Проклянёшь другого...
Проснуться его заставил сухой прерывистый звук.
Тук. Тук. Тук. Тук. Тук...
Звук, словно кто-то по чему-то стучал, непрерывно раздавался совсем рядом с головой.
Стоило лишь раз обратить на него внимание, как он начал назойливо будоражить сознание и уже никуда не исчезал.
— ...Что такое? — пробормотал Мидзухито, сонно моргая.
Полурефлекторно проверив будильник у изголовья, он увидел, что было пять часов утра.
— Угх... — простонал Мидзухито.
Ни то ни сё — для того, чтобы снова заснуть, времени оставалось маловато.
Но что же это всё-таки за звук? Он прерывистый, как стук капель из плохо закрытого крана, вот только сам звук — жёсткий. Словно чем-то твёрдым легонько постукивали по чему-то твёрдому. И доносился он откуда-то совсем рядом, у самой головы.
— ...
Мидзухито огляделся.
Его комната, всё такая же, как и всегда. Хотя вчера он не стал засиживаться до рассвета за правками прототипа фигурки, на столе в беспорядке валялись инструменты и рабочая модель, над которой он трудился.
— ...Окно?
Наконец осознав, откуда исходит звук, Мидзухито отдёрнул штору.
В тот же миг утренний свет разогнал скопившийся в комнате полумрак. Однако на фоне квадратного стекла, побелевшего от утреннего солнца, выделялась одна часть, словно пропитанная ночной тьмой — абсолютно чёрная.
Ворон.
Чёрная птица сидела на слегка выступающем из наружной стены балкончике — из тех, что обычно подчистую заставляют цветочными горшками, — и методично стучала клювом по оконному стеклу.
«И с чего бы тут ворону взяться?»
Спустя пару секунд раздумий в заспанной голове Мидзухито наконец мелькнула одна догадка.
«А не тот ли это... что был вместе с Сиико?»
Разумеется, Мидзухито не умел различать воронов «в лицо», но птица, которая специально уселась на балкон частного дома и продолжала стучать в окно, словно приказывая человеку внутри «просыпайся», явно отличалась от обычных пернатых, копающихся в мусоре.
Пока он размышлял об этом, их с вороном взгляды встретились сквозь стекло.
— ...
— ...
Ворон и Мидзухито смотрели друг на друга.
Вскоре птица издала совершенно классическое «кар» и, словно посчитав свою миссию выполненной, взмахнула крыльями и взлетела. Но только Мидзухито подумал, что она улетит куда-то вдаль...
— Э?
Чёрная птица спикировала и приземлилась на дорогу прямо возле дома Фудзиномия.
«Неужели...» С этой мыслью Мидзухито открыл окно и высунулся наружу.
И там, как он и ожидал...
— Сиико!
Стояла Сиико в сопровождении трёх чёрных животных.
К слову, сегодня она почему-то была не в своей привычной чёрно-белой одежде жрицы-мико: её миниатюрное тело целиком скрывал просторный чёрный плащ-мантия. Она походила на чёрного тэру-тэру-бодзу. От неё так и веяло зловещей аурой — казалось, она накличет не просто дождь, а кровавый ливень или град из копий.
— ...
Встретившись взглядом с Мидзухито, «Разрушительница проклятий» поманила его рукой, словно приказывая: «Спускайся».
Вздохнув, Мидзухито постарался идти как можно тише (ведь спросонья Сумико бывала крайне свирепой). Прокравшись по коридору и спустившись по лестнице, он направился к прихожей.
— Что стряслось? В такую рань...
Он для приличия одёрнул футболку и спортивные штаны, заменявшие ему пижаму, и открыл входную дверь.
На пороге стояла Сиико со странно радостным выражением лица.
— Я ж говорила. С сегодняшнего дня ты — мой напарник.
— А? А-а...
Ну да, вчера он действительно согласился на это, и они даже пожали друг другу руки, но всё же...
— Разве ты не собирался помочь мне найти того, кто проклял Миюки?
— А... Ну да... Но зачем в такую рань?
— Если б я пришла позже, ты б ушёл в школу один, так?
«Общество» школьников довольно узко.
Круг общения большинства учеников ограничивается стенами школы. Разумеется, хватает и тех, кто заводит друзей за её пределами или обрастает широкими связями через интернет, но, пока человек исправно ходит на уроки, факт остаётся фактом: половину своего времени бодрствования он проводит в школе.
Естественно... к худу ли, к добру ли, человеческие отношения внутри школы становятся масштабными и запутанными.
Поэтому искать источник проклятия прежде всего среди школьных знакомых было вполне логично.
— Сказала бы ещё вчера, и мы бы договорились о времени.
— Чем раньше выйдем, тем больше у нас будет времени, разве нет? — скрестив руки на груди, заявила Сиико.
— ...Это, конечно, так, но... — проговорил Мидзухито, глядя сверху вниз на чёрного тэру-тэру-бодзу в натуральную величину. — Куда важнее времени разобраться с твоим внешним видом, тебе не кажется? Если посторонний будет просто так слоняться по школе, его выставят вон, и неважно, урок сейчас или перемена.
В особенности, если этот посторонний — девушка в чёрно-белом наряде жрицы или в чёрном плаще до пят, да ещё и в компании чёрных животных. Выглядит подозрительно, как ни крути. Её зловещий наряд был чем-то вроде спецодежды, но Мидзухито сомневался, что подобный аргумент подействует на учителей или уборщиков.
— ...Хе-хе.
Сиико почему-то многозначительно усмехнулась.
Всем своим видом она показывала, что только и ждала этих слов. Но к чему такая реакция?
Пока Мидзухито недоумевающе на неё смотрел, Сиико высунула руки из-под полов мантии, схватила себя за плечи и с гордым видом произнесла:
— А вот как!
Вжух! Чёрный плащ распахнулся, на мгновение заполнив всё поле зрения Мидзухито.
Рефлекторно вскинув руки и отмахнувшись от ткани, он увидел...
— ...Э?
Перед ним стояла Сиико в школьной форме.
Причём форма была ей страшно велика — девушка словно утопала в одежде.
— Это ведь... неужели...
— Одолжила у Миюки! — объявила Сиико.
Неудивительно, что размер не подошёл. Миюки была совершенно обычного для старшеклассницы телосложения, а вот Сиико оказалась такой миниатюрной, что смотрелась в этой форме крайне несуразно.
— М-хе-хе-хе... — довольно заулыбалась Сиико. — Ну как тебе?
С этими словами она изящно покрутилась перед Мидзухито.
И без того просторная юбка под действием центробежной силы и потока воздуха пышно взмыла колоколом.
«Ого. А в этом что-то есть», — мысленно отметил про себя юноша.
Создавая фигурки, он нередко намеренно делал одежду развевающейся, чтобы вдохнуть жизнь и динамику в «мгновение» застывшей позы. Удивительно, но сейчас кукольная внешность Сиико делала её похожей на милую девушку её возраста.
«Кстати, а сколько ей вообще лет?»
Он как-то не решался спросить, поэтому вопрос так и оставался открытым.
Пусть она и разговаривала с ним слегка высокомерным тоном, вряд ли она была старше Мидзухито и остальных. Наверное. Хотя никаких доказательств тому не было.
Но сейчас это не имело значения.
— Мне идёт?
— А... Ну, в целом, да.
Смотря что подразумевать под словом «идёт». Если вопрос заключался в том, «выглядит ли она мило», то ответ был «Да». Но если в том, «выглядит ли это уместно и естественно», то ответ — категоричное «Нет».
— В этот раз обязанность «приманки» берёт на себя твоя кукла, Мидзутти, — с радостным видом произнесла Сиико, теребя подол юбки и одёргивая воротник. — Так что это отличный шанс поносить такую одежду, какую в обычные дни я не могу себе позволить.
— А-а. Значит, тебе твой наряд всё-таки не очень нравится?
— Ещё бы! — надула губы Сиико. — «Приучайте себя постоянно облачаться в зловещее, чтобы притягивать проклятия» — таково наше семейное правило.
— И это вы называете семейным правилом?
Его ироничный вопрос был благополучно проигнорирован.
— Из-за этого девяносто процентов моего гардероба состоит из таких же шмоток.
— ...А остальные десять процентов? Обычная одежда?
