Глава вторая. Сны о прошлом
Говорят, сны формируются из воспоминаний о прошлом.
Когда кратковременная память перестраивается в долговременную, отброшенные фрагменты сплетаются воедино. Именно поэтому сны так часто бывают бессвязными.
— Спасибо вам, Тересия —
— Расскажи мне. Что стало с теми детьми? —
Человеческие сны не возникают из пустоты, это лишь шум, порождённый процессом редактирования памяти.
Сами по себе сны не имеют смысла. В них нет места для вмешательства чужой воли.
И всё же, если человек раз за разом видит один и тот же многозначительный сон… если он снова и снова повторяет один и тот же процесс редактирования памяти, значит, такова его воля, пусть и неосознанная. «Не хочу забывать. Не должен забывать». Разве не об этом он думает бессознательно?
Наделять вещи смыслом — это всегда удел людей.
— Я же говорила, верно? Что делаю это ради себя —
— Неужто ты в меня втюрился? Любовь с первого взгляда? —
— … — Проснувшись со вздохом, Юго сел в темноте.
Окно находилось прямо у кровати. Он толкнул ставни и выглянул наружу. Вместе с потоком холодного воздуха он увидел, как далёкое небо слегка светлеет. Скоро рассвет. Снова ложиться спать уже поздно.
Откинув одеяло, он обнаружил своё тело, облачённое лишь в нижнее бельё.
Подтянутое тело. Ни единого дряблого участка, но и никаких лишних, показушных мышц. Всё необходимое на своих местах — базовая форма человека, тело, подобное дикому зверю.
На левом плече и правом боку виднелись следы старых шрамов.
Его прошлое, неизгладимо выжженное не в разуме, а на плоти. Но откуда они взялись — Юго не знал. Не мог вспомнить. Они не болели. Поэтому иногда ему казалось, что это тело принадлежит кому-то другому.
«Действительно ли это тело, эта жизнь — мои?..»
— Да уж…
Юго вздохнул, заметив, что бельё снизу оттопырилось, подтверждая состояние, известное как «утренняя эрекция».
Разумеется, это было лишь обычной мужской физиологической реакцией, а не признаком того, что Юго сейчас испытывал сексуальное возбуждение.
И уж тем более не потому, что его возбудил только что увиденный сон.
Он это понимал, и всё же…
— То, что хочешь забыть — не забывается, а то, что хочешь вспомнить — не вспоминается…
Воистину, человеческая память неподвластна нашему контролю.
Стряхнув остатки сна благодаря колющему кожу утреннему холоду, Юго потянулся к одежде, висевшей на спинке стула у кровати.
●
Город Финдлей выглядел совершенно по-разному на востоке и на западе.
Западный район, особенно окрестности улицы Нарнье, был так называемым «нижним городом».
Остроязычные жители восточной части презрительно называли его «кварталом бедняков» или «притоном», и на самом деле… на западе было плохо с преступностью. Независимо от расы, здесь часто можно было встретить отчаявшихся людей, живущих прямо на улице. Совсем юные мальчики и девочки, торгующие собой; наркоманы с разрушенным разумом, бегающие с дикими криками; трупы, брошенные в тёмных переулках… Да, это место трудно было назвать благополучным.
Из-за последствий Войны Иномирья подобные «помойки» существовали не только в Финдлее, но и повсюду. Большинство правителей… вместо того, чтобы насильно сносить эти районы и позволять преступникам разбегаться, предпочитали использовать их как «свалки», минимизируя влияние на окружающие территории. Путём долгих проб и ошибок они усвоили, что так получается меньше всего хлопот.
«…………»
Юго шёл по улице Нарнье, держа в руке свой любимый деревянный чемодан.
Было ещё раннее утро. Небо и город уже посветлели, но солнце ещё не поднялось в зенит.
Редкие бездомные по большей части спали, завернувшись в тряпки. Ближе к полудню, когда потеплеет, большинство из них поднимется и начнёт бродить в поисках объедков и мелочи. Прошлая ночь выдалась довольно холодной, так что некоторые из них уже уснули вечным сном — но здесь это было обычным делом.
— Братик, эй, братик!
Внезапно его окликнули.
— Эй, братик в сером плаще? Ну же, братик, не игнорь меня.
Юго бросил взгляд на настойчивый голос… За ним увязался мальчишка-ликантроп лет десяти, с неподобающей возрасту заискивающей улыбочкой.
Судя по маленькой тканевой сумке на плече, он был торговцем. Ассортимент товаров на улице Нарнье поражал воображение: от относительно безобидной еды вроде фруктов, овощей, яиц и жареных крыс целиком — до выпивки, табака, оружия, наркотиков, афродизиаков, а порой даже живых животных и людей.
— Приворотное зелье, не нужно зелье? Капнешь в выпивку, и любой тут же по уши в тебя втюрится. И на мужиков, и на баб действует безотказно. Скажу по секрету, товар особенный — прямиком из иного мира!
Мальчишка радостно вилял хвостом, говоря это с самодовольным видом.
— Не нужно, — коротко ответил Юго, но юный ликантроп не унимался.
— Из иного мира же, разве не хочешь? Быть такого не может! К тому же это элитный товар из Токио. Сделан из грибов, выращенных на горе Фудзи в Токио…
— В Токио нет горы Фудзи, — сухо ответил Юго. Мальчишка-ликантроп, казалось, подавился словами.
— Если хочешь продавать что-то под видом товара из иного мира, для начала проведи хоть какое-то исследование.
— Тц! Умника из себя строит! — сплюнул мальчишка и отстал.
— Иной мир… да? — пробормотал Юго, оглядываясь через плечо на удаляющуюся фигуру мальчика.
Около двухсот лет назад этот мир внезапно соединился с далёким иным миром, до которого невозможно было добраться ни на лошади, ни на корабле.
Поначалу связь была слабой, но когда из иного мира один за другим стали прибывать пришельцы, для этого мира настала эпоха потрясений. Иномиряне обладали пугающе передовыми технологиями и культурой, принося их сюда в самых разных формах.
Многие пришельцы с энтузиазмом принялись «реформировать» этот мир.
Было завезено огнестрельное оружие и прочее вооружение, затем — невероятно передовые медицинские и фармацевтические технологии, а после — промышленные. Унификация мер и весов, повышение грамотности благодаря книгопечатанию, тотальное истребление опасных зверей… До этого момента большинство людей приветствовали приход иномирян. Хоть войны с монстрами и некоторыми фракциями вспыхивали часто, в целом жизнь людей так или иначе стала легче.
Но вскоре «реформы» иномирян естественным образом перекинулись на политическую и экономическую системы, религию и моральные ценности… И тут правители и простой народ осознали, что иномиряне — это слишком «сильнодействующее средство».
Пока всё было под контролем, всё шло хорошо. Но пришельцы, уже обретшие в этом мире богатство и власть, пусть и будучи в меньшинстве, слишком быстро превращались в неуправляемых монстров. Повсеместно стали возникать религии и культы, почитающие иномирян как пророков или богов… что привело к войне с местными правителями и традиционными религиозными организациями.
Эта война длилась более пятидесяти лет. С трудом изгнав «очудовищившихся» иномирян, правители закрыли связь с иным миром.
По совету мудрецов, «Коридоры», связывающие с иным миром, запечатывались сразу после обнаружения, и за исключением малой части, контролируемой местными лордами, они были полностью разрушены и закопаны. К тому времени многие уже на собственном горьком опыте поняли всю опасность бесконтрольных контактов с иным миром.
Весь этот период потрясений, от первых контактов и локальных конфликтов до окончания масштабной войны, занявший около ста лет, люди прозвали Войной Иномирья.
С высоты сегодняшнего дня это уже история столетней давности, похожая на легенду.
Но… последствия Войны Иномирья остались повсюду. Некоторые технологии и предметы были объявлены табу и строго контролировались, но немало и тех, что стали доступны простым людям и прочно вошли в их жизнь. И, как ни парадоксально, именно спустя сто лет, превратившись в мифы и легенды, многочисленные истории об ином мире и по сей день разжигают в людях тягу к нему.
— Ого. Юго. Доброе утро.
На этот раз раздался другой, но знакомый голос.
Обернувшись, он увидел немолодую женщину-ликантропа, сидевшую на козлах повозки, запряжённой волами. Она махала ему рукой.
— Не нужно ли чего?
— Доброе утро, Марта. Как торговля?
— Грех жаловаться. То ли заклинания помогли, но сегодня утром мы собрали отличный урожай томатов-рейка.
С этими словами Марта похлопала по деревянному ящику рукой, в которой держала топорик.
