проведённое с вами. А, но... В другом месте именно мне приходилось чужую глупость комментировать, потому может немного сбавим обороты?

Услышав мои слова, они холодно посмотрели на меня.

— ... Хе. Ты там где-то хохмишь. И без нас. Для нас ты особенная, а вот мы для тебя, значит, не очень? Хм.

— ... То есть ты с кем угодно согласна шутки шутить? А ведь я ради тебя веду себя как дура. Думала, твои колкости и жестокость только наши... Не прощу!

— Это страшно, когда лучшие подруги превращаются в яндере только из-за того, что я кого-то ещё подкалываю! Это же не измена, так что завязывайте! Простите уже!

Чего я-то извиняюсь? Это вообще нормальная дружба? Или всё же слишком искажённая?

— Вот оно что. Как-то между дополнительными занятиями мы видели, как ты подкалывала этого «парня К».

— Вы такими многозначительными взглядами обменивались, глядя на нас, я думала, что от ревности лопну. Что ни думай, это же романтическая комедия. Спасибо.

— Да не было в этом ничего такого! Мне просто жаль его за то, что у него друзей нет!

Эй, эй, Фую. Выловим его после уроков и заставим говорить! Я приготовлю верёвку и наручники!

— Отлично. И скотч возьми, чтобы рот ему заткнуть. Будет весело!

Пока они болтали на опасные темы, я отправила ему сообщение.

Не приходи в школу. Можешь умереть.

Перед классным часом мы зашли в медпункт.

Нос щекотал запах дезинфицирующего средства. На полках стояли лекарства. В ряд стояло несколько кроватей, но ими пока никто не пользовался.

В помещении находилась женщина в белом халате, излучавшая спокойную атмосферу.

Наша любимая учительница, придумавшая наше прозвище.

— С возвращением, Натсунаги-сан.

Нам нежно улыбнулась Утсуги Коёми-сенсей.

Мы целый месяц не виделись... Но её голос и улыбка не изменились, я аж заплакать готова.

— Коёми-сенсей!.. Я вернулась! — бодро ответила я, сдерживая слёзы.

Как же здорово прийти к ней втроём.

— Слышала, много всего случилось. Мне подруга-следователь рассказала. Но... Я рада снова видеть тебя в форме.

Она немного говорила, но её слова были искренними.

За это лето я много всего узнала. Я узнала про неведанный мне мир, про людей, которые там живут, и про тех, кто угрожает спокойствию.

Я догадываюсь, кто эта следователь, и знаю, что Коёми-сенсей жила в этом мире.

Но для меня Коёми-сенсей остаётся любимой «школьной учительницей».

— Полагаюсь на вас и впредь, сенсей!

— Да, конечно. Обращайся ко мне по любым вопросам от проблем со здоровьем до любовных.

— ... Чисто для справки, что делать, если у любимого парня есть та, кого он знает дольше, чем тебя, и у них всё практически взаимно?

— Полагаю, остаётся лишь сдаться. Но всё хорошо, Натсунаги-сан. Даже с судимостью люди могут вести нормальную жизнь.

— Так вы отказаться не от любви предлагаете, а от честной жизни?!

— Чем любовь аморальнее, тем больше в ней страсти. Измена, попытка увести, сделать что-то с его женщиной.

Я точно не смогу обнимать и целовать любимого парня после того, как кровь пролью...

Хотя ещё недавно мы были все избитые и истекали кровью.

Но это разные вещи. Сражения — это сражения, а любовь остаётся любовью.

— ... Конечно жаль её, но если можно проводить с ним страстные ночи... Да, неплохо. Хотя и неправильно!

Это точно неправильно. Я чистой и невинной любви хочу.

— Коёми-семпай, ты здесь?

Пока я упрекала себя, кто-то вошёл в медпункт.

Наша учительница. У неё слегка вьющиеся растрёпанные чёрные волосы и спортивный костюм с длинными рукавами.

Она ведёт английский у первого и второго классов...

— Коми-сенсей, что-то случилось? И хватит называть меня семпай в школе.

Благодаря её словам я кое-что вспомнила.

Коми Ёмоги-сенсей. Она ведь ровесница Коёми-сенсей.

— Подумаешь. Ты ведь со школьных времён мой семпай.

— Здесь мы учителя. К тому же ты работаешь тут на год дольше меня.

— Коми-сенсей, Коёми-сенсей, вы старые знакомые?

Вопрос вырвался сам собой, и ответила Коми-сенсей:

— О, у тебя тут оживлённо. Две милые ученицы. Прямо услада для глаз.

— То есть одна из трёх совсем не милая?!

— Да. Люблю наблюдать, как распадаются девичьи группы! Как только я удалюсь, можете начинать ссориться!

— Н-ну и гнилой характер!..

С таким эксцентричным учителем наша школа возможно уже обречена.

— Это неправильно! Коми-сенсей! Да, возможно Наги немного уступает мне и Фую, но она всё равно очень милая!

— Моя подруга делает вид, что защищает меня, а на деле стреляем мне в спину. Самая милая тут я.

— А-ха-ха! Забавно. Наги, может тебе стоит ещё раз в больницу сходить? Могу посоветовать хорошего окулиста.

— Стойте. Две мои лучшие подруги угодили прямо в ловушку Коми-сенсей. Я впервые вижу такое, и мне страшно, потому хватит. Я согласна на место худшей...

Благодаря испугано опустившейся на колени Фуюко трио Акинаси избежало распада.

— Я же пошутила, Фуюко! Я просто подыграла Харуру. Да?

— М? Я не шутила. Выйдем в коридор, Наги!

— А, простите. Наверное, я пойду.

Слушая нас, Коми-сенсей рассмеялась. И правда злодейка.

— А ну прекрати!

— Ай?!

Коёми-сенсей ударила её по голове папкой, и та присела, испытывая боль.

После чего поднялась и представилась:

— Слышала о вас, но вы и правда прекрасное трио! Я Коми Ёмоги. Можете звать меня Ёмоги-сенсей.

— Хорошо. Вернёмся к нашему вопросу: вы и Коёми-сенсей старые подруги?

— Да. Я училась на год младше, у нас было такое же трио как у вас. Ещё одной была семпай, любившая книги. Мы были довольно известным трио.

Любящая книги семпай. Думаю, я её встречала.

Наоки Ёмико. Немного странная, но хорошая девушка.

— Сколько воспоминаний. У всех в именах было «Коёми», потому учителя взяли моё имя, и стали звать нас «Санреки[✱]Три календаря.».

— Только у меня «Коёми» несколько в иной форме, потому я чувствовала себя белой вороной.

Выслушав, я и Фуюко пришли к пониманию.

— М? О чём вы? Ёмоги-сенсей, в вашем имени нет ведь ни намёка на «Коёми».

Харуру вопросительно склонила голову, и я стала объяснять:

— Ну же, подумай как следует, Харуру. Утсуги Коёми — Коёми. Наоки Ёмико — Ёмико. И Коми Ёмоги, единственная не вписывается, если не объединить фамилию «КОМИ» и имя «Ёмико».

— Понятно! По первым трём иероглифам получается «Комиё», а если их поменять местами!..

— Верно. Ты справилась.

— А? Может не будешь ко мне как к дуре относиться? У меня довольно высокий балл.

— После окончания летних каникул бы стала агрессивнее. Неужели за лето прошла через перерождение в другом мире?

Ну, я знаю, что это привычная шутка.

Когда Харуру злится, она более пугающая. Куда эмоциональнее меня.

— Кстати, Коми-сенсей. Зачем ты пришла в медпункт? У тебя какое-то дело?

После вопроса Коёми-сенсей она похоже вспомнила:

— Я пришла попросить помощи у Натсунаги-сан. Перед каникулами она раскрыла несколько дел, и похоже является «великим детективом», не уступающим самому Холмсу!

— А? Э-это вообще не так. Хотя у меня неплохая дедукция, я милая старшеклассница, и очарования у меня не меньше, чем у Холмса.

— Ува, как же бесит, когда девушка так серьёзно воспринимает чужую лесть. Хотя не это важно, я хочу попросить Натсунаги-сан помочь с одним делом. Камон! Моя ученица! — Ёмоги-сенсей позвала кого-то в коридоре, и дверь в медпункт снова открылась.

У меня чуть сердце не остановилось.

Красивые серебряные волосы, голубая заколка в форме ликориса.

Хрупкость, которую можно разглядеть в голубых глазах. В чертах лица пугающее сходство с «ней». Можно даже было подумать, что это один и тот же человек.

— Позвольте представить. Моя ученица со второго года.

— ... Ева. Ева Риверс.

Даже имя иностранное, меня всё не покидало чувство дежавю.

А вот мои подруги реагировали совершенно иначе.

— Да. Неплохо. Юное личико и загадочная аура. Довольно большая грудь и внешне не дурна, тебя ждёт прекрасное будущее. Я хочу встречаться с тобой.

— Такое классное имя. Тоже хочу имя на английском. Может с завтрашнего дня зваться Харуру Истбич?

— А Харуру так и оставишь?.. И что-то мы отошли от дела. Рада познакомиться, Ева-сан. Я Натсунаги Нагиса. Самая умная и красивая среди этих дур. Рада знакомству.

— Я Сирахама Фуюко. Самая популярная и быстрая среди этих дур.

— Я Агариэ Харуру! Самая невинная и сексуальная среди этих дур!

После того, как мы представились, Ева-сан старалась не смотреть на нас и пряталась за Ёмоги-сенсей. Это нормально? Мы ведь три красавицы-старшеклассницы.

— А-ха-ха. Вы такие угрожающие, что она даже спряталась. Ну же, Ева-сан. Попроси как полагается.

Ёмоги-сенсей подбодрила, и Ева-сан неуверенно вышла вперёд.

Интересно, о чём она хочет попросить? Возможно она слышала о моих похождениях, как «представителя детектива» и хочет, чтобы я разгадала какую-то тайну?