— Обычные траурные платья.
— Ого...
Как бы это сказать... Для девушки её возраста ситуация была довольно тяжёлой.
Глядя на то, как Сумико тратит почти все карманные деньги на одежду и аксессуары (родители, конечно, тоже покупали ей обычные вещи, но, по её словам, этого всё равно было недостаточно для полного самовыражения), Мидзухито вполне мог понять недовольство Сиико.
Неудивительно, что она так обрадовалась какой-то школьной форме.
Наверное, именно поэтому она сегодня с самого утра была такой счастливой.
«Если так посмотреть, то она — совершенно обычная девушка».
Сиико, сияющая от радости в школьной форме, казалась просто милой девчонкой, не имеющим ничего общего с «Разрушением проклятий». Точнее — обычно шокирующий эффект её чёрно-белого жреческого наряда был настолько силён, что на другие её черты просто не обращали внимания.
— ...Угу, — снова кивнул Мидзухито. — Тебе идёт. Выглядишь очень мило.
— ...Э?
Сиико застыла с озадаченным лицом.
Какое-то время она смотрела на него, словно не понимая, что он сейчас сказал, а затем...
— ...
Словно в стакан наливали томатный сок, девушка со смехотворной скоростью залилась краской от самой шеи до макушки. Поскольку от природы кожа у неё была бледной, эти изменения бросались в глаза особенно ярко.
— Ч-что ты несёшь...
Её голос дрогнул и сорвался на писк.
«Ой-ёй...»
Мидзухито внутренне запаниковал.
Он и подумать не мог, что всего одно слово вызовет такую бурную реакцию. Существует выражение «пробудить гнев дракона», означающее разбудить в человеке ярость, но, похоже, одно лишь слово «милая» произвело на Сиико прямо противоположный эффект.
Судя по её правильным чертам лица, она должна была бы привыкнуть к подобным комплиментам, но, видимо, её повседневный наряд слишком отвлекал на себя внимание, поэтому её внешность редко оценивали по достоинству.
Красная как рак Сиико не могла выдавить из себя ни слова.
Смущённый Мидзухито тоже лишился дара речи.
Так они и стояли в неловком молчании на пороге дома Фудзиномия, пока...
— Хозяйка. Уже пора.
Повисшую тишину нарушил чей-то третий голос.
Мидзухито не узнал его. Какой-то сухой... или, скорее, механический... абсолютно ровный тон без малейшего намёка на эмоции.
— А... т-точно.
От этих слов Сиико словно пришла в себя.
— Идём?
Девушка затолкала сложенный плащ в стоявшую рядом дорожную сумку. Ворон, кошка и змея, словно их с самого начала так выдрессировали, наперегонки тоже полезли внутрь.
Однако...
— Постой... кто это сейчас сказал? — спросил Мидзухито, озираясь по сторонам.
Поблизости не было ни души, кроме них двоих.
Он было подумал на мобильный телефон или что-то в этом роде, но у Сиико ничего подобного, судя по всему, не было.
А значит...
— Не может быть...
Ворон, кошка и змея дружно высунули головы из дорожной сумки, выстроившись в рядок.
Глядя сверху вниз на эту картину — пугающе нереальную, почти сюрреалистичную, с какой стороны ни посмотри, — Мидзухито спросил:
— И вот они?..
— А кто ещё, по-твоему? — сказала кошка фразой, достойной какого-то джентльмена.
— !.. — Мидзухито вздрогнул и напрягся.
Сами слова звучали на удивление высокомерно, но тон оставался абсолютно ровным. Как бы это сказать... Манера речи походила на плохо настроенный синтезатор голоса, в который просто вбили реплики.
— Не, ну это же животные...
— Люди, между прочим, тоже животные, — произнесла змея тоном благородной леди.
— Нет, я к тому, что обычно, кроме людей, никто не разговаривает...
— Попугаи и майны[✱]Речь идёт о священной майне, одном из видов говорящих птиц. тоже говорят, ё-моё! — гаркнул ворон с интонациями лихого братка.
«...»
У Мидзухито возникло чувство, будто земля под ногами внезапно превратилась в трясину.
И вообще, что это за придирки к словам и непонятные образы персонажей?
— А. Разве я не говорила? — обернулась к нему Сиико. — Это мои сикигами.
— ...Сикигами?
— Ну, иногда используют низших духов, духов животных... или духов вещей, но в общем, это что-то вроде фамильяров на их основе. Слуги, если угодно.
— ...
— Ворон — Яёи, змея — Сацуки, кошка — Канна.
В порядке называния все трое шевельнулись, словно отвешивая поклон.
Мидзухито снова посмотрел на троицу в сумке, и вдруг в его голове мелькнула мысль.
— Слушай, а то, что это ворон, чёрная кошка... — И то, что она таскала с собой только тех животных, что считаются дурным предзнаменованием.
— Ага-ага. Они тоже вроде как часть рабочей формы. Кстати, их истинная форма — обычные бумажные талисманы-офуда. Так что на самом деле у них нет физического тела.
— ...Э?
— То, что они кажутся материальными — это просто обман чувств. Если у тебя есть мобильник с камерой, попробуй сфоткать — забавно получится. Они не отобразятся.
«...»
Он достал телефон, включил режим камеры и навёл на дорожную сумку.
И действительно, на ЖК-экране было видно лишь три бумажных талисмана, слегка торчащих из приоткрытой сумки; ни ворона, ни кошки, ни змеи не было и в помине. Зато на офудах, помимо мелких узоров и текста, крупными киноварными иероглифами было выведено: «Яёи», «Сацуки» и «Канна». Видимо, так писались их имена.
— Они воздействуют на все пять чувств, так что это, можно сказать, осязаемая галлюцинация.
— ...Что-то вроде AR-кодов?
Коды дополненной реальности (AR) — это нечто вроде штрих-кодов, содержащих в себе информацию об объёмных объектах или изображениях. Если снять их на цифровую камеру и пропустить через устройство обработки информации, на экране поверх реальности накладывается 3D-модель или картинка, создавая иллюзию присутствия «чего-то».
Например, если навести камеру на чёрно-белый узор размером с почтовую марку, на экране появится персонаж, которого там быть не должно, и улыбнётся вам.
По сути, поскольку используется камера, речь идёт только об изображении — о зрении. Но если ввести информацию, напрямую воздействующую на человеческий мозг, то получится галлюцинация из разряда «его здесь не может быть, но оно точно здесь».
— Ты... сама их сделала?
— Ну да, — с гордой улыбкой ответила Сиико. — Говорить-то они говорят, но интеллект у них не так уж высок, да и других ограничений хватает. Зато у меня самой, как я уже говорила, духовной силы много, но в плане духовного восприятия я нечувствительна. Так что наличие или отсутствие такой поддержки играет огромную роль.
— Как по мне, уже то, что они разговаривают — это круто.
При слове сикигами Мидзухито первым делом вспоминал Абэ-но Сэймэя[✱]Абэ-но Сэймэй (921 — 1005) — придворный чиновник и оккультист эпохи Хэйан..
Невероятно знаменитый оммёдзи, чьё имя встречается даже в исторических хрониках. Можно сказать, величайший оккультист Японии. Считалось, что Абэ-но Сэймэй мастерски управлял сикигами и немало удивлял этим аристократов эпохи Хэйан. И в этом смысле Сиико казалась почти равной великому магу.
— Потрясающе...
— Э? П-правда? — снова покраснев, спросила Сиико.
Не так сильно, как в прошлый раз, но она явно засмущалась. Похоже, эта девушка совершенно не привыкла к похвале в принципе. А уж к комплиментам по поводу её внешности или способностей — тем более.
— Хозяйка. Пульс учащается, — сообщила Сацуки.
— Хозяйка. И кровяное давление тоже растёт, — добавила кошка Канна.
— Хозяйка. Успокойся малёк, — каркнул ворон Яёи.
— Да заткнитесь вы! — рявкнула Сиико на наперебой докладывающих фамильяров.
Это выглядело так забавно... и мило, что Мидзухито рассмеялся.
— А ты чего ржёшь?! — обернувшись, зыркнула на него девушка.
— Нет, извини. Я не издеваюсь, — поспешно поднял руки Мидзухито. — Просто, ну, ты правда милая...