Она была бродячей торговкой овощами. У неё не было своей лавки, потому что на улице Нарнье магазины часто грабят, но, скорее всего, дело было ещё и в том, что продавать овощи прямо со своего огорода напрямую — выгоднее. Да и торговля в таком криминальном районе избавляла от необходимости платить взносы местным торговым гильдиям.
Разумеется, и на уличных торговцев порой нападали, но в таком случае грабителям приходилось на своей шкуре испытать мастерство Марты в метании топориков. Юго однажды лично видел, как она разрубила лоб напавшему на неё бандиту.
— Тогда давай помидоры. И если есть хорошая листовая зелень, её тоже.
— Держи.
Марта в хорошем настроении кивнула и начала кидать овощи в тканевый мешок, который Юго достал из своего чемодана.
К слову, помидоры стали употреблять в пищу только после Войны Иномирья. Они существовали в этом мире и раньше, но считались ядовитыми растениями. Причиной тому был не только их яркий красный цвет, но и тот факт, что кислота помидоров растворяла свинец из металлической посуды, вызывая свинцовое отравление, в основном среди знати.
— И куриных яиц, если есть.
— Будет сделано. Снова идёшь к своей возлюбленной?
— Чем заводить себе такую возлюбленную, уж лучше выкопать яму в земле и сунуть туда, — нахмурившись, ответил Юго.
— Разве? Она ведь та ещё красотка. К тому же эльфийка, а значит, вечно молодая.
— Моя покойная бабушка завещала мне: никогда не заводи роман с эльфийками и иномирянками.
— А-а, ну да, в этом есть смысл, — кивнула Марта с кривой усмешкой на загорелом лице. Её хвост, до этого радостно вилявший за спиной, на мгновение замер — возможно, это была не просто шутка, и она тоже о чём-то подумала.
— Шучу. Спасибо.
Отдав Марте несколько медных монет в обмен на мешок с овощами и яйцами, Юго слегка поклонился и пошёл дальше.
●
Растолкав своего тяжело просыпающегося напарника и явившись вместе с ним на службу в участок, страж второго класса Мередит Иган взяла свежую газету, лежавшую у входа, и развернула её.
После Войны Иномирья в этот мир было перенесено множество технологий и концепций, но именно книгопечатание и производство бумаги навсегда изменили ситуацию с книгами, основу которых до этого составляли пергамент и ручное письмо.
Более того — распространение относительно дешёвых книг повысило уровень грамотности среди простого народа.
И как результат появились эти газеты. Информация, которая раньше лишь вывешивалась на досках объявлений в ключевых точках города, теперь печаталась и доставлялась повсюду. Содержание стало более подробным, что было крайне удобно для людей вроде Мередит, чтобы в общих чертах понимать, что творится в мире.
— О, напечатали. О недавнем убийстве Фанны Линдстед, — сказала Мередит Барду, который рядом прихлёбывал крепкий чай вместо утреннего кофе.
— Они уже безапелляционно заявляют, что это дело рук «Жнеца эльфов».
— …Ага. Ну, скорее всего, так оно и есть.
Бард кивнул, нахмурив и без того суровое лицо.
— Если не ошибаюсь, именно газетчики первыми связали эти отдельные убийства воедино и окрестили их серийными.
По правде говоря… стражи, подчинённые местным лордам, не только не имеют полномочий расследовать преступления на чужих территориях, но зачастую даже не знают о них. Поэтому, когда убийства происходят в разных владениях, стражи просто не видят общей картины.
«Жнец эльфов» — так прозвали убийцу, специализирующегося на эльфах.
Число убитых им эльфов уже перевалило за тридцать, но его личность до сих пор оставалась загадкой. Никто не видел его лица. В большинстве случаев он убивал жертв одним выстрелом с большого расстояния.
Из-за того, что он без разбора убивал только эльфов, часто шептались, что он — один из выживших орков или гоблинов, якобы полностью истреблённых в Войне Иномирья.
Среди жертв, убитых «Жнецом эльфов», не было ничего общего, кроме их расы. Мужчины и женщины. Богатые и бедные, знатные и простолюдины… он убивал всех без разбору. Возраст жертв казался несколько смещённым, но поскольку молодое поколение среди эльфов было крайне малочисленным, считалось, что это просто совпадение.
Всё указывало на то, что он ненавидел не кого-то конкретного, а саму расу эльфов…
— Ого. Наконец-то и сама председательница соизволила высказаться, — сказал Бард, заглядывая в газету сбоку.
Имя «Моника Аксельсон, председатель Объединённого совета эльфийских племён» значилось в газете.
Текст был коротким, но выражал сильное чувство тревоги из-за серии убийств — вполне логичное заявление. Также были приведены мнения нескольких других известных эльфов, сводящиеся в основном к фразе: «Когда я думаю, что могу стать следующим, мне становится страшно».
— Тревога? Страх… Надо же, — потирая кончиками пальцев небритый подбородок, Бард оглянулся через плечо в глубь участка.
Там страж первого класса, эльф, безэмоционально и молчаливо возился с бумагами. Мередит знала его уже больше двух лет, но ни разу не видела, чтобы он проявлял гнев или смеялся.
Поскольку он был самым близким к ним эльфом, среди стражей укоренилось мнение, что эльфы — народ «спокойный, хладнокровный, но неприветливый и нелюдимый». Сколько бы раз коллеги ни звали его выпить после работы, он ни разу не согласился.
«…………»
Внезапно Мередит вспомнила молодого официанта, с которым они столкнулись на свадьбе.
Когда застрелили Фанну Линдстед, не считая двух телохранителей, именно он был к ней ближе всех. Скорее всего, он что-то знает… или что-то видел.
Разумеется, Бард лично убедился, что у него не было оружия, да и крупнокалиберную снайперскую винтовку под одеждой не спрячешь. Так что Мередит не подозревала его в убийстве, но хотела допросить как важного свидетеля. Увы, после того как суматоха улеглась, он просто исчез.
Я, конечно, отдала распоряжение на его розыск, но…
Этого юношу, «Юго Арчибальда», так и не нашли.
Эльфы, организовавшие свадьбу, наняли кучу временных официантов, толком не проверив их личности, а адрес, который он указал, оказался фальшивым. В итоге — лишь имя и словесный портрет со слов Мередит и Барда. Шансы найти его были ничтожны.
— А, страж Иган, страж Конкарт!
С шумным топотом к ним подошёл приземистый страж третьего класса из расы дворфов, Тимо Хаймзет, держа в руке какие-то бумаги. Круглолицый, с большими глазами и детскими чертами лица, он носил густые усы как символ совершеннолетия дворфов, из-за чего казался ребёнком, нацепившим фальшивые усы — зрелище странное, но по-своему забавное.
— В чём дело, страж Хаймзет?
— Касательно недавнего убийства Фанны Линдстед… Всплыли совершенно нешуточные подробности, — сказав это, Тимо протянул им документы. — Похоже, эта эльфийская принцесса, несмотря на ангельскую внешность, душой была чернее ночи.
«…………?»
Мередит и Бард переглянулись.
Мередит взяла документы, пробежала глазами по тексту и нахмурилась.
— …Наркосиндикат?!
— Ага. Сама организация была довольно небольшой. Но они активно поставляли товар в самые разные места. Синтетические наркотики.
Согласно отчёту… когда стражи повторно проверили связи Фанны Линдстед, выяснилось, что она продавала синтетические наркотики, которые, вероятно, сама же и создавала. К этому выводу они пришли, распутав ниточки, начиная от клочка бумаги с половиной химической формулы, который она сжала в руке, до незаконных пистолетов её телохранителей.
Синтетические наркотики попали в этот мир во время Войны Иномирья, но в отличие от натуральных, их можно было производить хоть в сарае, если были химикаты и минимум оборудования. Из-за этого выявить всю структуру синдиката сложно, но ещё сложнее — найти «Блендера» (создателя смесей), который был его ядром.
— Говорят, в ближайшее время планируется масштабный рейд по её домам и связям. Думаю, вас двоих тоже привлекут.
— Зачем это эльфийской героине? И что насчёт жениха, Эдварда Аспеля?
— Пока никаких доказательств его причастности к наркотикам не найдено.
— Выходит, это был личный… бизнес Фанны Линдстед?
Фанна Линдстед была дочерью вождя клана, а благодаря своим подвигам в Войне Иномирья имела славу и награды. Она жила в полном достатке — или, по крайней мере, должна была.
Так зачем ей было марать руки, создавая и продавая синтетические наркотики?
Конечно, во время Войны она наверняка часто контактировала с иномирянами и их технологиями, так что создание синтетических наркотиков было ей вполне по силам, но…
— Ну, денег много не бывает. От их избытка ещё никто не страдал, — заметил Бард. — Но всё же внешность обманчива. Торговать наркотой ради наживы… Я думал, эльфы более… благородные, что ли. Оторванные от мирских забот.
