Глава четвёртая. Значение естественных врагов

Эльфы, независимо от пола, в целом прекрасны.

Даже в глазах людей, ликантропов, дворфов… рас, чьи внешние черты совершенно иные, многие из них кажутся выдающимися красавцами и красавицами. Но дело не только во внешности: сама аура, окружающая эльфов, таит в себе нечто пленительное, безостановочно притягивая к ним всех, кто имеет человеческий облик, независимо от расы.

Некоторые говорят, что свирепые племена, такие как орки и гоблины, когда-то обитавшие в этом мире, так маниакально охотились на эльфов именно потому, что были очарованы их видом. Говорят, эти монстры ловили эльфов, насиловали их, а в конце концов убивали и пожирали. Но не потому ли это происходило, что монстры страстно их вожделели? И не было ли убийство и пожирание высшей точкой удовлетворения этой страсти?

Из-за своей природы их выделяли как «монстров», но в основе своей орки и гоблины тоже имели гуманоидную форму. И даже в их глазах эльфы, вероятно, были настолько привлекательны, что они просто не могли удержаться от того, чтобы не поглотить их.

Да. Порой их привлекательность сводит других с ума.

Настолько, что находятся те, кто готов рискнуть собственной жизнью, лишь бы вкусить эту эльфийскую амброзию.

— …Беги хотя бы ты, — сказал Нильс в тёмной штольне.

— Не говори глупостей, как я могу тебя бросить?! — рефлекторно возразила Мириам, хотя прекрасно понимала правомерность его предложения. Убегая, он поскользнулся, сорвался вниз и сильно поранил спину об острый камень. Он потерял много крови, и, возможно, был повреждён позвоночник.

У Мириам ещё оставались силы, чтобы бежать, неся его на спине, но у неё не было ни знаний, ни навыков, чтобы оказать ему помощь. Она даже не знала, можно ли его вообще перемещать в таком состоянии.

— Это ведь ты помог нам сбежать…

— Заодно. Просто заодно со своим собственным побегом, — ответил Нильс со слабой улыбкой на своём прекрасном лице.

Юноша-эльф Нильс. Именно он создал возможность для побега, освободив Мириам и ещё девятерых рабов из соседних клеток.

Их собирались продать в иной мир. А там — в лучшем случае роль секс-игрушки, в худшем — вивисекция заживо. Шансы выжить ничтожны, а если и выживешь, то впереди ждёт лишь ад. И в этот мир они уже никогда не вернутся.

Поэтому остаётся только бежать. Рискуя жизнью. В этом Нильс убедил остальных рабов, оказавшихся в том же положении.

А сам он соблазнил одного из надзирателей — точнее, одного из управляющих. Нильс прекрасно понимал, что тот имеет гомосексуальные наклонности и вожделеет его. И воспользовался этим.

Нильс раздобыл у него ключи от клеток, а также план «тайного склада» и прилегающих штолен. Воспользовавшись пересменкой, он успешно совершил побег. Вместе с девятью другими, включая Мириам.

Но их побег быстро обнаружили другие управляющие, и за ними выслали погоню. По пути они быстро разминулись с остальными восьмерыми, и теперь в этой штольне прятались только Нильс и Мириам… но.

— Я знал, что нас быстро раскроют… Люди из компании Хана не идиоты. Я помог вам сбежать лишь потому, что рассудил: если беглые рабы рассредоточатся, мои собственные шансы на выживание возрастут.

— Но ты ведь со мной…

— Ты выглядела самой выносливой. Ну и… ты же девушка, — криво усмехнулся Нильс. — Я подумал, что в крайнем случае смогу тобой очаровать кого-нибудь. Или использовать как приманку, чтобы ты помогла мне сбежать.

— …Врёшь ты всё.

— И вот, я сам же поскользнулся, и теперь в таком жалком положении. Позорище. — Нильс попытался пожать плечами, но из-за боли в ране лишь коротко застонал. — Меня уже не спасти. Уж это-то я понимаю. Честно говоря, мне даже не особо больно: тело почти полностью парализовано. Так что, Мириам, беги хотя бы ты. Если нас обоих поймают или мы тут умрём вместе, это будет… это будет абсолютно бессмысленно и напрасно. А вот этого я уже не вынесу.

— Но…

— Всё, иди. Иди, говорю. Ты… от вас, ликантропов, воняет зверем, как и следует из названия. Умирать, вдыхая этот запах — ну уж нет, увольте.

Его речь была гладкой, но в этих напускных словах презрения чувствовалась откровенная слабость. У Нильса действительно почти не оставалось времени.

— Нильс… — Мириам встала и посмотрела на юношу-эльфа, который неподвижно привалился к стене штольни. — Есть что-то, что я могу сделать для тебя напоследок?

— Нет. Иди уже, быстрее.

— …Поняла. Спасибо тебе.

С этими словами она зашагала прочь.

Десять шагов. Двадцать шагов. Не выдержав, она остановилась и обернулась… Но юноша-эльф уже не дышал, глядя в пустоту открытыми глазами.

●

— Нильс…

Услышав собственный шёпот, Мириам открыла глаза.

Она рефлекторно моргнула два-три раза… и, осознав, что находится не в штольне и не в клетке для рабов, попыталась приподняться.

— Угх…

Всё тело пронзила боль.

Последствия использования «Возврата к предкам». Причём дважды подряд, пусть и с небольшим перерывом.

Первый раз — когда она бежала, неся на себе раненого Нильса.

Второй раз — когда бежала, неся на спине эльфийку.

Если использовать эту способность недолго, проблем не возникает, но во второй раз… пусть эльфийка и была лёгкой, Мириам прыгнула с ней в вертикальную шахту, карабкалась по стенам и безостановочно двигалась. Расплатой за это стала боль, расползающаяся по всему телу. Какое-то время она вряд ли сможет нормально двигаться. Ей казалось, будто её жизнь сократилась года на три.

— Я…

Похоже, её уложили на кровать.

А это значит… что, по крайней мере, им удалось сбежать? Она помнила, как та девушка-эльфийка достала из трости огромное ружьё и стреляла, но, видимо, сразу после этого напряжение спало, и Мириам потеряла сознание.

— Очнулась? — внезапно раздался голос.

— !? Вы…

Мириам инстинктивно напряглась. Посмотрев в сторону, она увидела молодого человека, сидящего на стуле у стены.

Моргнув несколько раз и присмотревшись, она восстановила цепь воспоминаний. Это тот самый человек, который помог им сбежать из «Леса Камней». Кто он такой — неизвестно, но, скорее всего, не враг.

— Говорят, ты помогла моей напарнице. В итоге это спасло и меня. Спасибо, — спокойным тоном сказал молодой человек.

— А… нет. Эм, а где мы…

— Это гостиница в городе Сканлан. Место не самое роскошное, но будь рада хотя бы тому, что удалось снять отдельную комнату.

— Да… конечно…

Мириам растерянно кивнула, а затем до неё наконец дошло: этот парень и та эльфийка не бросили её без сознания, а принесли сюда.

— Б-большое спасибо… Эм, могу я узнать ваше имя?

— …Зови меня Юго.

— Господин Юго…?

— У меня нет фамилии. Ну, там разные обстоятельства. В зависимости от ситуации я использую разные подходящие фамилии, — сказал Юго с неопределённой улыбкой.

Похоже, у этого парня тоже были свои тайны. Он явно не страж — раз у него и у той эльфийки есть огнестрельное оружие, они точно не из добропорядочных граждан.

— Эм, я…

Тут она осознала, что на ней есть одежда. Её одели. Когда она была прикована в той дыре как рабыня, одежду им не выдавали… так что это было забытое чувство. Похоже, на неё просто натянули какую-то мужскую одежду на скорую руку.

Неужели это он её одел? Когда она сидела на цепи в подземелье, она уже привыкла — точнее, смирилась — и ничего не чувствовала от того, что её видят голой… но теперь, когда её одели, уложили в кровать и отнеслись по-человечески, чувство стыда вернулось.

— О-одежду… тоже надели… эм…

— А, одежда из моих запасов, но переодевала тебя Агни… моя напарница.

С этими словами Юго посмотрел в сторону двери. И тут же…

— Звал? — дверь открылась, и вошла та самая девушка-эльфийка.

— Не звал.

— Ни-хи-хи. Развлекаетесь? — эльфийка склонила голову, переводя взгляд с Юго на Мириам.

— Не развлекаемся. У тебя только одно на уме?

Юго встал, схватил эльфийку за шиворот и потащил из комнаты.

— Постой пока снаружи. А то всё только усложнится.

Вытолкнув эльфийку всем телом, Юго закрыл за собой дверь.

— Не обращай на неё внимания.

— Ха-а……

Мириам оставалось лишь кивнуть.

●

— …Извините, — сказала девушка-ликантроп Мириам, лёжа в кровати и проглотив ложку ячменной каши, которую ей протянул Юго. — Вы меня спасли… а теперь ещё и… это…

— Я же говорил, мы квиты, — ответил Юго, зачёрпывая новую порцию из миски. — Агни в одиночку вряд ли бы сбежала. И уж тем более у неё не было бы времени снайперским огнём прикрывать меня. Так что и меня, и Агни спасла ты.

— …Вот как?

Мириам съела ещё ложку и застенчиво улыбнулась.

Сейчас её длинные льняные волосы были собраны на затылке, что делало её образ гораздо более опрятным и живым.

Она пришла в себя, но всё её тело было покрыто ссадинами и порезами после того, как она голой прыгала и карабкалась по скалам. К тому же, судя по рассказам Агнеты, она довольно долго использовала специфическую способность ликантропов — «Возврат к предкам», из-за чего её организм был крайне истощён. Наверняка она применяла её и до встречи с Юго, когда убегала с «невольничьего склада». Сейчас она максимум могла приподняться на кровати, а встать самостоятельно была не в силах.

Именно поэтому Юго сейчас кормил её едой, заказанной в гостинице.

— …Кстати, — внезапно вмешалась Агнета. Она сидела на стуле задом наперёд, положив подбородок на спинку, и наблюдала за Юго и Мириам. — Зачем ты её с нами притащил?

— …Ты о чём вообще? — Юго обернулся к эльфийке-убийце.

К слову, когда он принёс еду с кухни, он снова выставил её за дверь… но она столько раз стучала и скреблась, что Юго в итоге сдался.

— Если бы не она, ни я, ни ты бы не спаслись, понимаешь?

— Это-то я понимаю. Но мы же уже сбежали, дальше она нам ни к чему?

— Слушай, есть такая вещь, как чувство долга или сострадание…

«Мы квиты, потому что она нам помогла» — эта эльфийка-убийца, видимо, так не считала.

— А-а. Юго, тебе всё-таки нравятся такие девушки? Притащил её, чтобы сделать объектом для выплеска своей похоти?

— Э-э…? — Мириам издала удивлённый звук.

— …Так, а ну помолчи.

Юго поставил миску и ложку на тумбочку у кровати Мириам, схватил Агнету за шиворот и вывел из комнаты. Закрыв дверь, он опустил висящую, как котёнок, Агнету на пол и прислонился спиной к стене.

— …Мириам может быть полезна, — со вздохом сказал Юго.

— Для ночных утех?

— Отбрось ты эту мысль.