«...»
Сиико тут же умолкла и снова густо покраснела. И это выглядело ещё милее.
— Хозяйка. Давление ещё сильней...
— Да хватит уже! Пошли!
Сиико затолкала всю троицу обратно в сумку, закинула её на плечо и собралась уходить.
— А, подожди-подожди.
— Ну что ещё?!
— Мне... переодеться надо. Дай мне десять минут.
«...»
Нахмурившись — хотя её лицо всё ещё оставалось пунцовым, — Сиико опустила сумку на землю.
— Живее.
— Понял.
Ответив, Мидзухито вернулся в свою комнату, чтобы собраться.
●
Да, он согласился помочь.
В незнакомой школе Сиико понадобилась бы помощь Мидзухито даже просто для того, чтобы ориентироваться — он это прекрасно понимал.
Но...
— Не думал я, что меня заставят прогуливать... — вздохнул Мидзухито, тайком пробираясь по школе вместе с Сиико во время уроков.
«Сначала проверим того подозреваемого, о котором ты говорил вчера», — сказала Сиико по дороге в школу.
Подозреваемым был тот самый ас баскетбольной команды, о котором Мидзухито вчера слышал в туалете. Парень, который признался Миюки в любви и получил от ворот поворот.
Наверняка были и другие «подозреваемые», но этого вычислить было проще всего. Ровесник Мидзухито, из баскетбольной секции, да ещё и ас — под это описание вряд ли подошло бы больше пары человек.
Однако...
Хоть они и пришли в школу пораньше, у баскетбольной секции, похоже, не было утренней тренировки, так что найти того самого «аса, отвергнутого Миюки» не удалось. Мидзухито вообще не знал, кто состоит в баскетбольной секции, и всё время до начала занятий ушло лишь на то, чтобы раздобыть списки спортивных секций и свериться с ними.
Если так пойдёт и дальше, они убьют весь день на проверку одного-единственного подозреваемого.
Поэтому Мидзухито и Сиико решили продолжить расследование даже во время уроков. Мидзухито, который в принципе старался прилежно посещать занятия, сильно этому противился, но когда ему сказали, что «это ради Миюки», отказать он уже не смог.
Более того, Сиико позвонила в школу с мобильника Мидзухито и, притворившись его матерью, заявила: «Мидзухито сегодня нездоровится, он останется дома». Неизвестно, как это работало, но стоило ей прилепить себе на горло бумажный талисман, как её детский, по-девичьи сладкий голосок идеально преобразился в чуть хрипловатый голос женщины средних лет... и в школе ни на йоту не заподозрили обмана.
После такого Мидзухито уже ничего не оставалось, кроме как следовать за Сиико.
— Так вот, — остановившись у школьного входа, где обувные шкафчики стояли рядами, словно в муниципальном многоквартирном доме, Сиико обернулась к Мидзухито. — Где в этой школе...
— Вы двое, что вы тут делаете? — внезапно вмешался низкий голос.
Оба разом обернулись. Из-за «стены» обувных шкафчиков вышел... мужчина средних лет в спортивном костюме и с короткой стрижкой «ёжик», всем своим видом кричавший: «Я — физрук!».
— Чёрт... Савада, — невольно застонал Мидзухито.
Ученики этого учителя на дух не переносили. Он и правда был физруком, как и казалось по виду, но, вразрез с должностью, его характер не имел ничего общего со спортивной бодростью. Савада славился тем, что нудно и противно отчитывал школьников. Мидзухито у него не учился, но этого типа терпеть не могла вся школа.
Худший человек, которому можно было попасться во время прогула.
— Сейчас вообще-то урок, — гнусаво протянул Савада. — И что вы тут делаете? А?
— А... ну...
— Класс, литера и фамилии. Ну. Живо. Оглохли, что ли? А?
— Эм... — запаниковал Мидзухито.
Сегодня он должен был числиться отсутствующим — его присутствие здесь было необъяснимо. Скорее всего, узнав имя и номер в журнале, Савада тут же позвонит ему домой. Более того, Сиико вообще не была ученицей, у неё и номера-то никакого не было.
— Нынешняя молодёжь — ни характера, ни мозгов, зато гормоны играют на все сто. А? — презрительно сплюнул Савада, сверля их узкими глазками. — Животные вы, а не люди. Жрёте на родительские деньги, а сами вон какие важные, а? На карманные расходы презервативы покупаете? А?
— Э? А...
Судя по всему, Савада решил, что Мидзухито и Сиико прогуливают уроки ради «нечистых связей». Сама мысль о том, что парень и девушка вместе — это сразу повод для подозрений, казалась Мидзухито просто омерзительной, но...
— А? И вообще, что у тебя с формой... — взгляд Савады зацепился за мешковатую одежду Сиико.
Сиико же...
«...»
Без малейшей паники или злости она сунула руку в карман и шагнула к физруку.
Прищурившись, она безэмоционально посмотрела снизу вверх в лицо злобного препода...
— Чего? А? Ты ещё огрызать...
— Достал. Заткнись.
Слегка приподнявшись на цыпочки, она ударила Саваду правой рукой по лицу. Нет. Не так. Это было...
— Кю:кю: нё рицурё: (Да исполнится всё немедленно).
«...»
Стоило Сиико произнести это заклинание, как Савада моментально замолк.
Словно лишившись чувств прямо на ногах, он безвольно опустил руки и выронил папку с документами. Но не упал, а так и остался стоять столбом с пустым взглядом.
Между его узкими глазками. От переносицы до подбородка... рассекая лицо пополам, был прилеплен бумажный талисман-офуда.
— Ой-ёй... — Сиико покачнулась, потеряв равновесие — видимо, чтобы дотянуться, ей пришлось не только встать на цыпочки, но и слегка подпрыгнуть. Подхватив её за руку, Мидзухито спросил:
— Что ты сделала?
— Заткнула его, — легко ответила Сиико, как ни в чём не бывало, хватаясь за плечо Мидзухито, чтобы выпрямиться.
— Нет, это я и так вижу...
— Магией.
— ...И это тоже понятно...
Савада с талисманом на лице смахивал на китайского прыгающего зомби-цзянши. Казалось, оставь его так — и он реально начнёт скакать с вытянутыми вперёд руками.
— Ты же его не убила?
— Кто ж станет заморачиваться с такой морокой? — ответила Сиико и указала на бумажку на лице Савады. — Мидзутти. Сними-ка.
— Э? Эт-то безопасно?
А вдруг, как только он снимет талисман, физрук начнёт буйствовать? Мидзухито с опаской отлепил бумажку. И тогда...
— ...А? — Савада пару раз моргнул. Затем наклонился, поднял упавшую папку и, в недоумении наклоняя голову, зашагал прочь. Словно в упор не видя стоявших перед ним Мидзухито и Сиико...
— ...Как ты это сделала?
— Процесс, обратный сикигами, — пояснила Сиико. — Просто заставила существующее казаться несуществующим. Весь сегодняшний день этот мужик не сможет распознать ни наши лица, ни голоса, даже если увидит или услышит их.
— ...Так тоже можно было?
— Да это просто обманка, фокус, — пожала плечами Сиико, подошла к одному из обувных шкафчиков и открыла его.
Она вытащила оттуда сменную обувь (увабаки) Миюки. Переобувшись — хотя тапочки тоже оказались ей сильно велики, — она велела Мидзухито тоже сменить обувь.
— Постой. Но... — идя по школе вместе с Сиико, Мидзухито вдруг кое-что понял. — Раз ты умеешь так делать, тебе ведь незачем было переодеваться?
Если бы она просто заставила всех не замечать их с Мидзухито присутствие, они могли бы разгуливать по школе как невидимки...
— Не выйдет, — на корню зарубила эту идею Сиико. — Магия — это, по сути, искусство собирать нечто расплывчатое, вроде разума или чувств, придавать этому форму, направлять и использовать.
При каждом шаге тапочки Сиико издавали хлопающий звук. Всё-таки размер был совсем не её.
— Мы же не исчезаем физически. На камерах наблюдения нас будет отлично видно. Просто становимся невидимыми для человеческих глаз. К тому же, чтобы наложить эффект на неопределённое множество людей, потребуется масштабное заклинание, а мне одной такое не потянуть. Разве что я пробегусь и налепляю талисманы на лбы всем ученикам, учителям и остальному персоналу школы.