— Ну, пока ещё не доказано, что её целью была исключительно нажива, — поправил Хаймзет.
— А какие ещё могут быть причины продавать наркотики? Ну, конечно, чистосердечного признания мы от неё не получили. И раз она мертва, правды мы теперь не узнаем никогда.
— …Это точно.
Кивнув словам Хаймзета, Мередит снова перевела взгляд на документы, чьё содержание шокировало куда сильнее любой газеты.
●
Этот грязный барак находился в самом конце улицы Нарнье.
Бараком его называли лишь для удобства; изначально это было длинное кирпичное складское помещение. Владелец то ли умер, то ли просто забросил его, и со временем здесь обосновались сквоттеры, которые возвели стены, разделили помещение на части и приделали двери, превратив их в жилища.
«…………»
Юго встал перед самой южной дверью и, достав из-за пазухи связку ключей, начал по очереди отпирать замки.
К слову, если открыть их в неправильном порядке, стоит лишь переступить порог, как на голову упадёт ведро, доверху набитое камнями. Это могло запросто сломать шею, но по сравнению с лезвиями или кислотой, для улицы Нарнье это была весьма гуманная система безопасности.
— Эй, — позвал он перед тем как войти, но ответа не последовало.
Бросив взгляд на ведро, балансирующее над головой, Юго оставил пакеты с едой у двери, но, всё ещё держа в руке чемодан, шагнул внутрь.
— …Да уж… Каждый раз одно и то же…
Комната была разгромлена.
Разбросанная одежда валялась повсюду, ящики и дверцы немногочисленной мебели были распахнуты настежь. Когда он впервые оказался здесь, то на мгновение подумал, что сюда вломились воры, но этот погром был делом рук самой хозяйки.
— Эй. Агни… Агнета Аксельсон?
Юго снова окликнул её, направляясь к кровати у дальней стены.
Там эльфийка с длинными заострёнными ушами спала, растекшись по матрасу, словно ленивая кошка на солнцепёке.
Одеяло, которым она, вероятно, укрылась перед сном, было сброшено и наполовину сползло на пол. Сама же хозяйка, представ перед ним в чём мать родила, сладко посапывала. Длинные рыжие волосы спутались с её руками и ногами, а скромная грудь мерно вздымалась в такт дыханию.
— Агни, эй, Агни?
«…………»
Агнета не реагировала. Она спала в позе, которая являла собой абсолютное воплощение слова «беззащитность». Пусть на двери и стояла ловушка, такая беспечность переходила все границы. В конце концов, преступники редко врываются по одному.
«…………Агни»
Некоторое время Юго просто смотрел на эльфийку, но затем, поставив чемодан на пол, наклонился к её спящему лицу.
Агнета что-то неразборчиво бормотала уголком рта.
Ей что-то снилось?
Если так… то что за сны видит эта эльфийская убийца? Видит ли она, как Юго, повторяющиеся кошмары из прошлого, заставляющие её стонать во сне? По крайней мере, её лицо выглядело слишком безмятежно и расслабленно для человека, которому снятся кошмары.
— Да уж…
Видя, что она не собирается просыпаться, Юго осторожно поднял её на руки.
Он сделал несколько шагов, наступая на разбросанную по полу одежду, подошёл к окну, распахнул ставни плечом и… выбросил совершенно голую Агнету наружу.
Сначала раздался всплеск воды.
Затем последовал вопль: «Хигя-а-а-а-э-э?!»
Прямо под окном — позади дома — стояло длинное корыто для корма, приспособленное под ванну и наполненное дождевой водой. Поскольку солнце светило на него с самого восхода, к полудню вода успевала немного нагреться — по крайней мере, достаточно, чтобы эльфийка не схватила сердечный приступ при падении.
— Ахи?
Насквозь промокшая Агнета, с рыжих волос которой стекали капли, заглянула в комнату через окно.
Прикрыв глаза, Юго поднял руку:
— Доброе утро, Агни.
— Доброе утро, Юго. Нет, стой. Ты что творишь?!
— Мы договаривались, что ты будешь мыться хотя бы раз в два дня.
«…………»
Агнета с озадаченным видом несколько раз моргнула и…
— …Ни-хи.
— Не пытайся отшутиться. Я же объяснял. Даже если сбежишь с места преступления, тебя могут выследить по запаху тела. Собаки — само собой, но среди ликантропов тоже есть «Ищейки», способные на это. Мойся регулярно, чтобы отбить запах.
— Но это муторно.
— Я говорю, сделай это привычкой. Если тебя выследят и поймают — это твои проблемы, но я не собираюсь попасться за компанию.
— …Ла-адно.
Недовольно буркнув, Агнета исчезла из окна. Послышалось бульканье — скорее всего, она просто окунула голову в корыто. С неё станется считать, что «принять ванну» — значит просто погрузиться в воду с головой.
— …Да уж, с ней столько хлопот…
Юго вздохнул.
Глядя на её лень и абсолютную неспособность к быту, оставалось лишь удивляться, как она вообще выживала до их встречи. Кажется, даже у младенца больше навыков для выживания. Если оставить её в покое, она, наверное, так и засохнет в этой комнате.
— …И чем я вообще занимаюсь? — с лёгкой самоиронией пробормотал Юго, и в этот момент в его памяти всплыл утренний сон — призраки прошлого.
●
Окрестности столицы княжества Стейнтон, города Бейриал — приют Лундхольм.
Этим заведением, примыкающим к густому лесу, управляла одна-единственная эльфийка.
Юго рассказывали, что она использовала здание бывшего монастыря, разбила позади огород и, пусть и не достигнув полного самообеспечения, уже несколько десятков лет вела скромную, но безбедную жизнь вместе с десятками сирот…
— Юго!
Девочка-дворф подняла руку, подзывая его.
Остановившись и оперевшись на мотыгу, он обернулся и увидел нескольких детей, машущих ему от задней двери приюта. Люди, эльфы, дворфы, ликантропы… самые разные расы.
И среди них выделялась одна девушка в длинном, просторном одеянии.
Её длинные серебряные волосы были красиво уложены, а круглые глаза выглядели невероятно мило. Но в то же время в ней чувствовалось совершенно недетское спокойствие, которое становилось особенно заметным на фоне остальных сирот. От осанки до движения глаз — во всём сквозила странная зрелость.
Внешне она выглядела как подросток, но в отличие от других, она не была сиротой.
Это была директор Тересия Лундхольм.
Возраст эльфов для других рас — загадка, ведь их внешность редко совпадает с реальными годами. Говорят, бывают индивидуальные отличия, но в целом их рост останавливается в конце подросткового возраста или к двадцати годам, после чего начинается бесконечная юность. Сама Тересия как-то сказала Юго: «После трёхсот лет я перестала считать», так что её истинный возраст явно не соответствовал внешности.
— Завтрак готов. Заканчивай пока с огородом, Юго.
— Понял, — ответил Юго и воткнул мотыгу в землю.
Около года назад его нашли блуждающим в лесу с амнезией. И с тех пор, несмотря на то, что ему было за двадцать, Юго жил в этом приюте вместе с подростками.
— Сегодня завтрак особенный! Особенный! — прыгая, сообщил маленький мальчик-ликантроп.
— Ах да… Последний день перед их «выпуском», — с улыбкой кивнул Юго и погладил ластящегося к нему мальчика по голове.
●
Там, где живёт много людей, неизбежно возникают правила.
Разумеется, в приюте Лундхольм их было немало, и Тересия терпеливо и ласково объясняла детям их необходимость. Непоседливые малыши не всегда легко их принимали, но Тересия, возможно, благодаря эльфийскому терпению, никогда не злилась и снова и снова повторяла их.
«Выпуск» был одним из таких правил.
В приюте можно было оставаться до шестнадцати лет. Дети, которым исполнялось пятнадцать, считались «взрослыми» и начинали готовиться к самостоятельной жизни. Они передавали свои обязанности по хозяйству младшим и обучали их всему, что умели сами: уборке, стирке, готовке, шитью, работе в огороде и прочему. А раз в год, в день «выпуска», несколько ровесников собирали вещи и покидали приют вместе.
Завтра был именно такой день.
Поэтому сегодня весь день дети устраивали прощальную вечеринку для своих старших товарищей, покидающих гнездо. Пусть это было не роскошное застолье, но завтрак, обед и ужин готовили сами выпускники, демонстрируя всё своё мастерство, так что блюда получались особенными.
— Но всё-таки Курт и остальные те ещё бессердечные, — с деревянной ложкой в руке сказал один из будущих выпускников, мальчик-человек, пока все вместе завтракали. — Как ушли, так и с концами. Вообще не возвращаются.
Он критиковал тех, кто выпустился в прошлом году. Юго попал в приют как раз после их выпуска, поэтому не был с ними знаком.