Юго поморщился, несколько секунд подбирал слова, а затем продолжил:

— Мириам — рабыня, сбежавшая с тайного склада Августа Хана. Иными словами, живой свидетель. Свидетель его… работорговли с иным миром.

— И что? Если цель схватят стражи, нам будет только сложнее его убить. И вообще, если подумать, она видела нашу «работу». Надо её убить…

— Нет, подожди-ка!

Юго поспешно остановил Агнету, которая лёгким движением собралась встать. Казалось, она готова была войти в комнату и перерезать Мириам горло каким-нибудь лезвием прямо сейчас.

— Послушай, она же и тебя спасла, понимаешь? Ты ведь не убила меня тогда, при первой встрече — решила, что мы теперь напарники. Раз мы с ней тоже помогли друг другу, почему бы не считать её нашей напарницей?

— Хм-м…? — Агнета задумчиво склонила голову.

Казалось бы, тут и думать не о чем… но Юго до сих пор не до конца понимал, что творится в голове у этой эльфийской убийцы и как устроена её логика. Она вполне могла выдать что-то вроде: «Тогда, чтобы было по-честному, сначала я убью тебя, Юго».

— Ты как-то слишком рьяно её защищаешь, Юго.

— Защищаю или нет, но…

Юго осёкся, почувствовав, как в памяти всплывают воспоминания годичной давности.

…………Рабы… да.

Юноши и девушки, погибшие из-за работорговцев.

Он не смог их спасти. Они умерли — даже директор умерла, выжил только он один.

Эта мысль постоянно мелькала на краю сознания и не исчезала. Спасение Мириам не вернёт их к жизни и не отменит того, что произошло в приюте. Он прекрасно это понимал, но…

— …Неужели, — Агнета склонила голову и заглянула Юго в лицо. — Ушки? Дело в ушках? Поня-я-ятно, ушки…

— …О чём ты?

— Ты говорил, что на эльфиек у тебя не встаёт. Значит, на звериные ушки встаёт.

— Никто такого не говорил.

— Не сиськи, не попа, а ушки, значит… Юго, ты и правда извращенец.

— Не тебе называть меня извращенцем! — сквозь зубы процедил Юго Агнете, которая скрестила руки на груди и понимающе кивала.

●

— Все сбежавшие рабы были найдены и ликвидированы, — отчиталась Дорис.

— Даже те, кого не нашли сразу? Все до единого?

— Все до единого. Оба были найдены мёртвыми после падения со скалы. Зрелище было ужасным, поэтому мы утилизировали их на месте. Таким образом, все рабы, сбежавшие в результате этого инцидента, ликвидированы.

Август какое-то время бесстрастно смотрел на улыбающуюся Дорис.

— Надеюсь, ты не убила их просто ради забавы?

— Что вы. Я чётко разделяю работу и хобби. Чтобы моё хобби длилось как можно дольше, — Дорис пожала плечами.

— Понятно. Хорошая работа. Можешь идти.

— Тогда я… — Дорис поклонилась и вышла из кабинета Августа.

Как только она закрыла за собой дверь, на её прекрасном лице расцвела распутная, сладострастная улыбка.

— …Уфу-фу.

Всем, кто находился на территории невольничьего склада, она объяснила, что выстрелы мумий были лишь предупредительными в сторону обнаруженных рабов. Якобы рабы испугались, поскользнулись, упали с большой высоты и превратились в куски мяса. Поэтому никто не знал, что Дорис и мумии на самом деле вступили в бой с неизвестным вооружённым противником.

Дорис и в мыслях не держала докладывать Августу о «поборнике справедливости».

Если она это сделает, Август насторожится и перестанет посещать невольничий склад, а значит, её шансы снова встретиться с этим «поборником» сильно уменьшатся. Каким бы жадным до денег ни был этот эльфийский торговец, он всё же заботится о своей жизни. Мёртвые деньги не считают.

«Один пропавший раб… если они объединились…»

Рабыня, долгое время находившаяся на складе, должна знать о частоте сделок работорговой компании Хана. Примерно через сколько дней рабов увозят. И что на таких сделках присутствует сам Август Хан.

А значит, высока вероятность, что она снова встретит «поборника справедливости» в день следующей сделки.

«…………»

В памяти Дорис промелькнули воспоминания примерно двухсотпятидесятилетней давности.

Тот «Герой» из иного мира… был невероятно сластолюбив.

Уже обладая определённым богатством и властью, он держал при себе больше десятка девушек — эльфиек вроде Дорис, ликантропов, дворфов, людей — и каждую ночь упивался их телами. Обычным сексом они занимались считанные разы. Поскольку тех, кто ему наскучил, он просто выбрасывал, каждая из них отчаянно изощрялась в изобретении новых утех, чтобы удержать его внимание.

Любой, кто пытался упрекнуть «Героя» в распутстве, казнился без исключений — независимо от расы, возраста, пола или положения. И делал это не сам «Герой». Те, кто поклонялся его «силе» и хотел отхватить кусок пирога, сами с готовностью устраняли любую помеху, смевшую произносить лишние слова рядом с ним.

Окружённый постоянной лестью, «Герой» становился всё более высокомерным, смотрел на всех свысока и в итоге стал открыто воевать даже с лордами и королями. Всех приглянувшихся женщин он забирал в свой замок, играл с ними, предавался обжорству, а когда ему становилось скучно — развязывал войны под предлогом «реформ».

Вплоть до того самого дня, когда девушка, подосланная лордами для убийства, не перерезала ему горло во сне.

— Я всё сделаю правильно, мой Господин.

Вспоминая своего бывшего хозяина, чьё лицо она уже с трудом могла припомнить, Дорис тихо усмехнулась.

Он научил её тому, что желания — это не зло. Он ничуть не раскаивался. Его убили лишь потому, что он неаккуратно использовал обретённую силу. Потому что он позволил желаниям управлять собой, а не управлял ими сам. С желаниями нужно просто уметь обращаться, зная своё место.

Тогда можно наслаждаться ими долго, очень долго. Долго-долго, возможно, целую вечность.

Ведь Дорис, в конце концов, эльфийка…

●

— Мне нужно, чтобы ты кое-что рассказала.

Юго снова зашёл в комнату, где лежала Мириам, и перешёл прямо к делу.

К слову, Агнету он оставил за дверью: если бы она присутствовала, то снова начала бы болтать о том, что Мириам надо убить, или что-то в этом роде.

— По-хорошему, сначала я должен был бы рассказать о нас, но, прошу прощения, с этим придётся обождать. Как ты, наверное, догадываешься, мы не в том положении, чтобы открыто заявлять о себе.

——Да, — кивнула Мириам.

Спустя ночь она немного пришла в себя и, похоже, в общих чертах осознала своё положение.

— Мы расследуем работорговлю компании Хана. Расскажи всё, что знаешь. Об остатках штолен в «Лесу Каменных деревьев», где вас держали, сколько там охраны, к каким расам они принадлежат, когда состоится следующая сделка — всё, что угодно.

«…………»

Мириам на мгновение опустила голову, а затем…

— …Эти… эти эльфы… чтоб они все, все сдохли… — процедила она сквозь стиснутые зубы.

Юго не мог видеть выражение её лица, но в голосе девушки сквозила такая ненависть и ярость, которых она до сих пор не проявляла ни на йоту. Её руки, лежащие на коленях, были сжаты в кулаки так сильно, что костяшки побелели… но.

— Ах — эм, то есть, я не имею в виду, что ненавижу всех эльфов! — Внезапно осознав что-то, Мириам подняла голову и поспешно замахала руками.

— Э? А, да, — неопределённо кивнул Юго. Мириам, видимо, вспомнила, что он работает в паре с эльфийкой Агнетой, и решила проявить тактичность.

— Среди тех, кого поймали в рабство, тоже были эльфы… И шанс сбежать нам тоже дал юноша-эльф…

Похоже, она была одной из «старожилов», которых держали на складе почти полгода.

Среди детей, приводимых охотниками за рабами, были и те, кого продавали из бедных деревень, чтобы избавиться от лишних ртов. Но такие дети обычно истощены и слабы, поэтому на невольничьем складе им давали время восстановить силы перед продажей. Это делалось для того, чтобы покупатели не жаловались: «Он умер сразу после покупки», «Сдох от лёгкого тычка», «Верните деньги». Заметно истощённых или больных рабов просто никто не покупал.

Мириам, которую продали родители, не имевшие чем её кормить, была одной из таких «старожилов».

Поэтому она знала, как обращаются с товаром на «невольничьем складе».

В принципе, физическое насилие не применялось, кормили дважды в день (хоть до сытости было далеко), а купание под присмотром разрешалось, пусть и недолго. Как для рабов-товаров, обращение было сравнительно аккуратным и сносным.

Конечно, это при условии, что рабы вели себя послушно.

Непокорных или проблемных детей подвергали тщательной «дрессировке».

И… прожив некоторое время на этом складе, рабы, естественно, начинали узнавать в лицо своих надзирателей. Пара человек, с десяток эльфов. И группу Мириам охранял… так уж вышло, один из людей.

— Нильс… сдружился с этим надзирателем-человеком…

Мириам опустила глаза и почему-то покраснела.

— Его… ну… часто водили в комнату этого надзирателя…

— А-а. Понятно.

Суть была в том, что юноша-эльф спал с надзирателем, имевшим гомосексуальные наклонности.

Эльфы в большинстве своём обладают невероятной красотой. Юноша-эльф мог соблазнить даже того, у кого изначально не было таких склонностей. А уж если склонности были, то сопротивляться было, наверное, невозможно.

Раб, который должен был быть просто товаром, видимо, раскусил пристрастия надзирателя, соблазнил его… и тот, привязавшись к юноше-эльфу, в итоге отдал ему ключи от клетки и помог организовать побег.

Вероятно, он собирался сбежать вместе с ними.

— Но когда мы пытались сбежать, нас заметили, всех начали ловить одного за другим… Он сказал, чтобы хотя бы мы спасались… И тогда мы… побежали по штольням, но…

Они не знали, какое «наказание» их ждёт, если их поймают. Мириам и другие уже видели в прошлом, как рабов подвергали такой «дрессировке», что смерть казалась милосердием.

Поэтому они отчаянно бежали. А понимая, что не смогут уйти, бросались со скал.

Мириам, оставшись последней, использовала «Возврат к предкам», совершенно выбилась из сил, спряталась в штольне, расслабилась и потеряла сознание. И тут случайно наткнулась на Юго и Агнету — вот как всё было.

— Те, кто там работает — им двести, триста лет… В основном эльфы в возрасте… По виду не скажешь, но… Нильс говорил… Что взрослые эльфы теряют человечность… Нильса тоже продали работорговцам его родные родители…

Мириам опустила голову и разрыдалась.

— Нильс… и Корнелия, Урсула, Бона, Лауро… Я… я… Я не хотела умирать… Знала, что если поймают… со мной сделают страшные вещи… Отчаянно бежала… но…

Скорее всего, все остальные мертвы. Выжила только она.

— Понимаю. Я всё понимаю, но сейчас не думай об этом.

Юго встал со стула, опустился на одно колено перед сидящей на кровати девушкой, протянул руку и положил её ей на голову, покрытую мягкими волосами цвета опавших листьев.

— …Господин… Юго?

Мириам удивлённо подняла лицо и захлопала глазами.