— Ясно...
Вроде бы понятно, а вроде бы и нет.
Однако...
«Собирать нечто расплывчатое, вроде разума или чувств, придавать этому форму и направлять... да?»
Такое объяснение на удивление легко укладывалось в голове. Возможно, потому, что для Мидзухито лепка фигурок была чем-то похожим.
Это не просто физическое воссоздание формы. Вкладывать туда эфемерные вещи, такие как «чувства» и «эмоции», и облекать их в форму — в этом, по мнению Мидзухито, и заключалось искусство лепки.
«Может, это не так уж и далеко друг от друга... Хотя вряд ли».
Создание фигурок и магия никак не могли быть одним и тем же.
И всё же... Возможно, именно потому, что в них было нечто общее, фигурка Мидзухито смогла стать магическим «сосудом-заместителем» и теперь защищала Миюки.
— Ты чего? — с удивлением обернулась Сиико.
— Да нет, ничего, — ответил Мидзухито, поспешно подавив улыбку, готовую расплыться по лицу от радости.
●
Даже если найти человека, на этом всё не закончится. Нужно ещё убедиться, действительно ли этот ас баскетбольной команды проклинает Миюки.
— Проклятие, как правило, сопровождается конкретными действиями, — сказала Сиико, прячась в кустах за школьным зданием.
— Конкретными действиями?
— Если брать самый понятный пример... — Сиико подняла указательный палец, глядя на недоумевающего Мидзухито. — Вбивание длинных гвоздей в соломенную куклу.
— А... это.
Пример был слишком известным, если не сказать банальным... Мидзухито сразу же представил себе эту картину.
— Конечно, «действия» для проклятия бывают самыми разными, дело не ограничивается одними гвоздями. Но суть в том, что без конкретного «поступка», без своеобразного «пересечения черты», проклятие не может зародиться как проклятие.
Иначе стоило бы кому-то просто сильно подумать: «Как же он меня бесит» или «Я её ненавижу», и проклятие бы сработало. Тогда весь мир утонул бы в проклятиях. Только когда негативные мысли обретают конкретную форму и «выносятся за пределы разума» через действие, проклятие становится реальным.
— И самое сложное... когда человек сам этого не осознаёт.
— Не осознаёт?
— Я же говорю, гвозди и куклы — не единственный способ. Например, изрисовать фотографию того, кого ненавидишь... Скорее всего, человек даже не думает, что творит проклятие.
— И это считается проклятием?!
— Если соблюдены условия, то может им стать, — пожала плечами Сиико. — Поэтому нам нужно расспросить его лично и выяснить, не делал ли он чего-то подобного.
— Это-то я понял, но... — Мидзухито сидел на корточках в кустах рядом с Сиико. — А он точно придёт?
Время — самый разгар обеденного перерыва.
Те, кто быстро покончил с обедом, наслаждались отдыхом тут и там, так что в школе было довольно шумно. Однако любителей бродить за школьным зданием не находилось. Вокруг Сиико и Мидзухито повисла какая-то зыбкая тишина.
— Будет плохо, если не придёт, — сказала Сиико.
На самом деле они прятались здесь потому, что... вызвали сюда того самого «подозреваемого».
Конкретно говоря, они написали фальшивое любовное письмо Масааки Катагири — тому самому асу баскетбольной команды, которого вычислили с утра. Письмо с текстом «Жду тебя на обеде за школой» они передали через сикигами Сацуки — чёрную змею, которая подкинула его в парту Катагири, пока его класс переходил в другой кабинет. Если Масааки Катагири прочитал письмо, вероятность его прихода была...
— Но любовное письмо без подписи... Будь я на его месте, решил бы, что это дурацкий розыгрыш.
— Э? П-правда?! — Сиико с запозданием посмотрела на него с тревогой. — З-зря мы так?
— Кто знает.
У них не было под рукой милой почтовой бумаги, так что пришлось аккуратно вырвать страницу из тетради Мидзухито. Это было ещё полбеды, но... Сиико старательно выводила округлые девичьи буквы, щедро сдабривая текст сердечками, нотками и смайликами. Уже тогда Мидзухито казалось, что на настоящее любовное письмо это не очень-то похоже.
— Блин, если ты так думал, мог бы сказать пораньше!
— Ну... ты была в таком восторге, Сиико.
Настолько, что Мидзухито просто не хватило духу осадить её холодным замечанием.
— Н-ну, я просто никогда такого не писала, вот мне и стало интересно!..
— Разве в этом дело?..
Пока Мидзухито и Сиико вели этот слегка пессимистичный диалог...
— Идёт! — Сиико протянула руку и прижала голову Мидзухито.
Он посмотрел в ту же сторону... и увидел парня, который, воровато озираясь, в одиночестве зашёл за школу.
— Это и есть Масааки Катагири? — прищурился Мидзухито.
«На удивление обычный».
Таково было первое впечатление Мидзухито.
Раз уж это подозреваемый в наложении проклятия, Мидзухито ожидал увидеть кого-то более... невзрачного и мрачного. Но внешне парень выделялся разве что высоким ростом — в остальном абсолютно обычный школьник. Никакого злого взгляда, никакой сутулости. Разве что оглядывался по сторонам он слишком нервно — видимо, сказывался вызов через любовное письмо.
Если подумать, раз он состоит в баскетбольной секции и считается асом, логично, что он выглядит как нормальный спортивный парень.
«Неужели такой человек и правда станет кого-то проклинать просто потому, что его отшили?»
По словам Сиико, иногда проклятие накладывается неосознанно, так что внешность и «действия» проклятия могут быть никак не связаны, но всё же...
«...»
Парень остановился посреди двора и снова огляделся.
В правой руке он сжимал тот самый вырванный листок из тетради — «любовное письмо». Да, это точно Масааки Катагири. Вероятность того, что за школу случайно забрёл посторонний, отпала.
— Отлично. Я пошла.
— А... постой!
Куда там.
Сиико выскочила из кустов и мелкой рысцой направилась к парню.
Разумеется, Мидзухито остался ждать в укрытии. Девушка, пришедшая на признание в любви в компании другого парня — это нонсенс. Выйди он сейчас, и Катагири точно решит, что письмо было розыгрышем.
— А...
Заметив Сиико, парень остановился... и слегка покраснел.
Это тоже расходилось с ожиданиями Мидзухито. Парень выглядел серьёзным и искренним. Мидзухито почему-то представлял себе аса секции как более легкомысленного типа, от которого девчонки без ума и который ведёт себя как «популярный красавчик».
— Это письмо... от тебя? — спросил Катагири.
— Да. Я его написала, — Сиико подошла к нему вплотную.
С позиции Мидзухито лица Сиико было не разглядеть... Зато он отлично видел то, что она прятала за спиной. Скрытый от глаз Катагири, в её руке был зажат такой же бумажный талисман, какой она утром прилепила физруку Саваде. Правда, символы и узоры на нём отличались — видимо, эффект был другим...
— И что ты... хотела мне сказать...
Собравшись с духом, Катагири посмотрел прямо в лицо Сиико.
— ...Ну...
Сиико чуть опустила голову, словно застеснявшись, и что-то тихо пробормотала.
Видимо, расслышать её слова было трудно. Катагири сделал шаг вперёд и, согнув свою длинную фигуру, наклонился поближе к Сиико.
И в следующее мгновение...
— Кю:кю: нё рицурё:!
Хлоп! — Сиико припечатала талисман прямо в лицо идеально подставившемуся Катагири.
Тот же трюк, что и утром с Савадой. Она изобразила смущение специально, чтобы заставить высокого парня наклониться — иначе миниатюрная Сиико не смогла бы до него дотянуться.
Катагири... застыл.
— Можешь выходить, — обернувшись к Мидзухито, сказала Сиико.
На всякий случай не сводя глаз с парня, Мидзухито выбрался из кустов и подошёл к ней.
— Это тот же талисман, что и прошлый?
— Нет. Это для допроса.
Встав рядом с Сиико, Мидзухито вгляделся в околдованного Катагири.
Тот стоял с отсутствующим видом, не двигаясь, будто даже забыл, как моргать. Не было ощущения, что он физически связан, скорее просто застыл как истукан. Магия лишила его свободы воли, а не свободы тела. Мидзухито стало его немного жаль.