— Я не такой. Я обязательно буду приходить навещать матушку и всех вас!
Под «матушкой» он, конечно, имел в виду Тересию.
Тересия разрешала детям называть её как им вздумается. Кто-то звал её «директор», кто-то «матушка», а кто-то просто «госпожа Тересия». Те, кого бросили ещё до того, как они начали что-то осознавать — дети, не помнящие своих настоящих родителей, — чаще всего звали её «матушкой».
— Курт и остальные присылают письма. Мне достаточно знать, что они живы, здоровы и стараются. Я же читала вам их письма совсем недавно, помните? — с кривой улыбкой пожурила его Тересия.
— Ну, это да, но…
— Если они так заняты работой, что не могут приехать — это хороший знак. Не говори о них плохо, ладно? — ласково сказала Тересия, смотря на детей полным любви взглядом.
— Госпожа директор, Джером просто так сильно вас любит… любит матушку, что ищет повод вернуться. Верно, Джером? — усмехнулся Юго.
— Эй, Юго, ты чего несёшь?! — покраснев, воскликнул мальчишка — Джером. — Ты сам-то в своём возрасте всё ещё тут околачиваешься!
Действительно, Юго попал в приют почти случайно, поэтому к нему «правила» не применялись.
— У меня же амнезия. Может, мне на самом деле десять лет.
— Да где это видано, чтобы десятилетки были такими здоровенными!
— А почему бы и нет? Юго нормальный. Если госпожа Тересия — матушка, то Юго будет батюшкой, — сказала Эльза, девушка-ликантроп, тоже готовящаяся к выпуску.
— Э-э? Юго — батюшка? Значит, они с матушкой будут мужем и женой? Вообще не подходят друг другу, как ни посмотри. Не пойдёт, я против! — возмутился Джером.
— Да ну тебя, Джером, ты такой ребёнок!
— Эй, Эльза, мы вообще-то ровесники!
— Ровесники-то ровесники, а в голове у тебя до сих пор: «Матушка, хочу молочка~».
— Ах ты…
И Джером с Эльзой снова начали препираться.
Но это было в порядке вещей — обычные братско-сестринские ссоры, поэтому ни младшие, ни ровесники даже не пытались их разнимать. Пусть они и не были связаны кровью, все здесь считали себя семьёй под крылом матушки Тересии.
— …Думаю, на этом стоит остановиться.
Как всегда, именно эти слова Тересии положили конец их перепалке.
●
Юго легонько постучал в дверь три раза.
Услышав разрешение: «Войдите», он шагнул в кабинет директора.
Тересия сидела в глубине комнаты на своём привычном месте спиной к окну.
Там стоял простой письменный стол, за которым она всегда читала или писала, находясь в кабинете. Вот и сейчас, в свете луны, она писала что-то пером.
— Пишете письма выпускникам? — спросил Юго, бросив взгляд на бумаги.
— Что-то вроде того. Что случилось, Юго? Так поздно, — с мягкой улыбкой спросила Тересия, отложив перо и складывая лист.
— Да нет, просто… — Юго потёр щёку, подбирая слова. — Для начала хочу сказать спасибо за всё.
— К чему такие формальности? — склонила голову Тересия.
Этот её жест напоминал невинную птичку, и поверить, что перед ним «старуха», прожившая более трёхсот лет, было совершенно невозможно. Если бы кто-то сказал, что ей шестнадцать, как и Джерому, многие бы поверили.
— Я жил здесь на всём готовом, но изначально мне ведь не место в приюте.
Юго достал из-за пазухи серебряные карманные часы и открыл их. Этот точный механический хронометр с автоподзаводом исправно отсчитывал время весь последний год. Это была одна из вещей, найденных при нём в лесу. Кроме его собственного тела и одежды, это была единственная вещь, связывающая его с прошлым.
— Как ни посмотри, мне явно больше шестнадцати.
Сказав это, Юго закрыл крышку и перевернул часы.
На обратной стороне были грубо выгравированы слова из иного мира: «to Yugo from Saori». Тересия, умевшая читать на языке Иного мира, перевела это как «Юго от Саори», и с тех пор юноша, не помнивший даже собственного имени, стал звать себя Юго.
— Ну, если уж на то пошло, мне тоже не шестнадцать. Но Юго… тебя задели утренние слова Джерома?
— Не то чтобы… просто выпуск Джерома и остальных — это хороший повод.
Он думал об этом последний месяц.
— Если я останусь здесь, память ко мне вряд ли вернётся. Думаю отправиться в город… может, прибьюсь к какому-нибудь каравану и поезжу по миру.
— Как внезапно. Значит, завтра ты уходишь вместе с Джеромом и остальными?
— Не совсем ухожу. Но я планировал проводить их до города, заодно и подготовиться. Они ведь должны встретиться там с посредником, верно?
Выпускники первым делом направлялись в столицу, Бейриал. Там их ждал посредник, с которым Тересия заранее договаривалась о поиске работы и жилья для них. Обычно из Бейриала они разъезжались по другим городам или нанимались разнорабочими в караваны, постоянно путешествуя. Юго подумал, что было бы неплохо попросить этого посредника подыскать работу и для него.
— Да. Так и задумано… но.
— Возникли проблемы?
«…………»
Тересия, на удивление, несколько раз озадаченно моргнула, а затем:
— Нет. Юго, раз ты так решил, так и сделай. Так будет правильно. Мне будет одиноко. И я, и все дети очень тебя любим.
— Госпожа директор…
— Если ты уходишь, тебе больше не нужно звать меня директором. Просто Тересия, — с лёгкой, озорной улыбкой сказала она.
— Спасибо вам, Тересия.
Юго ещё раз поклонился ей в знак благодарности.
— Даже покинув приют, когда память вернётся — да даже если не вернётся, — я обязательно приду снова. Я хочу отплатить вам за доброту.
Разумеется, Юго помогал по хозяйству вместе с остальными сиротами. Но просто слов благодарности было недостаточно для этого приюта и для Тересии, которая без колебаний приютила подозрительного мужчину без памяти и документов. Деньгами или чем-то ещё — Юго хотел отблагодарить её чем-то существенным.
— Не переживай. Я делаю всё это ради самой себя, — покачав головой, ответила Тересия. Сохраняя облик юной девушки… она улыбалась так нежно и сладко, словно смотрела на собственное дитя.
●
На следующее утро Юго покинул приют Лундхольм вместе с пятью выпускниками.
— Я же сказал, я не плакал.
— Да ты чуть не разрыдался! «Ма-а-атушка~». Так нелепо!
— Не плакал я!
Джером и Эльза продолжали привычную перепалку.
Юго и остальные трое ребят лишь иногда вставляли слово, пока они шли по дороге в Бейриал. Небо было ясным, словно благословляя начало их нового пути, и ничто не предвещало беды.
Но вдруг…
— Фа-а-а…
Джером подавил зевок.
— Что такое, Джером? Плохо спал ночью? — спросила Эльза.
— Да нет, не то чтобы… но.
— Ну, мы идём без перерыва с самого выхода. До города ещё долго, может, сделаем привал? Как раз время для обеда.
Юго предложил это, сверившись с карманными часами. Хоть приют Лундхольм формально и находился в пригороде столицы, на деле он не примыкал к городу, и путь до места встречи в Бейриале занимал около полудня. Чем тащиться из последних сил, лучше отдохнуть, поесть, а может, и вздремнуть — так они в итоге доберутся быстрее.
— Скажешь тоже! Признайся, Юго, ты просто сам проголодался? — со смехом сказала Эльза.
— Не буду отрицать, — ответил Юго.
По правде говоря, за завтраком один из малышей, расстроенный уходом Джерома, случайно опрокинул тарелку Юго. Времени готовить заново не было, поэтому Юго ушёл, съев лишь половину обычной порции.
— Ну… я тоже проголодался… так что давайте отдохнём… — вяло согласился Джером, и остальные ребята его поддержали.
По обе стороны от дороги рос лес, так что найти хорошую тень для привала было несложно.
Ребята уселись на выступающие корни деревьев и достали из сумок свои обеды: лепёшки с солёными или засахаренными овощами и фруктами — всё это приготовили Тересия и младшие дети.
— Приятного аппетита.
Произнеся короткую молитву, Джером и остальные с присущим растущему организму аппетитом принялись за еду. Юго сделал глоток воды из фляги и…
«…………?»
Вдруг он нахмурился.
Все ребята двигались как-то странно, вяло. Обычно они уплетали еду так, что могли подавиться, но сейчас еле-еле, словно в полусне, подносили ко рту хлеб и сыр.
«…………»
А потом… Джером выронил свою лепёшку.
— Ну что ты делаешь…
Эльза потянулась, чтобы поднять её, но на полпути её голова опустилась, и она так и замерла, уткнувшись в колени Джерома.