Он легонько погладил её по голове. В приюте он часто так утешал маленьких детей, которым снились кошмары. Конечно, с Мириам он не мог просто взять и обнять её, как младенца, но…

— Мне это тоже знакомо. Меня поймали работорговцы, случилось много всего, и меня чуть не убили.

— Э…?

— Я отчаянно сопротивлялся, но в итоге все остальные пленники погибли. Там была девушка-ликантроп примерно твоего возраста. Я до сих пор иногда вижу это во сне. Думаю о том, что, может, я мог бы что-то сделать. Хоть и понимаю, что сколько ни думай, ничего не изменишь.

Верно. Сколько ни жалей, сколько ни мучайся — ничего не изменится.

Сколько ни повторяй этот кошмар в воспоминаниях, прошлое не перепишешь. Сказав Мириам «не думай», Юго понимал, что это лишь временная мера, а не решение. Именно поэтому он сам до сих пор продолжал цепляться за тот день.

Я знаю. На самом деле я не в том положении, чтобы давать такие важные советы…

Почему выжил только он? Ради чего он живёт?

Если именно человек придаёт смысл снам, которые являются лишь осколками памяти, — значит, человек способен придать смысл и связи между незабываемым прошлым и настоящим.

Нужно изменить то, как ты несёшь это прошлое.

Мне позволили выжить. Ради того, чтобы я что-то сделал.

Думай. Думай о том, что ты должен сделать сейчас.

«Юго, ты, наверное, ненавидишь работорговцев. Потому-то ты так необычно активен?»

Слова Агнеты вдруг всплыли в памяти.

Я………… хочу убить Августа Хана? Активен?

По крайней мере, Агнете так показалось.

Тех, кто напрямую убил Джерома и остальных, и директора уже нет в живых… Теперь я не могу отомстить, не могу выместить злобу, поэтому вместо них я хочу убить этого работорговца?

Это просто срыв злости на случайном человеке. Мёртвых этим не вернёшь. Это лишь способ отвести душу. Неважно, злодей он или нет.

Но…

Я могу………… уменьшить количество тех, кто умрёт в будущем.

Думай, что тебя оставили в живых ради этого.

Чтобы уменьшить — хотя бы на одного — число будущих жертв, таких как Джером и остальные, таких как Мириам и он сам, если пустить всё на самотёк.

Конечно, даже если он убьёт крупного босса работорговцев, все работорговцы в мире не исчезнут. И называть это «искуплением» — слишком эгоистично, это лишь самоудовлетворение.

«Поборник справедливости»… да уж.

Юго с самоиронией вспомнил слова той эльфийки, командовавшей отрядом мумий.

Того, кто сражается не ради других, а ради собственного удовлетворения, — она, видимо, тоже назвала бы «поборником справедливости».

«…………»

Мириам несколько секунд смотрела на Юго, хлопая влажными глазами.

— Эм… господин Юго… что… что теперь будет со мной? — с тревогой спросила она.

— Что ты имеешь в виду?

Юго получил информацию, больше эта девушка ему была не нужна.

— Вы помогли мне сбежать… накормили… но, я сбежала, а возвращаться мне некуда, поэтому, эм…

У девушки, проданной за кусок хлеба, не было дома.

Её родина далеко, и даже если бы она смогла туда вернуться, ей там нет места. Она сбежала с невольничьего склада просто потому, что бежала от грядущей «смерти» и ужасающего будущего… а не потому, что у неё была цель.

— Я… я… сделаю всё, что угодно…

Мириам вцепилась в руку Юго, которая всё ещё лежала у неё на голове.

— Нет, это…

Под влажным взглядом Мириам Юго потерял дар речи.

Именно потому, что её продали в рабство собственные родители, Мириам не верит в безусловную любовь. Не рассчитывает на чужую доброту. Чтобы что-то получить, нужно что-то отдать. Как Нильс, отдавший своё тело за шанс сбежать…

— Эге-гей, время вышло!

С этими словами дверь внезапно распахнулась.

— !?

Мириам, вцепившаяся в Юго, вздрогнула и отстранилась.

Она, видимо, прекрасно понимала, что только что делала: её лицо густо покраснело, и она опустила взгляд. Агнета же невозмутимо вошла в комнату, встала рядом с Юго и, похлопывая его по голове, как старого приятеля, заявила:

— Это моё.

— …Э? Эм…

Мириам с удивлением переводила взгляд с Агнеты на Юго и обратно.

Судя по их предыдущим разговорам, она, наверное, думала, что Юго здесь главный. Реакция девушки-ликантропа, видимо, позабавила Агнету, и она, войдя в раж, добавила:

— И «штучка» его тоже моя, так что не отдам.

— …Заткнись, бракованная эльфийка. Моя штучка — это моя штучка.

Сморщившись, ответил Юго, в глубине души радуясь, что просьба Мириам благополучно сведена на нет.

●

Огнестрельное оружие часто понимают неправильно.

Во-первых, потому что это оружие, привезённое из иного мира, а во-вторых, потому что правители повсеместно запретили простолюдинам его производить, хранить и продавать. Ведя честную жизнь, большинство людей никогда не прикасаются к оружию и не видят его в действии.

Один лишь факт хранения — уже гарантированная тюрьма. Оружие обладает такой мощью, что заставило правителей пойти на такие меры. Именно поэтому многие верят, что хоть оно и классифицируется как стрелковое оружие, это нечто «совершенно невероятное», в корне отличающееся от атакующей магии или лука со стрелами.

Но на деле огнестрельное оружие — такой же «инструмент», как атакующая магия или лук.

Это не всемогущий божественный артефакт, и у него, естественно, есть свои возможности и ограничения.

Одно из явных преимуществ огнестрельного оружия перед магией или луком — дальность стрельбы.

Крупнокалиберное оружие, называемое винтовкой, бьёт в разы — нет, в десятки раз дальше, чем лук или магия. Но это не значит, что дальность бесконечна. Одно дело — просто добросить пулю, другое — сохранить точность попадания. И у огнестрельного оружия тоже есть предел.

— …Дело дрянь.

В номере гостиницы Юго разложил на полу подробные схемы штолен и карту с высоты птичьего полёта и нахмурился. Поскольку это были материалы уже закрытой шахты, контроль за ними был из рук вон плохим. Стоило лишь сунуть смотрителю архива пару монет, как он без проблем вынес их.

— Эффективная дальность .338 Lapua Magnum — 1,7 километра… кажется, так.

Из иного мира привезли не только оружие и лекарства.

Чтобы пользоваться удобными вещами иного мира, в этот мир были привнесены и единицы измерения веса, длины, расстояния, объёма и времени.

В этом мире не было эталонов мер и весов, а единицы измерения расстояния и веса были крайне неточными — «на глаз». На первый взгляд казалось, что используются одинаковые единицы, но на деле свои стандарты были не только в каждой стране, но чуть ли не у каждого лорда. Вес измеряли так, как было удобно лордам для взимания натуральных налогов, а расстояние — для расчёта площади земельных участков и владений.

Поэтому концепция точных единиц измерения, «эталонов», и измерительных приборов распространилась стремительно, как только о них стало известно. Была и другая сторона: первые иномиряне насильно навязывали их просто потому, что им самим так было удобнее.

— Н-да… В радиусе поражения есть только три нормальные точки. И две из них мы использовали вчера. А если просто нужно, чтобы просматривалась цель, то можно и отсюда…

Агнета бормотала это, покусывая тупой конец карандаша.

Неизвестно, насколько хорошо противник разбирается в снайперских винтовках, но если он хоть немного понимает в оружии, то сможет вычислить места, откуда снайперу удобнее всего целиться. Ему достаточно сделать то же самое, что сделала Агнета — использовать духов ветра для разведки.

Как они выяснили ещё вчера, в пределах эффективной дальности есть всего три точки, откуда можно поразить цель.

Но две из них Юго и Агнета уже использовали. Естественно, люди Хана тоже настороже. Если сунуться туда по неосторожности, враги могут уже поджидать их. Последняя, третья точка тоже вряд ли безопасна — риск засады там столь же высок.

Есть ещё одно «место-кандидат», указанное духами ветра, но оно находится почти в двух километрах от цели — то есть за пределами эффективной дальности «Сайлент Ассасина». Попасть оттуда в цель будет крайне проблематично.

— Может, исходить из того, что нас там ждут? — нахмурившись, задумчиво произнёс Юго. — Например, я пойду первым и проверю, есть ли засада. Если есть, я их устраню… Нет, не пойдёт. Цель не будет тупо стоять и ждать, пока звучат выстрелы. А если та эльфийка-некромантша приведёт ещё десять или двадцать вооружённых мумий, то устранят уже меня.

— Значит, сдаёмся? — ляпнула Агнета, словно это было в порядке вещей.

— Мы не можем так поступить. Взялись за работу — доведите её до конца. Мы же профессионалы.

«…………»

Агнета склонила голову и заглянула Юго в лицо.

— Ты и правда в этот раз какой-то очень активный, Юго. Обычно ты всё делаешь с неохотой.

— Просто у тебя вообще нет никакого энтузиазма к работе.

Сказав это, Юго вдруг осознал, что в его голове промелькнул запоздалый вопрос.

Раньше он не спрашивал её об этом, полагая, что если копнуть глубже, всплывёт очередная омерзительная история. Но…

— …Агни.

— Что? Чего ты такой серьёзный? Заново влюбился?

— Ради чего ты вообще всё это делаешь?

Миниатюрная девушка, вооружённая непропорционально тяжёлой и длинной снайперской винтовкой, убивающая исключительно эльфов — та, кого прозвали «Жнец эльфов».

Я… я понял, что делаю это «ради себя», но…

Чётко определив собственный мотив, Юго вдруг заинтересовался, каков мотив у Агнеты. Конечно, он уже понял, что «Жнец эльфов» — это не кровожадный маньяк, как болтают в народе, и что Агнета не наслаждается убийствами. Неизвестно, с чего всё началось, но она стала убийцей явно не по собственной воле.

— Мне заказали.

— Я не об этом. Я про самое начало.

— Начало? Мне сказали это делать.

— Кто?

— Кто-кто… «Наниматель», я же говорю.

Юго на мгновение опешил от того, каким невозмутимым тоном она это сказала: мол, это же очевидно, к чему сейчас эти вопросы?

— Мне сказали делать, вот я и делаю. Я больше ничего не умею.

Возможно, заметив, что Юго нахмурился и замолчал, Агнета забеспокоилась и добавила, словно оправдываясь:

— Мне дают цель, снабжают информацией, честно платят, это очень удобно. И оружие помогают достать.

Действительно, этот «наниматель» во многом облегчает им жизнь.

Патроны .338 Lapua Magnum для «Сайлент Ассасина» Агнеты, оружие Юго и его патроны — всё это достаёт «наниматель». Механика-дворфа, способного обслуживать это оружие, тоже порекомендовал он.

Этот человек имеет огромный вес в преступном мире, а возможно, и связи с иным миром, что строго запрещено. Он предоставляет огромные объёмы информации о «целях». Информацию о наркобизнесе Фанны Линдстед и химическую формулу её синтетического наркотика тоже предоставил он.

Что-то одно ещё ладно, но всё это вместе… обычному бандиту такое не под силу. Нужна власть и деньги на уровне местного лорда или выше.

«Кто же он такой?»

И почему этот «наниматель» заставляет Агнету заниматься подобным?