— Натсунаги-семпай. Встречайся со мной.

Наступила тишина. Было так тихо, что даже слышно, как двигались стрелки часов.

Я посмотрела на Фуюко и Харуру. Ага, застыли.

Коёми-сенсей и Ёмиги-сенсей тоже так и застыли с натянутыми на лицах улыбками. А? Может кто-то время остановил? Может есть какой-то монстр, способный управлять пространством и временем?

Фуюко пыталась меня поцеловать, и Харуру в шею целовала.

А тут предложение встречаться... Э-это вообще нормально?

— ... Э-это. Что? Может повторишь ещё раз?

— Эх... Понятно, Натсунаги-семпай глуховата, как главная героиня в старых любовных комедиях. Или ты хочешь услышать моё признание ещё раз? Озабоченная.

— В признании нет ничего непристойного! Чего ты такая раздражённая теперь, да и я не понимаю, почему ты вообще встречаться предлагаешь! И мне уже кое-кто нравится...

— А. Я встречаться предлагаю не в плане сексуальных отношений. Если точнее, я хочу, чтобы ты присоединилась к моей деятельности. Озабоченная.

— Не пытайся выставить меня за извращенку! И ты сама сказала, что это признание!

Видя моё негодование, Ева-сан весело засмеялась.

Она что, мелкая чертовка?

— ... Вначале будто боялась, а потом в хабалку превратилась.

— Так ведь мне страшно было, вдруг Натсунаги-семпай и Агариэ-семпай смотрят на меня с похотью. Для меня учителя и старшеклассники по сути небожители. Служить и почитать. Так даже в моём студенческом билете написано.

— Лучше выкинь его. Я не смотрю на тебя с похотью.

— Согласно моему анализу невинно на меня смотрит только Сирахама-семпай. Только в ней ни намёка на грязь или похоть. Прямо как невеста.

— Да ты похоже вообще слепая! Как раз Фуюко на девушек и смотрит как на мясо! Не смей ей доверять!

— Нагиса? Ты меня за преступницу держишь?

Просто проигнорирую свою помешанную на мирских желаниях подругу, которая сзади меня за плечи трясёт.

— Ева-сан. В какой деятельности тебе надо помочь?

— Прости, я выразилась недостаточно ясно. Натсунаги-семпай, слышала, что ты хорошо разгадываешь тайны. Ты даже стала знаменита, раскрыв несколько дел в первом триместре.

— Ну... Не скажу, что прямо знаменита, но несколько загадок я разгадала. И с тех пор стала немного лучше.

И тут я кое-что поняла.

— Ева-сан, ты же в этой школе учишься. Но говоришь так, будто слышала об этом от кого-то, до тебя что, мои подвиги не дошли?

— Ну. Если честно, не помню ничего такого.

— Не помнишь... Это же всего пару месяцев назад было.

— Да. Ведь у меня «амнезия».

В такое с трудом верилось, потому все затаили дыхание, кроме знавшей обо всём Ёмоги-сенсей.

— Потому, Натсунаги-семпай. Найди человека, которого я ищу.

Полная невероятных приключений жизнь вернулась в нормальное русло.

Осень только началась, и передо мной появилась кохай.

Я только собиралась вернуть свою юность как старшеклассница, а она...

Как я искала владельца своего сердца, она попросила найти человека.

— Я кого-то искала. Это воспоминание сохранилось где-то глубоко в моей памяти. Однако... Голову однажды точно накрыла дымка, и я забыла о моей цели.

Ева рассказала. О том, что было до амнезии.

— Имя того, кого искала, что собиралась сделать, когда найду, причину потерли памяти. Даже адрес и что изучали в школе в последнее время я помню с трудом.

— ... А имя ты не забыла? И где учишься?

— Старые воспоминания просто стали ещё более расплывчатыми, потому это не проблема. А чтобы узнать имя, у меня есть это.

Она достала из юбки студенческий билет и показала мне.

— Ага, значит имя настоящее. Значит у тебя частичная потеря памяти...

Девушка, которая по какой-то причине потеряла важную часть себя.

«Нынешняя» я понимаю, как это может быть больно.

Я была «представителем детектива», но после одного случая стала «великим детективом».

Официально... Я ещё не вступила в должность. Но не это важно!

Тогда я вспомнила прошлое, которое сама забыла.

Все болезненные и печальные воспоминания, которые я никогда не должна была забыть.

Дыхание стало поверхностным, я положила руку на сердце, глубоко вдохнула.

Вдох, выдох. Я прислушалась к ровному стуку сердца. И осознала «нынешнюю» себя.

— Амнезия, — проговорив это, я посмотрела на подруг — «помощниц». Они не соглашались, но и не отказывались.

Но как бы я ни ответила, они мне помогут.

Даже без слов я ощущала решимость в их глазах.

Я ответила Еве Риверс:

— Хорошо. Я принимаю твой запрос. Я найду того... Кого ты ищешь. Не будь я «великим детективом» Натсунаги Нагисой!

Настроение мрачной Евы сразу же изменилось.

Она с облегчением вздохнула, а потом поклонилась нам.

— Полагаюсь на вас, семпаи! И у меня есть ещё одна просьба. Можно попросить?

— Хорошо. Спрашивай. Если смогу, помогу!

— Как чудесно. Натсунаги-семпай, и вы, по бокам. Объединитесь со мной в группу.

— А с просьбами не перебор?! И мы вообще-то играть не умеем. И не называй моих подруг «вы, по бокам»!

— А? Лично я на басу умею играть, потому не против. В средней школе, чтобы производить впечатление на девчонок, я научилась играть, вот только возможности выступить не было, потому всё зря. Ха-ха-ха.

— А я играю на барабанах! У меня просто отлично получается отбивать на чём-нибудь ритм!

— Сколько неизвестной мне информации всплыло! Чёрт с Фуюко, но ты-то чего молчала, Харуру?!

Кстати, вот я играть не умею.

Хотя у меня подруга-идол есть, она вполне может инструменты одолжить...

— Значит Натсунаги-семпай будет играть на гитаре и петь. Возьмёшь красную гитару и будешь говорить вежливо. Уверена, тебе пойдёт. Правда не пойму, почему.

— Ты не умеющего играть человека ещё и петь собралась заставить?! И это точно не мой стиль!

— Хм. Тогда как насчёт того, чтобы спеть в костюме зайки? Мы будем лишь придатком, так что останемся в форме, ты будешь очень выделяться. Парни на всю жизнь запомнят.

— Хм. Точно нет. Это разрушит мою душу. И зачем вообще группа?..

— До того, как потеряла память, я похоже любила музыку. У меня на телефоне песня моего собственного сочинения, и я подумала, что если мы её вместе исполним, возможно я что-то вспомню. Вперёд, на Будокан.

— Ты сказала, что хочешь выступить, но не говори так легкомысленно о таких грандиозных планах.

А ещё извинись перед всеми, кто стремится на Будокан.

Ева-сан громко цокнула языком... Цокнула?! Она только что языком цокнула?!

— Ну, можно и на Будокан. Я заходила в клуб лёгкой музыки, их попросить хотела, но они сказали, что на носу фестиваль, и прогнали меня.

— Клуб лёгкой музыки сейчас очень занят.

Но песня на телефоне — это важная зацепка. Надо будет попросить и прослушать.

— Можно и группу сколотить, но главное найти человека.

— И у меня последняя просьба. Не думаю, что для великого детектива Натсунаги-семпай это будет такой уж проблемой. Можно попросить?

— Наверное я впервые как детектив столкнулась с домогательствами со стороны клиентки. Для той, кто просит, наглости тебе не занимать... Но раз уж начала, спрашивай.

— Зовите меня Евой. Я хочу... Со всеми вами подружиться.

До этого бесстрастные щёчки Евы начали краснеть.

Вот так противоречие, да она миленькая.

— Да, хорошо! Давай дружить, Ева-тян!

— Люблю видеть, как холодная красотка превращается в дере. Ева-тян, можешь обращаться ко мне по имени!

— Согласна! Меня можешь звать не по имени, а по прозвищу! Обращайся по-дружески!

Мы окружили милого кохая.

Ева-тян же была красной и свесила голову.

Надо же какая милая.

Я не ходила в среднюю школу, и я в старшей не общалась с младшими, потому не разбираюсь в этом.

Но я рада, что у меня появился кохай.

Пока мы кружили вокруг Евы-тян, прозвенел звонок.

Мы обменялись контактами и договорились встретиться после уроков.

Нравится мне всё это.

Борясь со сном, я пересилила уроки, а в обед мы поели втроём. Всего ничего, но день был таким оживлённым, что я обо всём забыла.

— Ах. Вот и закончился день, — проговорила я, когда уроки закончились.

Сколько раз такое уже повторялось? Если посмотрю в календарь и посчитаю, то выясню... Но будет грустно, потому я этого делать не стану.

Надо наслаждаться тем мероприятием, что ждёт меня!

— Во время каникул я не ходила в школу, потому и не знала, но ощущается, что культурный фестиваль на носу.

Одноклассники отодвинули столы, а на освободившемся пространстве расставили вещи.

Надо и вывеску, и меню приготовить, работы хватает. Не знаю, успеем ли... Но все были погружены в эту атмосферу.

— Наш класс собрался открыть простое кафе. Мы создадим минимум декора, заодно ограничили еду и напитки, потому всё будет просто.

Я и Фуюко сидели в углу и наблюдали за остальными.

— У нас третьи классы отвечают за закуски. Легко, но скучно.

— Да. Первый год — развлечения, второй — постановки. Нагиса, ты же ничем не занималась?

— Да. Это мой первый культурный фестиваль, потому я очень его жду... Но кафе. Наверное это сложно, но я бы в постановке хотела поучаствовать. Фуюко, ты играла в какой-нибудь постановке?

— Театральная постановки — это по сути изюминка культурного фестиваля в старшей школе. Я занималась освещением.