— Ты — Масааки Катагири. Я не ошиблась?
— Да. — Парень моргнул и кивнул.
— Ты признался в любви Миюки Кануме и она тебя отвергла. Я не ошиблась?
— Да.
— ...Он, конечно, не в себе, но даже смотреть на это больно, — пробормотал Мидзухито.
Заставлять человека вслух подтверждать, что его отшили — это же верх унижения.
— После того, как Миюки Канума тебя отшила, ты делал что-нибудь особенное? Рисовал на её фотографии, достал её волосы и сжёг их? Что-то такое, что связано с Миюки Канумой, чего ты обычно не делаешь, но сделал именно из-за того, что она тебе отказала.
«...»
Возможно, из-за расплывчатости вопроса, на ответ ушло чуть больше времени. Но...
— Нет, не делал.
— Ничего не вспоминается?
— Нет.
— ...Хм? — Сиико скрестила руки на груди и задумчиво промычала. Вскоре она спросила с нажимом:
— Ты ненавидишь Миюки Кануму?
— Нет. Не особо, — парень покачал головой.
Он не пытался хорохориться. Просто констатировал факт. Значит, дело не в том, что магия Сиико не сработала.
— Но она же тебя отшила?
— Да. Моя гордость задета. Из-за этого Канума мне разонравилась.
— Насколько?
— Я её просто видеть не хочу.
В каком-то смысле это было железобетонным отрицанием.
Проклятие — ненависть, доходящая до проклятия — на самом деле сродни любви. Ты постоянно думаешь об этом человеке, а потому не скажешь: «Я её видеть не хочу». Проклинать — значит постоянно держать лицо жертвы в своём сознании. И именно из-за того, что одних мыслей недостаточно, человек переходит к действиям.
— ...М-да. — Сиико вздохнула.
Мидзухито робко спросил:
— Мимо?..
— Скорее всего. Как там у вас? — Сиико обратилась к своим фамильярам, которые незаметно заняли позиции вокруг Катагири — на севере, юге, востоке и западе.
— Не чую, — ответила Сацуки.
— Ничего нет, — подтвердила Канна.
— Пусто, ё-моё, — отозвалась Яёи.
Их ответы совпали. Видимо, никаких потоков проклятия они не ощущали. Хотя сила проклятия не обязательно излучается двадцать четыре часа в сутки, и не факт, что она постоянно исходит от самого человека, но на данный момент вероятность того, что Катагири был виновником, стремилась к нулю.
Мидзухито стало ещё больше жаль парня.
Он не виноват, а они лишили его свободы воли и допрашивают ради своих целей. Да, делал это не сам Мидзухито, но чувство вины всё равно накатывало.
— Значит, мимо. М-м-м... — Сиико наклонила голову, отвернулась от Катагири и зашагала прочь.
Ас баскетбольной команды так и остался стоять столбом с бумажкой на лице.
— Эй, постой! А с ним что делать? — крикнул Мидзухито, указывая на Катагири. — Так и бросим?!
— Сними талисман, и заклятье спадёт, — безразлично ответила Сиико. Её интерес уже переключился на поиски других подозреваемых.
Делать нечего. Мидзухито подошёл к Катагири и потянулся к талисману на его лбу.
— Извини!
Извинившись сразу за всё — и за фальшивое письмо, и за лишение свободы воли, и за копание в душе, — Мидзухито сорвал бумажку.
— ...?
Чары развеялись, и парень растерянно заморгал.
Но прежде чем Катагири успел осознать ситуацию и открыть рот, Мидзухито уже выбежал из-за школы вслед за Сиико.
●
Даже находясь в одной школе, юноши и девушки живут словно в разных мирах.
Пространство и время одни и те же, но будто это два соседних государства. Общество парней и общество девушек сосуществуют бок о бок, но почти не пересекаются.
Проще говоря, есть вещи, которые очевидны для любой девчонки, но о которых парни даже не догадываются. И это абсолютно нормально.
— Как всё... глубоко.
— Да? Ну, в основном это просто глупости, — беззаботно рассмеялась Харука.
Сразу после уроков Мидзухито зашёл в кабинет ИЗО.
Чтобы расспросить Харуку, главу художественного кружка.
— Парням ведь неинтересно слушать про косметику, так?
— Ну, это да...
— Да и девчачьи пошлые разговоры мы при парнях тоже обычно не заводим.
— Пошлые разговоры...
Мидзухито даже представить не мог, о чём они там говорят.
Но почему-то казалось, что это должно быть куда более непристойно, чем у парней.
— Хочешь послушать? — Харука лукаво улыбнулась и склонила голову. — Если ты, Фудзиномия-кун, вступишь в художественный кружок, то старшая сестрёнка, так уж и быть, подумает над этим.
— Нет уж, спасибо. Унесите эти тайны с собой в могилу.
— ...Ну и бука, — горько усмехнулась Харука. — Ну, в общем, так оно и бывает.
— Я рад, что решил спросить у вас, сэмпай.
Мидзухито сказал это абсолютно искренне.
После того, как выяснилось, что Масааки Катагири невиновен, Мидзухито и Сиико продолжили расспросы в разных местах школы. Правда, за остаток обеденного перерыва и перемену между пятым и шестым уроком много обойти не удалось.
Они собирали слухи о Миюки Кануме. В первую очередь — от тех, кто относился к ней без симпатии.
Но... результаты не радовали.
Даже если кто-то действительно испытывал к Миюки негатив, он бы не стал болтать об этом Мидзухито с Сиико. Любой бы догадался, что Мидзухито мог расспрашивать по просьбе самой Миюки.
Нужно было подойти к делу под другим углом.
Так Мидзухито решил обратиться к самой информированной ученице из тех, кого он знал.
То есть к Харуке.
С ней было легко общаться, но дело было не только в этом. Харука имела широкие связи и дружила с некоторыми учителями. А главное — она училась на класс старше. Мидзухито подумал, что от неё он сможет узнать то, что в его собственном кругу до него бы не дошло.
И он не ошибся.
— В любом случае — спасибо вам, сэмпай.
— Да не за что, — легко отмахнулась Харука.
Поклонившись ей, Мидзухито вышел из кабинета ИЗО.
Прокручивая в голове полученную информацию и систематизируя её, он пошёл искать Сиико.
Он нашёл её быстро. Она стояла в крытом переходе между старым и новым корпусами. Видимо, она только что закончила расспросы — Сиико махала рукой уходящей ученице.
— Сиико.
— О, Мидзутти. Ну как успехи?
— Так себе.
Бросив это, Мидзухито жестом велел ей идти за ним.
Учитывая характер информации, обсуждать её на виду у всех, да ещё и стоя на месте, было плохой идеей. По крайней мере, если они будут говорить на ходу, даже случайно проходящие мимо люди услышат лишь обрывки фраз.
— Похоже, парней, которых отшила Канума-сан, действительно несколько. Не знаю, все ли они её возненавидели, но нашлись те, кто в связи с этим поливал её грязью за спиной.
— Хм. А Миюки-сан, оказывается, жутко популярна, — с восхищением произнесла Сиико.
— Ну... она милая... и от неё так и веет уютом.
Однако какая же это эгоистичная штука.
Сам влюбился, сам признался, а получив отказ — сам же возненавидел. С точки зрения Миюки это, должно быть, просто невыносимо. Если она им отказала, значит, поступила честно. Встречаться с тем, кого не любишь, было бы куда страннее.
По крайней мере, Мидзухито думал именно так.
— Но если отвергнутых парней так много, найти виновника будет нелегко, а?
— ...Сложно это говорить, но... — ответил Мидзухито задумчивой Сиико. — Похоже, дело не только в парнях.
— ...Э?
— И не только в тех, кого она отшила. Есть и девчонки, которые недолюбливают Кануму-сан.
Они спустились на первый этаж и двигались по коридору, лавируя в потоке школьников, расходящихся после уроков.
— Мне сказали, что есть девушки, которые завидуют её популярности. И среди первогодок, и среди вторых-третьих курсов. Но кто именно — неизвестно.
И таких «подозреваемых», судя по всему, было даже больше, чем парней.