Её «наниматель»… словно специально вырастил из Агнеты «Жнеца эльфов», бессистемного убийцу… Если это так… то зачем?

Ради чего всё это?

— …Как его зовут?

— А? Кого?

— Того, кто тебя нанимает. Кто он и откуда?

— Я же говорила. Не знаю. Я с ним даже не встречалась.

Да, она уже говорила это, когда они только познакомились.

Тогда Юго подумал, что она просто уходит от ответа. Он сам не собирался вязнуть в этом — он считал себя лишь «помощником» Жнеца эльфов, не более и не менее. Поэтому этот разговор так ни к чему и не привёл.

— Ты…

Она слишком беззащитна. Агнета говорила, что ей за двадцать, но для эльфов с их почти вечной жизнью — разве это не возраст малого ребёнка?

Выходит, «наниматель» промыл мозги ничего не подозревающему невинному ребёнку и превратил её в убийцу? Чем тогда он лучше тех же работорговцев? Относиться к человеку как к вещи, ломать чужую жизнь, чтобы сделать удобной пешкой для своих целей…

— Агни…

Её волю как человека игнорировали. Она живёт, подчиняясь чужим прихотям, не имея права даже на собственные желания — разве это не печально?

Но ведь Агнета, похоже, даже не осознаёт этого.

Рабыня собственной души, лишённая даже свободы выбора и принятия решений…

— …Юго?

— Когда закончим эту работу… можешь устроить мне встречу с твоим «нанимателем»?

Спросил Юго, взяв Агнету за плечи.

— Что? Юго, что случилось?

— Я хочу расспросить его кое о чём. Как твой… напарник.

«…………»

Она удивлённо распахнула глаза и моргнула два-три раза.

А затем…

— Ни-хи-хи-хи-хи-хи-хи. Что-то я стесняюсь, — непонятно почему выдала Агнета, сжав щёки обеими руками.

●

Война Иномирья принесла множество новых технологий.

Из-за влияния духов так называемые «электрические цепи», как их называют иномиряне, в этом мире работают плохо, но различные механизмы, не зависящие от них, были внедрены или, по крайней мере, грубо скопированы.

Огнестрельное оружие, будучи именно оружием, находится под строгим запретом, но такие механизмы, как часы или паровые двигатели, хотя и ограничены в импорте, из-за их практичности разрешены к производству в этом мире.

Во многих городах и деревнях — особенно в мастерских, где работают дворфы, — создано множество станков с паровыми двигателями. За последние несколько десятилетий точность механических устройств совершила колоссальный скачок.

Сам паровой двигатель тоже усовершенствовали: появились компактные версии, подходящие не только для стационарного использования, но и для установки на транспортные средства. Так появились паровые автомобили, которые стали популярны среди богачей.

Паровые автомобили обладают несоизмеримо большей мощностью по сравнению с конными или воловьими повозками, поэтому могут перевозить огромные грузы, а саму конструкцию можно утяжелять. К тому же их не нужно «кормить» и заботиться о их здоровье, как о лошадях, так что стоимость их содержания на удивление невелика.

Автомобиль, которым пользовался Август Хан для поездок, был именно таким паровым автомобилем.

«…………»

В салоне движущегося паровика Август, при свете газовой лампы, сводил дебет с кредитом на счётах.

В его паровом автомобиле не было окон. Точнее, на месте кучера было несколько смотровых окон, но в пассажирской кабине окон, выходящих наружу, не было вообще. Имелась вентиляция, но её трубы были изогнуты, так что заглянуть внутрь было невозможно.

Автомобиль Августа был полностью покрыт бронёй. Такой тяжёлый экипаж с комбинированной противопульной и антимагической защитой был бы невозможен без парового двигателя. Иномиряне, ведущие дела с Августом, называли эту машину «броневиком».

— …Босс, — подавляя зевок, окликнула его Дорис, сидевшая напротив.

— Что такое? — отозвался Август, даже не оторвав взгляда от счёт.

Его пальцы продолжали отщёлкивать костяшки, а перо быстро вносило записи в гроссбух. Казалось, ничто другое его не интересует; он работал молча и безостановочно, напоминая вычислительную машину.

— Давно я с вами не ездила. Тут, как всегда, дышать нечем.

— Разве? А я не замечаю, — ответил Август, не прерывая расчётов. — Броня, способная отразить любые атаки недоброжелателей. Мощный паровой двигатель, способный сдвинуть эту махину с места. Стоимость их обслуживания. Это вложение в мою безопасность, и оно абсолютно сбалансировано. Это рационально. А окна — это просто лишняя уязвимость в обороне.

— Абсолютно согласна.

— Я не осуждаю твои хобби, но ты порой бываешь излишне… сентиментальна, — заметил Август. — Эта нерациональность однажды сыграет с тобой злую шутку.

— Возможно, вы и правы, — рассмеялась Дорис.

— Сентиментальность… эмоции вроде радости, гнева, грусти, веселья и основанная на них способность сопереживать другим… Умение «чувствовать» или «сострадать»… всё это, возможно, необходимо таким смертным существам, как люди, дворфы или ликантропы. Но нам, эльфам, это ни к чему.

Закончив мысль, Август на мгновение остановился, словно что-то обдумав, и добавил:

— Точнее, стало ни к чему.

— …И когда же это произошло?

— Кто знает. Не помню точно.

— Может, после окончания Войны Иномирья…?

Или… в начале войны, когда иномиряне первыми начали истреблять орков и гоблинов?

— Возможно. В те времена, когда гоблины и орки ещё были живы, я, наверное, тоже был более сентиментальным. Но я не веду дневник, поэтому не скажу точно, сколько лет прошло.

Иномиряне начали свои «реформы» с уничтожения орков и гоблинов. Они давили их, убивали, истребляли. Для эльфов, чьими фактическими «естественными врагами» они являлись, это, естественно, было радостным событием… но.

— Наших естественных врагов, тех, кто нёс нам бессмысленную гибель, больше нет. К тому же медицина из иного мира — особенно фармакология — победила большинство болезней, которые тоже были для нас символом бессмысленной смерти.

Эльфы изначально меньше подвержены болезням, чем другие расы. Неизлечимые недуги вроде рака, часто поражающие людей и ликантропов, обходят эльфов стороной.

В результате эльфам удалось отгородить себя от смерти.

Конечно, риск погибнуть от несчастного случая или катастрофы всё ещё оставался, но при наличии денег даже его можно свести к минимуму. А уж делать деньги эльфы умели, если не гнушались никакими средствами. Времени у них была вечность, так что можно было пробовать снова и снова.

К тому же взрослые эльфы не обременены ненужной человечностью. Они могут превратиться в хладнокровные вычислительные машины и вечно заниматься накоплением богатства. Многие старые эльфы носят маски с подходящими эмоциями, чтобы сглаживать общение с другими расами… но внутри они все одинаково холодны.

Прямо как ходячие мертвецы.

— Думаю, эмпатия развилась у слабых как механизм защиты внутри социальной среды. Но в обществе, где верховенство закона заменило эмоциональное самоуправство, мы, старые эльфы, больше не являемся слабыми.

Август остановил руки и посмотрел в лицо Дорис.

В его синих глазах не было ни капли эмоций.

— Нас защищают юридические права и деньги, а не такие расплывчатые вещи, как «чувства», которые нельзя ни измерить количественно, ни сохранить, ни обменять по установленному курсу. Овладев ими, мы можем прекрасно жить в этом обществе и без способности сопереживать. Это «сила», объективность которой полностью гарантирована третьей стороной.

— …Понятно, — неопределённо усмехнулась Дорис.

— Некоторые утверждают, что исчезновение «естественных врагов» — это первый шаг к нашему вырождению. Но это лишь точка зрения смертных рас. Мы не умираем. А раз мы не умираем, то и не вырождаемся. Нам больше не нужно бояться бессмысленной и внезапной смерти. Разве это вырождение?

Хрупкие, слабые и смертные существа сбиваются в стаи, чтобы повысить свои шансы на выживание.

Для людей «общество» — это вид такой «стаи», рождённой из необходимости. Оно требует эффективного сотрудничества, а для этого нужна детальная коммуникация — так появились слова и письменность. Способность сопереживать друг другу — эмпатия — тоже изначально зародилась отсюда.

Но что, если необходимость в сотрудничестве отпадёт…?

Что, если они окажутся в среде, где больше не нужно считаться с чужими чувствами и намерениями?

Сохранят ли тогда люди способность «сострадать»? Когда в ней больше нет нужды?

— Зачем оплакивать потерю ненужной способности? Тебе бы тоже стоило поскорее бросить свои детские увлечения и достичь этого состояния. Это потрясающее чувство освобождения.

Сказал он, глядя на Дорис глазами, похожими на стеклянные шарики.

— Освобождения… говорите? — переспросила Дорис, оглядывая салон, запертый в стальных стенах. В этом удушливом пространстве, где Август безостановочно считал, словно за ним кто-то гнался, она не видела никакого освобождения… но, как он сам сказал, это всё её «излишняя сентиментальность».

— Да. Освобождение.

Август с уверенностью подтвердил это, снова уткнувшись в счёты и таблицы.

●

Расплатившись в гостинице, они вернулись к повозке, оставленной на заднем дворе.

Агнета, обнимая свой посох со спрятанным внутри «Сайлент Ассасином», уже ждала, болтая ногами, свесившись с края кузова.

— Готова?

— В любое время. Юго, ты всё нормально оплатил? — с улыбкой спросила Агнета.

— Разумеется. Зачем нам лишние проблемы?

— Вот и славненько. А то если не закрыть все долги, потом проблем не оберёшься, — Агнета хихикнула, покачиваясь.

— …О чём ты вообще? — спросил Юго, забираясь на козлы после того, как проверил лошадь.

— Ну, о том, как ты разобрался с любовницей.

— Не говори глупостей. О каких ещё «долгах» речь?

— А о чём же ещё?

— Об оплате за гостиницу, разумеется.

Они сняли две комнаты и жили там около трёх дней… но за комнату Мириам Юго заплатил на пару дней вперёд. Она сейчас спит, но когда проснётся, работники гостиницы скажут ей, что Юго и Агнета уже уехали.

Всё, что Юго мог от неё узнать, он уже узнал. Находиться вместе больше не было смысла. Оплату за гостиницу можно было считать компенсацией за полученную от неё информацию — этого вполне достаточно.

К тому же, нам обоим лучше держаться порознь.

Он сочувствовал Мириам, которой некуда было идти, но… путешествовать вместе с ними для неё слишком опасно. Поэтому Юго решил оставить её здесь, и Агнета не возражала.

— Юго, эта девушка в тебя втюрилась.

Агнета, похоже, не слушала Юго и продолжала веселиться.

— С чего бы? Мы же только позавчера познакомились.

То, что Мириам была готова предложить своё тело в обмен на защиту, — это совсем другое, не романтика. Так думал Юго, но…

— Для любви с первого взгляда время не имеет значения, ясно?

— Ты переоцениваешь эту «любовь с первого взгляда».

— Эх, как здорово. Я завидую.

— «Завидуешь»…?

Юго дёрнул поводья, и повозка тронулась. Он криво усмехнулся.

Зная Агнету, которая частенько предлагала ему переспать, он думал, что она испытывает к Мириам нечто вроде ревности — негативное чувство, рождённое чувством собственности. Но, похоже, он переоценил её интерес к себе.