— А, надо же. А я думала, что ты будешь принцем, который целует принцессу.

— Я и сама хотела, но претендентки на роль принцессы передрались. В итоге пришлось отказаться от роли принца.

Девочки дрались за то, чтобы играть с Фуюко... Бесит сам факт.

— К тому же я твой принц, и меня это устраивает.

— Ува, как же бесит то, с каким самодовольством ты это говоришь.

— М? Я серьёзно. Вот только у тебя уже есть любимый принц, потому мне придётся отказаться от этой роли.

— Что?.. Н-н-ничего подобного, между нами не такие отношения!

— Кстати, тот, кто выиграет в дуэли, официально станет твоим принцем.

— ... Тогда возможно им станешь ты. Хи-хи.

Кстати, кандидат в принцы, на которого нацелилась Фуюко, в школе отсутствовал.

Так помешан на спящей красавице, что не заметит, что у него милую меня могут увести, бестолковый принц.

Следом Харуру вернулась из туалета.

— Вот и я, девочки! В туалете настоящее столпотворение, думала, ещё немного и не дотерплю. Бельё чуть намочила, но всё же успела!

— Не успела ты! И что если парни услышат?!

— Ну и наивная ты, Наги. Весело позволять парням слышать смущающие разговоры. Я из тех старшеклассниц, которым это доставляет удовольствие!

— А я из тех старшеклассниц, которые испытывают стыд и отчаяние рядом с такими подругами...

Парни и правда поглядывают, завязывай уже с этом.

Я испытываю волнение, когда так смотрит парень, который мне нравится, да и когда другие парни смотрят, ничуть не лучше...

— А, Натсунаги-сан. У Саммерз есть время?

К нам обратилась одноклассница Когане Кокоа.

Мы подружились благодаря делу о счастливых жёлтых трусиках. Она любит хвастаться своим парнем, потому для девушек без парней вроде нас она личность проблематичная. Ну и вот...

— Кокоа-тян. Ты нас Саммерз назвала?

— А? Ага. Распространённое прозвище. Его часто используют, когда про вас говорят.

— Ужас! А стильное «Акинаси» не прижилось!

— А, а-ха-ха. Я переживала, что тебя сразу после каникул не было, но рада, что ты в порядке, Натсунаги-сан.

Рада, что ты рада, но не улыбайся так натянуто.

Возможно дело не только в том, что я общаюсь с Фуюко и Харуру, но и просто в манере речи, но мне не нравится, что температура поднимается, когда я с другими общаюсь...

— Спасибо, что волнуешься за меня, Кокоа-тян. И ты что-то хотела?

— Да. Кружок рисования должен был искусственные цветы приготовить, можете принести?

— Да, конечно. Было бы неправильно просто уйти, пока все так заняты.

— Спасибо! Перед их кабинетом должны стоять картонные коробки с пометкой для нашего класса, принесите, пожалуйста. Там как раз для троих.

В таком общении с одноклассницей прямо ощущается юность!

Я сразу же направилась к художественному кружку.

В коридоре стояли картонные коробки с вещами для разных классов.

— А, нашла. Похоже всего две, понесли, Фуюко, Харуру?

— Конечно!.. И не показывай всем своим видом, что нести нам! Так только плохие женщины поступают, Нагиса!

— Фую верно сказала. Распределим по размеру груди.

— Твоё решение тоже не лучше. Мало того, что хочешь как девушка самоутвердиться, так ещё и работать не хочешь!

— Подумай иначе. Мне и так приходится большой вес таскать. Потому неправильно меня ещё нагружать. В отличие от вас я в менее выгодном положении.

— Ух... Что б тебя! Вместо того, чтобы хвастаться, теперь про тяжесть обладания большой грудью заговорила! Не честно! Я тоже хочу, чтобы они больше стали!

Харуру подпёрла груди, скрестив руки под ними и заставив их раскачиваться, всем видом говорит, чтобы мы и дальше хотели. Когда время дыни собирать? Или если их не трогать, они сами исчезнут?

— Ну что с вами делать. Не такие они и тяжёлые, я сама их отнесу.

Видя нашу перепалку, Фуюко сама с лёгкостью подняла две коробки.

Её величественные движения заставили нас вздохнуть от восхищения.

— О... Фуюко, ты прямо как красавчик. Мужественнее любого мальчишки.

— Точно Не такая слабачка, как мы, на тебя можно положиться, как на настоящего мужчину!

— Никакой я не парень! У меня там ничего не вихляется!

Когда мы (точнее Фуюко) вернулись в класс с коробками, к там тут же подбежала радостная Кокоа-тян:

— Спасибо, Сам.

— Кокоа-тян. Будешь звать нас «Саммерз», коробки у мусорку отправятся.

— ... Спасибо, Натсунаги-сан, Агарие-сан и все остальные! Вы нас выручили!

— Может вместо «и все остальные» и моё имя озвучить?

«Фуюбьюз» в школе цветёт и пахнет.

Но понять можно. Озадаченная улыбка Фуюко, когда с ней так холодно обращаются, просто прекрасна.

— Я шучу. Старавшаяся больше всех Сирахама-сан получает от меня конфетку. Прямо кнут и пряник... Ш-шучу!

Видя наши холодные взгляды, она смутилась и прикинулась дурочкой.

А она в таком хороша. Вот что значит популярность.

— Мы собираемся прикрепить цветы к той картонной стене, можете открыть коробки и всё высыпать. Просто место выберите.

— О, вот это интереснее. Нагиса. Верхняя коробка лёгкая, можешь её взять. А я уже ученица третьего класса, не с руки мне такими неловкими вещами заниматься.

— Ува, после этих слов так неловко стало! Ну... Раз ты предложила.

Я взяла верхнюю коробку, и она правда оказалась лёгкой.

— Вперёд! И-раз!

Я её открыла и перевернула.

Девушка в форме разбрасывает искусственные цветы, прямо как сцена из фильма.

Я делала это специально наигранно, так как Харуру стала на память снимать.

Из коробки должны были высыпаться цветы...

Так предполагалось.

А вывалились «глаза», напоминающие мячики для пинг-понга.

Глаза.

Большое количество «глазных яблок» разлетелось по классу.

— ... Хи, — взвизгнула Кокоа-тян, и тут же.

— Угя-а-а-а-а!..

По классу разносились крики. Это были крики удивления и испуга.

И парни, и девушки разбежались по углам и выскочили в коридор.

Я? Я так и застыла с улыбкой на лице и перевёрнутой коробкой в руках. Когда удивилась, улыбка так на лице и осталась.

Фуюко забрала у меня коробку и заговорила:

— Нагиса, ты в порядке? Ты же не отрубилась как Харуру?

— Д-да. А Харуру отрубилась?

— Она не любит всякие ужастики... Я её в коридоре на скамейке положила. А меня такое не пугает.

— И я... Довольно спокойна. И что с этим делать?

Наверное потому что в последнее время я часто кровь вижу.

Если спокойно присмотреться (не ошалелым взглядом), то это не настоящие глаза.

— И правда мячики для пинг-понга. Просто так искусно раскрасили, но не сразу отличишь.

Я подобрала один, и правда хорошая работа.

Фуюко наступила на один из мячиков, чтобы убедиться.

— И правда. И ведь занялся кто-то этой безвкусицей.

— Может это реквизит дома с привидениями кого-то из первогодок?

Пока мы анализировали, другие ученики робко стали рассматривать глазные яблоки. И вот замешательство утихло.

— Понятно. Забавно получилось. Интересно, а какие они на вкус? Попробуем.

Кто-то из ребят сунул глаз в рот... В рот?!

— Нет у него вкуса! Выплюнь... А? Ева-тян?

— Да. Эфа Эфа. Гавафть.

— Выплюнь, а потом говори. Почему ты здесь?

Я удивилась, увидев нежданную гостью. А она выплюнула мячик в ведро и уже ответила. Надо бы его в другое место выбросить, а то как бы парни с особыми увлечениями не подобрали.

— Я видела, что на скамейке лежит Харуру-семпай, и подумала, что случилось нечто интересное, вот и зашла. К фестивалю готовитесь?

— Я думала, что ты на выручку семпаям пришла, а ты просто любопытная! А, и мы же после уроков договаривались встретиться. Прости, что задержались.

— Ничего. Я младшая, потому не в приоритете. Хнык.

— Ува. Да нам проблемный кохай достался.

— С моей стороны самонадеянно, но я всё равно хотела бы сказать кое-что великому детективу. Ты ведь предположила, что это может быть реквизит для дома с привидениями.

— А-ага. Я что, ошиблась?

— Да. В этом году никто не готовит дом с привидениями. И вряд ли это для театральной постановки. Но у меня есть одна идея, — Ева-тян сделала паузу прямо как детектив, собирающийся раскрыть тайну, после чего сказала. — Андроиды.

Я чуть не подавилась.

— Ходят слухи, что в этой школе есть ученик, который пытается создать человека.

В мире и правда существуют андроиды.

Это деформированные существа. Ради процветания собственной расы, он сделал их похожими на людей.

Пересаживая человеческие части тела, он создал полуискусственных людей.

— Не может быть... Откуда в школе такое?

Ощутив моё беспокойство, Фуюко мягко взяла меня за руку.

Тепло её ладони разогнало зарождавшуюся в груди тревогу. Всё в порядке. Даже если «андроиды» и существуют, я...

— Хм? Не смотри так серьёзно, это просто слух. Что-то вроде школьной легенды про приведения.

Поняв разницу в нашем отношении, Ева-тян мило склонила голову.

— А? О-о чём ты?

— У нас есть глупая байка о том, что где-то в школе есть «закрытая комната», где ученик проводит эксперименты над людьми. Это известная школьная история, в социальных сетях видела.

— Ты не от кого-то из друзей слышала?..

— Да. У меня нет друзей. Зато я слежу за аккаунтами всех одноклассников в сети, в том числе за тайными. Потому у меня полно информации. Похвали меня.