Если честно, Мидзухито об этом даже не подозревал. Он думал, что Миюки одинаково любят и юноши, и девушки.
Но...
«Не бывает таких идеальных святых», — рассмеялась Харука.
По её словам, девушки обычно не рассказывают парням о том, кого из других девушек они терпеть не могут. Сболтнёшь лишнего — скажут, что это зависть неудачницы. Девушки просто не хотят показывать парням свою «тёмную» сторону.
«Любая девушка хочет казаться милой», — философски подытожила Харука.
И пусть она говорила об этом так, словно её это не касалось, она тоже была девушкой.
— Дела-а, — скрестила руки Сиико. — Круг подозреваемых вообще не сужается.
— Вот именно...
Расследование шло всего первый день, можно сказать, только началось... но времени у них было в обрез. Если они как можно скорее не найдут того, кто наслал проклятие, и не уничтожат источник, Миюки продолжит угасать.
Даже Сиико не знала, к чему это приведёт в итоге. В худшем случае возможна смерть или тяжёлые последствия на всю оставшуюся жизнь.
— И что будем делать? — остановившись, спросил Мидзухито.
Они и не заметили, как оказались в самом дальнем конце первого этажа — перед запасным выходом во внутренний двор. Здесь располагались лаборатории и подсобки, которыми редко пользовались, так что людей почти не было.
— Давай для начала поднимемся ещё разок наверх.
— Давай.
Вдвоём они наверняка что-то упустили.
С этой мыслью они развернулись к лестнице — и тут...
— ...?
Они заметили нескольких школьников, преградивших им путь. Четверо парней. Все крашеные, форма надета неряшливо, у кого-то в ушах серьги. В их школе к внешнему виду относились довольно лояльно, ссылаясь на «самостоятельность учеников», но находились и те, кто трактовал самостоятельность по-своему.
Говорят, нельзя судить о людях по внешности, но Мидзухито считал, что в случае столь откровенной самопрезентации — можно и нужно. Они выглядели так карикатурно, что аж стыдно.
Откровенно говоря, Мидзухито не горел желанием с ними знакомиться.
Но парни... пристально смотрели на него и Сиико.
«...»
Мидзухито обменялся с Сиико взглядами.
Ввязываться в неприятности им было некогда. Они хотели развернуться и пойти обратно, но... позади них появились ещё двое.
Точные копии первых четырёх. Ходячие иллюстрации к слову «хулиган».
«...Э? Это нас типа в клещи взяли?» — мелькнуло в голове у Мидзухито.
И эта заминка стала его ошибкой.
— Эй.
Двое, стоявшие со стороны коридора, быстро приблизились, и тот, что был справа, замахнулся кулаком. Безо всяких разговоров. Ситуация развивалась так стремительно, что Мидзухито даже не успел подумать о побеге; он лишь ошеломлённо смотрел, как его собираются ударить.
Но...
— Гх-х!
Звук, похожий на кваканье раздавленной лягушки, издал... не Мидзухито.
Парень, который должен был его ударить, схватился за живот и попятился. Мидзухито опустил взгляд — рядом с ним стояла Сиико, выставив ногу в ударе. Видимо, она провела контратаку.
Более того...
— Чё... уо-о?!
Второй хулиган, опешивший от неожиданного отпора, получил прямой удар тяжёлой дорожной сумкой, которую Сиико развернула с размаху. Внутри была только ткань, так что боли удар не причинил, но от толчка парень потерял равновесие и шлёпнулся на задницу.
— Тц...
Видимо, решив, что он опозорился, парень цокнул языком и попытался тут же вскочить, но...
БАМ!
С громким стуком мешковатый тапочек с размаху опустился прямо между бёдер хулигана.
«...»
Парень побледнел как полотно. Опустись нога на пять сантиметров ближе, и его нежные, уязвимые и жизненно важные органы превратились бы в кашу, заставив его корчиться в агонии.
— ...Что вам надо? — холодно спросила Сиико, глядя сверху вниз на сидящего на полу хулигана.
Её тон и выражение лица оставались абсолютно невозмутимыми. Ни страха, ни даже намёка на торжество.
Всё произошло слишком технично.
Хулиганы, которых так резко осадили, потеряли момент для новой атаки и хмуро молчали. Они явно не ожидали, что получат отпор в своей же «специальности» от такой маленькой девчонки.
— Я спрашиваю, что вам надо? — Сиико перевела раздражённый взгляд с парня у своих ног на четвёрку позади. — Я вас знать не знаю, и причин для таких наездов не давала.
Хулиганы молчали. Сиико обернулась к Мидзухито:
— Ты же им ничего не сделал? Или вы знакомы?
Мидзухито помотал головой. Он с такими типами не водился и, как уже говорилось, не имел ни малейшего желания.
— Значит... всё-таки... — большие глаза Сиико сурово уставились на гопников. — Это из-за Миюки Канумы?
«...!»
Стоило ей произнести это имя, как лица парней изменились. Растерянность сменилась явной враждебностью.
— В яблочко? — провокационно усмехнулась Сиико. — Кого-то отшили и опозорили. И тут какие-то люди пытаются это вынюхать. Бесит. Надо проучить. Так всё было?
Хулиганы не проронили ни слова.
Но и удивления её слова не вызвали. Что означало молчаливое согласие.
Четвёрка переглянулась и в следующую секунду, словно по команде, разом бросилась на Сиико. Видимо, решили, что раз с двумя она справилась, то против четверых одновременно ей не выстоять.
— Осторожно!.. — невольно вскрикнул Мидзухито.
На него никто не обращал внимания. Парни сообразили, что главная угроза здесь — миниатюрная девушка в мешковатой школьной форме. Они окружили Сиико полукольцом, атакуя с разных сторон.
Один пытался схватить. Двое пинали. Четвёртый бил кулаком.
Их движения были абсолютно неуклюжими.
Кулаком просто махали вперёд-назад, а удары ногами были типичными «пинками гопников» — когда не бьют, а скорее пытаются оттолкнуть и свалить противника на землю, чтобы потом долго и со вкусом забивать его носками ботинок. Ни о какой «технике» речи не шло.
Движения же Сиико были чистыми и красивыми.
Она разительно отличалась от противников, просто машущих руками и ногами.
Сначала она уклонилась от кулака первого хулигана, лишь слегка наклонив голову, и скользнула в зазор между двумя пинающими ногами. Из-за того, что их удары пришлись в пустоту, второй и третий потеряли равновесие, и Сиико легко толкнула их обеими руками в грудь... Они синхронно отлетели назад и плюхнулись на пол.
Айкидо? Или джиу-джитсу?
В любом случае в движениях Сиико не было ни лишних рывков, ни пауз.
Она ни на секунду не сбавила скорость, действуя без колебаний, словно просто шла по заранее намеченному плану.
«Ого. Как красиво...»
На мгновение Мидзухито даже забыл об опасности, заворожённый зрелищем.
В следующую секунду Сиико перехватила руку четвёртого хулигана, пытавшегося её схватить, и...
— Ха! — коротко выдохнув, сделала полуоборот.
Движение, которым она потянула противника на себя, плавно перешло в бросок через спину.
— А-а-а-а?!
С воплем четвёртый хулиган эффектно взлетел в воздух и рухнул прямо на первого. Коротко вскрикнув, оба покатились по полу.
Всё заняло от силы секунд пять.
Мидзухито не то что не успел вмешаться, он даже с места не сдвинулся. Да и сунься он туда — только бы под ногами у Сиико путался.
— Ч... что это за чудище?!
— Вы так не договаривались, эй!
Хулиган, получивший в живот, и тот, которого едва не кастрировали, завопили наперебой.
Обернувшись к ним, Сиико спросила:
— Может, источник проклятия — это вы? — словно разговаривая сама с собой.
— И... и чё с того?! — цыкнув зубом, выкрикнул один из них.
А тот, что получил в живот...
— ...ука мелкая! — взревел он, доставая из кармана складной нож.
Но кинулся пятый хулиган не на Сиико. А на Мидзухито.
— Э?
Остриё ножа внезапно оказалось у горла Мидзухито, и тот похолодел.
Создавая прототипы фигурок, он часто работал с режущими инструментами, так что прекрасно знал, как больно, когда лезвие режет кожу и мясо. А потому он очень реалистично — и пугающе живо — представлял, что будет, если его полоснут дешёвым ножом.