— Я ведь тоже эльфийка, — протянула Агнета, валяясь в кузове и расслабленно глядя в небо. — Говорят, где-то после двухсот лет эльфы теряют способность к любви и всё такое. Так что пока я молодая — хочу успеть влюбиться, пока могу.

Наверное, заниматься сексом ради чистого физического удовольствия можно — как это делала Тересия. Но это лишь следствие желания получить сиюминутное удовлетворение… просто некий «рефлекс». Вряд ли это можно назвать любовью или привязанностью.

Всё-таки она…

Она и вправду ребёнок, даже больше, чем кажется.

Она знает о любви к противоположному полу теоретически, но никогда не испытывала этих порывов и эмоций сама. То, о чём говорят взрослые и пишут в книгах, она воспринимает как «что-то непонятное, но наверняка очень классное», и просто восхищается этим.

Словно… «влюблена в саму идею любви».

Эти эльфы…

В глазах людей, да и других рас, в них есть что-то неправильное… словно развитие их тела и разума совершенно не синхронизировано. То ли это особенность расы, которая живёт вечно, если её не убьют чужие руки или несчастный случай, то ли это касается только Агнеты с её искажённым воспитанием — Юго не знал.

— Так что, Юго. Давай займёмся сексом, когда вернёмся. Ни-хи.

Агнета ползла по кузову, подбираясь к козлам.

— Я же сказал, всё не так работает.

— Мы с тобой знакомы дольше. Если Мириам меня опередит, мне будет обидно.

— Дело вообще не в очерёдности!

Эта девчонка просто непроходимая дура.

Невольно рявкнув на неё… Юго тяжело вздохнул.

●

Торговцы из иного мира всегда педантичны.

Они требуют, чтобы всё шло строго по цифрам. Конечно, Август был таким же, поэтому работорговля с иномирянами в целом шла без сбоев.

— Клиенты прибыли, — сообщил кучер, и Август прервал свои вычисления.

К слову, Дорис вышла из машины ещё несколько часов назад и, возглавив отряд мумий, привезённых заранее, отправилась патрулировать окрестности. Её предел контроля некромантии — десять мумий, и она забрала их всех с собой.

Она что-то скрывает, но это неважно.

Август знал, что Дорис тайком пытает сотрудников торговой компании и рабов ради собственного удовольствия. Но взвесив убытки от этого и прибыль от того, что Дорис работает на него, Август решил не вмешиваться, пока прибыль перевешивает.

И наоборот… если убытки превысят прибыль, Август без колебаний убьёт Дорис или накачает наркотиками и превратит в рабыню. Пятнадцатилетние отношения работодателя и подчинённой для старого эльфа Августа были лишь одним из факторов в расчёте прибылей и убытков.

«…………»

Открыв задние откидные железные двери, он вышел наружу.

Свет, несравнимый с тусклой газовой лампой в салоне, ударил по глазам, и Август зажмурился.

Вокруг был «Лес Каменных деревьев», где почти не росла трава.

Бесчисленные штольни, уцелевшие после землетрясения и торчащие из земли, словно гигантские деревья — часть из них Август использовал как склад. Это было очень удобно для хранения не только рабов, но и контрабанды из иного мира: огнестрельного оружия, медикаментов и прочего.

Однако… эти штольни были узкими, что создавало неудобства при приёме клиентов. Дело было не только в том, что это могло быть воспринято как неуважение и испортить настроение покупателям — штольни просто не подходили для демонстрации товара. Света от газовых ламп не хватало, а вызывать духов света было ненадёжно. Покупатели обычно хотят внимательно осмотреть товар при хорошем освещении. Особенно это касалось работорговли.

К тому же… иномиряне не любили заходить в штольни.

Вероятно, они опасались предательства — боялись, что внутри их ждёт ловушка.

— …Хм.

У входа в пещеру на склоне горы стояли торговец из иного мира и его сопровождающие — человек десять. Разного возраста, с разным цветом кожи, волос и глаз, но все были одеты в так называемые «костюмы». Эта одежда стала чем-то вроде отличительного знака иномирян.

— Здравствуйте, господа, — с дежурной улыбкой подошёл к ним Август.

Половина из них были не переговорщиками, а охранниками — Август знал, что под пиджаками у них спрятаны пистолеты. Поэтому он тоже вооружил своих пятерых охранников. Равное количество охраны нужно было лишь для того, чтобы показать партнёрам: в бизнесе они на равных.

Август не видел ценности в эмпатии, но понимал, что без учёта чувств людей, дворфов и ликантропов вести дела невозможно.

Эти смертные расы весьма эмоциональны. Порой настолько, что забывают о выгоде.

Поэтому необходимо было вести себя так, чтобы не раздражать их.

— Приветствую, господин Хан. Надеюсь, и в этот раз сделка будет выгодной, — один из иномирян шагнул вперёд и протянул руку.

Август пожал её, следуя их обычаям — они называли это «рукопожатием» — и, не снимая улыбающейся маски, глубоко кивнул.

— Наша компания никогда не разочаровывает клиентов. В этот раз мы подготовили ликантропов, дворфов и эльфов самых разных возрастов и полов. Список ваших требований мы учли, теперь можете сами оценить качество.

Август кивнул, и управляющие невольничьим складом вывели из штольни скованных цепями рабов. Как и обещал Август, их было больше пятидесяти — разных рас, полов и возрастов. Все были абсолютно голыми, чтобы можно было легко проверить состояние их здоровья.

Что касается качества товара, Август и не думал обманывать клиентов. Его кредо — честный подход к бизнесу — это кратчайший путь к прибыли. Отбросив этику и мораль, в чисто коммерческом смысле Август был предельно честным торговцем.

— Прошу, осматривайте столько, сколько нужно. Однако… — Август поднял указательный палец и слегка сменил тон. — Прошу воздержаться от половых актов на месте, независимо от возраста и пола товара. Рабы, предназначенные для клиентов из иного мира — все девственники и девственницы. Это одна из главных особенностей нашей компании. Если хотите проверить их качества в качестве секс-рабов, сделайте это после покупки.

Эта заученная фраза вызвала смешки среди иномирян.

Глядя, как мужчины в «костюмах» подходят к рабам, выстроенным у скалы, Август в уме прикидывал будущую прибыль от этой сделки.

●

Перекрестие оптического прицела.

Оно поймало натянутую улыбку Августа Хана.

Позиция: середина особенно толстой ветви огромного «Каменного дерева». Словно на гигантском мосту, обрывающемся на полпути. Одно из немногих мест, подходящих для стрельбы в этом лесу, где огромные «Каменные деревья» постоянно перекрывают обзор.

Расстояние: около четырёхсот метров. Дистанция приличная, но для опытного снайпера с хорошей винтовкой — не проблема.

— Вы всё-таки пришли, господин «поборник справедливости»? — раздался голос сзади.

— Если собираетесь стрелять, не стоит доставать оптический прицел раньше времени. Я понимаю желание всё перепроверить, но отблеск линзы может выдать снайпера.

«…………»

Юго усилием воли подавил желание резко обернуться. Посмотрев в маленькое зеркальце, которое он держал в руке, он увидел ту самую эльфийку и около десятка мумий. Видимо, они забрались по стволу-шахте гигантского дерева и зашли ему в тыл.

Расстояние — метров пятьдесят.

— На всякий случай я отправила людей ещё на две точки, откуда можно было бы подстрелить председателя… Но, выходит, правильной оказалась эта. Я так рада. Правда-правда.

«…………»

— Повернитесь и покажите личико. Не волнуйтесь, я не буду стрелять в спину. Иначе я не увижу ваше лицо в момент попадания пули. Боль, страх, мука — вот что я хочу увидеть.

Видимо, она уверена в своей победе. Эльфийка торжествующе болтала.

Юго не поверил её словам, но медленно встал и повернулся.

При этом серый плащ, который он использовал как камуфляж на фоне скал, соскользнул с его плеч.

«…………!?»

Глаза эльфийки комично округлились.

Было немного забавно видеть, как трескается её торжествующее выражение лица.

— Что… всё это значит?

— Кто знает?

Юго отбросил в сторону «снайперскую винтовку» — на деле это была просто деревянная палка с прикрученным запасным оптическим прицелом — и поднял руки.

●

Снайперская стрельба — это чистая математика и физика.

Возможность или невозможность выстрела чётко определяется цифрами. Удача играет свою роль, но эффективную дальность нельзя увеличить силой воли или боевым духом, и рассчитывать на чудо здесь не приходится. Снайпер измеряет расстояние до цели, скорость и направление ветра, просчитывает траекторию пули исходя из характеристик патрона — и, учитывая всё это, находит оптимальное решение.

А мастерство снайпера заключается в том, насколько точно он может реализовать это оптимальное решение.

— М-м-м~?

Агнета отщёлкивала костяшки счёт, перепроверяя вычисления.

Она уже сделала предварительные расчёты, но нужно было скорректировать их прямо перед выстрелом, опираясь на реальные данные о ветре, температуре и влажности на месте.

Особенно — при стрельбе на сверхдальние дистанции.

Эффективная дальность патрона .338 Lapua Magnum, используемого в «Сайлент Ассасине», — 1,7 километра. Это строгая, неоспоримая цифра. Если нужно просто добросить пулю, она улетит и дальше, но о практической точности речи уже не идёт.

— …Ни-хи.

Прочтя заклинание, она уточнила у духов ветра скорость и направление потоков.

Штиль. Температура двадцать градусов Цельсия. Влажность шестнадцать процентов. Расстояние до цели — 2,1 километра.

Превышение эффективной дальности почти на четыреста метров. Разумеется, после отметки в 1,7 км траектория начинает хаотично ломаться и падать, поэтому «попасть туда, куда целишься» практически невозможно.

При обычных условиях — невозможно.

— Ни-хи-хи. «Ты более не человек и не эльф; забывшая смерть, ты стала демоном».

Агнета тихонько хихикнула, отложила счёты и заглянула в оптический прицел.

А затем…

— Ни-хи. Плохим эльфам пора становиться трупами.

Облизнув губы, Агнета мягко и плавно потянула спусковой крючок.

●

На долю секунды никто из присутствующих не понял, что произошло.

— Фьють!

Звук разрываемого воздуха ударил по барабанным перепонкам.

——А? — издал глупый звук Август.

В его животе зияла маленькая дырочка. Увидев это, он рефлекторно вскинул руку, чтобы зажать её, но кровь хлынула быстрее. Видимо, пуля задела артерию.

— А… а… а-а-а…?

Боли он не чувствовал. Только жар.

Поэтому он в панике прижал рану правой рукой, рухнул на колени и левой рукой начал собирать пролитую на мокрую землю кровь — так, словно ему было жаль её терять. В его действиях больше не было логики. Его вид — вид растерянного, полностью утратившего самообладание эльфийского торговца — был в каком-то смысле даже комичен.

— Председатель Хан?!

Люди из торговой компании и иномиряне вскрикнули от удивления.

Но у Августа не было сил им отвечать.

— А… а-а… а-а-а-а-а-а…

Слова застряли в горле. Слова не шли.

Вместе с кровопотерей его зрение стремительно темнело, он терял чувство равновесия. Бессильно заваливаясь на бок, Август открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба…

— Ч… что, что это, что… это…

Его безупречное лицо исказилось уже не под светской маской, а под влиянием подлинных эмоций, рвущихся из самых глубин души.