— Хватит, будто эпизод про одинокого монстра, который тоскует по миру людей. Но теперь мне легче.

Я и Фуюко разжали руки и улыбнулись.

— ... Это, можно узнать? — глядя на нас, Ева-тян решила что-то спросить.

— М? Что такое?

— Вы что, встречаетесь?

— А?! К-конечно, нет! Ничего мы не встречаемся!

Вопрос был таким неожиданным, что я даже нормально ответить не смогла.

— Да, Ева-тян. Я и Нагиса — партнёры. Мы удовлетворяем друг друга физически и духовно, и у нас нескончаемый медовый месяц. И мы планируем придаться любви.

— Фуюко! Хватит врать с таким радостным выражением на лице!

— Вот как. Значит мне в пару достаётся Харуру-семпай. Повезло, что вас не чётное количество было.

— Слушай, что тебе говорят! Оставшиеся могут быть вместе только в продолжении манги или аниме! И в таком случае... О-они должны правда любить друг друга!

— В любовных комедиях проигравшая героиня даже в продолжении, когда становится взрослой, может продолжать любить главного героя. Не думала, что было бы лучше, если бы герой просто взял себе всех? Тогда все были бы счастливы.

— ... Оставлю это без комментариев.

Мне вспомнились лица некоторых знакомых.

Гаремный финал вполне возможен, вот только я его не хочу!

Я хочу сражаться и честно проиграть... Нет, победить я хочу!

— Простите, Наги, Фую. Я вернулась.

Пока мы втроём о всякой чуши говорили, вернулась ещё одна дурочка.

— С возвращением, Харуру. Ты уже в порядке?

— Ага! Наверное у меня недосыпание, взяла и уснула! Странно как!

— Ты так отчаянно пытаешься скрыть тот факт, что вырубилась из-за страха при виде глазных яблок?!

Я её сразу раскусила, потому Харуру покраснела и замычала, а в глазах стали слёзы собираться. Какая она милая. Может «Харубьюз» замутить?

— И-и вообще! Что тут Ева-тян делает? Через год перескочила?

— Что не так с японской системой старших школ, если в первую очередь начинают подозревать, что кто-то год перепрыгнул? Мы опоздали, вот она и пришла.

Я рассказала Харуру слух о «закрытой комнате».

И тут прозвучали неожиданные слова.

— А, я что-то о таком слушала. Об этом говорили, когда мы только поступили. Кстати, эта комната и правда существует.

— А? Э-это как?

— Следуйте за мной, Наги! Ева-тян! Покажу вам кое-что интересное!

Харуру покинула класс, а мы последовали за ней.

Так «закрытая комната» и правда существует?

Мы покинули кабинет и втроём направились в клубное здание... А? Втроём?

— М? А где Фуюко?

— Я забыла её позвать, а она надулась и не пошла. Забавно.

— Ох и досталось ей из-за «Фуюбьюза»...

Фуюко на удивление чувствительная. Ладно, потом поглажу её по голове.

— Ну, она про эту комнату и так знает, потому не страшно. Вот, смотрите, это здесь.

Мы смотрели на клубное здание из внешнего коридора.

Харуру указала пальцем на третий этаж. Помещения там используются в основном клубами, связанными с культурой.

— Ничем не примечательное окно. Что с ним не так, семпай?

Ева-тян верно подметила. Окно ничем не примечательно.

Харуру подняла вверх указательный палец и покачала из стороны в сторону.

— Хи-хи-хи. Думаете? Но вы не правы. Там нет кабинета!

— Декоративное окно? То есть его вписали в дизайн, но у него нет применения!

Как лестница на внешней стене, которая никуда не ведёт или дверь, которую нельзя открыть ни изнутри, ни снаружи. Кажется это томассон называется.

— Понятно. Давайте камнем разобьём его. А потом спустимся с крыши и проникнем внутрь.

— Наша кохай не старшеклассница, а шпионка, похоже. Хотя так бы мы смогли узнать, есть ли там комната.

— Ну, Ева отличную идею придумала! Когда я была на первом году, то пыталась разбить его, бросив бейсбольный мяч.

— А? Может это я странная? А разрушение — это норма?

— Не можешь заполучить, сломай.

— Понятно. Ты скорее задушишь любовь собственными руками, чем отдашь другому.

— Так, запрещаю вам общаться. Серьёзно.

Хм, наверное надо было взять с собой и Фуюко...

Я ещё раз посмотрела на окно и увидела, что за матовым стеклом виднеются доски.

— Похоже заколочено...

— Не заколдованное место, а заколдованная комната. Возможно там труп есть.

— Ж-жуткие вещи не придумывай, Ева-тян! И смысл гадать, давайте зайдём в соседнюю комнату.

Мы прошли через коридор и поднялись по лестнице.

Первый этаж примыкает к площадке, потому на первом этаже много комнат, используемых спортивными клубами в качестве раздевалок, а вот на втором этаже уже другие клубы, например лёгкой музыки и литературы. А, клуб исследователей тайн звучит интересно.

— Эта комната рядом с тем самым окном.

Большинство помещений на третьем этаже пустовали, и это не было исключением.

На двери была странная вывеска «клуб общего искусства».

Я потянула за дверь — вроде не заперта.

— А сюда... Точно можно войти?

— Что такое? Боишься, что там курит какой-нибудь янки? Семпай, долго будешь ждать?

— Ты слишком рано к худшему готовишься. И если вымогают деньги, не занимай у старших. Нет — значит нет.

— А меня больше пугает, что там может голая парочка сексом заниматься. Нам тогда присоединиться?

— Никуда нам присоединяться не надо! Но да... Если привести сюда парня, будет прямо как ситуация в закрытой комнате из любовной комедии... Ага, ага.

— Да, да. Может хватит мечтать о том, что ты затащишь в пустую комнату парня, который тебе нравится? Заходим.

Дверь со скрипом открылась, возвращая меня в реальность.

Третий этаж клубного здания практически безлюдный. Надо запомнить!..

— Хм, вроде бесхозное. Тут скорее свалка.

Харуру была права. Клуб общих искусств был завален картинами, странными скульптурами, фотографиями и непонятными плёнками.

— Столько пыли. Если задержимся, нос и горло зудеть будут.

— В таком случае можешь воспользоваться моим платком, Нагиса. Не хочу, чтобы тебе плохо стало.

— Спасибо, Фуюко... Фуюко?! Когда успела? Так ты поняла, что мы здесь.

Улыбавшийся принц стоял рядом со мной и указывал на мою обувь.

— В них GPS. А в форму вшито подслушивающее устройство, так что где бы ты ни была, я тебя защищу. Даже ценой жизни.

— Так круто признаться в том, что ты преследовательница, у тебя точно с головой проблемы.

Решив завтра купить новую форму, я стала осматривать помещение.

Мы открыли окно и поняли. Это не то окно, что мы видели с улицы.

Но дальше помещений нет. Комната находится в конце коридора.

— Дальше искать бессмысленно. Возвращаемся? — слегка расстроенно спросила Ева-тян после того, как мы всё обыскали и ничего не нашли. Фуюко и Харуру были с ней согласны.

Но я кое за что зацепилась.

— А холсты таких размеров бывают?

Мне показалось, что с висевшей в левом углу картиной что-то не так.

Это была картина в большой раме. В неё было что-то знакомое.

— Это «Мадонна». Автор — Эдвард Мунк, но откуда эта картина здесь?

— Да. Она была в той книге с пометками, которую во время перерыва читала Нагиса.

— Хорошо, что учёба приносит плоды, Наги! Мне нравятся сцены, когда детектив называет произведения искусства, я так этому рада, Наги!

— Молчать, дуры! Подумаешь, кое-чему научилась!

Помимо учёбы я читаю разные книжки, которые расширяют мой кругозор.

Одна из них была посвящена знаменитым картинам.

Есть разные теории о том, кто эта полуобнажённая женщина, кто-то говорит, что это Дева Мария, другие — просто возлюбленная, а кто-то утверждает, что в ней сочетаются оба образа.

Но вообще картина в очень хорошем состоянии. Ни пылинки, ни царапинки.

— ... Вот как! Вместо картины тут могло быть что угодно.

Я прикоснулась к картине и надавила.

Ну точно. Никакая это не картина в раме.

Так же, как в классах естественных наук и домоводства.

— Картина скрывала проход в служебную комнату.

Дверь заскрипела... И открыла проход в соседнее помещение.

— Понятно. Картина использовалась в качестве двери. Молодец клуб общих искусств, — восхищённая Фуюко первой вошла внутрь. Возможно собралась защитить нас в случае чего. Реально как крутой красавчик.

— А тут даже слишком обычно. И чистенько.

Служебное помещение было чистым и не таким захламлённым.

На полках шкафа лежали художественные принадлежности и материалы, но никакого трупа.

— Есть следы, что кто-то сюда заходил. Вон там, — Харуру указала на рабочий стол.

На нём лежали всякие инструменты, вроде кистей и долото.

Но и это не всё.

— ... Это человеческая рука. Такая же тонкая, как моя, и на ощупь похожа.

— Эй, рядом пальцы и глаза! Такие же раскидала Наги!

— Семпаи, смотрите. Зубы. Такие детализированные, что даже мерзко. Возьму с собой один, потом подложу в обувь того, кто мне не нравится. Уверена, он будет как резанный верещать. Хи-хи-хи...

Все кроме меня выглядели растерянными (хотя одной весело), мы взяли человеческие части, чтобы рассмотреть поближе.

— У-успокойтесь, девочки. Это всё тоже самодельное...

— А-а. После того, как вы всё это увидели, я не могу отпустить вас живыми.

У входа стояла девушка.

Фартук в крови, а в руке нож.

— Разрежу, разложу и оставлю гнить... Вы станете частью моей коллекции!

Мы забыли, как дышать, увидев девушку из слешера.

Но всё было таким нереалистичным, что никто даже не закричал. Все смотрели на неё как лягушки на змею.