«...»
«Блин. Как же убого!» — подумал Мидзухито про шаблонное поведение загнанного в угол мелкого злодея, но, разумеется, вслух ничего не сказал. Он понимал: скажи он хоть слово, и остриё в тот же миг вонзится ему под кожу.
— И что это значит? — голос Сиико стал ледяным. — Решил взять заложника?
Хулиган судорожно ухмылялся, но молчал.
Поэтому Сиико продолжила:
— Одно дело драться на кулаках. Но раз достал нож — готовься играть со смертью.
— З... заткнись, тварь! — завопил хулиган.
Похоже, дело было не только в уязвлённой гордости. Загнав сам себя в угол, он потерял способность соображать адекватно. Типичная ловушка саморазрушения, в которую часто попадают те, кто не думает о последствиях.
— Я тя прирежу, сука!
— Ах... вот как? — кивнула Сиико. — Ну давай. Поиграем со смертью.
Сиико лёгким движением сбросила с ног свои огромные тапочки. Сначала один, потом другой.
А в следующее мгновение — БАМ! БАМ! — она с силой топнула обутыми в школьные носки ногами по полу. Одновременно её руки сплелись в сложный узел и замерли, сомкнувшись, словно у ниндзя.
А затем...
— Ом.
Сиико произнесла:
— Абираункэн, совака.
Это было... заклинание.
Позже Мидзухито узнал, что это эзотерическая мантра, которую читают, призывая силу Фудо Мёо[✱]Ачала. для усмирения врагов. Разумеется, сейчас он не понимал в этих словах ни слога.
Однако...
...Оно материализовалось внезапно.
— !..
Мидзухито и хулиган с ножом вскрикнули от изумления одновременно.
Пространство исказилось, словно от марева.
Причём лишь в очень узкой области рядом с Сиико.
Искажение закрутилось, формируя сложную трёхмерную структуру, и в мгновение ока обрело форму.
Гигантскую, более трёх метров в высоту, полупрозрачную человекоподобную фигуру.
— ...Фудо Мёо?.. — ошеломлённо прошептал Мидзухито.
Подобно незавершённой фигурке, её форма была немного размытой, детали словно подтаяли и слились воедино, но... сомнений не было. В правой руке — меч. В левой — верёвка. За спиной — пламя. Мидзухито хранил альбом с фотографиями буддийских статуй как материал для лепки. И эта фигура — если не считать цвета — была точной копией статуи Фудо Мёо.
Более того, она двигалась.
Свирепо сверкнув на хулиганов глазами, искажёнными от ярости, гигант взмахнул верёвкой в левой руке. Верёвка разветвилась в воздухе на несколько концов, оплела хулиганов, связала их и в следующее мгновение утащила к стене, выстроив в ряд.
— Э... чё? Э?
Парни не понимали, что вообще происходит.
Оно и понятно. Даже Мидзухито еле узнал Фудо Мёо лишь благодаря своим альбомам... А для непосвящённых это выглядело так, будто на них набросилось жуткое полупрозрачное нечто с ужасающей мордой.
Вскоре...
— А-а, а...
Смятение хулиганов переросло в животный ужас.
Они сучили руками и ногами, пытаясь сбежать, но не могли сдвинуться с места. Некоторые уже были на грани слёз. И их можно было понять — происходящее ломало все их представления о реальности.
— Разумеется, вас это тоже касается, — Сиико обернулась и посмотрела на лестницу.
Вслед за её взглядом взметнулась верёвка Фудо Мёо.
— И-и-и?!
Послышался девичий визг.
В следующее мгновение с верхней площадки лестницы кубарем скатились... нет, даже не скатились, а буквально пролетели по воздуху и проскользили по полу три школьницы, врезавшись в связанную кучу хулиганов.
— Ч-что?! Что это такое-е?! — задыхаясь от ужаса, завизжали девушки.
Глядя на них вместе с полупрозрачным Фудо Мёо, Сиико спросила:
— Вы же всё это время следили за нами сверху, так?
— …………Кх!
Школьницы задрожали.
Они не ответили, но это было равносильно признанию.
— Что это значит? — спросил Мидзухито.
Сиико ответила с выражением усталой досады на лице:
— Вы ведь пришли проверить, сработало ли то, что вы тут подстроили, верно?
— ……А?
— Избавили меня от лишней мороки. Наверное, — горько усмехнулась Сиико. — Эти девчонки натравили парней из разряда «мы хулиганы, будем знакомы♪». Ходили слухи, что среди девиц есть те, кто на дух не переносит Миюки-сан, и, похоже, это как раз они, не так ли?
— ……А.
— А эти псевдогопники либо хотели покрасоваться перед девчонками, либо… скорее всего, это те самые парни, которых Миюки-сан отшила. Мы тут ходили, расспрашивали про отвергнутых ею учеников, вот они и взбесились — будто мы им старые раны расковыряли. Наверное.
Что ж, это логично… Хулиганы частенько живут одними сплошными понтами.
Можно сказать, для них «крутизна» — это всё.
Для таких ребят признаться обычной девчонке и получить отказ — это прошлое, которое они во что бы то ни стало хотят вычеркнуть из памяти, эдакое неловкое тёмное пятно. Если кто-то нарочно начинает в нём копаться, их гордость сильно страдает. Неудивительно, что им это не понравилось.
— …………
— …………
Школьницы молчали.
Хулиганы тоже не проронили ни слова.
— Ну, лучше вас сначала усмирить, а потом уже во всём разбираться.
Сказав это, Сиико уставилась на выстроившихся вдоль стены парней и девушек.
Одновременно с этим рядом с ней возник гигантский Фудо Мёо и горизонтально занёс меч в правой руке. Так, словно собирался разрубить что-то одним ударом…
— ……!!
Видимо, хулиганы и девчонки тоже это заметили.
Они все как один побледнели и — истошно завопили.
— Погод… что…
— П… прекрат…
— Хи-и-и-и?!
— А-а-а-а-а?!
Меч сверкнул, словно срезая что-то вместе с их голосами.
В следующее мгновение их вопли резко оборвались, будто кто-то щёлкнул выключателем.
— …………
В коридоре воцарилась жуткая тишина.
И затем…
— Эй… Сиико… что ты…? — со страхом в голосе спросил Мидзухито.
Ему было так страшно, что он не мог заставить себя посмотреть, что стало с парнями и девушками.
Однако…
— Ну и лицо у тебя, — криво улыбнулась Сиико. — Да посмотри ты. Никто не умер и не пострадал.
— ……А?
Мидзухито поспешно взглянул на школьников.
Они и впрямь валялись на полу вповалку, но головы у всех крепко держались на туловищах. К слову, крови тоже нигде не было видно. Ни единой царапины. Казалось, у них всех просто одновременно случился приступ малокровия, и они упали в обморок… Вот как это выглядело.
— Опомнившись, он заметил, что и Фудо Мёо куда-то исчез.
— Что… что это сейчас было?
— В смысле что? Фудо Мёо. Не знаешь, что ли? — ответила Сиико, присев на корточки рядом с лежащими и наклеивая им на лица бумажные талисманы, которые доставала из кармана.
— Это-то я знаю. Я о другом… Почему он был полупрозрачным?
— Гоходзин… Ну, если свалить всех в одну кучу, они могут и разозлиться, но тебе, как дилетанту, Мидзутти, пока достаточно считать их эдакой невероятно крутой версией сикигами.
— Гоходзин…
Кажется, так собирательно называют небесных божеств, защищающих буддийское учение и его последователей. Знания Мидзухито основывались лишь на смутных воспоминаниях о скульптурах и статуях Будды, но… скорее всего, он не ошибался.
— Но важнее другое. Когда я взяла их на понт насчёт проклятия, они не стали отпираться, — сказала Сиико, глядя на хулиганов. — Значит ли это, что можно считать, будто это они наложили проклятие?
— ……Не особо они похожи на тех, кто стал бы кого-то проклинать, — произнёс Мидзухито.
Скорее уж они из тех, кто, если им что-то или кто-то не нравится, пойдут и сразу набьют морду — как мы только что видели. Сложно представить, что они стали бы заниматься такой нудятиной, как проклятия.