Не логика, а отчаянный крик плоти — страх «Смерти». Осознание того, что он превращается в обычный кусок мяса, что его эго вот-вот рассеется, ввергло Августа в панику.

Забытая «смерть» — та самая смерть, которую, казалось, можно было отодвинуть в вечность, — теперь обрушилась на него, волоча за собой всё то, что он оставил на задворках памяти.

— …Не может быть, я… поче… му…

Он протянул окровавленную руку к подчинённым и иномирянам.

Но те не приближались — то ли от страха, то ли из холодной расчётливости. Они стояли против света, их лиц не было видно, и было неясно, о чём они думают. Август не знал, как попросить их о помощи.

— …Нет… помоги… те… помоги………… а-а-а… не хочу умира…

Поэтому протянутая рука Августа беспомощно схватила пустоту.

— А-а-а… а-а-а-а… а… умира… а… а…………

Из глаз, впервые за сотни лет, полились слёзы — он уже и забыл, что способен на такое. Он долго, мучительно угасал и, наконец, выплюнув сгусток крови, умер.

●

Странный звук, пронёсшийся над её головой.

— !?

В то мгновение, когда Дорис поняла, что это был за звук… она открылась.

Замешательство некроманта тут же передалось вооружённым мумиям. Беретта М84 в руке Дорис и штурмовые винтовки М4 в руках мумий — всего одиннадцать стволов дёрнулись и задрожали. В этот миг юноша резко взмахнул руками и упал на землю.

——Стреляйте!

На инстинктивный крик Дорис наложился лёгкий стрёкот пистолетов-пулемётов.

Град пуль, выпущенных в автоматическом режиме.

Долю секунды спустя мумии подчинились приказу Дорис и открыли огонь из М4, но… пули даже не задели юношу, растворившись в пустоте. Потому что все стрелки-мумии разом получили пули по коленям.

— Ловушка?!

Компактные пистолеты-пулемёты, обрушившие огонь на мумий с флангов.

Они были спрятаны в тени разветвления «Каменного дерева», прикрыты серой камуфляжной тканью и прикреплены к деревянным чемоданам за рукоятки. К ним были привязаны тонкие металлические нити. Взмах руками юноши — это движения «нажать на спуск» и «развернуть ствол по горизонтали», а на землю он бросился, чтобы увернуться от пуль собственной ловушки.

— Ложись… — Дорис собиралась скомандовать мумиям лечь, но…

Юноша выхватил ещё один пистолет-пулемёт из кобуры, закреплённой на спине, и открыл огонь быстрее.

Малокалиберные пули пистолета-пулемёта при стрельбе очередями дают не сильную отдачу. Юноша повёл стволом из стороны в сторону; оружие почти не подбрасывало, и линия пуль прошила колени мумий.

Он опять целит в колени…?!

Помня о прошлой атаке на суставы, Дорис надела на мумий наколенники — но это были лишь одинарные бронепластины, не способные защитить от пуль, летящих с двух сторон.

Коленные суставы были разрушены выстрелами сзади, и мумии, не в силах стоять, одна за другой повалились на землю.

Но…

— !

В следующее мгновение юноша поморщился и бросился в сторону.

Разобравшись с мумиями, он, видимо, собирался застрелить и Дорис.

Но падающие мумии перекрыли друг друга и заслонили собой присевшую Дорис, так что пули до неё не долетели. Более того — хоть они и упали, эти бессмертные создания быстро перегруппировались и, наставив винтовки, открыли ответный огонь.

Предвидя это, юноша бросился за одну из скал, которую, очевидно, наметил заранее.

— …Вы меня удивили, — сказала Дорис, прячась за мумиями. — Как вам это удалось? .338 Lapua Magnum ведь…

— …А. Ты про снайперский выстрел?

Она думала, что он проигнорирует её, но юноша из-за камня ответил совершенно спокойным голосом.

Осмотрев пулю после первого выстрела, Дорис была уверена, что снайпер использует .338 Lapua Magnum. И она прекрасно знала, что эффективная дальность этого патрона — 1,7 км.

В радиусе 1,7 км было всего три точки, откуда можно было надёжно поразить Августа. Дорис была уверена, что снайпер займёт одну из них, поэтому послала людей на две точки, а на третью пришла сама с отрядом мумий… Но вышло иначе.

Судя по всему, снайпер стрелял с расстояния больше двух километров.

Но как он смог попасть с такого расстояния? Неужели надеялся на удачу?

— Эффективная дальность 1,7 километра — это показатель для стрельбы на уровне моря.

В голосе юноши не было ни торжества, ни насмешки.

Он говорил тихо, как о чём-то само собой разумеющемся.

— Мы в горах. Здесь воздух разрежен. А значит… сопротивление воздуха, действующее на пулю, снижается. В результате дальность полёта увеличивается. Настолько, что можно попасть в цель с двух километров.

— Вот как…? Спасибо за объяснение.

Дорис быстро складывала пальцами печати.

— Моё имя Дорис Ангстрём, та, что говорит с вами из-за пределов смерти. Внимайте и повинуйтесь. Ибо мои слова — амброзия для мёртвых, а моя воля — кровь, наполняющая пустые сосуды. Я дарую вам новую форму, новую цель…

С жутким шорохом сваленные в кучу мумии разом зашевелились.

— Гррра-а-а-а-а-а…!

В следующее мгновение они разорвали бинты и распахнули челюсти.

Для мертвецов челюсть — не орган для еды или разговора, а лишь ещё один сустав. Поэтому…

— Воплотись во плоти, Трупный паук!

Мумии вгрызлись друг в друга. Челюсти сомкнулись с челюстями, бёдра сплелись с бёдрами, и груда трупов начала выстраиваться в форму, заданную в разуме Дорис.

Сложно переплетённые и слитые воедино мумии с грохотом поднялись.

Огромное существо, похожее на паука, слепленное из десяти человеческих тел — Трупный паук. Из двадцати рук восемь стали ногами, цепляющимися за землю, восемь держали оружие, а четыре отвечали за координацию и перезарядку магазинов.

Многоногий танк, созданный из трупов, скреплённых некромантией, — вот что такое Трупный паук.

— Это мой козырь, — со смехом произнесла Дорис. — Честно говоря, управлять им очень утомительно, к тому же он не умеет сдерживаться и часто просто стирает врагов в порошок, поэтому я не хотела его использовать… но выбора нет. Ну что ж, акт второй нашего маленького сражения. Постарайтесь, господин «поборник справедливости»?

●

Оторвавшись от узкого обзора оптического прицела, Агнета посмотрела в бинокль, чтобы оценить ситуацию в целом.

— …Ни-хи-хи.

Паникующие иномиряне, спешно покидающие место; их охранники с пистолетами наготове, осматривающиеся по сторонам; остолбеневшие от шока люди Хана — всё это говорило о смерти Августа Хана. Рабы так и стояли, прижавшись к скале. Вероятно, они тоже не понимали, что происходит.

— Работа закончена… Ой, нет.

Агнета слегка сместила бинокль.

Чтобы не привлекать к Агнете внимание эльфийки с её вооружёнными мумиями, Юго с запасным оптическим прицелом отправился на другую точку для отвлечения внимания. Поскольку выстрел был сделан, Юго тоже должен был быстро отступать… но.

— Снайпинг не закончен, пока мы не вернёмся домой… Э? Юго?

Глаза Агнеты округлились.

В объективе бинокля… она увидела Юго, который вёл ожесточённую перестрелку с гигантским, похожим на паука монстром.

●

Это было настоящее чудовище, иначе и не скажешь.

В общих чертах оно действительно напоминало паука, как и сказала эта эльфийка, Дорис Ангстрём. Восемь рук… точнее, ног позволяли этой твари с огромной скоростью ползать даже по неровной поверхности. Но самым страшным было то, что восемь других рук стреляли из винтовок, а ещё четыре ловко меняли магазины.

Это был не просто монстр, а буквально «многоногий танк» с колоссальной огневой мощью.

— …Чёрт, — ругнулся Юго, вынужденно отступая перед стремительно надвигающейся тварью.

Прятаться за камнями было бессмысленно — с такой скоростью и проходимостью паук легко зайдёт с фланга. О перестрелке не могло быть и речи, учитывая разницу в огневой мощи. Восемь стволов, направленных во все стороны, полностью исключали понятие «слепой зоны».

Проще всего было бы прикончить эту эльфийку Дорис… некроманта.

Но Дорис пряталась за спиной монстра и не высовывалась. Обойти паука, чтобы добраться до неё, было практически невозможно: как бы велика ни была «ветвь», на которой они находились, ширина её всё же была ограничена.

Отступая от камня к камню, от углубления к углублению, Юго отстреливался из «Скорпиона», но на каждый его выстрел прилетало десять в ответ. Целиться по суставам было бесполезно — тварь двигалась куда быстрее и хаотичнее, чем десять отдельных мумий, и попасть было крайне сложно. Да и какой смысл: с восемью ногами потеря одной или двух её не остановит. Пули .32 ACP «Скорпиона» не причинят ей серьёзного урона.

Так его просто загонят в угол.

«Ветвь» постепенно сужается… и рано или поздно оборвётся.

В этот раз они заранее адаптировались к перепадам давления с помощью магии духов Агнеты, но это была лишь временная мера — разряжённый воздух никуда не делся. Одно дело прожить в этих горах несколько месяцев и акклиматизироваться, и совсем другое — бегать и прыгать здесь: одышка была лишь вопросом времени.

— Ну же, что будете делать? Что будете делать, господин «поборник справедливости»? — с удовольствием спрашивала Дорис, наполовину укрывшись за камнем. — Вам ведь уже тяжело дышать, верно? И как долго вы сможете убегать? Или у вас быстрее закончатся патроны?

…Садистка чёртова.

Выругавшись про себя, Юго вдруг кое-что осознал.

Дорис, казалось, очень хотела вблизи насладиться его мучениями, но сама вперёд не лезла. Напротив, она почти не двигалась, оставаясь в укрытии.

Может… управление этим монстром требует от неё полной концентрации?

Управлять бывшими людьми, если они сохраняют человеческую форму и движения, — это одно… Но контролировать такую абсурдную конструкцию как единое целое — наверняка требует постоянного вмешательства заклинателя, иначе тварь даже шагу не шагнёт.

Скорее всего, сейчас Дорис полностью сосредоточена на управлении пауком. Вполне возможно, что она вообще не может нормально двигаться. Обычно мумии двигаются сами по себе, защищая её, но сейчас они слились воедино. Если Юго удастся увернуться от атак монстра и подобраться к ней, шанс на победу есть, но…

— Думаете, если убьёте меня, управляющую им, то победите? Думаете ведь? — словно прочитав его мысли, спросила Дорис. — Поздравляю, вы правы. Вот только это невозможно.

Обидно, но это правда. Разница в огневой мощи, прочности и мобильности была слишком велика. Юго вряд ли сможет прорваться через этого монстра к Дорис.

Помощь от Агнеты… тоже невозможна.

В плане дистанции Юго и Дорис находились гораздо ближе к Агнете, чем Август Хан. И угол обзора позволял ей видеть их.