Видя нашу реакцию, она.

— ... Да скажите уже что-нибудь. Я заговорила как серийный убийца из фильма ужасов, а вы никак не отреагировали, неловко, знаете ли! Ва-ха-ха! — она озадаченно рассмеялась и провела пальцем по ножу в руке. — Это канцелярский нож. А на фартуке краска. Великий детектив должна была сразу это понять, Натсунаги-тян.

Она меня знает?.. Вначале я вновь напряглась, но потом поняла, что она похвалила меня как и Ева-тян за то, что я разгадала школьную тайну. А потом я припомнила её.

— А?.. Ты же Рейзей-сан из соседнего класса?

— Верно! Натсунаги-тян, для меня честь, что ты меня помнишь. Не могу поверить, что ты выделила шестнадцать байт своей памяти на девчонку вроде меня!

— Сложно забыть ту, кто переводит своё имя в байты...

Её зовут Рейзей Карин. Я её помню, потому что она определённым образом знаменита.

Она часто опаздывает и прогуливает занятия, и пусть не состоит в клубе по химии или комитете здравоохранения, всё равно ходит в белом халате. Кстати, Коёми-сенсей тоже носит белый халат, при этом называет Рейзей-сан проблемной ученицей. Недолюбливает её.

— Слушай, Натсунаги-тян, а что ты тут делаешь? Ты пришла остановить мой эксперимент?!

— Может перестанешь вести себя как психопатка? И мы здесь не за этим...

Мы рассказали ей про «закрытую комнату».

— Понятно. Так вы подумали, что в этой комнате скрыта какая-то большая тайна? Но увы, это лишь моё убежище!

— Убежище?

— Мне дали ключ от этого помещения в художественном клубе. С тех пор я занимаюсь тут своим творчеством. Сегодня забыла запереть, и кто-то проник. Ну и вот.

Она закончила рассказ, призывая нас удалиться.

— Загадка ведь разгадана? Не стоит и дальше держать четырёх таких красавиц в этой пылюке. Наслаждайтесь юностью в классе! Ну же!

— Загадка ещё не разгадана.

Мы конечно узнали про «закрытую комнату».

Но перед нами ещё одна большая загадка, и я не могу её игнорировать.

— Рейзей-сан. Зачем ты делаешь глаза и зубы в этой комнате? Я хотела бы получить ответ.

— Хо-хо? Современные великие детективы не разгадывают тайны, а просто напрямую спрашивают ответы? Типа паттерн разгадывания трюков? Понимаю, это совсем новый жанр!

Раз уклоняется от ответа, значит отвечать не хочет. А значит есть причина для этого. А уйти, не раскрыв загадку, это позор для «великого детектива».

— Раз так... Я покажу тебе, Рейзей-сан. Блестящая логина «великого детектива» Натсунаги Нагисы затмит даже классические детективные романы!

Она ответила на это бесстрашной улыбкой.

— Тогда устроим соревнование. Если найдёшь ответ, Натсунаги-тян, я всё тебе расскажу. А если ответ будет совершенно неправильным, я хочу увидеть тебя голой! Фул нуд!

— Иного я и желать не... А? А? П-полностью голой?! З-зачем это?!

— Как ты видишь, я занимаюсь созданием частей человеческого тела. Мне нужны материалы. И как-то глупо творить, глядя на своё голое тело в зеркале.

— С-стать обнажённой моделью?.. Так волнительно... Но вообще это стыдно, я не смогу!

— М? Даже на миг мазохистского желаньица не возникло? Если нет, то ладно. Всё, разговор окончен. Лавочка закрывается.

В груди боролись гордость, стыд и немножечко желание.

И в итоге победила.

— Хорошо! Я принимаю твой вызов! Если проиграю, позволю увидеть все выпуклости на моём теле и даже позволю потрогать!

— ... Да нет, трогать мне не обязательно.

— Согласилась... Чего я всегда на провокации ведусь?..

Покинув кабинет, мы вчетвером немного отдохнули на скамейке во дворе.

Настроения возвращаться в класс и помогать с подготовкой к культурному фестивалю вообще не было.

— А-ха-ха. Как же здорово вернуться к повседневной жизни с Наги! Ты станешь обнажённой моделью! Надо будет всё заснять.

— Почему ты сразу стала считать, что я проиграю? Э-эй, Фуюко?

— Нагиса. В твоей жизни будет много неудач. И самую первую тебе лучше пережить здесь. Почему бы не проиграть? Нет, лучше проиграй.

— Дуры, вы же просто меня голой хотите увидеть!.. И вы же и так всё видели! Мы перед летними каникулами у меня ночевали и мылись вместе!

Это было очень неловко. А ведь они мои подруги, а вот так раздеться догола перед практически незнакомым человеком в школе. Это как-то.

— А что такого, Нагиса-семпай? Испытывать возбуждение, будучи голой, это типичная ситуация в контенте для взрослых. Это помогает набраться жизненного опыта.

— Что-то всё больше тёмных страниц в моей истории. И, Ева-тян, ты тоже с этой стороны...

— Просто мне тоже хочется увидеть сексуальное тело семпай. Постарайся ради своей милой кохай. Покажи свою нежную кожу. Ну что?

— Может не будешь говорить так, будто что-то хорошее предлагаешь? И ты ведь воспоминания и человека ищешь, но при этом уходишь куда-то не туда.

— Не страшно. Всё равно у меня пока никаких зацепок. И если я погружусь в эту тайну, возможно ко мне воспоминания вернуться. К тому же... — Ева-тян на миг замялась. — Мне кажется, что я ищу не самого обычного человека. Говорят, что птицы одного крыла собираются вместе, может я что-то пойму, общаясь с чудачками.

— Вот как. Тогда ладно. Но... — я отпила из банки с молочным чаем и задумалась. — Зачем Рейзей-сан продолжает создавать человеческие части тел?

Там были не только глаза. Ещё руки, пальцы и зубы.

Ниже плеч ничего. Возможно работа ещё не завершена. А может это и не нужно.

— Не удивительно, что художественный клуб всякие разные вещи создаёт. Например, произведения искусства, напоминающие человеческие тела. Но мне кажется, что её работа выглядит как дешёвка.

— Я согласна с Фую. Не похоже это на произведения искусства, больше похоже, что у всего этого есть какая-то другая цель. При том, что она заперлась, работая там, возможно она не хочет, чтобы кто-то видел.

— Не похоже на проект, который я бы стала где-то выставлять. Даже на хобби не похоже. И по классу разлетелось больше сотни глаз.

Чем больше я слушаю чужие мнения, тем дальше от ответа.

Я только стала «великим детективом», опыт и знания у меня практически нулевые.

Но почему-то я понимаю. Тайна всё ещё опутана тайной. Я всё ещё недостаточно наблюдала за Рейзей.

— Ладно, начну с основ. Кто до поздней ночи свободен?

Все сразу же замотали головами.

— А? Никто? Почему? Никто не хочет побыть со мной? Мы наконец в школу вернулись. И... Я думала, что мы подруги, а вы меня одну бросаете... У, у-у-у.

— Ува! Нагиса сейчас расплачется! И у меня причина есть.

— П-прости. Мне ещё много всего сделать надо.

— Да. Мы будем косп...

Ева-тян собиралась что-то сказать, но Фуюко и Харуру заткнули ей рот.

Ну, мы же старшеклассницы. У нас полно дел помимо общения с подругами.

Потому я и не смогла провести с ними летние каникулы. Но даже так.

В первый день школы я хотела повеселиться с ними до позднего вечера... Но это было невозможно.

— Да, я понимаю. Я думала разрыдаться и кататься по полу, лишь бы вы не ушли, но не стала.

— Ты была готова пожертвовать своим стыдом и гордостью старшеклассницы, лишь бы удержать нас?!

— Да, я серьёзно. Но что делать? Я думала, что хотя бы кто-то будет свободна...

— Если нужна помощь, я помогу тебе, Натсунаги-сан!

Тут перед нами появилась Коёми-сенсей с банкой кофе в руках.

— Коёми-сенсей, вы уверены? Вы ведь работаете.

— Всё нормально. Сегодня я освобожусь вовремя. И если не буду брать иногда вот такую работу, то перестану быть лидером «Акинаси».

— Вот это новый факт! Так сенсей — наш лидер?!

— Да. Я крёстный отец, «календарь». Я управляю временами года. И-хи-хи.

И правда прямо как босс в организации.

Но да ладно. Коёми-сенсей меня выручит, если присоединится.

— Спасибо вам, сенсей! Могу я на вас положиться?

— Конечно! И чем я могу тебе помочь?

— Это, мне нужно место подальше от людских глаз. Коёми-сенсей, зайдёте ко мне? Хотя с вами я куда угодно отправиться согласна.

— ... А? Т-так ведь нельзя! Но что-то в этом есть! Когда милая ученица так смотрит на меня и просит, это выглядит практически аморально!

— А-аморально? Думаете?

— Думаю! Переступить черту с ученицей, пойти с ней домой... Комитет родителей и учителей такого не простит, уверена! Но, но! — Коёми-сенсей глубоко вдохнула и посмотрела на меня. — Ради моей милой ученицы я проведу внеклассное занятие!

— Было забавно наблюдать, как я разволновалась?

Чуть ранее.

Пока я шла домой с Коёми-сенсей, я дала ей кое-что.

Я попросила её переодеться в это, а она разволновалась, но переоделась и позировала у меня.

— Вот уж не думала, что ты сделаешь меня моделью... Ах, как неловко. Я-то думала, что ты проявишь во мне запретные чувства.

— Коёми-сенсей, теперь сядьте на стул. Руки за голову, покажите подмышки.

— Ты меня вообще не слушаешь?! Слушай, Натсунаги-сан. Нельзя так делать, ты заставляешь человека не так тебя понять. Будь на моём месте Сирахама-сан, всё было бы плохо.