— Джером? Эльза? Эй, Мартина? Ральф? Даже Пола…
Подростки один за другим засыпали прямо на месте.
Странно. Чтобы вот так все сразу…
«…………Не может быть… нет… но…»
В его голове пронеслось несколько версий, но сил на их проверку уже не было. На Юго тоже накатывала непреодолимая сонливость.
…Бред… как так…
Заваливаясь на бок, Юго лихорадочно соображал затуманенным разумом.
Снотворное? Или магия усыпления? Но когда? И кто?
Веки становились всё тяжелее, а ответа так и не было.
И в медленно сужающемся поле зрения…
— О. Вот они.
— Что такое? На одного больше. К тому же взрослый человек.
— Плевать. Больше — не меньше.
Сквозь тающее сознание Юго увидел, как к ним бесцеремонно приближаются несколько силуэтов.
●
Очнулся он, судя по всему, в кузове повозки.
«…………»
По прерывистому грохоту и вибрации, отдающейся в спине, он понял, что повозка медленно едет. Сквозь щели в тенте виднелось вечернее небо, окрашенное в оранжевый цвет, и облака.
Моргнув несколько раз, чтобы согнать остатки сна, Юго огляделся.
Рядом с ним лежали все пятеро выпускников приюта. Все они были раздеты догола, а на их шеях красовались стальные ошейники с цепями. Никто из них ещё не пришёл в себя, но…
Работорговцы?!
Даже живя вдали от города, он слышал краем уха, что такие дельцы всё ещё существуют. Пусть их бизнес и был «уничтожен» в Войне Иномирья вместе с орками и гоблинами, но людей нельзя истребить под корень. Работорговцы и их клиенты просто ушли в подполье, скрывшись с глаз долой.
Дело дрянь, нужно как-то…
Только он попытался приподняться…
— …А?
Он встретился взглядом с низкорослым мужчиной, который склонился над ним. Мужчина замер с вытянутыми руками — видимо, как раз собирался раздеть Юго. Заметив, что пленник очнулся, он от неожиданности опешил.
«…………!»
То, что Юго сделал дальше, было продиктовано чистыми инстинктами.
Он с размаху ударил коротышку головой.
Раздался глухой стук, и мужчина повалился на задницу. Но он, видимо, был привычен к дракам: не издав ни звука и даже не дрогнув, он лишь поморщился и, злобно глядя на Юго, потянулся рукой за спину.
— Оружие!
Если позволить ему вытащить его — конец. Моментально оценив ситуацию, Юго схватил первое, что попалось под руку, и, даже не глядя, метнул в противника. Это оказался ошейник с цепью, приготовленный для него самого; со звоном он обмотался вокруг тела коротышки.
— Ах ты ж…
— Гх!
Не дав противнику навести извлечённое оружие, Юго бросился на него. Схватившись за цепь, он дёрнул её на себя. Цепь соскользнула с плеча коротышки и обвилась вокруг его шеи, повалив его лицом вниз на дно повозки.
— Гу-э…
Оружие выпало из рук задыхающегося мужчины.
Это было… огнестрельное оружие. Компактный пистолет.
Револьвер… одинарного действия…
Юго рефлекторно схватил его, взвёл курок и приставил к виску противника. Где-то в глубине души он сам поразился тому, как плавно и без малейших колебаний его руки управлялись с запрещённым оружием.
— …Т-ты… не любитель, да?
Только сейчас лицо коротышки побледнело.
— Заткнись. Снимай ошейники.
Юго левой рукой указал на Джерома и остальных.
— Ещё чего. Лучше верни пушку. Отдашь — и, так уж и быть, я отпущу только тебя.
— Не неси чушь. Кем ты себя возомнил, похититель?
— Сам не неси чушь! Это законная сделка! Вас продали! Раз вас продали, значит, вы — наша собственность, так что заткнись и…
Недоговорив, лицо коротышки вдруг исказилось. Его взгляд был устремлён мимо Юго, ему за спину. Поняв, что это значит, Юго мгновенно обернулся и…
«……!»
Увидел двух мужчин на козлах, которые развернулись и наставили на них оружие.
Два огромных дула безошибочно выдавали двуствольный дробовик. Причём обрез — оружие с короткой дальностью, но огромным разбросом свинцовой дроби, из которого почти невозможно промахнуться. Выстрел с такого сверхблизкого расстояния заденет всех в кузове, включая коротышку.
Юго не задумываясь нажал на спусковой крючок.
Человек справа получил пулю в солнечное сплетение и согнулся пополам. То ли от шока, то ли просто рефлекторно, его палец дёрнулся, и обрез выстрелил, отклонившись чуть вниз.
Стреляя, Юго рванул вперёд. Прежде чем левый мужчина успел выстрелить, Юго скользнул в сторону от дула и нанёс ему удар основанием левой ладони в челюсть. Удар отбросил мужчину назад, и его выстрел ушёл в тент.
— Ах ты мразь…
Опрокинутый назад левый мужчина попытался снова навести обрез на Юго, но Юго оказался быстрее: взведя курок, он прострелил ему голову снизу вверх.
С глухим стуком тело рухнуло на козлы. Мужчина справа, получивший первую пулю, лишь стонал, уткнувшись лицом вниз, и явно был не в силах сопротивляться. На всякий случай Юго отшвырнул ногой его обрез, в котором мог остаться патрон, и обернулся к коротышке… но.
«…………!»
Тот лежал весь в крови. Видимо, его зацепило дробью от первого случайного выстрела.
Но что ещё хуже…
— Джером? Эльза?
Джером и Эльза, находившиеся рядом с коротышкой, тоже попали под заряд дроби. В их головах зияли дыры, из которых хлестала кровь.
— Н-не может быть… чёрт, эй… Джером! Эльза! Эй!
Остальные трое вроде бы не пострадали, но Джером и Эльза… им уже не помочь. Эта мысль с пугающей ясностью пронеслась в уголке его сознания.
Надо спасти хотя бы Мартину и остальных…
Концы цепей были намертво прикреплены к кузову, так что освободить подростков можно было, только сняв ошейники. Но замки были без скважин, открыть их без ключа не выйдет.
Скорее всего, ключ был у коротышки. Юго схватил его за плечо и приподнял…
— …за моей спиной… я приказываю духам огня… явите свою мощь… место тому — здесь… покажите свою власть… время тому — сейчас…
Коротышка что-то бессвязно бормотал.
Нет. Это не бормотание, это…
— Эй! Стой…
— Насколько дозволено мирозданием… бушуйте… горите, горите… ГОРИТЕ, ГОРИТЕ, СГОРИТЕ ДОТЛА!!
Изрыгая кровь, поднимающуюся по горлу, коротышка завершил заклинание.
Решил забрать всех с собой. Юго инстинктивно взвёл курок, чтобы прикончить его, но магия сработала на долю секунды быстрее.
В центре кузова внезапно вспыхнул огненный столб.
Ослепительное пламя мгновенно пробило тент, охватив его бушующим огнём. Огонь перекинулся и на сам кузов, пожирая доски. Искры и белый дым в мгновение ока окружили Юго, а пламя поглотило лежащих на полу подростков.
— Ральф! Пола! Мартина!
Насколько же сильным было снотворное: даже когда их тела охватил огонь, трое уцелевших ребят так и не проснулись и не издали ни звука. В следующее мгновение на них рухнул горящий тент, и их силуэты скрылись в ревущем пламени.
«…………!»
С разрывающимся сердцем Юго оттолкнулся от кузова и выкатился наружу.
Словно только этого и ожидая, повозка вспыхнула с новой силой, как только он коснулся земли. В следующее мгновение обезумевшие от огня лошади рванули вперёд, увлекая за собой пылающую повозку.
Разумеется, кучера, который мог бы их успокоить, уже не было.
Но безумная скачка закончилась неожиданно быстро — прогоревшая повозка просто развалилась на ходу. Огненные обломки рассыпались по земле, а освободившиеся от упряжи лошади скрылись вдали.
Поднявшись на ноги, Юго…
«…………»
Лишь стоял в полном бессилии перед пылающими останками повозки, в которых догорали восемь тел.
●
Когда Юго вернулся в приют Лундхольм… была уже глубокая ночь.
Благодаря лунному свету он видел дорогу, но лёгкие ожоги и ушибы от падения с повозки отдавались болью в каждой клетке тела. Оставалось только удивляться, как он вообще добрёл до приюта, не свалившись по пути.
— …Кх…
В приюте царила тишина — дети, должно быть, уже крепко спали.
Волоча ноги, Юго направился на второй этаж, в кабинет директора. У него не было сил даже на то, чтобы ступать бесшумно, но вряд ли он разбудил бы детей на первом этаже.