Проблема была в монстре: Трупный паук для своих размеров двигался невероятно быстро и непредсказуемо. Поразить движущуюся цель в разы сложнее, чем неподвижную. Попасть в объект, движущийся по прямой с постоянной скоростью, из снайперской винтовки на таком расстоянии — уже подвиг. А уж поразить цель, которая мечется во все стороны с неравномерной скоростью, практически невозможно даже для гениального стрелка.

Судя по всему, если я сдамся, меня просто запытают до смерти. Самоубийство — не в моём стиле. Значит… остаётся только сопротивляться до самого конца.

Стиснув зубы, Юго сменил 20-зарядный магазин «Скорпиона».

●

«…………Тц».

Поняв, что только что цокнула языком, Агнета… округлила глаза.

На расстоянии полутора километров, на «ветви» Каменного дерева, Юго сражался с чудовищем.

Похоже, это было слияние мумий, которым управляла прячущаяся эльфийка-некромант. Огромная туша из десяти тел, перебирающая кучей рук, как ногами, и стреляющая из множества винтовок, поливала Юго градом пуль.

Юго отстреливался, но для мертвецов пара пуль — не помеха, к тому же монстр носился по ветви с неожиданной для своих габаритов прытью и непредсказуемостью, поэтому Юго не мог нанести решающий удар.

Сбежать из такой ситуации тоже было крайне сложно.

— Юго…!

Агнета опустила бинокль и прошептала имя своего «помощника».

Конечно, она сразу подумала о снайперской поддержке… но это было непрактично.

Расстояние от Агнеты до Юго и монстра — около полутора километров. Это намного ближе, чем до Августа Хана, но пуле всё равно понадобится больше четырёх секунд, чтобы долететь. Из-за сопротивления воздуха и гравитации траектория искривится вниз, поэтому для попадания нужно брать сильное упреждение вверх.

К тому же… оптический прицел высокой кратности имеет пугающе узкое поле зрения.

Стоит цели сделать пару обычных шагов, и она исчезает из прицела. А если попытаться за ней уследить, сдвинув винтовку хотя бы на пару миллиметров, поле зрения на расстоянии полутора километров сместится на несколько метров. За непредсказуемо движущейся целью так не угнаться.

Из-за этого недостатка снайперы обычно работают в паре с наблюдателями, которые используют бинокли или подзорные трубы для широкого обзора, а в случае непредвиденных ситуаций защищают снайпера в ближнем бою. Эту роль обычно выполнял Юго.

«…………»

Может, взять «Сайлент Ассасина» и подобраться на дистанцию уверенного выстрела?

Нет. Это тоже невозможно.

На ровной местности ребёнок пробежал бы это расстояние за несколько минут, но это горы, да ещё и «Лес Каменных деревьев». Юго на одной огромной каменной ветви, Агнета — на другой. Чтобы сблизиться для выстрела, придётся спуститься, пройти по ухабистой пустоши и снова залезть на какую-нибудь ветвь. С тяжёлой снайперской винтовкой она ни за что не успеет.

— Что же делать…………?

Она пробормотала это, но ответа не было.

Если оставить всё как есть, Юго убьют.

Он на виду — а она ничем не может помочь.

— …Юго…?

Убийца и её помощник. Или маньяк и её напарник.

Случайная встреча, побег вместе из-за стечения обстоятельств, привычка работать в паре… неопределённая, зыбкая связь, не опирающаяся ни на что конкретное.

Разумеется, Агнета не думала, что их отношения продлятся вечно.

Она, эльфийка, которая будет жить вечно, если её не убьют чужие руки или несчастный случай… и он, обычный человек, чей век даже при самой благополучной жизни едва ли превысит сотню лет. Они не могли быть вместе вечно. Если только они не совершат двойное самоубийство, день расставания неизбежно настанет.

Так что эти отношения — временные. Она это понимала.

Но всё равно это слишком рано. Слишком рано для расставания…

— Агни!

— Ни-хя-я-я!?

Агнета издала нелепый вскрик, когда её внезапно окликнули со спины.

В панике обернувшись, она увидела… запыхавшуюся девушку-ликантропа.

— Мириам?! Э? — Как ты здесь оказалась?

— Э? Ну, я шла по вашему запаху, Агни…

— Запаху? А…

Точно… Юго как-то говорил, что среди ликантропов есть те, чьё обоняние остро, как у охотничьих собак, и они могут подолгу выслеживать цель по запаху. Поэтому снайпер должен часто мыться, чтобы запах был как можно слабее.

Кто бы мог подумать, что Мириам способна на такое.

И правда, последние три дня — с тех пор, как они поселились в гостинице в Сканлане, готовясь к убийству Хана, Агнета была занята расчётами и сбором информации, поэтому не купалась…

— Так сильно воняет?

— Немного. Но почему вы здесь, Агни? Где Юго? Эм, я всё-таки хочу быть вашей…

— Это как раз кстати! У меня к тебе просьба! — крикнула Агнета, перебив Мириам, и подтянула к себе «Сайлент Ассасина». — Отнеси меня, как в прошлый раз! Юго в опасности!

«…………!»

Поскольку это было уже во второй раз, Мириам всё поняла мгновенно.

Она кивнула и… потянулась, чтобы схватить Агнету за шиворот.

●

Огромное тело Трупного паука содрогнулось.

— !?

Тварь резко потеряла равновесие. В следующий миг… две из десяти «ног», поддерживавших её массу, отделились. Мумия, составлявшая одну пятую часть монстра, внезапно отвалилась от основания «лапы», и чудовище, не успев перегруппироваться, задергалось в конвульсиях.

Одна мумия отделилась от Трупного паука.

Она валялась на земле: её голова жутко распухла и покосилась набок.

——Что?!

В тот миг, когда Дорис издала крик, похожий на вопль, последовал второй удар.

— Фьють!

Первый выстрел Дорис не услышала из-за грохота перестрелки Юго и Паука. Но в ту короткую секунду затишья этот звук невозможно было не заметить.

И тут же ещё одной мумии снесло голову, и она тоже отделилась от Трупного паука.

Паук держался за счёт того, что мумии вгрызались друг в друга. Поэтому, когда крупнокалиберная пуля разносила им голову вместе с челюстным суставом, монстр уже не мог сохранять свою форму, сколько бы некромант ни приказывала.

— Агни?!

В памяти Юго промелькнуло довольное лицо эльфийской девчонки.

Эта мощь — это крупнокалиберная снайперская винтовка под патрон .338 Lapua Magnum. Без сомнений. Неизвестно как, но Агнета прикрывала Юго снайперским огнём.

— Фьють! Фьють! Фьють!

Видимо, поняв, что тактика работает, Агнета всадила ещё три пули в уже обездвиженного Трупного паука, полностью лишив его «ног». Пять оставшихся мумий были целы, но поскольку Юго ранее перебил им коленные суставы, они не могли толком сдвинуться с места.

— !

Поняв, что это шанс, Юго выскочил из-за укрытия.

Паля из «Скорпиона», он бросился к Трупному пауку и пнул руку, пытавшуюся навести на него винтовку. Смятение управляющей им Дорис явно сказывалось на мумиях: их движения стали дергаными и вялыми.

— Кх…

Видимо, бросив управление Пауком, Дорис выскочила из укрытия и открыла огонь из своей Беретты М84. Юго, не раздумывая, отбросил пустой «Скорпион» и выхватил из-под левой подмышки пистолет самообороны SIG Sauer P230.

— !

Чувствуя, как пуля оцарапала щёку, он рванул прямо на Дорис.

Пистолеты изначально отличаются низкой точностью по сравнению с винтовками. Даже стреляя в упор с нескольких метров, можно не попасть ни разу — такое случается сплошь и рядом. А уж на бегу и подавно.

— Ооооооооооо!!

— Ааааааааааа!!

Они спустили курки, крича друг на друга.

Один выстрел. Два. Три. Четыре. Пули летели почти синхронно.

Пятая пуля Дорис задела левую руку Юго, а пятая пуля Юго впилась ей в грудь.

— !

Потеряв равновесие, Дорис рухнула.

Но даже перекатываясь по земле, она навела ствол Беретты на него…

«…………»

Юго, не сбавляя скорости, выстрелил двойной серией.

Одна пуля снова попала ей в грудь, а вторая — в основание шеи, около ключицы.

— Гх…

Дорис упала, корчась и выплёвывая кровавую пену.

Юго обернулся на всякий случай, но… то ли из-за ранения Дорис магия полностью рассеялась, то ли из-за чего-то ещё, мумии утратили форму Паука и неподвижно валялись на земле. Беспокоиться о них больше не стоило.

— Га… а…

Эльфийка билась в конвульсиях; кровь хлестала из ран, кровавая пена пузырилась на губах.

Пули, заряженные в SIG Sauer P230, были того же калибра .32 ACP, что и в «Скорпионе», но Юго лично подпилил их кончики напильником, превратив в экспансивные пули, чтобы увеличить останавливающее действие. Точность немного падала, но при попадании в тело такая пуля сплющивалась, передавая всю свою кинетическую энергию окружающим тканям, костям и сосудам — жуткая вещь.

— …Помоги… те…

Извиваясь от невыносимой боли, пронзающей всё тело, Дорис плакала и умоляла о помощи. Сквозь стоны срывались слова: «Не хочу умирать» и «Прости». Юго, конечно, этого не знал, но её реакция была поразительно похожа на реакцию её нанимателя Августа.

Им плевать на чужие жизни, но своя — это совсем другое дело. Старые эльфы… нет, именно потому, что они эльфы, внезапно столкнувшись со смертью лицом к лицу, они впадают в панику, замешательство и безумие.

Дорис снова и снова смотрела на Юго, продолжая умолять…

— Нет. Умри, — сказал Юго, восстанавливая сбившееся дыхание.

— «Ты более не человек и не эльф; забывшая смерть, ты стала демоном»…

— Нет… помоги…

— Вот в чём смысл дарованной тебе смерти.

Выдохнув эти слова, словно со вздохом… Юго нажал на спусковой крючок.

●

Рабов освободили всех до единого.

— Похоже, у них тут был масштабный бизнес.

Прибывшие по вызову на скрытый склад Хана (а точнее, невольничий склад) в горах стражи обнаружили застреленного Августа Хана и эльфийку Дорис Ангстрём, которую считали то ли его телохранителем, то ли любовницей, а также десять изуродованных трупов, которые явно использовались в некромантии.

— Не только рабы, но и оружие с боеприпасами…

Бард смотрел на тела Дорис и мумий.

Дорис была вооружена пистолетом, а мумии — штурмовыми винтовками. Судя по сборке, это была не местная контрабанда, а подлинное оружие, произведённое в ином мире.

— С таким арсеналом они вполне могли бы дать отпор, — сказала Мередит, глядя на выстроенных в ряд арестованных сотрудников компании Хана.

В большинстве своём это были эльфы, но все они стояли понуро, выглядя совершенно подавленными. Август Хан прожил несколько сотен лет — неужели он пользовался такой любовью подчинённых, или же был настолько искусен в манипулировании людьми? Мередит задалась этим вопросом, но…

— Они все сдались без единого возражения.

— Говорят, они видели, как умер Август Хан, — пожав плечами, ответил Бард. — Умер, рыдая и причитая: «Не хочу умирать, не хочу умирать».

«…………»

Неужели даже эльфы, прожившие сотни лет, так боятся смерти?

Или же…

— Как бы это сказать… — Бард почесал затылок, говоря с лёгким недоумением. — Им, видимо, в лицо ткнули эту самую «смерть», о которой они думали, что она их не касается, и они всё вспомнили — так они сказали.