Коёми-сенсей позировала, устроив мне странную лекцию.

Обычно она в белом халате, но смотрится сейчас шикарно. Очень сексуально.

— Ну да... Коёми-сенсей очень красивая! Вам очень идёт купальник!

Она демонстрировала своё шикарное тело в чёрном бикини.

— Спасибо за комплимент. Так что? У меня не так много шрамов на теле, чем можно гордиться. В прошлом у меня было много сложных переломов.

— Да, это явно неприятный опыт. Вас грузовик сбил?.. — снимая, я задумалась о её прошлом.

Она точно преуспевала не как «старшеклассница», а как «великий детектив» в истинном смысле этого слова.

По сравнению со мной, ребёнком, она много всего познала и испытала.

— Натсунаги-сан. Как ты сейчас проводишь время? — спросила Коёми-сенсей, и я вспомнила всё, что было со встречи с «ним».

— ... Много всего было, очень много. Например...

Когда встретила его, началась новая история.

Для меня существовало лишь два мира — больница и школа, а внешний мир был наполнен невероятными вещами.

Если бы я так и проживала свою молодость, то так бы ничего и не узнала.

Фуюко и Харуру мои «подруги»... А те, кого я встретила вместе с ним, те, с кем разделила судьбу, мои «товарищи».

— Поначалу было много пугающего. Для ничего не понимавшей девушки это было слишком захватывающе.

Те, кто угрожают этому миру. Те, кто его защищают.

До сих пор с трудом верится в это. Даже смешно.

В отличие от «него», стоящего так уверенно (по крайней мере, так это выглядело), я всегда казалась себе чужачкой.

Сердце, что живёт во мне, и то, что доверила мне предыдущая «великий детектив».

Сердце, оставленное «ею» мне, что поддерживает во мне жизнь.

Чем больше узнаю, тем лучше понимаю, что мне нет места вне этой истории.

— Я сама не заметила, как появилось так много вещей, которые я хочу защитить. Все меня защищали, потому теперь я сама хочу сделать что-то... То, что мне по силам.

— Я думаю, что это чудесно. Значит... Это твоя нынешняя цель.

— Да! Конечно это не всё, ещё я хочу насладиться юностью! Потому я решила дорожить обоими мирами.

Ни одним, я хочу наслаждать и защищать их оба.

Такой мой жизненный путь. Это желанная мной повседневность.

— Буду всегда дорожить нашими подругами.

Коёми-сенсей встала со стула, сняла купальник и стала надевать бельё.

Не ожидая такого, я сразу же увернулась, а она спокойно продолжала говорить:

— Когда я училась в старшей школе, у меня были две замечательные подруги. Отношения с одной из них до сих пор продолжаются, мы вместе работаем. Если так подумать, это больше напоминает чудо.

— Ваши отношения... Они напоминают наше трио Акинаси.

— Хи-хи, точно. Думаю, каждая встреча — это чудо, — точно вспоминая далёкое прошлое, говорила Коёми-сенсей. — Здорово, что можно оставаться вместе даже во взрослой жизни. Вместе с Ёмоги я до сих пор хожу в дешёвые бары и как дурочка смеюсь до самого утра. Мы доставляем друг другу кучу неприятностей.

— Но это и значит быть подругами.

— Да. Отдавать и получать что-то. Признавать и отвергать. И так по кругу. Я искренне надеюсь, что так будет и у вас. Кстати... — переодевшись, она указала на телефон в моей руке. — По моим снимкам ты что-то поняла? И пожалуйста, не сливай их никуда. Если это для личной коллекции... Я-я ещё могу позволить.

— Вы чего краснеете?.. Но я заполучила отличный материал. Вечером я изучу фотографии и смогу прийти к различным выводам!

— Наблюдай как следует и найти истину. Уверена, у тебя получится, Натсунаги-сан.

— У-у, в итоге так ничего и не поняла...

Утро следующего дня. Я практически не спала, рассматривая материалы, а точнее тело Коёми-сенсей, но так и не поняла, зачем Рейзей-сан изготавливает части человеческого тела.

— Доброе утро, Нагиса. Выглядишь сонной.

Из-за того, что я чуть не проспала, я не смогла пойти в школу с Фуюко, и она подошла к моему столу.

— Фуюко... Доброе утро.

— Так чем ты вчера занималась с Коёми-сенсей? Расскажешь мне?

— Я фотографировала её в купальнице у меня в квартире... Фуа.

— А? Как же завидно. Так завидно, что дёсны кровоточат.

— А, жуть... А вы чем втроём занимались? Ева-тян ведь с вами была.

— Доброе утро! Наги! Вот хрустящий шоколад! Без какого-то глубокого смысла!

Когда Харуру подошла, она поставила мне на стол огромную банку.

Хм, тут как ни смотри. Это похоже на сувенир из тематического парка.

— А? Вы что... Втроём ходили в страну мечты?

— Ха-ха-ха! Девочки после шести блистали в парке развлечений!

— Стойте, я расплакаться готова. Я только вчера поклялась, что буду дорожить моими подругами, а вы меня предали? Говорили, что вы заняты!

— Этот шоколад символизирует разрушение дружбы, Наги.

— Даже сувенир наполнен сарказмом!.. И тут же наклейся из магазина у станции. А, блин. Мне уже плохо становится.

Я достала из банки шоколадку и откусила. Вкусно.

— В другом магазине мармеладные глаза продавали, я подумывала их купить. Но ты так стараешься, Нагиса, потому я решила взять что-то сладенькое.

— Спасибо, Фуюко. Кстати, я достала несколько глаз Рейзей-сан, но так и не рассмотрела их.

Я достала из сумки четыре глаза.

Если присмотреться, детализация просто пугающая. И при ближайшем рассмотрении можно было увидеть различия. Размер зрачков и оттенок белков отличался. И чего так?

— У меня в голове нет ответа. Я ещё многого не знаю.

Как в математике и головоломках, некоторые ответы можно найти только когда долго размышляешь.

Но чему-то я учусь. Пока была «представителем детектива», проводила дни, общаясь с новыми знакомыми.

Тайны, созданные человеком. Иногда они строятся не только на основе здравой логики.

Иногда, встретившись с человеком и узнав его поближе, можно увидеть нечто, скрытое между строк.

— Решено. Надо встретиться с ней.

Я не из тех детективов, которые сидят в кресле или валяются на кровати, систематизируя информацию для того, чтобы найти ответ.

Это больше в духе предыдущей «великого детектива».

Мне же нужно найти мой собственный детективный подход.

— После уроков устрою обыск!

— Натсунаги-тян, работа детектива предполагает вторжение в частную жизнь?

После уроков я направилась прямо в комнату художественного кружка.

Рейзей-сан как раз находилась в коморке и была готова к работе.

— Да. Вымышленные детективы более стильные и крутые, а вот я современная. Я буду рыться в мусоре и измажусь грязью, если это поможет мне найти ответ.

— Здорово. Мне нравится твоё старание! Потому ты пришла в мою мастерскую?

— Прости, Рейзей-сан. Если после занятий... Нет, даже если есть лишь час. Если не разгадаю эту тайну, завтра мне придётся раздеться. И я готова к этому.

Несмотря на мои смелые слова, Рейзей-сан всё ещё выглядела недовольной.

— ... Ладно, я поняла! Делай что хочешь, Натсунаги-тян! — возможно поняв, что я не сдамся, она дала добро.

— Ага! Но можно с тобой поговорить? Я хочу лучше узнать тебя!

— Понятно! Да ты дамская угодница. Говоришь так, вводя мужчин и женщин в заблуждение и устаивая настоящее безумие.

Если бы она прямо всё рассказала, этого бы не случилось.

И мы девушки, потому всё хорошо. Исключение только Фуюко. А парни... Лучше бы он уже перестал притворяться твердолобым, понял всё не так и сам начал приставать.

Всё же он типичный трус.

— Ну ладно. Рейзей-сан, ты уже давно состоишь в художественном клубе?

— Ага. С первого года я признаюсь лучшей. Я отношусь к золотому поколению. Меня окружали многообещающие сверстники, и мы весело проводили время.

— Значит у тебя есть друзья. А другие знают, чем ты занимаешься?

— Нет. Раньше была девочка, работавшая со мной, но мы отдалились. После того, как третьегодки представят свои работы на осенний конкурс, они уйдут.

То есть с художественным кружком это не связано.

Во время обеденного перерыва я поговорила с Кокоа-тян, она сказала, что цветы сделали ученики второго года. Третьегодки не участвовали.

— Тебе нужна обнажённая модель, тебя интересует человеческое тело? Вчера я сделала много фотографий Коёми-сенсей в купальнике.

— А? Совет по образованию считает это нормальным?

— Наверное. Я не знаю. Мне мотивации для творчества не хватало. Я думала, что если начну придавать форму, то смогу понять, что ты чувствуешь...

Услышав мои слова, она отложила кисть и вздохнула.

— Ты не поймёшь. Это просто акт самолюбования. Творчество — это акт самолюбования, сродни самоудовлетворению.

Ненавижу реальность. Хочу её изменить. Я недовольна. А хочу испытывать удовлетворение.

Хочу, чтобы моя мечта сбылась. А если она не исполнится, хочу приблизиться к этому.

— Я заканчиваю работу с чувством, близким к смирению. Многие становятся профессионалами, подпитывая в себе чувство самоудовлетворения.

— Рейзей-сан, ты не думала стать профессионалкой? Типа раз у тебя хорошо получается создавать такие штуки, может ты скульптор?

— Нон-нон. Я третьесортная художница. Хотя вкус у меня есть. Но эти работы удовлетворяют лишь меня. Возможно... Они даже уродливые.

Я ещё никогда не думала о том, чтобы что-то создать.

Но иногда мне хотелось стать кем-то ещё. Жизнь казалась пустой, и даже с подругами я испытывала сильное чувство одиночества.

Интересно, художники... Испытывают то же, что и я, потому и творят?