Но, как говорится, внешность бывает обманчива.
Кто знает, может, эти ребята действительно по ночам забивали где-нибудь длинные гвозди в соломенную куклу. Хулиганы, совершающие ритуал «Паломничество в час Быка»… Звучит как завязка для комедии.
— На всякий случай проверю. Будет скверно, если преступников несколько, и есть кто-то ещё.
Сказав это, Сиико начала раз за разом задавать хулиганам и девчонкам те же вопросы, что ранее задавала Катагири.
Наблюдая за этим с небольшого расстояния, Мидзухито с облегчением вздохнул.
Какое счастье. Дело раскрыто. И проклятие с Миюки, скорее всего… будет снято.
Мидзухито хотелось прямо сейчас помчаться в особняк Канума и обо всём ей рассказать.
И вот…
— …………
Сиико закончила допрос и поднялась на ноги.
— Ну что, проклятие теперь снято?
— …………
Сиико промолчала.
— Сиико? Что-то не так? Нужен какой-то ритуал по возврату проклятия или вроде того?
— ……Нет, не то, — глухо обронила Сиико.
— А…?
— Это не они.
— …………
Мидзухито потребовалось несколько секунд, чтобы осознать смысл её слов.
— А? Погод… подожди-ка. Не они?
— Не они. Да, никто из них не питает к Миюки Кануме особых симпатий. Девчонки так вообще, похоже, изрядно перемывали ей косточки.
Но дальше этих слов дело не зашло.
В том, что кто-то кого-то поливает грязью, нет ничего необычного. Для «действия», способного воплотиться в проклятие, этого слишком мало… Сиико сказала, что это лишь пустой шум, который растворяется в воздухе сразу же, как слетает с губ.
— Они и сами через пять минут не смогут точно вспомнить, что именно говорили. Такое не становится проклятием. Для этого нужно нечто, что оставляет след.
— Но ведь они только что говорили так, будто это их рук дело…
— Обычные понты, — прямолинейно отрезала Сиико. — Или просто ляпнули в ответ на провокацию.
— Ты же только что сказала… что преступников может быть несколько?
— Сказала.
— Может, это какой-то их дружок, которого здесь нет…
— Не могу сказать, что шансов совсем нет… Но, скорее всего, дело не в этом, — твёрдо заявила Сиико. — А вы что скажете? Чувствуете хоть малейший след потока проклятия?
Сиико обернулась к своей дорожной сумке и задала вопрос. Высунувшие из неё головы Яёи, Сэцуки и Канна поочерёдно, ничего не выражающими голосами, ответили:
— Отклика нет, хозяйка.
— Никакого отклика, хозяйка.
— Ничего не чую, хозяйка.
— …………
Раз уж сама Сиико, как профессионал, сделала такой вывод, а её сикигами, которые работали как живые детекторы проклятий, это подтвердили — Мидзухито, обычному дилетанту без каких-либо особых способностей, оставалось только согласиться. Места для споров не было.
— ……Вот мы и вернулись к началу, — пробормотала Сиико и зашагала прочь.
Хулиганов и девчонок с наклеенными талисманами она так и оставила лежать на полу.
Переводя взгляд со спины Сиико на них, Мидзухито невольно воскликнул:
— Э, а, эй!
— Чего тебе?
Сиико остановилась и обернулась.
Подойдя к ней, Мидзухито ошарашенным взглядом указал на лежащих вдоль коридора школьников.
— Их так и оставить тут?
— Из-за талисманов? Да ничего страшного, — небрежно бросила Сиико. — Обычные люди решат, что это мусор, и выкинут их. А через полчасика эффект и сам развеется.
— Я не об этом…!
Мидзухито схватил Сиико за плечо, заставляя её остановиться.
— Что такое? Больно же, Мидзутти.
— Они… они ведь Кануму-сан…
— …………
Сиико прищурилась, глядя на Мидзухито.
А затем…
— ……Проклиная другого, роешь две могилы, — тихо произнесла она.
— А…?
— Мидзутти. Я прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать. Но поливать кого-то грязью за спиной — все так делают, и Миюки-сан тут не исключение. Вопрос лишь в степени.
— В степени?
— Ты ведь и сам, Мидзутти, как только их увидел, подумал: «О. Хулиганы. Дело дрянь», верно?
— Ну, это…
Это было чистой правдой.
— Вешать на кого-то ярлык хулигана только по внешнему виду — разве это не то же злословие? Скажешь, надо просто подбирать слова? Но ведь то, какие слова ранят человека, зависит от самого человека, так?
У каждого в жизни свои обстоятельства.
Поэтому слова, которые для одного прозвучат как безобидная шутка, для другого могут стать настоящим оружием, оставляющим психологическую травму. Более того, одни и те же слова могут возыметь разный эффект в зависимости от того, кто их произносит. Когда Сумико называет его «мерзким отаку» — это звучит как приветствие, но скажи ему то же самое Миюки, и Мидзухито ещё долго бы не оправился…
— Если не произносить вслух, то всё в порядке? А что насчёт полного игнора без единого слова? Или, если сравнить это с тем, чтобы копить всё в себе, никому ничего не говоря, а потом ночью вбивать гвозди в соломенную куклу — что из этого лучше, как по-твоему?
Её речь была длинной… но говорила она не с тем тоном, чтобы задавить его аргументами.
Скорее, Сиико казалась не особо заинтересованной — она сухо объясняла прописные истины, словно по бумажке. Для неё Мидзухито был далеко не первым, кому приходилось это втолковывать; вероятно, она повторяла эти слова уже много раз на самых разных заданиях.
«Разрушительница проклятий» — специалист по мстительным духам и проклятиям.
Её поле деятельности — это мир, где обычные человеческие эмоции: радость, гнев, грусть и веселье — могут наносить реальный физический вред.
— Одно дело, если бы они перешли к конкретной травле, но раз этого нет, пусть себе живут. Не в обиду им будет сказано, но такие дети, как правило, никогда никого по-настоящему не любили и даже не ненавидели. У них это скорее на уровне спинномозговых рефлексов — как у животных: больно — морщатся и рычат. Это не мой профиль. В лучшем случае — работа для школьных учителей.
По форме её слова звучали как наставление Мидзухито, но по содержанию это было весьма жёстко.
Мидзухито растерял весь свой пыл и… оглянулся на хулиганов и девушек.
— Зависть. Ревность. Злоба. Из этого тоже может вырасти проклятие. Но людей, способных накрутить себя до такой степени, чтобы превратить эти эмоции во что-то осязаемое, на удивление мало.
— …………
— И наоборот, Мидзутти. Если ты сейчас сделаешь с ними что-то, в конечном итоге… это будет ничем иным, как «проклятием». Понимаешь?
— ……!
Превратить свои чувства в нечто осязаемое, оставить их в виде конкретного действия.
Если именно так определить «проклятие»… то, если бы Мидзухито, испытывая неприязнь к этим хулиганам и девчонкам, воспользовался их беспомощностью и, к примеру, избил их — это действительно приравнялось бы к «проклятию». Разница лишь в том, что это была бы не эфемерная неудача или загадочная болезнь, а конкретное физическое насилие.
Проклятие притягивает несчастья, а несчастье порождает новое проклятие.
Самая ужасная и мерзкая цепная реакция.
«Проклиная другого, роешь две могилы»… И впрямь.
Человек, ненавидящий кого-то и копающий для него яму, даже не замечает, как своими действиями вызывает чью-то ненависть, и как за его собственной спиной выкапывают уже другую яму-ловушку.
— Понятно… Ты права. Да, права. Прости.
— Угу.
Сиико улыбнулась и… легонько похлопала Мидзухито ладонью по груди.
— Хороший мальчик, Мидзутти.
— Что-о…?
Когда Сиико, выглядящая как типичная лоли, говорила с ним как с ребёнком, даже Мидзухито становилось стыдно. Если бы она ещё и по голове его погладила, он бы, наверное, вообще скорчился от смущения.
Некоторое время с забавой понаблюдав за покрасневшим Мидзухито снизу вверх, она добавила:
— Прости. Наверное, я тоже перегнула палку, нагнав жути и заставив тебя нервничать. На сегодня давай закругляться.
Произнесла Сиико, и её лёгкая улыбка стала чуть теплее.