— Вспомнили?

— Совесть там, мораль, всё такое… Разве такие вещи нужно заново вспоминать?

«…………»

Мередит нахмурилась в задумчивости.

После Войны Иномирья… уровень смертности среди эльфов резко упал.

Уничтожение их естественных врагов, развитие медицины, улучшение благосостояния — всё это подарило расе, не имеющей естественного предела жизни, практически вечность.

Возможно, это прозвучит банально, но в результате они забыли о «ценности жизни». Забыли о том, сколько усилий и взаимопомощи требуется для её поддержания.

Поэтому они перестали сочувствовать. Перестали сопереживать.

Они возгордились, решив, что живут только благодаря собственным силам, и забыли о необходимости заботиться о других. Забыв о взаимопомощи, они продолжали жить в обществе, но превратились в существ, использующих других лишь ради собственной жизни и мимолётных удовольствий.

Но смерть Августа Хана прямо на их глазах заставила их вспомнить, насколько они хрупки. Смерть, которая может настигнуть любого внезапно и несправедливо — тот самый ужас, который когда-то внушали их естественные враги. Увидев жалкий конец такого же эльфа, как они, они не могли этого не вспомнить.

— …Может, «Жнец эльфов» на самом деле…

— М?

— А, нет, ничего.

Мередит покачала головой и, чтобы помочь остальным стражам с осмотром места происшествия, шагнула в штольню.

●

Юго открыл четыре замка и вошёл в комнату.

Привычно бросив взгляд на ведро с камнями над дверью, он прошёл внутрь.

Недавно он вроде бы немного тут прибрался, но от этого порядка не осталось и следа — комната была перевёрнута вверх дном.

Одежда — и нижнее бельё, и верхняя — валялась повсюду. Правда, видимо, благодаря его постоянным нотациям, вся грязная посуда была хотя бы сложена в большой таз на кухне. И на том спасибо, хоть мошкара не заведётся — поймав себя на этой мысли, Юго понял, что, кажется, уже начинает смиряться с местными порядками.

— Агнета, Агни, Агнета Аксельсон!

Юго окликнул девушку-эльфийку, которая, как всегда, дрыхла на кровати в глубине комнаты за горами одежды и пыли.

Опять было непонятно, одета она или нет. Какая-то ткань на ней всё же была, но размер и то, как она была намотана, оставляли желать лучшего: всё было нараспашку, и функцию одежды эта тряпка явно не выполняла. И как она при этом умудряется не простужаться — загадка.

«…………»

Некоторое время Юго смотрел на спящую Агнету, пускающую слюни, а затем…

— Бугх.

Он поднял деревянный чемодан, в котором лежали два «Скорпиона», поднёс его над грудью Агнеты и отпустил. Чемодан, довольно тяжёлый и твёрдый, с глухим звуком упал на эльфийку.

— Бгех?!

Странно вскрикнув, Агнета подскочила.

Хлопая глазами, она огляделась по сторонам и остановила взгляд на Юго.

— Доброе утро — Юго.

— Доброе. Хотя уже день.

— Э? Выходит, я осталась без завтрака?

— Выходит так.

— Жестоко, я этого так не оставлю.

Она начала вяло колотить кулаками по подушке, а затем…

— Раз такое дело, давай переспим, Юго.

Она предложила это с ленивой улыбкой.

— Обойдёшься. У меня нет никакого желания спать с эльфами.

— А в ту ночь, когда мы встретились, у тебя так стоял.

— Забудь. Это моя психологическая травма, поэтому мне это ещё больше претит.

— Значит, тебе всё-таки нравятся ликантропы? Звериные ушки тебя заводят? Или хвосты? — склонив голову, спросила Агнета.

— О чём ты вообще?

— Я о Мириам. Кстати, почему ты её не привёл?

— Если бы привёл, было бы опасно.

— Потому что Юго бы на неё набросился?

— Потому что ты бы сказала «она свидетель» и попыталась бы её убить! …Хотя, учитывая её физическую подготовку, она бы тебя, скорее всего, отделала.

Пока они так болтали…

«…………»

Юго и Агнета одновременно посмотрели на входную дверь.

Раздался стук. Робкий, неуверенный — несколько раз.

— …Сиди здесь.

— Ладно, я пошла спать дальше.

— Не спи.

Сказав это, Юго направился к двери.

К Агнете никто никогда не приходил. По крайней мере, на памяти Юго такого не было. У неё не было друзей, да и в работе убийцы она никогда не встречалась с «нанимателем» лично. Вряд ли этот «наниматель» припёрся бы в такую дыру.

Грабитель, рассчитывающий на одинокую девушку?

Или… стражи, которые как-то пронюхали о «работе» Агнеты и пришли её арестовать?

«…………»

Юго, держа левую руку поближе к спрятанному под мышкой SIG Sauer P230, открыл глазок на двери.

— !?

Смятение и колебание длились лишь долю секунды. Юго открыл дверь (изнутри ловушка не срабатывала), схватил за руку стоявшую на пороге девушку и втащил внутрь.

— …Что ты здесь делаешь?!

— В смысле что… Я шла за вами, — ответила Мириам, глядя на него снизу вверх.

Неизвестно, где она её раздобыла, но на ней была рубашка с короткими рукавами и короткое парео, едва прикрывающее бёдра. Живот и большая часть ног были открыты — наряд довольно откровенный, но на этой девушке-ликантропе он смотрелся скорее здорово и спортивно, чем вызывающе.

Юго и Агнета расставались с ней в Сканлане дважды. Первый раз — когда подстрелили Августа Хана. Второй — когда поручили ей одно дельце и сбежали, пока она была им занята.

От Сканлана до улицы Нарнье даже на карете ехать два дня. Он и подумать не мог, что она потащится за ними в такую даль…

— Я же говорила госпоже Агни. Я ликантроп. У меня отличный нюх, — сказала Мириам, потерев кончик носа. — Ваш запах, господин Юго, я хорошо запомнила…

— …Надо было надухариться.

Или пересечь реку или озеро, чтобы сбить след. Юго вздохнул, и тут…

— Ого-о-о-о-о? — раздался насмешливый голос Агнеты из глубины комнаты. — Юго, тебя выследили по запаху? Ого-о-о-о-о-о? Ты что, перестал регулярно мыться-я-я-я-я?

Видимо, она всё ещё таила обиду за то, что он выкинул её в корыто.

— Господин Юго, прошу вас, мне некуда идти!

Мириам вцепилась в край одежды Юго. В её больших глазах, устремлённых на него, читалось отчаяние.

— Я это уже слышал, но… оставаться с нами опасно и глупо.

— Потому что вы убийцы?

Мириам произнесла это без малейших колебаний.

Он-то думал, что она умная девушка… Неужели она не понимает, что такие вещи вслух не говорят? Или понимает, и это своего рода «шантаж»?

— …Оставь это.

Юго сказал это не Мириам, а Агнете, которая вытащила из кучи одежды кинжал. Он поднял руку, останавливая её.

— Бессмысленные убийства — удел дилетантов.

— Да мне как-то пофиг, дилетант я или профессионал.

— Иди спи! Как обед приготовлю, разбужу.

— Ла-адно.

Агнета отбросила кинжал, забралась обратно в кровать и закопалась в одеяла. Убедившись, что она угомонилась, Юго снова повернулся к Мириам.

— Она вот такая. В прошлый раз ты нам помогла, поэтому я объявил тебя своим «помощником», чтобы она тебя не убила. Понимаешь, она считает, что если кто-то видел нас за работой или знает о ней, его нужно убить. И, с точки зрения безопасности, я не могу сказать, что она неправа.

— …Понимаю, — Мириам серьёзно кивнула. — Поэтому я прошу вас и дальше позволить мне быть вашим помощником. Я буду полезна, обещаю.

— …Нет, послушай, дело не в том, полезна ты или нет…

— А, кстати! Я всё сделала — донесла на компанию Хана стражам! — с гордостью заявила Мириам.

Когда они оставляли её в Сканлане, Юго попросил её донести стражам о работорговле Хана. Он рассчитывал, что так стражи возьмут её под защиту… но она, видимо, просто донесла и ушла.

— Я всё сделала, как вы велели!

— Это был не столько приказ, сколько…

— Я буду полезна, господин Юго. Я хочу остаться с вами. Я сделаю всё, что скажете.

Мириам снова шагнула к нему.

— Я хочу отблагодарить вас, господин Юго. Отблагодарить за то, что вы отомстили за Нильса и остальных…

— Нет, всё было совсем не так благородно…

Лицо её было светлым, но Юго видел, что эта девушка-ликантроп в отчаянии и готова на всё. Действительно, если ей не к кому пойти, её может поймать другой работорговец. А если она будет просто бродить по улице Нарнье, её изнасилуют или убьют.

Если откажу, она вполне может на нас донести…

Она уже знает, где живёт Агнета. Если она заявит стражам, придётся срочно сбегать, а Агнета со своей неуклюжестью во всём, кроме снайперской стрельбы, вряд ли будет полезна при быстром отступлении.

«…………»

— Господин Юго? — Мириам захлопала глазами и склонила голову.

— …Ладно, — Юго тяжело вздохнул и поднял руки, сдаваясь. — Я её помощник, а ты — моя помощница. Договорились?

— Да! — с радостной улыбкой ответила Мириам, виляя хвостом.

Некоторое время Юго смотрел на эту на удивление хваткую девушку-ликантропа, а затем крикнул:

— Агни! Ты слышала?

— Ла-адно.

— Она моя помощница, а значит, помощница твоего помощника. То есть напарница. А напарников убивать не нужно, даже если они знают о работе. Поняла?

— …Поняла.

Из-под одеяла донёсся звук возни и приглушённый голос:

— Юго всё-таки правда любит звериные ушки и хвостики…

— Правда? — Мириам радостно завиляла хвостом и посмотрела на Юго.

— Ты вообще ничего не поняла?! Твои длинные уши только для красоты?! Ты что сейчас слушала?

— Как Юго соблазняет Мириам~

«…………»

Юго с полуприкрытыми глазами сверлил взглядом бугорок на кровати.

— Ни-хи-хи. Завести сразу двух любовниц… Юго такой бабник.

— У тебя в словаре слово «помощник» переводится как «любовница»? И ты себя тоже посчитала?

— Можешь не стесняться.

— С тобой абсолютно невозможно разговаривать. У тебя какая-то извращённая логика.

Кажется, эта эльфийка и через триста, и через пятьсот лет будет нести такую же непроходимую чушь. У неё явно никогда и не было никакой эмпатии, чтобы она могла «иссякнуть».

— Ничего не поделаешь, после обеда займёмся этим втроём~

— Чем мы втроём займёмся?!

— А. Мириам? Моя очередь на «штучку» первая. Это не обсуждается.

— Да. Конечно. Я согласна быть любовницей номер два…

— Мириам, не воспринимай всерьёз каждую глупость этой идиотки!

— Не о чем волноваться. Что бы он там ни говорил, стоит нам раздеться, как Юго тут же набросится на нас, тяжело дыша. Наверное.

— Прежде чем мы будем есть, ты, оденься!!

Юго поднял с пола скомканное нижнее бельё Агнеты, швырнул его в сторону кровати… и испустил долгий-предолгий вздох.