— Рейзей-сан. Можно немного осмотреться? Если что-то сломаю, я заплачу.

— Ограничимся извинениями, а не деньгами. Или у тебя характер богатейки?

Ловко она меня подловила.

Было в ней что-то от Фуюко и Харуру, наверняка мы можем подружиться. Мне кажется или мы стали ближе?

— Все вещи здесь твои?

— ... Большая часть моя.

Электрогитара аккуратно стояла на подставке. Она напоминала переделанную обычную гитару и смотрелась как часть интерьера. Вполне в духе художника.

На полке стояла косметика. Может она ей не подошла?

Сложенная форма скорее всего на случай, если она свою во время работы испачкает.

Рядом с рабочим столом лежал телефон в милом розовом чехле, но экран треснул, что смотрелось немного неуместно.

— Хи-хи. Всё и правда в твоём стиле.

— Точно. Сложно по личным вещам судить о характере человека. Хотя они всё равно дают некоторое представление, — усмехнувшись, она посмотрела на настенные часы.

— Прости, Натсунаги-тян. Скоро уже стемнеет. Оставшееся время я бы хотела использовать для творчества, а не для болтовни. Не против?

— Да, прости, что помешала.

— Ничего. Художники одиноки, но иногда надо проводить время с кем-то. Нашла ответ? Или придётся раздеться?

— Хм... Давай разберёмся с этим завтра после уроков? Тебе ведь пока нужно время для творчества?

Её озадачили мои слова, но она сразу же улыбнулась. Похоже она не из тех, кто нарушает своё слово.

— Приходи завтра в это же время. Я как раз всё приготовлю!

— Прости, Рейзей-сан. Я решила для себя. Голой я предстану только... Перед дорогими подругами и любимым парнем!

— Вообще-то даже подругам его не показывают! — получив слишком прямолинейный комментарий, я ретировалась.

Достав телефон, я увидела сообщение от Фуюко. Прочитав, я снова пошла. Я подтвердила то, что Рейзей-сан пыталась сделать.

Ну точно.

— Рейзей-сан кого-то создаёт в этой комнате.

Я направилась в музыкальный класс.

У меня есть небольшая связь с этим местом, но это уже в прошлом.

Так почему я сегодня здесь?

— Итак, ещё раз. Фуюко-семпай — гитара, Харуру-семпай — барабаны, я тоже на гитаре. Будем выступать с этого дня и до культурного фестиваля. Йей, йей, о!

Созданная Евой-тян группа, состоящая из Фуюко и Харуру, подняла руки вверх. Им очень шли инструменты. Однако.

— А я? Ты же говорила, что я буду с гитарой в костюме зайки или вежливо говорить с красной гитарой?!

— Было дело, но ты сказала, что против... Но я забочусь о моём семпае, потому не буду заставлять. Я воплощение внимательности. Так что всё ведь хорошо?

— Да что-то не очень. Н-не то, чтобы мне этого хотелось... Но одной как-то одиноко...

— Нагиса такая милая!

— Наги милая!

Эти дуры обняли меня и стали гладить по голове.

Обидно, но я немного рада. Если они собрались заняться этим. То и я хочу.

— Ну же, Ева-тян. Это твоя возможность броситься на большую грудь Нагисы.

Надо будет не забыть разозлиться на Фуюко за мою грудь.

Ева-тян слегка растеряно смотрела на нас.

— Да нет... Моя звукозаписывающая компания против юри-рекламы. Я решила идти по пути хищной старшеклассницы, которая сама бросается на мужчин.

— Думаю, тебе стоит уйти из этой компании, пусть они обанкротятся.

Это уже даже не 2D и 3D, а совсем другое.

Загадочная певица явно будет в трендах. А я буду продюсировать. Стану продюсером. У меня знакомая-идол есть, воспользуюсь связами. Круто же?

— Участницам группы разрешено обниматься только во время выхода на поклон. Личные разговоры и физический контакт под запретом. Я лидер, потому относитесь ко мне уважительно.

— А, это тот самый момент, когда группа распадается из-за разногласий. И вообще, лидер. Я хочу место в группе. Вроде.

— Хорошо. Умеешь в ладоши хлопать?

— Это же роль зрителя! Хочешь сделать меня фанаткой, случайно оказавшейся на сцене?! И вообще одна роль ещё есть!

Я схватила микрофон, лежавший посреди комнаты, и ткнула им в Еву-тян.

Если и петь о юности, то это должна делать девушка, которая мечтает о ней.

Вот как я считаю.

— Натсунаги Нагиса вокалистка. Обо всех чувствах старшеклассницы... Я буду кричать в полную силу!

Ага. Решено. Прямо сцена создания группы, круто.

Но не только Ева-тян, но и Фуюко с Харуру выглядели озадаченными.

А? Что? Нормально же... Неплохо ведь?

— Нагиса вокалистка? Мы вместе ходили в караоке, но как бы тебе сказать...

— Ты слишком чопорная. Ты слишком прилежная ученица, не кричишь так, что сосуды лопнуть могут. Тебе не хватает стальной души.

— Если бы у тебя была хотя бы судимость, это идеально для рока подходит. Нагиса-семпай, она у тебя есть? Или может ты увела парня у подруги, что-то, за что тебя можно обвинить.

— Могу сейчас совершить преступление! Врежу каждой из вас!

У них какие-то предрассудки по поводу рока, надо бы их отчитать как любительнице музыки.

— Ну, хватит про понимание рока. Пока ты водила к себе Коёми-сенсей, мы втроём обсуждали группу.

— Будет здорово, если ты споёшь, Наги!

— После их пылких уговоров я согласилась. Мы репетировали эту сцену до ночи... Было здорово.

— Не это репетировать стоило, а выступление. Но... Спасибо.

Я сняла со стойки микрофон и включила.

— С этого дня будем репетировать вчетвером, постараемся! — мой голос эхом разнёсся по классу.

Я уже думала начинать.

— Вот вам демо-запись, можете практиковаться. Удачи.

Ева-тян, лидер Ева дала нам шлефку и собралась уходить.

— Чего так сухо?! Хотя бы поговори с нами немного!

— Ни к чему сближаться. Мы можем разбежаться и стать врагами. Музыкальная сцена — это всегда поле боя.

— Если распадёмся, то мы больше играть не будем. Но...

— К тому же, Нагиса-семпай, у тебя ведь и другие дела есть. Случай с художественным кружком. Ты же сегодня туда пойдёшь.

— Да. И я хочу, чтобы вы послушали. Мою... Теорию, которую я составила одна.

И я рассказала.

Зачем Рейзей-сан делает глазные яблоки и к чему она стремится.

Все от начала и до конца молчали.

— ... Вот что я думаю. Это то, что я поняла после разговора с ней. А вы что думаете?

Девочки переглянулись и молча закивали.

— Вообще я удивлена. Ты смогла найти логичный ответ и так быстро. Прямо совсем другой человек, а не тот «представитель детектива», с которым мы работали.

— Да! Я тоже подумала, что есть две Наги! Наги с длинными волосами и с короткими. Высока вероятность, что вы два разных человека! Наги А и Наги В!

— Я тоже не буду отрицать. Подсказок было много, но и мы многое упустили.

Все похвалили меня, и у меня на лицо стала налезать улыбка.

Не смей. Это лишь догадка, тайна ещё не разгадана.

— Меня лишь одно расстраивает... Человек, которого создаёт Рейзей-семпай — не тот, кого я ищу, — не бесстрастном лице Евы-тян был оттенок разочарования.

— Вот как. Я тоже поначалу думала, что это может помочь в твоих поисках.

— Всё не так уж удобно. Ничего не поделаешь.

Мы ничего не выяснили. Потому продолжение ни к чему.

Раскрытие тайны Рейзей-сан никого не осчастливит.

А ей, чтобы стать счастливой, придётся самой приложить усилия.

— Но! Я против раздеваться, а значит надо увидеться с Рейзей-сан. Вы... Пойдёте со мной?

Они дружно кивнули, и я приняла решение.

То, что скрывает эта тайна. Если она этого желает... Я подтолкну её.

— Ну что, Натсунаги-тян, жду твоё решение!

На следующий день. Снова после занятий мы собрались к коморке художественного кружка.

Подталкивавшая меня дать ответ Рейзей-сан была не в белом халате, а в обычной форме.

— Эй, Рейзей-сан. Ты думаешь, что сейчас будет самый тщательный и доскональный процесс раскрытия тайны, какой бывает в детективе?

— Хм?.. А нет? Лично я так и считала.

— Нет. Мы будем говорить о любви.

Эта загадка казалась мне слишком простой, ведь за то время, пока была «представителем детектива», я разгадала много загадок.

Я вначале растерялась, а потом сняла Коёми-сенсей в купальнике.

Простая смена точки зрения ничего не прояснила.

— Мне кое-кто нравится... Я хочу знать о нём всё. Что ему нравится есть, как он живёт. Его прошлое. По возможности всё.

С подозрением на лице Рейзей-сан слушала меня.

— А, мне бы даже хотелось носить парные наряды. Хочу, чтобы он думал не о том, кто ему нравилась, а обо мне. Не хочу, чтобы он отвлекался на других девушек! А ты что думаешь, Фуюко?

— Я собственница, потому понимаю тебя. Сделала бы на теле любимого человека тату.

— А вот это пугает. Ты бы оставила свои инициалы?

— Нет. Выбила бы моё лицо на спине. Хочу, чтобы он носил меня на плечах всю оставшуюся жизнь.

— Да у тебя безумное чувство собственности! Ува, я точно с тобой встречаться не стану...

— Да, да! А я не против, если мой любимый будет раскованным. Даже если у него будут отношения с многими людьми, главное, чтобы под конец он остался со мной!

— Ты прямо завоевательница после конца света, звучит круто, но прости. Я с тобой вообще не согласна...