— …Госпожа директор.
Не стуча, он тихо позвал её и вошёл.
Лунный свет струился из окна, освещая привычный письменный стол. «В лунные ночи можно обойтись без лампы», — часто со смехом говорила Тересия.
— …Что это?
На столе лежало незаконченное письмо. Почти бессознательно пробежавшись по нему глазами, Юго почувствовал, как его лицо каменеет. На осознание потребовались лишь секунды.
— Выпускникам…
Это было письмо, якобы написанное от имени выпускников. Вернее, подделка. Раньше, чем он вчитался в текст, в глаза бросилась подпись в самом низу.
Джером.
— …Значит, и все предыдущие письма… всё это время… писали вы?
— Да.
Знакомый, прохладный голос раздался у него за спиной. Юго попытался обернуться, но удар чем-то тяжёлым по голове погрузил его во тьму.
●
Возвращение сознания сопровождалось тупой болью.
— …Угх…
Удар был настолько сильным, что теперь каждый вдох отдавался пульсацией в затылке. Тихо простонав, Юго попытался пошевелиться, но не смог — он был привязан к стулу.
Осмотревшись, он понял, что всё ещё находится в кабинете директора. Знакомая обстановка: книжные шкафы по бокам, письменный стол у окна. Тот же лунный свет. Прошло совсем немного времени.
Но кое-что изменилось…
— Очнулся?
Тересия обернулась, держа в руке масляную лампу.
— Госпожа директор?..
Стоя в свете луны, она… была абсолютно голой.
Она даже не пыталась прикрыться. Поставив лампу на стол, она медленно, словно выставляя себя напоказ, подошла к Юго. Её белое, стройное, по-женски мягкое тело извивалось при каждом шаге с грацией и порочностью волны.
— Что вы делаете?.. Нет, лучше немедленно развяжите меня…
— О чём ты, Юго? — с искренним непониманием склонила голову Тересия. — Кажется, твоё тело с тобой не согласно.
Прищурившись, она уставилась ему на промежность.
Действительно, между его бёдер выпирала эрекция, заметная даже сквозь одежду.
Говорят, в моменты смертельной опасности человеческое тело, независимо от воли и сексуального возбуждения, автоматически готовится к размножению, чтобы оставить потомство. Пусть у Тересии и не было оружия, инстинкты Юго кричали ему, что он находится на грани жизни и смерти.
— …Юго.
Тересия оседлала его колени, обняв за шею.
Её поведение… разительно отличалось от той любящей матушки, которую знали в приюте. Её грудь сплющилась, прижавшись к его лицу, а пальцы перебирали чёрные волосы, словно изучая форму его головы.
Это были объятия не матери. Это были ласки женщины к мужчине.
Прижавшись губами к уху оцепеневшего Юго, она прошептала:
— Расскажи мне. Что стало с теми детьми? С моими милыми детками… Джеромом, Ральфом, Эльзой, Мартиной, Полой?..
«…………»
В памяти Юго вспыхнула пылающая повозка. И одновременно с этим в груди кольнуло что-то сродни смеси боли и отчаяния.
Он не спас их. Они были ему как семья. Но выжил лишь он один.
— Вернулся только ты… с револьвером в руке. Значит, работорговцы мертвы? Вместе с детьми? Верно? Ах… — в её голосе послышалась прерывистая дрожь. — Ну же… ответь мне, Юго… прошу… Они мертвы? Как они умерли? Что они сказали перед смертью? Плакали? Страдали? Или… ну же, скажи мне?
— Значит… это всё ваших рук дело, директор? — дрожащим от ярости голосом спросил Юго.
Впрочем, признание Тересии было и не нужно.
Работорговцы сказали, что Джерома и остальных «продали». Никто, кроме неё, не мог «продать» сирот из Лундхольма. И подсыпать снотворное в их завтраки и обеды тоже могла только она.
С самого начала Тересия продавала детей работорговцам. Продавала одного за другим. Годами, а может, и десятилетиями.
И все письма от выпускников были её же подделками.
В приюте почти никто не умел толком читать и писать, а уж разобрать почерк и подавно. Поэтому Тересия всегда сама читала письма вслух, а если кто-то замечал одинаковый почерк, всегда можно было отговориться, что выпускники просто наняли писаря.
— Почему? Зачем… зачем всё это?! — закричал Юго. — Они ведь любили вас как родную мать! Да и вы сами их любили! Это всё было ложью?! Разве вы их не любили?!
— Конечно любила. Если бы не любила — было бы совсем неинтересно, верно? — ответила Тересия, слизывая языком пот с его шеи. — Когда моих милых, сладких деток, которых я растила с такой любовью, отправляют на отгрузку — вот тогда я получаю истинное наслаждение. Чувство выполненного долга.
Она произнесла это почти нараспев.
— Отгрузку?! Ты сказала «отгрузку»?! И чувство выполненного долга?!
— Моих любимых деток продают в рабство. Их светлое будущее растоптано. Внезапно, когда они к этому совершенно не готовы. Жестоко. Необратимо. Какое отчаяние они, должно быть, испытывают. И какую ненависть. Глубокую… невыносимо глубокую.
Оторвавшись от его шеи, Тересия заглянула ему в глаза и сладострастно улыбнулась:
— Эти волны их сильных эмоций, их скорбь и ярость… они заставляют моё сердце трепетать.
С этими словами она запустила пальцы себе между ног, ёрзая на бёдрах Юго. Послышался влажный, непристойный звук.
Эта эльфийка продавала выращенных ею детей в рабство — и, представляя их отчаяние, боль и гнев, возбуждалась и предавалась мастурбации.
— Это увлажняет мою иссохшую душу…
— Тересия…
— Люди, дворфы, ликантропы… Если бы вы могли прожить двести или триста лет, вы бы поняли меня… поняли бы нас. Наши тела могут прожить хоть тысячу лет, но наши души оказались не такими стойкими…
Эльфийские тела не стареют.
Но их разум…
— И поэтому… ты разрушала жизни тех, кто был рядом, просто забавы ради?!
— …Раньше, — начала она, продолжая тереться влажной промежностью о бёдра Юго, — у нас были гоблины, орки… наши «естественные враги». Но их больше нет. Они исчезли. Иномиряне перебили их всех до единого. «Мы уничтожим плохих парней», — говорили они.
Массовая резня — нет, тотальное истребление «опасных зверей» в начале Войны Иномирья.
Пришельцы из иного мира без колебаний уничтожали орков и гоблинов, считая их «абсолютным злом». С помощью огнестрельного оружия, передовых технологий и тактик они искоренили этих «злодеев» с пугающей эффективностью.
— И мы были этому только рады. Ведь они были нашими «естественными врагами». Для нас, не знающих смерти от старости, они несли внезапную, жестокую, неотвратимую гибель. Разве мы могли не поддержать тех, кто избавил нас от этого кошмара?
— Что ты несёшь…
О чём она вообще? Как истребление врагов связано с её чудовищными поступками?
— Лишившись «врагов»… многие из нас стали доживать до ста, двухсот лет и больше. Мы перестали бояться смерти… Но взамен на вечную безопасность мы потеряли… что-то очень важное внутри себя.
И поэтому начала упиваться чужим отчанием?
Заменила утраченную «душу» фальшивыми масками улыбок и слёз, обманывая всех вокруг?
— Какая эгоистичная чушь…!
— Я же говорила? Я делаю это ради себя, — Тересия медленно слезла с его коленей. — Ах, Юго. Как прекрасно. Ты так зол, так опечален, но твой член… он так пульсирует. В нём столько жизни. Поразительно…
Она потянулась к его одежде и высвободила его твёрдую, напряжённую плоть.
— Обычно я утешала себя сама, просто представляя отчаяние выпускников или слушая рассказы работорговцев… Но сегодня особенный день. Ты здесь. Ты вернулся ко мне… полный сомнений, ярости и ненависти. Я ведь надеялась… что ты сможешь перебить тех торговцев и вернуться…
Вот почему она не остановила его, когда он решил пойти с Джеромом и остальными.
Вот почему не предупредила работорговцев о нём.
И вот почему отпустила его, хоть он и съел лишь половину отравленного снотворным завтрака.
— Я доставлю тебе столько удовольствия, — прошептала Тересия, облизывая его ухо. — И в тот самый миг, когда ты достигнешь экстаза… я убью тебя.
С этими словами она потянулась к книжной полке. Из-за книг она извлекла короткий, но невероятно острый клинок.
— Ненавидишь меня? Ненавидишь, правда? И эта ненавистная старая эльфийка будет доставлять тебе удовольствие. Тебе будет стыдно, тебе захочется плакать, но тебе будет так хорошо… И когда эта буря эмоций достигнет своего пика, ты умрёшь. И наверняка изольёшь в меня своё семя, переполненное всеми этими чувствами. О, это точно доведёт до экстаза и меня…
— Кх…
Юго не мог сопротивляться.