— В отличие от семпаев я хочу, чтобы со мной были грубы. Хочу, чтобы он холодно оскорблял меня, пока я буду пытаться привлечь его внимание. Одна лишь мысль об этом вызывает у меня улыбку.

— А? У всех членов моей группы странное представление о любви.

Я не люблю бесчувственные оскорбления и боль, но если будут чувства... Я была бы рада, если бы они были немного безумными.

— Я ничего не понимаю, — выслушав весь наш вздор, Рейзей-сан не выдержала и вздохнула. — Меня не интересуют ваши взгляды на любовь. И я не понимаю, как это связано с моим творчеством?

— А-ха-ха. Но ты ведь бесишься из-за односторонней любви?

— Что?.. Ч-что ты знаешь?! Я вообще ничего о любви не говорила.

— Говорила. Всё в этой комнате, и то, что ты создаёшь. Всё это плоды любви. Можно назвать это крайней формой любви. Ты создаёшь...

Любимого человека.

Услышав мои слова, Рейзей-сан покраснела.

Напоминает девочку из начальной школы, про чьи чувства узнали друзья.

— Ты делаешь руки, пальцы и зубы, потому что это части тела любимого человека. Или точнее... Части тела, которые тебе нравятся.

Я указала на разные вещи, которые обнаружила вчера.

— Эта косметика. Блеск для губ у тебя другой, а тушью ты не пользуешься. Для зимней формы ещё рановато. И гитара.

Перевёрнутая гитара, которую легко можно принять за предмет декора.

Я никак не могла понять, что это.

— Ева-тян вчера объяснила мне. Это гитара для левши. Я видела вчера тебя за работой, и ты правша, так что она не твоя.

Вот оно преимущество состоять в группе.

Мне всё ещё не хватает знаний. Надо больше читать.

— Н-нет... Это просто материалы для творчества. А что глаза? Хочешь сказать, что у меня фетиш на глаза? И два моих телефона.

— Это подборка. Нужна для телефона с треснувшим экраном.

Я прикрыла рукой правый глаз и сквозь щель между пальцами посмотрела на Рейзей-сан.

У них нет особой силы, как у одной моей милой подруги.

Но эти глаза — важный ключ.

— Распознание по глазу. Как распознание по отпечатку или лицу, это уникальный ключ, который позволяет разблокировать телефон. Рейзей-сан, ты делала глаза, чтобы обойти блокировку на телефоне.

Все глаза, разлетевшиеся по классу, немного отличались друг от друга.

Это производственный брак или пробные образцы.

Когда увидела телефон, я сразу поняла. Ведь не так много моделей с распознанием по глазу.

— Куда проще обойти блокировку, использовав фотографию. Но либо ты не знала, либо это природная черта художницы... Ты этого не сделала.

В любом случае это неважно.

— Ты сама говорила: «Раньше была девочка, работавшая со мной, но мы отдалились». Если так подумать, картина у входа — тоже подсказка. Это та, кто тебе нравится...

— Хватит, сдаюсь... — краснее, слабым голосом проговорила она.

Похоже моё предположение оказалось верно.

— Ты права, Натсунаги-тян. Мне кое-кто нравился, и мы прекрасно проводили тут время. В месте, где нас никто не мог видеть, мы погружались в созданный нами мир.

Рейзей-сан стала красноречива. Она рассказывала о своём прошлом. Слушая её, можно было понять, что сейчас всё не так.

— Я была счастлива, когда получила ключ от этого кабинета. Я замаскировала дверь, чтобы мне никто не мешал. Нам обеим нравилась эта картина. За ней... Был наш рай.

Эту Мадонну явно нарисовал кто-то другой.

Рейзей-сан сама говорила, что неважно рисует. Так кто же нарисовал её?..

— Так что? Рейзей-сан, что случилось с твоей любимой?

— Ничего. Мы расстались из-за пустяка. Личные вещи здесь оставила она. А я застряла здесь... Тону в воспоминаниях.

Тонкие красивые пальчики, которые ласкали её волосы и щёки.

Руки, которые прижимали её к себе. Зубы, что обнажались во время улыбки.

Она пыталась снова встретиться с любимой, пыталась её понять.

Рейзей-сан всё это время была в этой комнате одна.

Она создавала «поддельную» любимую.

— Давай заканчивать разговоры о любви, Натсунаги-тян. Эх. Я-то думала, что увижу тебя голой и немного расслаблюсь. Обидно.

— А? Так ты собиралась удовлетворить свои желания моим телом?

— Ва-ха-ха. Если я скажу, что это так, ты меня утешишь? Ты немного похожа на девушку, которая мне нравится. Слышу твой волевой голос, вижу лицо... И вспоминаю её. Ну ладно, — Рейзей-сан стала складывать свои воспоминания в пустую картонную коробку.

Гитара. Косметика. Форма. Телефон... И сделанные ей части тела.

— Спасибо, Натсунаги-тян. Благодаря тебе я приняла решение. Я выкину всё это и закончу свои затянувшие сердечные муки...

— Не смей!

Удивлённая моим криком Рейзей-сан выронила из руки глазное яблоко.

Подняв его с пола, я положила его ей на руку.

— Ты собралась сдаться лишь потому, что тебе один раз разбили сердце? При том, что вы так любили друг друга всё это время? Из-за простого недопонимания вы расстались... И теперь до конца дней останетесь друг другу чужими?

Забыть драгоценное время, что провела с любимым человеком, оставив лишь грусть.

Возможно это распространённая форма, которую принимает любовь. Но мне она не нравится.

— Пусть ничего не выйдет. Ты и так в ужасном состоянии, ещё один отказ хуже тебе не сделает. Потому ещё раз донеси свои чувства! Я... Хочу поддержать твою юность!

Понимаю, что навязчива.

Я хочу наслаждаться юностью. И не хочу, чтобы она была мрачной и грустной.

Именно потому, что я пережила такие бурные дни.

Я хочу, чтобы все, проживающие юность, были счастливы!

— ... Эх, вот ведь. Как всё завертелось, — Рейзей-сан тяжело вздохнула, а потом улыбнулась. — Продолжим разговор о любви? Что надо сделать, чтобы вновь разжечь пламя любви? У вас ведь больше опыта, так может дадите ответ на эту «тайну»?

Я переглянулась с Фуюко, Харуру и Евой-тян, и мы вместе кивнули.

— С таким количеством красоток найти ответ легко. Мы всеми силами поддержим твой план примирения!

Утро на выходных.

Я и Ева-тян на крыше пустого школьного здания смотрели на девушку, стоявшую в тени.

В школу ещё никто не пришёл, лишь собиравшаяся признаться девочка... Рейзей-сан.

— Похоже Рейзей-семпай нервничает. Смотри, будто окоченела. Такая забавная.

— Ева-тян, может ты потеряла не только воспоминания, но и своё сердце?

— Я шучу. Я нервничаю, как и Нагиса-семпай, просто пытаюсь разрядить обстановку.

— Разрядить обстановку? Вышло у тебя не очень. Но спасибо. Я и правда немного расслабилась.

— Не переживай. Мы по утрам и вечерам в течение нескольких дней готовились. Если она отвергнет Рейзей-семпай, мы начнём полномасштабную атаку.

— Похоже на тебя повлияли Фуюко и Харуру.

Я снова посмотрела на небо. Не о чем волноваться. Всё будет хорошо.

— Появилась, Нагиса-семпай.

После слов Евы-тян, я посмотрела на выход на крышу. Появились три девушки. Мои лучшие подруги Фуюко и Харуру.

Они вели за руки девочку, у которой была маска на глазах.

— Это и есть любимая Рейзей-сан.

Из-за повязки на глазах лицо не разглядеть, но выглядит очень спокойной.

Девочки ей что-то прошептали, а потом подошли к нам.

Была причина, почему мы это сделали.

Для начала понаблюдаем. За тем, что будет между ними.

— Прости, что так внезапно позвали. Ты наверняка удивлена, что тебе глаза завязали. Да, пока не снимай маску. Прошу... Послушайся меня.

Её любимая молча кивнула, а Рейзей-сан продолжила.

— Я много всего обдумала с тех пор. Как мы расстались. Я столько думала, что совершенно запуталась. Но прежде чем поняла это, снова стала думать о тебе.

Я всё пыталась найти объяснения тому, что ты оставила.

Я без конца цеплялась за оставшиеся воспоминания.

Всё же я хочу больше узнать о тебе.

— Я осознала, что с нашего расставания прошло уже полгода. И потому сегодня хочу сказать о моих чувствах. Я покажу тебе тот самый пейзаж, который так давно хотела посмотреть с тобой!

Рейзей-сан протянула руку и сняла с девочки маску.

Она щурилась из-за яркого солнца, но вот открыла глаза.

И удивлённо уставилась на пейзаж.

Её прекрасные глаза округлились, сияя.

— Сюрприз удался, — проговорила я и снова посмотрела на «небо».

Небо зонтиков.

Полупрозрачные цветные зонтики словно парили в небе. Будто это иллюзия.

Правда прикрепить на проволоку десятки зонтиков было непросто.

Но если мы могли создать желанный ими пейзаж... Создать единственное воспоминание.

Одно это могло сделать меня счастливой.

Потому, пожалуйста. Пусть чувства Рейзей-сан, закончившей работу, наконец достигнут любимой девушки.

— Ты мне... Нравишься. Я любила тебя до расставания и люблю до сих пор. Я хочу разделить с тобой много прекрасных пейзажей. Если не против, давай снова...

Встречаться!

Признание эхом разнеслось по небу, а зонтики окутали их.

Это мир только для них двоих. Маленькая магия.

После этого девушка, которой признались.

— Я тоже тебя люблю, Рейзей-тян. Очень люблю.

После короткого ответа они обнялись. Разделили тепло друг друга.

Видя это, мы вчетвером тоже молча обнялись.

Чья-то любовь, чьи-то чувства — это так прекрасно.

Как здорово быть старшеклассницей.

Я смогла увидеть незнакомые мне формы юности!