Его руки были крепко привязаны к стулу, а револьвер остался лежать на столе. Поблизости не было ничего, что сошло бы за оружие, верёвки затянуты намертво, и их было не разорвать.
Это конец. Ничего не поделать.
Почувствовав его отчаяние, Тересия радостно рассмеялась и начала медленно опускаться на его стоящий член…
— Фьють!!
Сперва раздался резкий свист рассекаемого воздуха. И почти одновременно с ним — звук трескающегося оконного стекла.
«-!?»
Юго распахнул глаза и замер.
Сначала он даже не понял, что произошло. Правое плечо обожгло, словно по нему ударило чем-то невидимым, но по сравнению с тем, что последовало дальше, это была сущая мелочь.
— А…
Тересия медленно сползла с него и рухнула на пол. На её белоснежном теле, прямо на прекрасной левой груди, появилось маленькое красное отверстие.
— А… а… а-а-а?..
Издав всхлипывающий звук, Тересия упала на спину. Её бледное тело мелко задёргалось в конвульсиях, а вокруг стремительно растекалась лужа крови.
— …Снайпер?..
Пробормотал Юго, глядя на пулевое отверстие в окне.
Выстрел с большого расстояния. Вероятно, из снайперской винтовки.
Но кто? Кто-то из выживших работорговцев? Или их дружки выследили его? Но тогда почему пуля досталась Тересии, а не ему? Если это был промах, то почему нет второго выстрела? Юго был отличной, неподвижной мишенью, привязанной к стулу… но второй пули не последовало.
И тут Юго заметил клинок, поблёскивающий в лунном свете прямо у его ног — Тересия выронила его при падении.
— Кх…
Извиваясь всем телом, Юго повалился набок вместе со стулом. После нескольких неловких попыток его пальцы наконец нащупали лезвие. Перехватив его обратным хватом, он перерезал верёвки на руках, а затем и на ногах.
Наконец освободившись, он перевёл взгляд на лежащую Тересию.
«…………»
На удивление, она… была ещё жива. Она судорожно хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Подумав, что она хочет что-то сказать, Юго опустился перед ней на одно колено.
— Ах… как холодно… так… холодно… Я что… умираю?..
Она смотрела на него со странным, неописуемым выражением лица — то ли плача, то ли смеясь.
— …Ах… вот оно… я вспомнила… вот оно… ах…
Произнеся это, Тересия… затихла навсегда.
— …Не может быть, — пробормотал Юго, поднявшись на ноги и в оцепенении глядя на труп.
Ещё вчера… да что там, ещё полдня назад он и представить не мог, что всё так обернётся. Сироты были ему семьёй, директор — матерью, а будущее выпускников казалось полным надежд. Он в это верил. И вот…
— …Ма…ма?..
Этот голос заставил Юго напрячься.
Дверь открылась, и в кабинет вошёл мальчик-человек. То ли его разбудил грохот падающего стула, то ли звон разбитого стекла — сон у него был чутким. Потирая глаза, он шагнул в комнату и…
— …А? Юго?..
Он распахнул глаза и застыл.
Перед ним стоял Юго с окровавленным клинком в руке, а на полу в луже крови лежала мёртвая Тересия. Абсолютно голая. А у Юго всё ещё был выставлен напоказ член. Мальчик был достаточно взрослым, чтобы сложить два и два, но недостаточно мудрым, чтобы понять истинную картину произошедшего…
— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А?!
И прежде чем Юго успел хоть что-то объяснить, комнату сотряс пронзительный детский крик.
●
Возможно… Юго был слишком потрясён происходящим.
Всё, что было дальше, он помнил лишь урывками.
Крики ужаса и скорби сирот.
Их переход в яростный рёв и проклятия. В него полетели камни и вещи.
Но и этого им показалось мало… в ход пошли вилы, мотыги и кухонные ножи.
— За что…
«Почему всё так вышло?» — задаваясь этим вопросом, Юго оставалось лишь бежать.
Он даже не думал о том, чтобы поднять руку на детей. Да и если бы попытался, вряд ли бы победил. Хоть это и были дети, их было больше пятидесяти, они были вооружены и жаждали его смерти.
— Ха… хаа… хаа…
Бежать, бежать и бежать. Забежав в густой лес позади приюта, Юго бежал, пока не выбился из сил, и в конце концов перешёл на шаг.
К счастью, погони пока не было видно.
Для начала нужно найти дерево покрепче, забраться в крону и переждать. Восстановить силы, дождаться, пока дети сдадутся, а потом уйти как можно дальше. Это был лучший план. Подумав так, Юго огляделся по сторонам и…
«…………?»
Заметил в глубине леса странный блеск. То, чего не могло быть в ночном лесу — отражение лунного света.
Блеск отполированной стали или стекла — нечто явно искусственного происхождения.
Это не могли быть дети. Во-первых, с другой стороны. А во-вторых, детям не хватило бы ни сил, ни скорости, чтобы обогнать его в ночном лесу.
— Что там?..
Юго направился к источнику света.
У корней дерева, которое было заметно толще и больше остальных…
На толстых корнях, вздымающихся над землёй подобно скалам, копошилось нечто красное. Благодаря лунному свету, пробивающемуся сквозь кроны, он смог разглядеть человеческий силуэт.
— …Кто ты?! — глухо прохрипел Юго, встав прямо перед незнакомцем.
Это была миниатюрная девушка.
И у неё были такие же длинные заострённые уши, как у Тересии — эльфийка.
Её длинные, волнистые рыжие волосы казались особенно яркими на фоне беспроглядной тьмы ночного леса.
«Что она здесь делает в такое время?» — этот вопрос Юго даже не задал.
Всё стало ясно, когда он увидел в её руках орудие из стали и пластика. Снайперская винтовка. Болтовая, с продольно-скользящим затвором. На ней красовался массивный оптический прицел, а на стволе — глушитель. Её приклад был выкрашен в красный цвет, в тон волосам хозяйки, что придавало ей жутковатый, вычурный вид.
Сомнений не оставалось. Это она убила Тересию. Отсюда — скорее всего, забравшись на дерево — она застрелила Тересию через окно второго этажа.
— …М-м?
Девушка подняла голову, словно только сейчас заметив его присутствие.
Большие круглые голубые глаза несколько раз удивлённо моргнули, разглядывая Юго…
— Ни-хи-хи. Отличная ночка, правда? Луна такая яркая и красивая, — не вставая с корня, тихо хихикнув, сказала она с поразительной беспечностью.
— Это ты стреляла?
Услышав вопрос, эльфийка с задумчивым видом посмотрела вверх, потом направо, налево и, наконец, снова на Юго.
— Спалилась, да… Вот засада. Раз уж ты меня видел, придётся тебя убить. А мне так лень, — со странной, расслабленной улыбкой выдала она эту жуткую фразу. А затем, заметив в руке Юго револьвер, отнятый у работорговцев, добавила: — О, у тебя есть пушка. Может, сам пустишь себе пулю в лоб? Очень советую. Избавишь меня от лишней мороки. Ни-хи-хи.
«…………»
Юго молча взвёл курок и наставил револьвер на девчонку.
— Не-а? Не хочешь? Ну, ничего не попишешь.
С кряхтением: «Ну-ка, взяли», больше подходящим старухе, эльфийка направила ствол винтовки на Юго. Как и следовало ожидать по её внешности, силой она не отличалась — все её движения были какими-то неуклюжими. И к тому же она даже не попыталась встать…
— Нога!
И тут Юго всё понял.
Рядом с ней валялась толстая сломанная ветка, всё ещё усыпанная зелёными листьями. Явно сломалась совсем недавно. Вероятно, после выстрела эта эльфийка пыталась спуститься с дерева, но ветка обломилась у самого основания, и она рухнула вниз.
Она не встаёт, потому что подвернула лодыжку или вроде того. А из оружия у неё — только эта неподъёмная снайперская винтовка.
Так что… если Юго захочет, он убьёт её без малейшего труда.
«…………»
Юго оглянулся назад.
Пока ещё далеко, но сквозь деревья уже мелькали отблески приближающегося пламени. Сироты. Они не сдались — зажгли факелы и бросились в погоню.
— Ой! — Агнета тоже заметила огонь. — Засада. Сколько их там?
— В приюте было больше пятидесяти человек.
— Ой-ой. А у меня с собой только пять патронов…
То есть… если бы у неё было достаточно патронов, она бы перебила всех детей как «свидетелей»?
— Одолжишь пушку? — спросила она, указав на револьвер Юго.
— …Что ты несёшь?
— А, в ней же всего шесть патронов, маловато. У тебя есть запасные?
— Нет, я не об этом…
— Засада… Бежать не могу — ногу подвернула. Да ещё и задницу отбила, болит. Винтовка тяжёлая. Ну вот что мне делать?
— Ты у меня спрашиваешь?
— А тут есть кто-то ещё?
«…………»
— Ну, ничего не попишешь… Эх, как же лень, — бормоча себе под нос, девушка вдруг развернула винтовку и направила её не на Юго, а в сторону приближающегося пламени.
— Можешь идти, — внезапно заявила она, прильнув к прицелу. — Чем перестреливаться с тобой, лучше убью как можно больше тех, кто там бежит — так у меня больше шансов выжить. Если парочка из них вдруг получит пулю в лоб, может, они струсят и повернут назад.
«…………»
Несколько секунд Юго, нахмурившись, смотрел на эту ненормальную эльфийку. Затем, сунув револьвер за пояс, он присел на корточки рядом с ней, отодвинул винтовку в сторону и обхватил девушку рукой за талию.
Она оказалась лёгкой. Поднять её на ноги не составило труда.
— Уходим. Держись за меня.
Юго забрал у неё винтовку и взял в левую руку. Уперев приклад в землю, он использовал её как трость, поддерживая эльфийку другой рукой, и зашагал прочь.
— Э? Чего? Чего-чего? Зачем?
— …Заткнись.
Бросив это девчонке, непонимающе хлопавшей глазами с почти невинным выражением лица, Юго ускорил шаг.
Тащить на себе такой груз — верный способ дать детям догнать их, но… и бросить её он тоже не мог. Оставь он её здесь — она точно убьёт пятерых сирот, а потом её саму разорвут на куски.
Ещё шесть бессмысленных трупов… этого Юго вынести не мог.
— Эй, парень, ты чего удумал? А-а-а…
Тут эльфийка, видимо, пришла к какому-то выводу и округлила глаза.
— Неужто ты в меня втюрился? Любовь с первого взгляда?
— …Что ты несёшь?
— Ну, я же тебя вроде как спасла? — имела в виду она убийство Тересии. — Поня-я-ятно. Вон оно как. Втюрился. Засада. Ни-хи-хи-хи.
Придя к такому абсурдному умозаключению, девчонка противно захихикала, как мышь.
— Заткнись. Будешь шуметь — брошу прямо здесь.
— Э? БДСМ-игры с оставлением в лесу? Не рановато для первого свидания?
— Заткнись. Умоляю!
Почти переходя на крик, бросил Юго, продолжая тащить её на себе сквозь ночной лес под холодным, белым светом луны.
…………
Юго, человек, потерявший память.
Агнета, эльфийка-убийца.
Случайность ли это? Или неизбежность? Если бог действительно существует, было ли это проявлением его великой злобы… или просто капризом?
Так или иначе, их встреча произошла именно так.
●
Юго готовил обед из купленных у Марты продуктов, когда у него за спиной раздался голос:
— Юго-о~
«…………»
Он даже не обернулся, продолжая орудовать сковородой. Послышался лёгкий топот, и в следующее мгновение ему на спину обрушился вес одной эльфийки.
— Осторожно, я же просил! Не висни на мне, когда я готовлю!
— Ни-хи-хи-хи-хи-хи!
Юго не обращал внимания и продолжал готовить, а Агнета, словно обезьянка, висела на нём, тоже не обращая ни на что внимания. Непонятно, что её так смешило, но она дёргала его за волосы на затылке и противно хихикала.
— Чёрт возьми. С тобой столько мороки! — поморщился Юго, заканчивая яичницу с помидорами. — Надо было бросить тебя там, в лесу.
— М? Каком лесу?
— В день нашей встречи! — ответил Юго, выключая огонь и перекладывая еду на тарелки.
— В день нашей встречи…………? — Агнета, висящая у него на спине, явно озадаченно склонила голову. — …День нашей встречи…………? Это когда мы столкнулись на углу в Линдоне?
— В лесу у приюта в Бейриале, где ты была на «задании»! Ещё и года не прошло, как ты умудрилась забыть?!
Он-то сам видел этот день в кошмарах раз за разом.
— Да ну, я ж эльфийка — три шага пройду и всё забываю.
— Это не эльф, это курица.
Так и не стряхнув с себя Агнету, Юго расставил на импровизированном столе из перевёрнутого ящика тарелки с яичницей, корзинку с хлебом и кружки с чаем.
— …Кстати, я ведь так и не спросил.
— О чём?
— Почему, когда ты убила директора, ты не пристрелила и меня за компанию? — ведь тогда бы им не пришлось столкнуться в лесу и направлять друг на друга стволы. — И потом… когда мы бежали, у тебя было полно возможностей выстрелить мне в спину. Почему ты взяла меня в напарники? Ты же убиваешь свидетелей?
— Ну, раз ты стал напарником… точнее, помощником, то и убивать тебя уже не надо, так ведь?
— Нет, я о том… что убить меня было бы куда проще.
Юго прекрасно понимал, что спрашивать об этом сейчас было слишком поздно.
Они сбежали вместе по воле случая, потом, не имея другого пристанища, продолжили держаться вместе. Он не мог смотреть, как она зарастает грязью в этой дыре, и начал ей помогать, а в итоге… втянулся и стал помогать ей в «работе». За этот год столько всего произошло, что он так и не удосужился задать этот вопрос… Но ведь и сейчас спросить никто не запрещает?
— М-м-м…? Почему же… Может, взаимная любовь с первого взгляда? Ни-хи-хи-хи.
Снова завела эту шарманку. Вспомнилось, что при побеге Агнета почему-то вбила себе в голову, что Юго в неё влюбился.
— Какая ещё взаимная? Что во мне было такого, чтобы влюбиться с первого взгляда?
То, что он подставил ей плечо — так это была вынужденная мера.
— Хм-м? — Агнета дёрнула его за завязанные в хвост волосы, задумавшись. — Ну… у Юго штуковина была ого-го какая.
— В какое место ты влюбилась с первого взгляда?!
— В прицел-то оно выглядит в три раза больше. В три ра-а-аза!
Действительно, когда застрелили Тересию, эрекция Юго была выставлена на всеобщее обозрение.
— Я тогда подумала: «Отдам-ка я свою невинность этому гиганту».
— Даже не думай. Эльфы что, все такие озабоченные?
— Ни-хи-хи. Кто знает.
Агнета наконец слезла с его спины и… скользнула прямо перед ним, пока он мыл сковороду и ложку в ведре.
Она была абсолютно голой.
После «ванны» она лишь вытерлась и так и ходила — потрясающая беспечность.
— Раз уж мы тут одни, может, займёмся утренним сексом? — предложила она, сделав характерный жест пальцами. В народе эльфы считаются благородными и утончёнными существами… но за этот год Юго на своей шкуре убедился, насколько лживы общественные стереотипы.
— Во-первых, уже день. А во-вторых, обойдёшься, глупая эльфийка. — сказал Юго, швыряя сковороду в ведро с водой.
— Ни-хи-хи. Не стесняйся.
— На эльфиек у меня не встаёт. Я же тебе говорил.
— Да? И когда же я тогда лишусь девственности?
— Понятия не имею. Если так торопишься, выйди голой на улицу и ложись на землю. Для верности повесь на шею табличку с ценой.
Учитывая нравы улицы Нарнье, если голая женщина просто ляжет с табличкой, это скорее сочтут ловушкой.
— А какую цену ставить?
— Без понятия. Доруков пять?
Для справки: большая буханка хлеба стоила три дорука.
— Тогда я дам тебе пять доруков попозже. Только будь нежнее.
— Стой. С чего это ты мне будешь платить?
— Разве пять доруков — это не цена за то, чтобы ты на меня набросился?
— Да я и за тысячу не соглашусь. Это тебе должны платить.
— А. Вот как? Хм. Ну ладно.
Голая Агнета уже собралась куда-то уйти, но Юго схватил её за волосы и потянул назад.
— Сначала поешь. А то остынет.
— Ни-хи-хи-хи-хи.
Агнета радостно хихикала, пока он держал её за рыжую шевелюру.
— И вообще, сначала оденься.
— Юго такой стесняшка.
— У меня просто, в отличие от тебя, есть чувство стыда.
Они продолжали свою привычную перепалку, как вдруг…
— А. — Агнета подала голос.
В открытое настежь окно что-то влетело.
Это «что-то» подхваченное ветром проскользило через всю комнату, ударилось о противоположную стену и упало на пол. Серый конверт. Рядом с ним на долю секунды, словно игра света и тени, вспыхнул и погас силуэт девочки с крылышками.
— Новое задание? — Агнета вырвалась из хватки Юго и подошла к окну.
Глядя на её всё ещё абсолютно голую спину, Юго лишь тихо вздохнул.